Магическое растениеводство средней полосы. Теория

Хотя её владелица, ведьма Улиана с двумя толстыми пшеничными косами до пят, и прокомментировала, что «дело это не мужское, палки с ветками трогать».

Когда Зинаида рассказала, что Феликс пишет курсовую по Магическому растениеводству средней полосы и Старшая Сестра Улиана подобрела. Залезла на метлу — показала, как взлетать. Для этого нужно было немного магии, так что Феликсу ничего не было видно. Ведьма повисела немного в метре над землей и спустилась.

Предложила посидеть на зависшей у её колена метле, потом — полетать.

Сидеть было неудобно: ведьмы залезали на метлу сверху, зажимая её между ног. Никакого седла конструкция не предполагала и стажеру показали, как на метлах ездят мужчины.

Удивительно, но поза оказалась копией женской посадки в седле для верховой езды — ноги нужно было свесить на одну сторону, поджать посильнее, руками держаться за древко.

— Но ты держись за меня, — посоветовала ведьма, — все же первый раз.

Она села вперед, метла качнулась под двойным весом.

Феликс вопросительно посмотрел на Зинаиду. Он все еще колебался, уместно ли обнять на глазах у всех женщину, которой было, может быть, лет с двести. Хотя и выглядит чуть старше него. Но кто ж их разберет?

Метла мягко поплыла вверх. Стоило ногам оторваться от земли, как Феликс, державшийся за метлу, перекрутился на ней с свалился на землю.

Улиана тут же опустилась обратно. Никто вокруг не сдвинулся с места.

На лицах не было ни тени улыбки. Зинаида стояла, скрестив руки на груди, серьезная и спокойная. Ведьмы за её спиной смотрели с любопытством.

— Ну? — повторила Улиана, перекинув косы вперед. — Повторим?

— Конечно.

Второй раз Феликс действовал по инструкции: сел, ноги поджал, руками крепко обхватил Улиану за талию. На деле ведьма оказалась еще стройнее, чем казалась. Ладони легли на края собственной куртки, а ведьма, усмехнувшись, что-то пробормотала про здоровенных мужиков с огромными ручищами, которые могли бы обнимать и покрепче.

Феликс свои ручищи огромными не считал, но услышать такое оказалось приятно. Обнять покрепче, он, как ни старался, уже не мог. Было страшно, что излишне пережмет ведьму, показавшуюся ему мягким и хрупкий котеночком.

Как оказалось — до первого поворота. Улиана поднялась метра на три над задравшими головы ведьмами, развернула метлу вправо — Феликс пополз в противоположную сторону и рефлекторно сжал ведьму так, что Старшая Сестра пискнула, как тот самый котеночек, излишне приглаженный какой-нибудь кошколюбкой.

Ещё пара поворотов и Феликс окончательно убедился: мётлы — дело не мужское!

Пару раз он почти свалился вниз, а под конец экскурсионно-развлекательного полёта сосредоточился на мыслях о приземлении и старательно изучал женский затылок с ровным пробором.

— Неплохо, — оценила Зинаида, когда побледневший стажер спрыгнул с метлы.

Ведьма Улиана довольно хмыкнула и подтвердила:

— Для мужика совсем недурно.

Феликс так не считал. Впрочем, последние пару кругов он вообще ничего не считал, кроме мгновений до финиша.

— Понравилось? — спросила Зинаида.

— Нет, — честно ответил министерский стажер.

Ведьмы вокруг расхохотались. Улиана подошла сзади, ободряюще хлопнула по спине:

— Отличный полет! Из тебя выйдет толк! Только запомни, на приземлении и взлете поджимай ноги, а то переломаешь. Сегодня я тебя подстраховала, но в другой раз может повезти меньше. Ну все, дамы, два свистка, — она прислушалась и, хотя Феликс ничего не услышал, остальные ведьмы оживились, закивали. — Все на старт! — девушки попрыгали на мётлы и почти вертикально стартовали вверх. — Удачи с курсовой, Алекс! — бросила на прощанье Улиана.

Феликс помахал им на прощанье рукой, ужасно надеясь, что следующий раз, в который он сможет применить только что полученные ценные знания по полетам на метле, будет еще не скоро, а лучше — никогда.

На предложение Зинаиды взять какую-то из мётел потренироваться, он с ужасом отказался.

Знал бы он, как скоро ему понадобится удача с курсовой…

Глава 6. Кошколюбие не порок

Глядя в сверкающие изумрудами глаза Катерины Ивановны, застывшей в гостиничных дверях с свежесворованным магнитным ключом, Феликс многократно пожалел о своём малодушном отказе. Согласись он, кто знает? Может, была бы у него сейчас метла...

Он был уверен — в критической ситуации, угрожающей его жизни, организм собрался и выдавил бы капельку магии для активации артефакта. А уж взлететь!

Он готов был поджать ноги прямо сейчас. Просто, чтобы проверить, вдруг без метлы сработает? Улетит отсюда. Хоть в ураган, хоть в эпицентр гражданской войны в жаркой африканской стране. В общем, куда-нибудь, где поспокойнее...

О, он многое отдал бы, чтобы взлететь хотя бы на метр над землей — чтобы коготки разъяренной Катерины точно не достали.

Кошка сделала еще один осторожный шаг назад, пересекла порог и полностью переместилась с улицы в гостиничный холл. Дамочки отпихнули Феликса в сторону и сделали шаг вперед — за ней.

Катерина выдала мяв сквозь сжимающие гостиничный ключ клычки, распрямилась, как пружинка, и выстрелила на улицу — под ноги той из дам, что подступалась к ней с телефоном и страдающим сотрудником авиакомпании на проводе.

Дама отпрянула и столкнулась со своей подругой, той, что так и убрала в сумку швейный набор. Хозяйственная пенсионерка как стояла, с голубенькой сантиметровой лентой в руках, так и повалились на пол, по дороге зацепив третью — самую щедрую кошатницу, готовую держать бедное, но очень красивое животное, на экологически чистом фермерском мясе и молоке.

— Лови её, лови! — кричали они — почему-то больше Феликсу, чем друг другу.

Стажер выпустил дверь и сделал вид, что присоединяется к общей суматохе.

Катерина Ивановна, с одного краю уже серая, но все равно еще ярко выделяющаяся на фоне вечнозеленых калининградских газонов, уходила в кусты хитрыми петлями. Она все ещё неловко прихрамывала и спотыкалась, но даже «хроменькая» оказалась проворнее преследовательниц и коварно скрылась в фигурно выстриженных кустиках.

— Ах, молодой человек! — Феликс и стоящие поблизости туристы, ожидающие экскурсионный автобус, помогли дамам подняться. — Благодарю! Какова чертовка, да?

Благодарности Феликс принял и даже согласился помочь в поиске «коварной чертовки» — ему все равно нужно было двигаться в сторону агента, почему бы не сделать это под благовидным предлогом?

— Что за цирк? — услышал Феликс разъяренный шепот, стоило ему дойти до ближайшего кустика.

Он постарался незаметно подойти ближе и даже нагнуться к земле, высматривая Катерину.

— Молодой человек! — раздало сразу со стороны охотниц за белой пушистой шкуркой. — Нашлась?

— Нет! — крикнул он в ответ. — Куст большой, посмотрю, может под ним спряталась! — и шепотом добавил под этот самый куст. — Катерина Ивановна, с вами все в порядке?

— В полном, — под кусом зашуршало, показалась измазанная кошачья мордочка; видно, неловкая кошечка не вписалась в поворот и проехалась по свежей земле, — что за чокнутые бабы? — спросила Катерина подозрительно. — Почему они напали? Ты что, с ними заодно?

Единожды раскрытый за сегодня агент дергалась от каждого шороха и с подозрением косила глазом, готовая при любой опасности скрыться в густой зелени.

— Тише, — Феликс приложил палец к губам, — никто на вас не напал. Просто приняли за бездомную и хотят спасти.

— Что?! — зеленые глаза позеленели пуще прежнего.

— Очень, кстати, неплохие условия предлагают. И шипите тише, нас могут услышать! Вон одна уже смотрит в нашу сторону.

— Она пялится на твою задницу!

— Зачем?

— Не знаю, — саркастично ответила Катерина, — может, сочла тебя бездомным и хочет спасти? Забрать с собой, откормить отменной вырезкой и наконец выяснить, сколько у тебя сантиметров?

Кошачьи глазищи сверкали из-под куста новогодними лампочками, периодически яростно мигая.

— Ты чем вообще занимался? — продолжала она. — Я тебя оставилана пять минут, а ты успел трех бабок подцепить! Трех! — почему-то именно количество кружащих по гостиничному палисадничку дам вызвало у кошки особое возмущение.

О том, что изначально «подцепила» их обаятельная и пушистенькая Катерина Ивановна, Феликс решил не заикаться. Зеленое пламя в её глазах бешено горело и без дополнительных дров в виде его неосторожных уточнений.

— Уверены, что прям пялится? — попробовал Феликс увести беседу в более безопасную сторону.

— Да! — фыркнула секретный агент, — я кое-что понимаю в задах и женщинах.

— Супер, — прошептал Феликс, ощущая прилипший к спине любопытный взгляд.

Кошка даже ротик приоткрыла от удивления.

— Тебе еще и нравится? Извращенец!

— Если все смотрят на меня, как вы утверждаете, — он постарался незаметно снять с плеча переноску, — то вас не заметят. Полезайте внутрь и рвем когти, как вы выражаетесь.

Катерина развернула в стороны раскрасневшиеся ушки — от суетной беготни кончики налились кровью, потемнели. Замерла, потянула воздух маленьким влажным носиком — тоже красным, в тон ушам.

«Лапки, наверное, тоже потемнели», — подумал Феликс, вспомнив, что с утра, пока агентша была еще чистенькой, лапки, носик и кончики ушей имели одинаковый нежно-розовый цвет.

Кошка еще раз дернула ушками, будто стряхнула невидимые капельки влаги. Что она услышала, Феликс не знал. Рядом всё также шумела дорога, в садике всё также перекрикивались дамы из поисково-спасательного отряда.

Катерина, и без того чумазая, легла животиком на землю, всматриваясь в глубину куста.

Феликс демонстративно расстегнул молнию на переноске. Кошка будто вспомнила о нем.

—Ты тут, — прошептала она, — как рок звезда на сцене. Ещё и с переноской наперевес. Давай лучше так. Ты отвлекаешь этих полоумных, я даю дёру. Встречаемся вон за тем углом.

Феликс всмотрелся в указанный угол — до него было метров двести по открытой площадке, переполненной туристами, прохожими и детьми.

— Нет, — категорически отверг он предложение, — вдруг с вами что-то случится. Вы же такая...

— Какая? — кошка резко обернулась и угрожающе прижала ушки к голове, из пасти показались самые кончики белых клычков.

— Маленькая, — вздохнул стажер, — и миленькая. Вас обязательно будут спасать. Не они, — он едва заметно кивнул в сторону, — так другие. Вы себя-то видели со стороны?

— Не очень, — буркнула Катерина, — что, все так плохо?

— Не знаю, каким вы были человеком, но кошка из вас вышла очень красивая, — совершенно честно признался Феликс; Катерина приподняла голову, на пыльной кошачьей мордочке четко читалось удивление. Феликс подумал и добавил: — Просто изумительная.

Он не ожидал, что комплимент подействует, но сработало.

Секретный агент недовольно посетовала на «человечью недалекость», но, в конечном итоге, снизошла до «идиотского плана», основанного на её же предположение в маскулинной мужской обаятельности феликсовых филейных частей тела.

— Меня видно, — прошептала она уже из переноски, — тут стенки внутри черные, а я — нет. И ключ возьми, он под барбарисовым кусом.

Феликс заглянул внутрь — Катерина забилась в самый конец тесной сумки и, хотя её белая шерстка была довольно серьезно подпорчена в ходе криминально-убегательных мероприятий, местами кошечка умудрилась остаться беленькой.

— Сейчас я вас прикрою, — ответил он, поискал глазами ключ.

Он почти сразу увидел краешек пластиковой карточки, вытащил и спрятал в кармане.

— Вы чего это, — раздался голос над самым ухом, — нашли мою девочку?

Дама, та самая, у которой потенциально можно было разжиться отменной вырезкой, выглядела обеспокоенной.

— Нет, — ответил Феликс, — можете подержать?

Он сунул ей в руки свою куртку, снял футболку, надетую поверх тонкой летней майки. После чего скомкал и, казалось бы небрежно, а на самом деле — со всеми предосторожностями, засунул снятую футболку в пеструю кошачью переноску.

— Жарковато, — пояснил он и протянул руку.

— А..? — зачаровано уточнила дама, кажется, не понимая, его вопроса.

— Куртку верните.

— Д-да, конечно, — дама засуетилась, смутилась, спешно пихнула куртку ему в руки. — Так вы не видели мою кошечку, молодой… эхм… юноша?

— Вашу? — она кивнула. — Вашу не видел. Кстати, автобус уже третий раз сигналит, — обратил он внимание на поредевшую толпу на крыльце и туристический автобус, которого тут еще десяток минут назад не было, — без вас ведь уедут!

— Т-точно! Девочки, на экскурсию!

Девочки быстро организовались и направились выбирать себе «местечко у окошка, если еще остались».

Судя по обрывкам фраз, долетевшим до Феликса, «белая бедняжка» была признана местной аборигеншей, знающей тут все ходы и выходы, и встреча с ней была для этой тройки вопросом исключительно времени, внимания и наличия в сумочке приманки в виде кружка ароматной колбаски.

Феликс помахал дамам рукой и спешно удалился за ближайший угол, в мрачный и практически лишенный асфальта калининградский двор с детской площадкой по центру.

Место для игр и развлечения деткам было оборудовано по последней моде, но лет пятьдесят назад. Основательные металлические трубы, лесенки без перекладин и остаткам качелей некогда были покрыты буро-зеленой краской, которая давно облезла, уступив место ржавчине.

Целевая аудитория развлекательного объекта предпочитала детскую зону в торговом центре через дорогу — площадка с единственной уцелевшей лавочкой была пуста.

— Катерина Ивановна, — Феликс осторожно поставил сумку с секретным агентом на подгнивающую по краям деревянную лавочку. Судя по отсутствию на сиденье двух досок из пяти, жить ей оставалось недолго, но она отчаянно сопротивлялась времени — гнила только вокруг расшатанных гвоздей, местами сохранила краску. Конечно же, буро-зеленую.

— Катерина Ивановна, — позвал он ещё и открыл переноску.

Ответа не было.

«Задохнулась? — запаниковал стажер, — или...?!»

Спешно вытащил скомканную футболку, откинул в сторону. Кошечка сидела в переноске ровно в той позе, в какой он её видел в последний раз. Только глазки были плотно зажмурены и передние лапки прижаты к розовому носику. Казалось, она не дышит.

— Катерина! — вскрикнул Феликс и сунул внутрь руку.

Чтобы тут же получить по руке маленькими остренькими когтями. Катерина была жива.

— Эй! — на выдернутом наружу запястье набухали красные полосы, но Феликс не обратил на них внимание, — Вы как?

— Я, — послышался из переноски сдавленный хрип, — умираю!

Феликс подавил в себе желание побыстрее вытряхнуть агенту из переноски и осторожно заглянул внутрь. Кошечка сидела в той же позе. Она открыла глаза, но немного — виднелись только узенькие зеленые щелочки, на краешках которых влажно поблескивали слезинки.

— Что случилось?

Феликса беспокоило, что он сам не заметил, как прижал маленькое хрупкое тельце, пока нес кошку. Такая крошечная — такой легко можно переломать кости или чего хуже!

— Я, — прохрипела Катерина, — чуть не задохнулась вонью от этой тряпки, болван!

Кошка фыркнула в сторону валяющейся на лавочке футболке.

— Но она едва пахнет, — Феликс развернул её, понюхал рукава и даже подмышки, — и ничего не вонь, нормальная туалетная вода.

— Оно и видно, — кошка высунулась наружу, осмотрелась и неспешно выбралась на лавочку, — что туалетная. Слезу вышибает как летом в деревенском сортире.

Катерина открыла рот, вывалив набок чешуйчатый розовый язычок, посидела так с минуту, ловя «ничем не омрачаемый кислород». После чего скомандовала:

— Пойдем уже, и так задержались.

— Куда? — под неодобрительные взгляды напарницы Феликс надел «вонючую тряпку». В куртке на практически голое тело даже в таком мягком климате оказалось прохладно.

— В гостиницу, конечно, — подозрительно ласково ответила Катерина, — будем оттачивать твои воровские навыки!

— Почему мои?

— Мои уже на высоте, а тебе, — кошка недовольно покосилась на его ворот, — еще тренироваться и тренироваться.

К удивлению Феликса, никто не обратил внимания ни на него, ни на грязно-серую, покрытую кое-где клоками свалявшуюся шерсти кошку. Более того, Катерина стала неприметнее — грязь распределилась по шкурке равномерно, местами она вовсе сливалась со стенами, тротуаром и пыльной придорожной оградой.

Впрочем, перед крыльцом Катерина все же согласилась снова спрятаться в сумку: «ради конспирации», чтобы исключить «встречи с новыми поклонницами твоих филейных частей», на которых «жалко тратить время».

Они без проблем проникли в людный гостиничный холл, преодолели ресепшн, спокойно поднялись по лестнице на нужный им третий этаж.

В коридоре никого не оказалось. Только в самом конце, далеко-далеко, стояла у открытой двери тележка горничной. Её самой видно не было.

— Живо! — заворчала из переноски кошка.

Феликс прибавил шагу и почти влетел в нужный номер, мазнув по замку с таким трудом уворованной карточкой.

Комната оказалась небольшой и довольно скромной обставленной: двуспальная кровать, пара тумбочек, письменный стол.

— Бери чемодан, — продолжала Катерина и вдруг сбилась, — вон тот, красный.

Небольшого чемоданчик, обтянутый крокодиловой кожей насыщенного вишневого цвета, стоял тут же, у входа. Второй, парный ему, но чёрный, лежал в углу, распакованный.

— Подожди-ка, выпусти меня! — Катерина взволнованной закрутилась в переноске, та заходила ходуном.

— Зачем? — не понял Феликс. Он уже подхватил нужный багаж и собрался покинуть помещение.

— На прогулку пойду, — ехидно ответила агент, — найду себе песочницу побольше и буду копать ямку!

— Сейчас? — к такому откровению Феликс готов не был.

Он выпустил чемодан из рук и тот с приглушенным «бах» упал на гостиничный ковролин.

— Нет, завтра! Открывай уже, — шипела кошечка, — и заканчивай дерзить старшим!

Феликс будто очнулся, открыл переноску. Кошка вылетела наружу, но побежала не в сторону уборной, а к письменному столу у окна.

— А вы сильно старше? — уточнил он, наблюдая, как она запрыгивает на стул.

Кошка проигнорировала вопрос, только дернула кончиком пыльного хвоста.

— Сюда иди, — она склонилась над столом, опираясь о самый краешек своими крошечными лапками.

Феликс подошел. На столе лежали какие-то бумаги, коробочки, письменные принадлежности.

— Ничего не трогай, — предупредила она, — сфотографируй каждый предмет и все бумажки.

Стоило Феликсу сунуть руку в карман, как нетеряшка сама скользнула в ладонь с уже активированной камерой.

Феликс сделала пару кадров.

Сверху, видно, Атлан читал эту бумагу последней, было приглашение на похороны Джаспера Шабы.

Уголок был чуть смят, будто Атлан долго и с сожалением держал его в руках. Судя по дате, указанной в приглашении, похороны должны были состояться послезавтра.

Ниже лежал журнал «Практическое маг. растениеводство», номер от 17 июля прошлого года. Феликс этот журнал знал — перебирал подшивку, пока готовил вторую главу курсовой. Журнал издавался кафедрой Маг. Растениеводства и был наполнен поздравлениями с защитой диссертаций, перечислениями новых селекционных видов винограда и рапса, полезных для магической промышленности и научными публикациями о пользе компостных куч.

Номер был открыт на нетипичной для журнала статье — интервью с охотником на морской янтарь. Судя по заголовку — он выловил что-то недалеко от поселка Янтарный в Калининградской области.

«О, это же здесь, недалеко, — подумал Феликс, делая кадры, — хотя все равно — странная тема, ничего о растениях».

Кто именно и что выловил — было непонятно, эта часть интервью была скрыта уже упомянутым приглашением. Сдвигать его в сторону Феликс не решился.

— Это, — кошка указала носиком на снежно белый листок, торчащий из-под журнала, — крупным планом.

Собственно, торчал не листок, а только его самая нижняя часть.

Феликс опознал министерскую бумагу, нагнулся над столом, чтобы взять кадр крупнее, заметил самый краешек Министерской печати — нарвал в кольце огня и надписью по кругу «Министерство Магии российской Империи». Такую просто так не ставят — это официальный документ!

Стажер наклонился еще ниже и увидел полузакрытую журналом последнюю строчку:

«...ост хранителя Артефактории № 8.»

Ниже стояла изящная подпись с множеством хитрых петелек и линий, разлетающихся в стороны, как ленты в руках олимпийской чемпионки по художественной гимнастике.

«Интересно, кто подписал? — подумал Феликс. — И почему нет фамилии?»

В Министерстве строго следили за правилами оформления документов. Под подписью обязательно печатали фамилию, имя и отчество. Но эта бумага была оформлена с ошибкой — автором документа значился некто «Константин Романович».

То есть, либо некий РоманОвич не проставил отчество в документ, либо некий РомАнович не указал фамилию. Оба случая казались для консервативного в плане документооборота Министерства немыслимыми, даже немного скандальными.

— Ну? — кошка задрала мордочку, всматриваясь в напряженное лицо замершего Феликса.

— Готово, — он сделал еще пару фото, на всякий случай, — теперь рвем ко…

Щёлк!

Договорить он не успел. Дверная ручка дернулась, дверь открылась. Феликс дернулся, Катерина замерла.

В номер вошла горничная с ведром, пачкой тряпочек и какими-то другими, очень нужными для уборки вещицами.

Сделав шаг на гостиничный ковролин, она застыла в дверях и уже собралась извиниться за вторжение и вернуться в коридор, как заметила мерцающие нездоровой зеленью глаза Катерины Ивановны.

— И-иизвините, — начала она ровно так, как собиралась, но продолжила уже с учетом обнаруженных пушистых обстоятельств, — у нас с кошками проживать нельзя! — и добавила. — Категорически!

Катерина и Феликс переглянулись.

— А она здесь не проживает, — Феликс говорил правду, — она со мной зашла. Вы её не знаете? Сегодня на крыльце слышал, что она местная, гостиничная. Увязалась за мной, я не стал прогонять.

Катерина удивленно посмотрела на стажера. Горничная смутилась.

— Извините, — уже совсем другим тоном ответила она, — наверное, и правда местная. Давайте я её заберу. Ух, какая красавица, — голос женщины потеплел, — её бы отмыть, да вычесать, да накормить!

В животике Катерины Ивановны заурчало, но она и в этот раз не соблазнилась обещаниями. Распушив хвост, украшенный комками подсохшей грязи, но не утративший былого шика, она гораздо ловчее, чем получасом ранее, шмыгнула под ноги надвигающейся на нее женщины. Сказывался опыт.

— Ой, — только и успела вскрикнуть та, а кошечки уже и след простыл.

— Убежала, — вздохнул Феликс, — знаете, я тоже пойду. Не буду вам мешать убираться, — он посмотрел на край стола, украшенный грязными отпечатками кошачьих лапок, — протрите, пожалуйста, стол особенно тщательно, — попросил он.

После чего подхватил вишневый чемоданчик и покинул номер, в котором тут же началось нещадное уничтожение свидетельств пребывания свежеиспеченного воровского дуэта.

Феликс спешил догнать Катерину и чуть не врезался в стоящую (что ожидаемо!) в коридоре тележку с батареей бутылочек и баночек, парой дополнительных ведерок и другими важными предметами, указывающими, что в номере орудует не обычная уборщица, а настоящий профессионал.

«Очень надеюсь, она там все хорошо отмоет», — подумал он и быстро, но уже спокойно, стараясь не бежать, направился к выходу — в конец пустого коридора. Катерины видно не было, наверняка ждёт его рядом с старенькими, но еще крепкими кожаными диванчиками и пушистыми пальмами, проклюнувшимися из финиковых косточек, судя по размерам, еще в те времена, когда Феликс готовился к поступлению в первый класс.

— Катерина, — тихонько позвал он, выйдя в небольшой холл, — Ива...

— Тс! — раздалось из-за дивана. — Тащи сюда чемодан! — приказала она. — Быстро!

Феликс, не раздумывая, закатил чемоданчик за ближайший диван. Всего диванчиков было три и все они были повернуты спинками к окну. Очевидно, чтобы гости города, ожидавшие кого-то в этой скромной зоне отдыха, не портили себе настроение унылым видом на уродливый недострой на месте снесенного в советские годы прекрасного средневекового замка.

За соседним диванчиком прижалась к полу пыльная Катерина, развернувшая свои трогательные розоватые ушки куда-то вправо.

— На пол! — скомандовала она.

Феликс сложил ручку чемодана, чтобы та не торчала из-за спинки и развернулся в направлении, в котором секретный агент так активно слушала.

Там оказался выход на лестницу, по которой они и сами недавно поднимались. Упасть на пол он уже не успел — над верхней ступенькой уже показалась мечтательно улыбающаяся голова симпатичной брюнетки, волосы которой всё ещё были убраны в два пышных хвостика.

— Болван, — шепнула Катерина, закатив изумрудные глаза.

— Дарина, — выдавил из себя Феликс, — давно не виделись.