Сценарий, который вы не выбирали

Снова и снова я искала одно и то же: тяжелую руку на животе, которая говорила бы мне: «Ты здесь. Ты не одна. Тыне на обочине».

И не понимала, что каждый такой момент — каждая чужая рука, каждое утро в незнакомой комнате — лишь глубже забивал меня в «невидимость». Мужчины приходили и уходили, исчезали без звонков, испарялись, как та кошка из моей памяти, а я оставалась в пыльных гольфиках своих детских ожиданий, все еще надеясь, что кто-то наконец увидит не «грелку», а человека.

Я удовлетворяла свою потребность в покинутости самым жестоким способом: выбирала тех, кто по определению не мог остаться. И в каждом их уходе слышала эхо захлопнутой двери в отцовской квартире. Круг замыкался.

Ночь в чужой «однушке», где я замерла солдатиком в гробу, не стала для меня уроком. Она стала шаблоном. Тогда я поняла, что мое присутствие может быть валютой, за которую я покупаю право не возвращаться в ледяную тишину дома. Но когда ты начинаешь торговать собой за крохи тепла, цена неизбежно растет.

Моя жажда быть увиденной, признанной, хотя бы просто осязаемой превратилась в оголенный провод. Я бросалась в близость, как в омут, надеясь, что через физическое касание наконец-то обрету плоть. Верила: если кто-то прикасается ко мне, значит, я все-таки существую. Это была опасная, слепая игра, где на кону стояло достоинство, а противником был мой собственный страх покинутости.

И этот страх привел меня к следующему рубежу. Если в четырнадцать лет со мной «просто полежали», используя мое тело как грелку, то во взрослом мире правила стали куда более жестокими.

Ч