Читать книгу Трилогия «Сварогов Ковчег» книга 1 «Искра» (Юлия Соло) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Трилогия «Сварогов Ковчег» книга 1 «Искра»
Трилогия «Сварогов Ковчег» книга 1 «Искра»
Оценить:

4

Полная версия:

Трилогия «Сварогов Ковчег» книга 1 «Искра»

В этот самый миг со стороны волжского откоса, где за лесом стоял лагерь археологов, донесся глухой, сдавленный хлопок — словно далеко под землей взорвался старый газовый баллон или рухнул подмытый водой берег.

Лампа под абажуром над кухонным столом вспыхнула ослепительно-белым, режущим глаза светом и с сухим, звонким треском лопнула, осыпав клеенчатую скатерть мелкими стеклянными осколками. Старый холодильник в углу жалобно звякнул реле, дернулся и затих. За окнами, вдоль всей улицы дачного поселка, разом погасли тусклые уличные фонари, погружая ночь в кромешную, глухую темноту.

— Пробки выбило, что ли? Или на подстанции трансформатор рванул? — Пётр чертыхнулся, нащупывая в темноте тяжелый карманный фонарик на подоконнике. — Галь, не двигайся с места, там стекло на полу!

Но Алиса даже не вздрогнула от лопнувшей лампы. Десятилетняя девочка медленно поднялась со стула и прижалась обеими ладонями к холодному оконному стеклу. В тусклом лунном свете, пробившемся сквозь рваные ночные тучи, ее лицо казалось белым как мел, а темные глаза неестественно расширились.

— Пап... — тихо, почти шепотом позвала она, не отрывая взгляда от темноты сада. — Там в кустах за забором кто-то стоит. У него глаза как угли в печке. И пахнет мокрой собакой.

Пётр полоснул ярким лучом светодиодного фонаря сквозь стекло, выхватывая из мрака заросли смородины, покосившийся деревянный забор и мокрую от росы траву. Никого там не было — только тяжело качались на внезапно налетевшем порыве ветра ветки старой яблони.

Но в ту же секунду по сухим, смолистым бревнам стены снаружи с неприятным, скребущим звуком пробежали невидимые когти, словно кто-то провел по дереву пучком ржавой проволоки. А на запотевшем от дыхания стекле изнутри, прямо перед лицом Алисы, сами собой проступили три кривые, угловатые черты, выжженные в тонкой изморози сухим, колючим жаром.

Полина на диване сдавленно взвизгнула, поджав ноги под себя, а Галина мгновенно бросилась к младшей дочери, оттаскивая ее от окна и прижимая к груди. Пётр перехватил фонарик обратным хватом и шагнул к сеням, где у двери стоял тяжелый топор для колки дров. Мирная, понятная жизнь семьи Ковалёвых закончилась ровно в ту секунду, когда из раскопа под Плёсом вырвалась первая искра.



Глава 5. След ожога.

В тесном строительном вагончике камералки пахло пережженной проводкой, кислым грозовым озоном и мокрой псиной. Сквозь рваную, оплавленную по краям дыру в фанерной крыше, куда ушло черное марево, тянуло холодным ночным воздухом с Волги и виднелись редкие, бледные звезды.

Артём сидел на засыпанном битым стеклом линолеуме, зажимая левой ладонью правую руку. Кровь из глубокого пореза больше не шла — края раны стянулись странной, сухой серой коркой, словно их прижгли раскаленным паяльником, но кожа вокруг не болела привычной острой болью, а неприятно, глубоко зудела, словно под ней копошились мелкие муравьи.

— Живой, археолог? Кости целы? — Дэн присел рядом на корточки, быстро ощупывая плечи, ключицы и голову друга жесткими, уверенными движениями. В отличие от Артёма, у которого мелко дрожали колени и сбилось дыхание, Кабан выглядел пугающе собранным. Он уже успел сунуть свою тяжелую шестигранную монтировку за пояс джинсов и теперь внимательно прислушивался к звукам снаружи.

В лагере экспедиции поднимался переполох. Из брезентовых палаток выскакивали разбуженные глухим хлопком студенты, по кустам замелькали яркие лучи налобных фонариков, послышался встревоженный, срывающийся бас доцента Сергея Петровича:

— Что там у вас рвануло?! Газовый баллон на кухне?! Артём! Вера! Живы?!

— Быстро, — тихо и резко сказала Вера. Девушка уже справилась с первым шоком и действовала с холодной, почти машинной четкостью. Она схватила со стола уцелевший брезентовый рюкзак Артёма и смахнула туда обгоревшие по краям листы миллиметровки с зарисовками знаков. — Если Петрович увидит расколотый ящик и оплавленную дыру в потолке, он через пять минут вызовет МЧС, полицию и ФСБ. У нас заберут всё до последней крошки и закроют в обезьяннике до утра.

Артём кивнул, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь здоровой рукой о край стола. Обсидиановый ковчежец лежал на фанере, расколотый ровно надвое. Внутри него было пусто — только на черном матовом дне серела горстка невесомого пепла от сгоревшего науза да торчал из паза тонкий, неразвязавшийся кончик пеньковой бечевы, оплавленный на срезе как темное бутылочное стекло.

— Забирай обе половинки, — выдохнул Артём, осторожно обертывая все еще горячий камень толстой брезентовой рабочей перчаткой. — И эту нить не потеряй. Вера, это точно не короткое замыкание и не баллон. Ты видела, что оттуда вылетело? Оно прошло сквозь крышу, не оставив копоти, но фанера по краям оплавилась, как от автогена.

Едва тяжелые куски обсидиана легли на дно рюкзака, а Дэн задвинул его ногой под стол, дверь вагончика с треском распахнулась. На пороге замер Сергей Петрович в накинутой поверх майки штормовке, освещая разгром мощным фонарем. За его спиной толпились перепуганные первокурсники в трусах и спортивных штанах.

— Это что еще за фокусы?! — голос доцента сорвался на визг, когда луч уперся в дыру в потолке и разбитую настольную лампу. — Я же русским языком приказал — не трогать! Вы что, зубилом его вскрыть пытались?! Где ковчежец?!

— Уронили, Сергей Петрович, виноваты, — без запинки соврал Дэн, нарочито неуклюже переступая с ноги на ногу и загораживая собой стоящий под столом рюкзак. Он сделал виноватое, глуповатое лицо и почесал стриженый затылок. — Тёма камень крутил под лампой, я на ящик из-под тушенки наступил, табуретка подломилась. Лампа коротнула, проводка тут гнилая, вот и пыхнуло. А ящик... вон, в угол под верстак закатился, мы его брезентом накрыли, чтобы никто об острый край не порезался.

Сергей Петрович недоверчиво сощурился, переводя взгляд с бледного как полотно Артёма на спокойного, добродушного Кабана. В воздухе все еще висел тяжелый, удушливый запах мокрой шерсти и грозового озона, который никак не вязался с коротким замыканием старой проводки.

— В угол, значит... — процедил доцент, доставая из кармана штормовки смартфон. — Завтра с утра здесь будет комиссия из областного центра и полиция. Из лагеря никому ни шагу! Если вы угробили уникальный дохристианский артефакт, я вас обоих из университета с волчьим билетом вышвырну!

Он резко развернулся и пошел к своей палатке, уже набирая номер на светящемся экране. Сотовая сеть на высоком откосе, в отличие от обесточенного дачного поселка внизу, еще ловила — вышка на другом берегу Волги продолжала мигать красным огоньком.

Дэн плотно прикрыл дверь вагончика, накинул изнутри железный крючок и повернулся к друзьям. Вся его напускная дурашливость исчезла за одну секунду.

— До утра мы здесь не сидим, — твердо сказал Кабан, закидывая тяжелый рюкзак на одно плечо. — Петрович сейчас ментов из Приволжска нагонит, нас закроют до выяснения, а камень увезут в сейф. И то, что вылетело из этой шкатулки, никуда не делось. Оно рядом.

— Куда мы пойдем посреди ночи? — тихо спросила Вера, глядя на свою ладонь, на которой остался серый отпечаток пепла от сгоревшего науза. — У нас ни денег нормальных, ни понимания, что это вообще было.

— Машина есть, моя «Нива» у крайних берез в кустах стоит, — отрезал Дэн. — А место... Вспомни, кто к нам сегодня днем на раскоп приходил. Мужик тот здоровый, с крайних дач, который глушитель мне обещал заварить. У него дом в километре отсюда, за оврагом. Нам нужна крыша, свет и стол, чтобы ты смогла прочитать эти чертовы бумажки до того, как эта тварь вернется за нами.

Артём посмотрел на свою рассеченную правую ладонь. Серая корка на порезе вдруг едва заметно пульсировала изнутри тусклым, холодным синим светом, словно внутри нее бился крошечный уголек. Они еще не проиграли — они только что украли у древнего врага его собственную тюрьму и собирались выяснить, как запереть дверь обратно.



Глава 6. Ночной брод.

Старая, переваренная по порогам «Нива» Дэна не любила сырую ивановскую глину, но ехать по асфальту через Приволжск сейчас было все равно что самому прийти в дежурную часть и положить расколотый черный ящик на стол следователю. Поэтому Кабан свернул сразу за крайней березой лагеря в заросшую лопухами лесовозную колею, уходящую в глубокий, темный овраг.

В тесном салоне пахло промасленной ветошью, перегретым тосолом и сырым брезентом рюкзака, который Вера прижимала к коленям на заднем сиденье. Артём сидел спереди, придерживая правой рукой обмотанную свежим бинтом из автомобильной аптечки ладонь.

— Тёма, не ёрзай, — глухо бросил Дэн, крепче перехватывая тонкий пластиковый руль, когда переднее колесо с влажным чавканьем нырнуло в размытую дождем яму. — До дач тут полтора километра напрямую через низину. Выедем прямо к заднему забору этого твоего сварщика.

— Да я не ёрзаю, — процедил Артём сквозь стиснутые зубы, вглядываясь в лобовое стекло, где в тусклом желтом свете штатных фар клубился плотный, серый туман. — Рука горела сухим, обжигающим жаром, но это был не кипяток — это был жар раскаленного металла. И тихо слишком. Ты слышишь? Даже сверчков и лягушек нет.

Дэн промолчал. Он слышал эту мертвую тишину еще с тех пор, как из ковчежца в вагончике вырвалось черное марево. Воздух в низине стал тяжелым, влажным и вязким, как остывающий студень. Сквозь щели в старых дверных уплотнителях внутрь машины тянуло знакомым с детства, тошнотворным запахом — паленой шерстью, сырой гнилью и мокрой псиной.

На середине оврага, там, где старую колею пересекал заболоченный ручей с прогнившим бревенчатым настилом, «Нива» дернулась. Карбюраторный мотор глухо чихнул, стрелка тахометра упала на ноль, и машина, проехав еще пару метров по инерции, намертво увязла правым бортом в черной, липкой жиже. Приборная панель мигнула тусклым красным глазом аккумулятора и погасла.

— Приехали, — тихо сказала Вера с заднего сиденья. — Заглохла?

— Проводку коротит, сыро тут, — спокойно ответил Дэн, хотя прекрасно знал, что генератор и свечи зажигания здесь ни при чем. Когда Навь сгущается вокруг, первыми всегда дохнут аккумуляторы и катушки. — Сидите в машине. Двери изнутри заблокируйте. Я сейчас трос лебедки за ольху зацеплю.

— Я с тобой, — Артём потянулся левой рукой к ручке двери, но тут же зашипел и отдернул ладонь.

В темноте салона сквозь марлевую повязку на его правой руке проступил ровный, холодный, мертвенно-синий свет. Синева под бинтом пульсировала в такт сердцу, отбрасывая на серый пластик торпеды бледные голубые блики.

— Вот это да... — выдохнула Вера, подаваясь вперед между передними креслами. — Артём, что с рукой?

— Не знаю, — прошептал археолог, завороженно глядя на сияющую марлю. — Она бьет током. Будто внутри остался заряд.

Дэн посмотрел на синий свет, пробивающийся сквозь бинт друга, и внутри у него все сжалось в тугой, ледяной узел. Точно так же, холодным синим светом, светились десять лет назад щели под дверью в старом доме под Костромой, когда ночной туман забрал его старшего брата. Все эти годы Кабан прятал ту ночь за маской туповатого, беспечного увальня, убеждая себя и психиатров, что ему просто привиделось от страха.

Но сказка закончилась. Она снова стояла за порогом.

— Сидеть, я сказал, — жестко отрезал Дэн, и в его голосе не осталось ни капли привычной ленцы. — Окна не открывать, на свет не смотреть.

Он толкнул тяжелую дверь «Нивы» и шагнул в густой, холодный туман. В правой руке Кабан сжимал длинную шестигранную монтировку из инструментального ящика — единственный кусок честного, толстого железа в машине.

Туман вокруг автомобиля шевелился. Он не плыл по ветру — он стягивался к капоту плотными, серыми прядями, словно грязная вата. Из зарослей ольшаника донесся сухой, трескучий шелест, похожий на трение сухих сучьев друг о друга, смешанный с тонким, вибрирующим комариным писком.

Из белесой мути прямо перед бампером «Нивы» шагнула тварь. Это не был зверь из учебника зоологии. Сгорбленная, вытянутая на две человеческие головы фигура была сплетена из гнилых, покрытых черной слизью ветвей, обрывков торфяного мха и тонких, хитиновых крыльев болотного гнуса, которые непрерывно дрожали на ее спине, издавая тот самый мерзкий, сверлящий мозг зуд. На месте головы темнел пустой олений череп, из глазниц которого сочился мутный желтый пар.

Позади первой твари из оврага вытягивались еще две. Они почуяли свежую метку на руке Артёма и шли на ее синий свет, как ночные мотыльки на лампу.

В салоне «Нивы» глухо вскрикнула Вера, ударив ладонью по стеклу.

Первая тварь выбросила вперед длинную, суставчатую лапу, заканчивающуюся пучком острых как шило сучьев, целясь прямо в лобовое стекло перед лицом Артёма.

Дэн не закричал и не отступил. Внутри него вдруг наступила странная, звенящая ясность — та самая, которую он так долго гнал от себя. Наконец-то перед ним было не вранье взрослых, не справки следователей и не равнодушие врачей, а настоящий, осязаемый враг, которого можно ударить.

Кабан коротко шагнул навстречу твари, уходя с линии удара, и с размаху, вложив в движение всю массу своих ста килограммов, обрушил стальную монтировку на ее сплетенное из гнилых веток колено.

Сталь прошла сквозь слизь и древесину, но не перерубила ногу, а застряла в ней, выбив сноп тусклых, синеватых искр. Тварь издала пронзительный, свистящий вопль, похожий на лопнувший паровой клапан, и завалилась набок в грязь, утягивая инструмент за собой. Дэну пришлось упереться ногой в капот, чтобы вырвать монтировку из вязкой, окаменевшей плоти.

Вторая тварь тут же прыгнула Дэну на спину, вцепившись когтями в плотную джинсовую куртку. Едкая, ледяная слизь обожгла шею, в нос ударил невыносимый смрад паленой шерсти и болотной гнили. Кабан зарычал, перехватил освобожденную монтировку обратным хватом и, резко присев, перекинул тяжелое, сухое тело монстра через себя прямо на капот «Нивы». Не давая твари подняться, он с силой вбил стальной конец прута в пустые глазницы оленьего черепа.

Кость раскололась с сухим, каменным стуком. Тварь дернулась в последний раз и мгновенно рассыпалась горсткой мокрого трухлявого хвороста и мертвых комаров, оставив на капоте лишь жирный, пахнущий озоном след.

Третья тварь, шипя и щелкая крыльями, попятилась обратно в туман, но тут в кустах на гребне оврага вспыхнул яркий луч светодиодного фонаря, и раздался громкий, хриплый мужской голос:

— Эй, внизу! Кто там?! Живые есть?!

Оставшийся монстр шарахнулся в темноту и растворился в тумане. Через несколько секунд по скользкому склону оврага к застрявшей «Ниве» спустился коренастый мужик в брезентовой штормовке с тяжелым топором на длинном топорище в одной руке и фонарем в другой — Пётр Ковалёв, услышавший шум борьбы со стороны своего участка.

Дверь «Нивы» распахнулась, и на землю выскочили бледный как мел Артём и трясущаяся Вера. Они смотрели на Дэна так, словно видели его впервые в жизни.

Кабан стоял посреди разбитой колеи, тяжело дыша и сжимая в руке измазанную черной слизью монтировку. На его разбитых костяшках выступала кровь, но на лице впервые за десять лет не было глупой, напускной улыбки.

— Тёма, — тихо сказал Дэн, вытирая рукавом грязный пот со лба и глядя на светившуюся в темноте руку друга. — Доставай свой черный ящик. Нам надо поговорить с этим мужиком. И прятаться пора по-взрослому.



Глава 7. Утренний кордон.

Утро в дачном поселке под Плёсом началось не с пения петухов, а с далекого, тревожного воя сирен со стороны волжского откоса.

В бревенчатом доме Ковалёвых занавески на всех окнах были плотно задернуты. В кухне горела только одна настольная лампа, подключенная к старому автомобильному аккумулятору, который Пётр притащил из гаража — электричество в поселке после ночного выброса так и не дали.

Артём сидел за кухонным столом. Галина, жена Петра, с профессиональной сосредоточенностью фельдшера скорой помощи закончила перевязывать его правую руку свежим стерильным бинтом, но сквозь марлю по-прежнему пробивалось тревожное синее мерцание.

— Ожог термический, с обугливанием краев, но ведет себя как статический разряд, — негромко сказала Галина, убирая перекись и ножницы обратно в аптечку.

Вера молча достала из бокового кармана рюкзака моток старой окисленной медной проволоки, которую они еще позавчера подобрали в верхнем слое раскопа. Она плотно обмотала ладонь Артёма поверх бинта, оставив длинный свободный конец, который коснулся чугунной ножки стола. Как только холодный металл лег на повязку, пугающее синее свечение под тканью мгновенно притухло, превратившись в едва заметную, тусклую искру.

— Заземление, — коротко пояснила Вера, вытирая вспотевший лоб. — Эта дрянь не терпит проводников.

На другой половине стола, прямо на клеенке в цветочек, лежали две половинки расколотого обсидианового ковчежца, обугленные листы с зарисовками Артёма и тот самый оплавленный, серый кончик пенькового науза.

Пётр стоял у двери, приоткрыв край занавески и глядя на проселочную дорогу, по которой в сторону лагеря археологов одна за другой проносились машины полиции, два белых микроавтобуса МЧС и черный тонированный внедорожник без опознавательных знаков.

— Доцент ваш шум поднял знатный, — глухо проговорил Пётр, опуская занавеску. — Дорогу на Приволжск перекрыли. У оврага пост выставили, проверяют все машины. Вашу «Ниву» мы вовремя ко мне в сарай загнали и сеном завалили, а след в овраге я граблями заровнял. Но долго вы тут не просидите. Если в лагере увидят, что вы сбежали, и свяжут это с пропажей ящика — к вечеру пойдут по домам с обыском.

— Нам не нужно сидеть здесь долго, Пётр Алексеевич, — Вера оторвалась от лупы, через которую последние два часа изучала внутреннюю сторону крышки ковчежца. Глаза у девушки покраснели от недосыпа, но в голосе звенела лихорадочная, азартная ясность. — Я почти разобрала внутреннюю вязь. Смотрите сюда, Артём.

Артём наклонился над столом, поправляя очки. На гладкой, черной поверхности обсидиана, там, где раньше крепился сгоревший пеньковый узел, проступали тончайшие, едва видимые царапины — микроскопическая резьба, не заметная при обычном свете.

— Это не запорный код, как ты думал вчера, — тихо сказала Вера, водя кончиком карандаша вдоль тонких линий. — Это карта. Вернее, перечень точек. Древние писцы запечатали здесь того, кого называли Выжигой — палача, который сжигал их книги. Но перед тем как захлопнуть крышку, они вырезали внутри координаты уцелевших схронов. Тальмудов, в которых записаны Имена остальных богов и способы ковать против них железо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner