Усадьба госпожи Аннари

Прошу старосту назвать здешние овощи и фрукты. Так мне удаётся выяснить, что помидоры здесь ярко-оранжевого цвета, а свекла – нежно-розовая. В остальном всё очень похоже на то, что росло в моём мире.

Привычных мне сумок нет – местные ходят с корзинами или с мешочками, которые крепятся к поясу. Покупаю себе небольшую корзинку на случай, если захочется что-то купить, а я не найду ничего удобнее.

Часть рынка, где продают животных, отделена оградой. Договариваемся, что сегодня идти туда смысла нет.

– До какого часа работает рынок? – уточняю я у старосты.

– До темноты.

– Одежду и обувь можно купить только в этом месте?

– Есть ещё торговая улица.

– Покажи, пожалуйста.

Торговая улица вымощена плиткой. Дома на ней двухэтажные и часть из них имеет витрины. Проходим мимо ювелирного магазина, лавки кузнеца, лавки оружейника, продуктового магазина, загадочных "Женских радостей, постоялого двора, магазина тканей и, наконец, доходим до магазина готовой одежды. Ценников на вещах нет, поэтому приходится расспрашивать хозяйку – черноволосую даму в почтенном возрасте. Ткани и качество пошива здесь выше, чем на рынке, поэтому решаю вернуться сюда с дочкой. Лучше пусть будет немного дороже, зато качественнее.

Дальше расположилось заведение под названием «Пивнуха». Через открытую дверь видны столики, за которыми расселись мужчины разных возрастов.

За ней здание пекарни. Захожу внутрь, чтобы купить что-нибудь вкусненькое. Выбор того, что здесь пекут, оказывается не особенно большим: белый хлеб, тёмный хлеб, пирожки и пироги.

Проходим мимо харчевни «Сытый гусь» и приближаемся к обувной лавке. Качество обуви мне нравится здесь больше, чем на рынке, так что решаю приобрести обувь для дочери именно тут.

Дальше по пути аптека и мастерская артефактора, но туда я решаю заглянуть позже. За ними магазин с посудой и товарами для дома, а потом начинается сквер, засаженный липами.

Вернувшись на постоялый двор и пообедав, узнаю, что до закрытия работного дома ещё полно времени, поэтому тем же составом, только с Асей и Татиной в довесок, возвращаемся на торговую улицу. Покупаю обеим домашние платья, тёплые платки, кофты и шапки. Татине дополнительно приобретаю шубку и парочку тёплых платьев. У обувника подбираем зимние и осенние сапожки, а потом дружной толпой отправляемся в работный дом.

До работного дома идём около получаса. У входа в одноэтажное длинное здание без какой-либо отделки нас встречает служащий. Узнав цель нашего визита, провожает в комнату и просит подождать.

Через пару минут он приводит пять женщин разных возрастов. Я никогда раньше никого не нанимала и мало понимаю, как это делать, но от кухарки мне в первую очередь хочется опрятности, во вторую – чтобы человек мне понравился. Осматриваю женщин, и кажется, что никто из них мне не подходит: блондинка бросает слишком призывные взгляды на Рансона – не хочется жить под одной крышей с девицей лёгкого поведения; ещё у двух настолько грязные ногти, что готовку я бы им не доверила; брюнетка в строгом платье выглядит так, словно съела лимон, а последняя дама столь преклонного возраста, что возникают сомнения, справится ли она с нагрузкой.

– Госпожа, вы выбрали? – интересуется служащий.

– А ещё кто-нибудь есть?

– Для знатных домов подходят только они.

– Значит, есть кто-то ещё? Покажите, пожалуйста, остальных.

– Как скажете, госпожа. Подождите за дверью, – обращается он к кандидаткам, а потом уходит.

Ещё через пару минут заходит молодой на вид паренёк, за ним дородная дама крестьянской внешности и ещё одна, лет тридцати, за юбку которой цепляется маленькая голубоглазая и светловолосая девочка не старше пяти лет. Именно последняя женщина привлекает моё внимание. У неё нет грязи под ногтями, она одета в латаную, но чистую одежду, а светлые волосы стянуты в аккуратный узел на затылке. Волосы её дочери тоже аккуратно заплетены, и что мне нравится больше всего – малышка не выглядит запуганной.

Спрашиваю у этой женщины:

– Как твоё имя?

– Риса я.

– Ты умеешь готовить?

– Да, госпожа, – отвечает она. – Только дочку я не брошу.

Мне это нравится, поэтому дружелюбно улыбаюсь:

– Я живу в усадьбе в трёх часах езды от города. Тебя это устроит?

– Если возьмёте вместе с дочкой, тогда устроит, госпожа.

– Какое жалование ты хочешь?

– Собственную комнату, еду и серебряный в год, – твёрдо заявляет женщина.

– Договорились. Ты нанята.

– Правда? – её глаза вспыхивают радостью.

– Да.

– Остальные свободны, – вмешивается служащий.

Выходим из работного дома, а потом я обращаюсь к Рисе:

– Завтра мы собираемся закупить продукты на зиму, поэтому будет здорово, если ты подумаешь и составишь список необходимого.

– А сколько человек нужно будет кормить?

– Четверых, не считая вас.

– Хорошо. На каком постоялом дворе вы остановились?

– В «Двух петухах».

– Хорошо, тогда мы утречком к вам подойдём. Только вы, госпожа, не обижайтесь, но лучше нам без вас всё покупать – торговцы не будут задирать цены.

– Хорошо. Может быть, ты знаешь, где найти хорошего стекольщика и печника?

– Знаю, госпожа. Могу попросить их утром прийти на постоялый двор.

– Буду очень благодарна. Мы уедем после полудня, так что возьмите с собой вещи – оставите их в номере.

– Да, госпожа.

Расстаёмся довольные друг другом. Отправляю старосту, Асю и дочку на постоялый двор, а сама предлагаю Рансону прогуляться. Он не возражает.

Когда остаёмся наедине, Рансон спрашивает:

– Вы взяли её из жалости?

– В смысле?

– Из-за того, что с ней была дочка?

Отвечаю честно:

– Я не настолько добра. Она была единственной, кто мне понравился. Ещё чистые ногти и опрятная одежда сыграли важную роль. А также мне показалось, что она с нами хорошо уживётся.

– Может быть, вы и правы.

– Надеюсь, что так… Вы согласны с ней насчёт закупки продуктов?

– Да. И мне кажется, что и без меня, возможно, тоже выйдет дешевле. Нужно спросить об этом у старосты.

– Хорошо… Мы успеем сегодня зайти за магическими накопителями?

– Вполне. А в банк лучше с самого утра.

Пока идём, смотрю по сторонам. Предлагаю зайти в приличную на вид харчевню, чтобы выпить чего-нибудь. Рансон удивляется моему желанию, но соглашается. Хочется побаловать дочку чем-то вкусненьким, но когда я спрашиваю подавальщицу (так здесь называют официанток) о десертах, она предлагает только блины с вареньем. На мой вопрос, где можно купить сладости, она заверяет, что на рынке или у пекаря. Прямо о кофе спросить не решаюсь, но когда прошу её перечислить напитки, которые можно заказать, она его не называет. Пока ходили по рынку, кофе или шоколада я там не заметила. Получается, их здесь нет? Когда подавальщица уходит, интересуюсь у Рансона:

– А что находится за крепостной стеной?

– Замок графа, конечно же.

– Просто замок?

– Не просто. Ещё там есть конюшни, скотный двор, сад, схрон с запасом продуктов. Если вдруг произойдёт невероятное и на этот город нападут, горожане смогут спрятаться за крепостными стенами.

– Замок настолько вместительный?

– Конечно, не настолько. Но места для зажиточных горожан точно хватит.

– Понятно.

Это говорит только о том, что никаких кофеен там точно быть не может.

Пока доходим до лавки артефактора, мне на ум приходит отличная идея дела, с помощью которого можно заработать в этом городе. Весной нужно будет вернуться и подсчитать, потяну ли я это со своим финансовым состоянием, но кажется, шанс есть.

За дверью лавки артефактора оказывается помещение пять на пять метров с полами светлого дерева и выкрашенными белой краской стенами. У дальней стоит витрина, за которой в удобном кресле расположился дедушка очень похожий на прижившийся у нас стереотип волшебника: седой, сухощавый, с кустистыми бровями и длинными волосами. При нашем появлении он поднимается с кресла и дружелюбно улыбается:

– Добро пожаловать! Вы купить или посмотреть?

– Купить, – заверяет Рансон.

– Это очень хорошо! Чем могу быть полезен?

Пока Рансон перечисляет то, что нам нужно, осматриваю витрину. На ней камни и панели, какие я видела в подвале, несколько кулонов, колец и браслетов, а ещё карманные часы. На крышке одних вырезана красивая роза, которая меня завораживает. Понимаю, что если не куплю именно эти часы, буду жалеть. Да и ведь у меня действительно нет часов! И в коробках на чердаке мы их тоже не нашли. Мне же нужно узнавать время!

После того как Рансон оплачивает те покупки, о которых мы договорились с ним заранее, спрашиваю у торговца:

– Скажите, пожалуйста, сколько стоят эти часы?

– Серебряную монету. Недёшево, зато они и проработают не один десяток лет, пока магический заряд истощится – здесь использована новейшая магическая разработка.

Понимаю, что я сейчас не в том положении, чтобы разбрасываться деньгами, но просто не могу устоять. И когда беру часы в руки, приходит понимание, что я всё сделала правильно.

Рансон моё мотовство никак не комментирует, и я ему за это благодарна.

Во время ужина на постоялом дворе прошу старосту и Рансона остаться после еды, чтобы обсудить, как мы поступим завтра.

Когда курица с кашей и пирог съедены, а кисель выпит, Ася с Татиной поднимаются в нашу комнату, и я рассказываю старосте о словах новой кухарки. Он кивает:

– Она дело сказала. Я и сам сегодня заметил: когда вы спрашивали стоимость, продавцы действительно сразу же задирали цены.

– С Рансоном так же?

– Да, госпожа.

– Ладно. Значит, мы дадим тебе деньги и список того, что нужно купить, а вы с Рисой сходите за покупками.

– Это будет правильным решением, – кивает Рансон. – Тем более нам завтра ещё нужно будет зайти в банк.

– Мы всё закупим и сюда привезём. Как с делами закончите, так и поедем домой, – кивает староста.

– Хорошо.

Рассказываю перед сном дочке сказку, а потом долго ворочаюсь – слишком уж много мыслей крутится в голове. Переживаю, чтобы ничего не забыть; беспокоюсь о том, как пройдёт визит в банк; сомневаюсь, правильно ли я решила насчёт Рисы; обдумываю, что нужно сделать, чтобы открыть своё дело.

Глава 9

На рассвете служанка будит меня и сообщает, что стекольщик и печник уже пришли и ожидают внизу. Прошу её разбудить Рансона и старосту, а сама быстренько умываюсь, заплетаю косу и спускаюсь в общий зал.

Я в печах и окнах ничего не понимаю, поэтому киваю с умным видом и позволяю Рансону вести переговоры самостоятельно. Он сперва спрашивает у обоих рекомендации и об умениях. Потом уточняет у стекольщика, может ли он приобрести и доставить необходимые нам окна и сколько запросит за этот объём работ. Как и говорил Рансон, предварительно за окна получается около двух золотых. А вот печник просит всего серебряную монету. Договариваемся, что он поедет с нами и староста отвезёт его обратно в город после завершения работы, а стекольщик приедет к нам завтра самостоятельно.

Пока обсуждаем условия, приходит Риса с дочкой. Прошу их подождать, и как только печник со стекольщиком уходят, улыбаюсь:

– Риса, ты подумала над тем, что нам нужно будет закупить?

– Да, я составила список, – она выкладывает на стол лист желтоватой бумаги. – Только я забыла вас спросить о бюджете, поэтому написала лишь самое необходимое. Если вам нужно что-то изысканное, я мигом добавлю.

Пока Рансон читает список, я произношу:

– Не нужно изысканного. Мы с дочкой не особенно привередливы в еде и любим обычные простые блюда. Что касается бюджета… Ориентируйся на средний вариант – чтобы мы все были сыты, могли время от времени побаловать себя чем-то особенно вкусным, но без ненужных излишеств.

– Я это учту, госпожа. Какие именно блюда вы подразумеваете под «простыми»?

– Супы, омлеты, салаты, жаркое, пироги, мясо.

– Хорошо.

Рансон передаёт мне список, и на первый взгляд составлен он очень грамотно: в нём есть все группы продуктов. Правда, хватит ли нам этого на такой долгий срок, сказать не берусь – раньше я планировала меню не дальше, чем на пару-тройку дней. Из списка Рансона в список Рисы переписываем орехи и мёд, вручаем старосте деньги, которых должно хватить на закупку продуктов, коровы и кур, а потом я предлагаю Рисе:

– Может быть, ты оставишь дочку на постоялом дворе? Ася, моя служанка, за ней присмотрит.

– Спасибо, госпожа. Так, и правда, будет лучше.

Отводим Литу к Асе, а потом вместе с Рансоном отправляемся в банк.

Здание банка двухэтажное с высоким первым этажом и решётками на окнах. Фасад украшен лепниной и колоннами и выглядит очень основательным и респектабельным. Пройдя через массивные двери, попадаем в просторное помещение, где стоит десяток столиков, окружённых удобными на вид креслами с кожаной обивкой. С потолка свисает несколько массивных стеклянных люстр, вместо лампочек в них магические осветительные шары. В этом помещении несколько дверей, и из него ведут два коридора.

К нам подходит мужчина в строгой форменной одежде и кланяется:

– Добро пожаловать в наш банк! По какому вы вопросу?

– Госпожа хотела бы проверить свой счёт, – отвечает Рансон.

– Конечно! Пройдёмте!

Он подходит к одной из дверей, стучится, а получив разрешение войти, пропускает нас вперёд. Мужчина, восседающий за добротным деревянным столом, широкий, но низкорослый. Его усы и длинная рыжеватая борода заплетены в несколько косичек и украшены зажимами, а волосы собраны в хвост. Узкие глаза-щёлочки, нос картошкой и сердитый взгляд наводят меня на мысли о том, что если бы гномы существовали, они бы были именно такими.

– Здравствуйте, уважаемый! – здоровается Рансон.

– Здравствуйте, уважаемый! – повторяю за ним я, надеясь, что именно этого от меня ждут.

Судя по подобревшему взгляду гнома, делаю всё правильно. Он важно кивает и, дождавшись, пока мы сядем, произносит:

– Доброго денёчка! С чем пожаловали?

– Госпожа хочет проверить, есть ли счёт на её имя, – отвечает Рансон.

– Это можно, – кивает гном. – Назовите ваше имя.

– Аннари Балтейн.

Он достаёт толстую книгу в кожаной обложке, укладывает пальцы на её обложку, произносит моё имя и на минуту прикрывает глаза. Потом открывает их и качает головой:

– На это имя счетов нет.

– Аннари, а как ваша девичья фамилия? – спрашивает Рансон.

Пожимаю плечами:

– Этого я не помню.

– Понятно. Уважаемый, извините нас, пожалуйста, за беспокойство.

А меня осеняет:

– Скажите, уважаемый, а в ваш банк можно вложить деньги под проценты?

– Конечно! – с энтузиазмом кивает гном. – О какой сумме идёт речь?

Мило улыбаюсь:

– Это будет зависеть от условий, которые вы предложите.

– Условия будут зависеть от суммы.

– Можно подробнее об этом?

– Ладно. Если сумма меньше золотого – медная монета за месяц. От одного до пяти золотых – двадцать пять медных монет в месяц. От пяти до десяти золотых – серебряная монета в месяц, то есть золотой за год. От десяти до пятнадцати золотых – две серебряных монеты. Свыше этой суммы – двадцать процентов годовых. То есть две серебряных монеты в месяц с каждого золотого.

– Я готова вложить двадцать одну золотую монету.

– Это замечательно!

– Я смогу забрать их обратно в любое время?

– Не раньше, чем через полгода.

– Меня устраивает. Но я хочу прочитать договор.

– Конечно, госпожа.

Он роется в шкафчиках стола, достаёт лист бумаги, вписывает туда что-то, а потом передаёт мне. Внимательно читаю, а потом качаю головой:

– Так не пойдёт. Я бы хотела вычеркнуть пункт о том, что в случае непредвиденных ситуаций вы имеете право не возвращать мне деньги.

– Но это стандартный пункт! Не стоит переживать, уверен, такого не произойдёт.

Я не зря столько лет проработала юристом – меня так просто не проведёшь:

– Раз вы уверены, тем более стоит вычеркнуть этот пункт. Если нет, тогда не смею больше тратить ваше время.

Поднимаюсь, чтобы выйти, но гном меня останавливает:

– Погодите, госпожа. Если вам так не нравится этот пункт, я его уберу.

Достаёт из шкафчика другой договор, что-то вписывает в него и протягивает мне. Внимательно читаю и, поскольку на этот раз всё в порядке, киваю:

– Я готова подписать этот договор, но мне нужна будет копия.

– Хорошо, госпожа.

Он заполняет второй договор, опускает большой палец в невысокую баночку, потом оставляет отпечаток внизу справа на обеих бумагах. Я поступаю также, а потом отдаю свою копию Рансону и передаю гному деньги. Он пересчитывает и солидно кивает:

– Всё верно. Рад нашему сотрудничеству.

– Я тоже очень рада.

– Всего доброго.

– Всего доброго.

Когда выходим на улицу, Рансон качает головой:

– Никогда не видел, чтобы кто-то спорил с коротышками. И никогда не видел, чтобы их кто-то переспорил.

– У меня не так уж много денег, чтобы ими рисковать.

– Куда дальше?

– Пойдёмте на рынок. Вчера я видела лоточника с игрушками – хочу что-нибудь купить дочке. А ещё хорошо бы приобрести семена, шторы и лекарства.

– Давайте начнём с торговой улицы – лекарства и ткань на шторы лучше смотреть там.

– Хорошо.

У лекаря приобретаю десяток пузырьков с зельем от головной и зубной боли, двадцать с противовоспалительным, несколько успокоительных настоек, порошок от простуды, полулитровую бутыль дезинфицирующего средства, стерильные бинты и мазь от синяков. За всё выходит две серебряные монеты и три медных. Дороговато, но на здоровье лучше не экономить.

Для штор нахожу прозрачную ткань с цветами. Для своей комнаты выбираю голубую, для дочки белую, а для комнат прислуги светло-зелёную.

За остальным отправляемся на рынок. Выбор игрушек не особенно большой: деревянные солдатики, погремушки, глиняные свистульки и грубо сшитые тканевые куклы. Покупаю по паре каждой игрушки, а потом осматриваюсь по сторонам. Заметив женщину с ребёнком, подхожу к ней и дружелюбно улыбаюсь:

– Простите, пожалуйста, за беспокойство. Но вы можете мне помочь?

– Конечно, госпожа, – женщина склоняет голову в неглубоком поклоне.

– Подскажите, пожалуйста, где можно купить игрушки для девочки четырёх лет. Особенно меня интересуют куклы.

– Так на рынке и можно. Видите, вон там, – она показывает рукой на того торговца, у которого я только что купила игрушку, – самые лучшие игрушки.

– Понятно, спасибо, – благодарю я.

Спрашиваю ещё у трёх женщин, но ответ прежний. Это, с одной стороны, огорчает, но с другой – открывает возможности для заработка. Конечно, есть шанс, что игрушки не будут пользоваться спросом, но можно попробовать.

Отыскав лоток с предметами для рукоделия, покупаю ткань, из которой можно сшить основу для куклы и несколько иголок и мотков ниток, с помощью которых должно получиться сделать волосы, губы и глаза. Ещё приобретаю наполнитель – что-то мягкое, похожее на хлопок. Потом отправляюсь к кожевеннику и закупаю несколько шкурок, из которых можно будет сшить мягкие игрушки. Затем заглядываю к торговке, которая продаёт предметы для вязания. У неё я покупаю мотков двадцать самой дорогой пряжи и вязальные спицы. А ещё закупаю пуговицы и бусины разного цвета и размера. Во взгляде Рансона недоумение, но он ничего не спрашивает. Я тоже молчу – если у меня получится задуманное, он и сам всё увидит.

У лоточника с семенами всё организовано очень удобно: нарисованы картинки того, что вырастет из семян, в размере один к одному. Покупаю помидоры, огурцы, редиску, морковку и сладкие перцы. Очень хочу ещё и клубнику, но семян у продавца нет, а рассаду здесь, похоже, продавать не принято.

Потом закупаюсь сладостями: орехами, жаренными в меду, медовыми сотами и сушеными ягодами. Из приправ нахожу только тмин и лавровый лист. Лучше, чем ничего.

Поскольку больше ничего интересного на глаза не попадается, возвращаюсь на постоялый двор. Меня встречает староста. Уточняю у него:

– Игнат, вы уже закупились?

– Закупились, госпожа. Всё, что было в списке, нашли.

– Уверены, что ничего не забыли?

– Уверен. А если даже и так, я же ещё печника в город повезу – докуплю вам, если чего надобно будет.

– Спасибо!

– Выезжаем?

– Пообедаем и выезжаем.

Подкрепившись рагу с кроликом и закупив в дорогу пирожки с вишней, отправляется домой. Повозки загружены под завязку. Даже на нашей место оставлено только чтобы поставить ноги. В соседней повозке в клетках всполошенно шумят куры, перед нашей телегой семенит корова. Что тут скажешь – «типичная жизнь баронессы». С другой стороны, я хоть и на телеге, зато у меня есть прислуга, а это уже неплохо.

Глава 10

Когда наконец-то добираемся до усадьбы, радуюсь этому так, словно действительно вернулась домой. Путешествие на телеге совершенно точно не войдёт в список моего любимого. Чудесно, что у меня теперь есть повариха, и вместо того чтобы суетиться и пытаться состряпать ужин, я могу пойти к себе, набрать в ванну воды, а потом лежать и отдыхать.

Эти мысли приободряют.

Распоряжаюсь, чтобы животных отвели на скотный двор, а продукты занесли в погреб. Рансон вызывается проводить Рису с Литой и печника в комнаты и обещает предоставить им всё необходимое. Возможно, это какое-то очередное неписаное правило про то, что входит и не входит в обязанности баронессы, поэтому не возражаю.

Переступаю порог дома в самом радужном настроении, но оно разлетается вдребезги, когда перед глазами появляется картина: моя дочка стоит на пороге гостиной, по её руке струйкой стекает кровь, капли которой падают на пол. Стоит моргнуть, видение пропадает.

– Мама, чего ты застыла? – раздаётся голосок доченьки.

Оборачиваюсь, убеждаюсь, что Татина цела, сжимаю маленькую ладошку и иду вперёд.

– С вами всё в порядке? – обеспокоенно спрашивает меня Рансон. – Вы побледнели и у вас на висках капли пота.

Вытираю пот, удивляясь, что он действительно был. Качаю головой:

– Не беспокойтесь, всё в порядке.

– Вы уверены?

– Да. Не переживайте.

– Не возражаете, если провожу вас в вашу комнату, а потом принесу чашку чая?

– Не возражаю.

Пока доходим до комнаты, мне действительно легчает. Видение было таким отчётливым, словно всё это происходило на самом деле. Вот только в видении был день, да и дочка в домашнем платье. Очень странно. Может быть, галлюцинации из-за усталости? Надеюсь, что так.

Рансон усаживает меня в кресло, а после приносит чашку чая с пирогом.

Отпиваю несколько глотков, потом закрываю дверь в комнату, набираю воду в ванну и отношу на бортик чай с пирогом. Раз уж так всё сложилось, изменю план, но отказываться от него не буду.

Пытаюсь отвлечься, обдумать то, что буду делать дальше, но забыть о видении не получается. Понимаю, что было бы правильно рассказать о нём Рансону, и я, собственно, сразу и собиралась так сделать. Но почему-то в последнюю минуту не стала. Словно есть внутренний запрет. Это странно. С другой стороны, совершенно непонятно, что это было. Может быть, я каким-то образом увидела будущее? Надеюсь, это не так.

Ужин для нас с дочкой и Рансоном Ася накрывает в гостиной, а потом стоит неподалёку, чтобы вовремя подлить напитки или убрать грязные тарелки.

– Почему мы сегодня едим здесь? – спрашиваю я у Рансона, когда Ася в очередной раз уходит на кухню.

– Баронессам не положено кушать на кухне. Это могут делать только слуги. Каждый раз удивляюсь тому, что вы не знаете элементарных вещей – выглядите совершенно здоровой, поэтому сложно помнить, что вы потеряли память.

– Я допустила какую-то оплошность?

– Да. Например… – улыбается он, но замолкает, потому что возвращается Ася.

– Ася, принеси, пожалуйста, чай и, когда выходишь, закрывай за собой дверь, – прошу я.

– Хорошо, госпожа, – девушка кланяется и уходит.

– Продолжайте! – прошу я Рансона.

Он улыбается:

– Например, господа не могут жить в одном крыле со слугами. Вы не должны были предлагать мне кабинет.

– Но я не считаю вас слугой!

– Я знаю. Но я назвался вашим управляющим. У этой должности высокий статус, но не настолько, чтобы жить в господском крыле.

– Понятно… Что ещё?

– Вам нельзя готовить и убирать. За вас это должны делать слуги.

– Это правило мне не нравится, – качаю головой я. – В своей комнате я буду убираться самостоятельно. И готовить я тоже буду.

– Вы можете изредка готовить. Но вот уборку…

– В этом я не уступлю. Простите. Буду баронессой с причудами, – улыбаюсь я.

– Не сомневаюсь, – вздыхает он.

– Я что-то ещё сделала неправильно?

– Обычно господа приказывают, вы же просите и говорите «пожалуйста».

– Главное, чтобы тот, к кому ты обращаешься, выполнил распоряжение. Мне кажется, вежливая просьба работает лучше приказа.