Опасная встреча

Что до Герхарда, тот слушал вежливо, но лишь вполуха. Языка охоты он не знал. Еще мальчиком любил стрелять и стрелял хорошо – попадал во все тарелочки, под каким бы углом их ни запускали. Однако во время поездки в Монте-Карло, когда ему пришлось целиться в живых голубей, Герхарда сковал ужас. Он чувствовал, что Дюкасс рекомендует низкий способ сближения. Здесь просвечивала какая-то статистика. Близость больного человека начинала его угнетать; он бы с удовольствием попрощался.

С другой стороны, в зале, куда осеннее солнце падало сквозь шторы словно сквозь красную решетку, он чувствовал себя прекрасно. С тем, что шевелилось внутри, не терпелось побыть одному. Как бывало нередко, Герхард и сегодня проснулся с неожиданным ощущением счастья. В такие минуты ему чудилось, будто он идет по лесу, где дышится легче. Встречные казались ему сильнее, проще, значительнее. И все были хорошими. Точнее, он смотрел на них с того ракурса, в каком они были хорошими.

Ирен предстала перед ним совершенством, как произведение искусства, но в сочетании с движением, жизнью. Если произведения искусства оживут, художники станут богами. Он видел нечто божественное и в этом существе, одновременно поражавшем естественностью. Так в древние времена поклонялись животным, которых считали божественными.

Герхард уже видел графиню в салоне у тетушки, однако воспоминания походили на тень, теперь ставшую светом. Он чувствовал на себе ее взгляд – помнит ли она его, может, даже питает некую симпатию? Юноша едва осмеливался вообразить, что Ирен удостоит его разговором. Он бы спасовал; его пугала самая возможность. На ее столике светился букет роз. Герхард почти не слушал, как Дюкасс продолжает беседу, превратившуюся в монолог.

– Вам никогда не доводилось видеть, как в поезде между мужчиной и женщиной завязывается разговор? А затем они вместе сходят на первой же остановке?

В этот миг адмирал с дочерью встали и прошли мимо столика, где сидели Дюкасс с Герхардом. Адмирал поздоровался, графиня улыбнулась.

– Ну что я говорил, счастливчик? Вы должны послать ей цветы.

Герхард покраснел.

– Это было бы навязчивостью.

– Напротив, проявлением хороших манер и именно так будет воспринято, не сомневайтесь. – Дюкасс покачал головой. Запустить такой фант в игру – задача не из легких. Но она окупится, он предвидел. – Предоставьте дело мне. Дайте мне вашу визитную карточку и сами увидите, что доставите графине большую радость. – Заметив колебания Герхарда, он добавил: – Вы можете оплатить завтрак, хоть я вас и пригласил, а я выберу для вас чудеснейшие розы. Простите, я оказался такой плохой компанией. Да, в ваши годы и при вашем аппетите я был интереснее.

11

Каргане стоял в дверях и полураздраженно-полушутливо смотрел в комнату. Одуряюще пахло эссенциями; Ирен швырнула в стену набор хрустальных флаконов; запахи перемешались. «Духи нужно нюхать только на коже», – подумал капитан. Это тоже являлось одной из причин, почему он сомневался в инстинктах жены. Она душилась «Амбром», когда вставала, а на ночь «Шан де шатеном» – запах утренних часов в постели, перед тем как принесут чай.

Во время супружеских ссор Ирен обычно рвала или била предметы, попадавшие под руку, – чем ценнее, тем лучше: ручное зеркало, черепаховый веер, кружева, золотые часы; она любила дорогостоящие погромы. Каргане смотрел на них с известным удовольствием; они свидетельствовали о скором окончании грозы. Как в природе дождь, тут начинались слезы, и он мог спокойно оставить ее одну. Капитан любил посвящать время женщинам, но ровно до тех пор, пока они ему не наскучивали.

Он стоял молча, левой рукой прижимая бороду к груди. Жест Каргане подсмотрел у эфенди[10] – вообще-то больше, чем жест: поза, позволявшая хранить молчание и достоинство. Неприятные вопросы эфенди оставляет без ответа, тем более в собственном доме. Это все европейские дурные нравы.

Он любил чувствовать бороду, рука будто лежала на голубоватой шкуре животного. В ней уже пробивались первые серебряные нити. Капитану они не мешали. Страх возраста – тоже европейский предрассудок. С годами жизнь приносит больше удовольствий; и тут немаловажную роль играет опыт – в преклонных годах удовольствие не просто испытываешь, но и понимаешь, что испытываешь. Будто играешь на театре жизни и в то же время смотришь на себя как на актера. В юности мы слишком торопливо расстреливаем свой порох и обдумываем мысли, доставляющие скорее головную боль, нежели радость.

Нынче из Англии вторгалась безбородая мода – еще один признак того, что дело идет к закату. При виде гладковыбритых лиц капитану вспоминались евнухи, прислуживающие во внутренних покоях дворцов Каира и Константинополя. И если он, Каргане, носил бороду, то по иной причине, чем его тесть со своими друзьями, пытавшиеся кое-что скрыть, а именно блеклость физиономии, – напротив. Его возлюбленные сначала находили это украшение отвратительным, но скоро начинали понимать в нем толк.

То, что граф терпел женины выходки, объяснялось его защитной либеральностью. Процесс он познал опытным путем; вспышки повторялись несколько раз, затем затихали. В долгосрочной перспективе они лишь демонстрировали, кто в доме хозяин. Правда, Ирен было не согнуть; ему ни разу не удалось разыграть с ней гармонию перед гостями. Она просто безмерно избалована. Он с ней намучился, а приданое уходило на экстравагантные прихоти. Половина хамоватой прислуги не нужна; нет больше ни господ, ни слуг.

На сей раз Ирен особенно разбушевалась – его отсутствие возмутило ее не столько продолжительностью, сколько серьезностью; она чувствовала, что стала ему безразлична, мало того – обузой. Как большинство женщин, графиня обладала безошибочным чутьем, не зависящим от фактов, – непосредственным пониманием масштабов неверности. Отрицая таковую, капитан ничего не мог изменить; ложь являлась скорее формой вежливости.

По возвращении Каргане впал в необычную рассеянность, в том числе и когда брал ее. В свои ласки он подмешивал чужие слова, чужие жесты, даже чужие манеры – не просто признак того, что ему с ней скучно. Поездки на Юго-Восток стали для него необходимы, как ванны, восстанавливающие мужественность. Но и там он видел приметы упадка, следы нечистой совести, западные влияния. Это добавляло последние штрихи, их образцом мог служить правивший на Босфоре обабившийся султан[11]. И здесь, несомненно, пробил последний час; никто больше не сдерживал победоносное шествие всеобщей пошлости.

Граф полагал, что опоздал родиться на сто лет. Вместе с парусными судами ушло нечто невосполнимое. Он ненавидел расплодившихся инженеров, ненавидел Суэцкий канал и пароходы, хотя командовал броненосцами и обладал немалыми познаниями в области их тактики. После Тегетхофа[12] мужчин на море было уже не встретить.

Хорошо бы, говорил иногда Каргане, участвовать в развитии техники как в прогулке и останавливаться в том месте, где тебе больше всего нравится. «Я остаюсь там, где по деревянным кораблям стреляют ядрами». Он с удовольствием отправился бы в египетский поход[13]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Делец (фр.). – Здесь и далее причем. пер.

2

Джордж Браммел (1778–1840) – известный лондонский денди, светский лев; в конце жизни, спасаясь от кредиторов, бежал во Францию, в Кале, где, однако, наделав новых долгов, угодил в тюрьму.

3

Уильям де Лоншан (ум. 1197) – епископ Или, фактически правил Англией, пока Ричард Львиное Сердце находился в Крестовом походе. Брату Ричарда Иоанну удалось изгнать его из Англии, и, хотя впоследствии при содействии Ричарда Лоншан вернулся на родину, былого влияния он уже не имел.

4

Церемониймейстер (фр.).

5

Персонаж романа маркиза де Сада «120 дней Содома».

6

Генерал Гастон Галифе (1830–1909) два года занимал пост военного министра.

7

Король Баварии Людвиг II (1845–1886) прославил свое имя, построив несколько «сказочных» замков.

8

Жорж Огюст Эскофье (1846–1935) – французский ресторатор, критик, кулинарный писатель, удостоен титула «короля поваров и повара королей».

9

Граф Анри де Тулуз-Лотрек-Монфа (1864–1901) – французский художник-постимпрессионист, мастер графики и плаката.

10

Эфенди – титул и офицерское звание в Османской империи в XV–XX вв.

11

Вероятно, имеется в виду Мехмед V (1909–1918).

12

Вильгельм фон Тегетхоф (1827–1871) – крупный австрийский адмирал.

13

Египетский поход – кампания 1798–1801 гг., предпринятая по инициативе и под непосредственным руководством Наполеона Бонапарта, целью ее было завоевание Египта.