Пока ты меня не знаешь

— Это не его подпись.

Марк подошёл ближе.

— Ты уверена?

— Да. Он всегда выводил первую букву фамилии с длинным нижним штрихом. Здесь подпись другая.

— Её могли скопировать с другого документа, — предположил Кирилл.

— Возможно. Но это не оригинал заключения.

Алиса повернулась к Марку.

— Теперь я понимаю, почему Денис написал, что нельзя верить копиям. Кто-то подделал документ от имени моего отца. А потом, когда Денис обнаружил это, его заставили замолчать.

— Или он погиб, потому что собирался раскрыть подделку, — сказал Марк.

— И Серов об этом знал.

Кирилл провёл рукой по волосам.

— Если это правда, последствия будут серьёзнее, чем скандал вокруг бюро. Тут речь о фальсификации официальных документов.

— Не только, — ответила Алиса. — Если мой отец не подписывал заключение, значит, кто-то сознательно использовал его имя, чтобы скрыть нарушения. А если он погиб из-за того, что пытался этому помешать…

Она не закончила.

Марк посмотрел на неё.

— Мы выясним.

Алиса покачала головой.

— Нет. Мы найдём оригинал. А потом выясним, кто его подделал.

Она взяла распечатку и сложила её пополам, чтобы убрать в папку.

И заметила на обратной стороне слабый след от карандаша.

Кто-то писал на листе, лежавшем сверху.

Алиса наклонила бумагу к свету.

Там проступали отдельные слова.

«…встреча состоится после двадцати двух. Вход со стороны старого корпуса. Принести оригинал. Ланской подтвердит».

Она перечитала запись.

— Марк, посмотри.

Он подошёл к ней.

— Это след от другой страницы, — сказал он.

— И там упоминается Ланской.

Кирилл открыл рот, но не произнёс ни слова.

Алиса посмотрела на обоих.

— Что?

Марк медленно выдохнул.

— Старый корпус, — сказал он. — Это здание, где проходили первые согласования по реконструкции.

— Оно ещё существует?

— Да. Его закрыли несколько лет назад. Сейчас там архив строительного управления.

— Тогда мы едем туда.

— Уже вечер, — заметил Кирилл.

— В записке указано время после двадцати двух. Возможно, это не просто пометка. Возможно, именно тогда должна была состояться встреча.

Марк взглянул на часы.

До десяти оставалось чуть больше шести часов.

— Мы не поедем туда втроём без подготовки, — сказал он.

— Я не собираюсь ждать, пока кто-нибудь ещё решит, что мне можно знать.

— Я не запрещаю тебе ехать. Я говорю, что мы должны подготовиться.

Алиса замолчала.

В его голосе не было приказа. Только та твёрдость, которую она уже начинала узнавать: Марк мог быть упрямым, резким и невыносимым, но, когда считал, что кто-то в опасности, переставал думать о том, как выглядит со стороны.

— Хорошо, — сказала она. — Подготовимся.

Кирилл с облегчением выдохнул.

— Я проверю, кто сейчас отвечает за архив.

— И никому не говори, что мы собираемся туда ехать, — добавил Марк.

— Даже юристам?

— Особенно юристам.

Кирилл кивнул и вышел.

Алиса осталась у стола, глядя на документ.

Марк подошёл к ней сбоку.

— Ты можешь отказаться.

— Нет.

— Я должен был предложить.

— Почему?

Он посмотрел на неё.

— Потому что всё это началось не с тебя. Ты не обязана расплачиваться за чужие решения.

Алиса медленно повернулась.

— Мой отец погиб. Его имя использовали в поддельном документе. Денис умер, пытаясь что-то доказать. И кто-то сейчас следит за нами. Ты действительно думаешь, что я могу просто закрыть ноутбук и вернуться к обычной жизни?

— Нет.

— Тогда не предлагай мне отступить.

Марк долго смотрел на неё.

— Хорошо.

Она закатила глаза.

— Когда-нибудь я заставлю тебя подобрать другое слово.

— Буду ждать с нетерпением.

Он улыбнулся, и Алиса вдруг почувствовала, что устала не только от страха, но и от постоянной необходимости держать себя в руках.

Ей хотелось хотя бы на минуту перестать быть человеком, который знает, что делать.

Хотелось позволить кому-то другому принять решение.

Она ненавидела это желание.

И всё же, когда Марк протянул ей руку, помогая спуститься с высокой ступеньки у выхода из переговорной, Алиса не отдёрнула свою.

Их пальцы соприкоснулись.

Всего на секунду.

Но он не отпустил её сразу.

Она подняла глаза.

Марк смотрел на неё без привычной иронии, без расчёта, без попытки угадать, что она думает.

В этот момент между ними не было ни писем, ни поддельных документов, ни мёртвых людей.

Только опасное, необъяснимое притяжение, которому Алиса пока не собиралась давать имя.

Она первой убрала руку.

— В десять вечера, — сказала она.

— В десять вечера, — повторил Марк.

И оба сделали вид, что ничего не произошло.

В 21:47 Алиса стояла у окна своей квартиры и смотрела на улицу.

Она не любила выезжать на задания без плана. Поэтому у неё был план.

Телефон заряжен. Адрес архива сохранён. Копии документов отправлены в защищённое хранилище. Марк получил отдельную папку с материалами. Кирилл должен был сообщить им, если выяснит что-то о ночном доступе в здание.

Она даже написала матери сообщение с простым вопросом: помнит ли та папку отца и сохранились ли его старые рабочие документы.

Ответа пока не было.

Алиса посмотрела на часы.

21:49.

В дверь позвонили.

Она открыла.

Марк стоял на пороге с двумя бумажными стаканами кофе.

— Только не говори, что я опять не ела, — сказала Алиса.

— Я собирался сказать, что у тебя закончился кофе.

Она посмотрела на стаканы.

— Откуда ты знаешь?

— Ты прислала мне фотографию документов. На заднем плане была пустая банка.

Алиса не смогла сдержать улыбку.

— Ты действительно замечаешь слишком много.

— Иногда это полезно.

Он протянул ей один стакан.

— Готова?

Она взяла кофе.

— Нет.

— Я тоже.

— Тогда почему ты здесь?

Марк посмотрел ей в глаза.

— Потому что ты всё равно поедешь.

Алиса открыла дверь шире.

— Заходи. У нас есть десять минут, чтобы решить, как не попасться людям, которые, возможно, ждут нас в архиве.

Марк вошёл.

Алиса закрыла дверь.

И ни один из них не заметил, как на экране её телефона загорелось новое сообщение.

Оно пришло от матери.

«Алиса, не ищи папку. Я знаю, что ты нашла. Пожалуйста, не езди сегодня в старый корпус. Если ты уже рассказала Волкову, что было с твоим отцом, немедленно прекрати с ним общаться».

А ниже — ещё одна строка.

«Он был там в ту ночь».

Глава 8. Он был там в ту ночь

Алиса перечитала сообщение матери трижды.

Первый раз — не поверив глазам.

Второй — пытаясь найти в словах хоть что-то, что позволило бы объяснить их иначе.