Мой невыносимый босс и прочие неприятности

Мой невыносимый босс и прочие неприятности

Глава 1. Настя

Я сижу в приемной своего старшего брата и изо всех сил пытаюсь сделать вид, что я — серьезный, перспективный молодой специалист, а не ходячая катастрофа, у которой горит диплом.

Секретарь Олега, тощая блондинка по имени Жанна, смотрит на меня с легкой смесью жалости и снисхождения.

Во-первых, я толстушка.

А во-вторых, она знает, что я пришла просить. Точнее, клянчить.

Но у меня просто нет другого выхода.

Мой десятый дом гороскопа — дом карьеры и социального статуса — сейчас находится под таким жестким прессингом транзитного Сатурна, что мне нужна не просто удача, мне нужно чудо. Или блат.

Желательно и то, и другое.

Я поправляю воротник своей единственной «офисной» блузки, которая кажется мне смирительной рубашкой для творческой личности, и мысленно повторяю аргументы.

Я пишу диплом по экономике.

Тема звучит солидно: «Оценка инвестиционных рисков в условиях высокой волатильности рынка».

Но проблема в том, что в моем понимании волатильность рынка напрямую зависит от ретроградного Меркурия и фаз Луны.

Мой научный руководитель, старенький профессор с лицом грустного мопса, уже дважды пил валерьянку после моих попыток внедрить натальные карты в фундаментальный макроэкономический анализ.

Он сказал: «Анастасия, либо вы приносите мне реальный кейс из реальной компании, либо идете защищать свой бред на кафедру эзотерики, которой у нас, слава богу, нет!».

Дверь кабинета открывается, и оттуда выходят двое мужчин в строгих костюмах. Жанна кивает мне:

— Можешь заходить, Настя. Олег Игоревич свободен.

«Олег Игоревич».

Звучит-то как!

Для меня он просто Олежка, который в детстве отбирал у меня конфеты и прятал моих кукол на шкаф, потому что у него был период увлечения альпинизмом.

А теперь он — соучредитель и генеральный директор крупной инвестиционно-консалтинговой фирмы.

Успешный, серьезный, с модной стрижкой и обалденными часами, которые, если верить моему приложению по астрологии, совершенно не подходят ему по энергетике.

Он типичный Телец, ему бы что-то более земное, с кожаным ремешком, а он нацепил этот холодный металл.

Я делаю глубокий вдох, мысленно призываю на помощь Юпитер, планету большой удачи, и толкаю дверь.

— О, какие люди в нашем корпоративном Голливуде! — Олег сидит за огромным столом, расслабленно откинувшись в кожаном кресле, и крутит в руках ручку. — Настя, если ты снова пришла сказать, что мне нужно срочно перевести все активы в золото, потому что Уран вошел в знак Тельца, то у меня для тебя плохие новости. У меня через десять минут зум с дубайскими партнерами. И плевать им на Уран.

Я решительно подхожу к его столу, опираюсь на него двумя руками и смотрю брату прямо в глаза.

— Мне не до твоих активов, Олег. У меня катастрофа локального масштаба. Мне срочно нужна практика. Официальная. С печатями, подписями и доступом к реальным данным. И я буду проходить ее у вас в компании.

Олег перестает крутить ручку. Его брови медленно, но верно ползут вверх.

— Практика? У нас? — Он издает короткий, лающий смешок. — Настюх, ты перегрелась? Мы занимаемся серьезным бизнесом. Мы анализируем рынки, сопровождаем слияния и поглощения. А ты… ты на прошлой неделе доказывала мне, что акции технологического сектора упали, потому что у Илона Маска Луна в Скорпионе была в оппозиции к транзитному Марсу!

— И я была права! — возмущенно парирую я, выпрямляясь. — Графики не врут! Но мой научный руководитель этого не понимает. Он требует реальный экономический анализ работы предприятия. Он хочет графики, таблицы, SWOT-анализ, расчет рентабельности и ликвидности. Если я не принесу ему бумажку с вашей красивой синей печатью и не напишу главу на основе ваших данных, он меня до защиты не допустит. Олег, я умоляю!

Брат тяжело вздыхает, трет переносицу и смотрит на меня тем самым взглядом, которым смотрел, когда я в пятнадцать лет решила покрасить волосы в ярко-розовый цвет перед семейным походом в театр.

— Настя, послушай меня внимательно. Я тебя очень люблю. Ты моя младшая сестра. Но пустить тебя в свой офис — это как запустить торнадо в карточный домик. Ты же начнешь всем сотрудникам составлять гороскопы. Ты парализуешь работу аналитического отдела! Они вместо того, чтобы считать экономические индексы, будут вычислять свои асценденты.

— Не буду! — горячо обещаю я, прижимая руки к груди. — Клянусь своим дипломом! Я буду тише воды ниже травы. Дай мне какой-нибудь пыльный угол, стопку старых отчетов, и я буду сидеть там, как мышка, сводить дебет с кредитом. Мне просто нужна бумажка, что я у вас была, и немного реальных цифр, чтобы вставить их в дипломную работу. Ну пожалуйста! Юпитер сейчас делает благоприятный тригон к моему Солнцу, это идеальное время для старта карьеры!

Олег закатывает глаза так сильно, что мне кажется, он сейчас увидит свой собственный мозг.

— Тригон к Солнцу… Господи, за что мне это? Ладно, допустим. Я посажу тебя в архив. Будешь перекладывать бумажки. Но чтобы ни слова про ретроградный Меркурий! И никакой астрологии в радиусе пятисот метров от здания!

Я радостно пищу и уже готова обойти стол, чтобы броситься ему на шею, но тут же замираю. Архив? Бумажки? Нет, так дело не пойдет. В архиве я не получу того, что мне действительно нужно.

— Э-э-э, Олег, тут есть один маленький нюанс, — я нервно накручиваю на палец прядь волос. — Понимаешь, мне не просто нужна практика. Для качественного диплома мне нужен наставник. Кто-то, кто глубоко понимает процессы, кто занимается стратегическим планированием и оценкой рисков.

Олег напрягается. Его глаза сужаются, превращаясь в две подозрительные щелочки.

— К чему ты клонишь?

Я набираю в грудь побольше воздуха. Сейчас или никогда.

— Я хочу, чтобы моим куратором на практике был Артур.

Повисает пауза. Такая звенящая, плотная тишина, что слышно, как в коридоре Жанна стучит по клавиатуре своими длинными акриловыми ногтями.

Глава 2. Настя

Олег смотрит на меня не моргая. Затем он медленно мотает головой, словно отгоняя назойливую муху, и переспрашивает:

— Кто?

— Артур, — повторяю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно. — Твой партнер. Артур Ринатович Рысаков.

Олег откидывается в кресле и издает звук, похожий на стон умирающего кита.

— Ты издеваешься? Скажи мне, что ты шутишь. Настя, Артур — это акула. Он киборг, помноженный на калькулятор. У него вместо сердца — таблица Excel, а вместо нервной системы — оптоволоконный кабель. Он ест таких стажеров, как ты, на завтрак, даже не поперхнувшись! Он своих-то аналитиков доводит до нервного тика одним поднятием брови. И ты хочешь… к нему?!

Я упрямо вздергиваю подбородок.

— Да. Именно к нему. Олег, ты пойми, мне очень надо. У него колоссальный опыт в антикризисном управлении. Мой диплом строится именно на этом! Мне нужен его мозг, его подход, его данные.

И это только половина правды.

Вторая, главная половина заключается в том, что я составила синастрию — гороскоп совместимости — между моим карьерным домом и натальной картой Артура Рысакова.

Я не знаю точного времени его рождения, но даже по космограмме ясно: этот невыносимый, ледяной, вечно одетый в черное сноб — мой карьерный талисман.

Его Плутон делает точное соединение с моим Меридианом Цели.

Это означает, что именно этот человек может дать мощнейший толчок моему профессиональному развитию. Если, конечно, не убьет меня в процессе.

Кроме того, он бесит меня с самого детства.

Сколько я его помню, он всегда смотрел на меня как на забавную, но раздражающую ошибку природы.

Когда мне было семнадцать, я случайно пролила вишневый сок на его белоснежный автомобиль, и он сказал мне фразу, которую я помню до сих пор: «Анастасия, твоя координация так же нестабильна, как рубль в девяносто восьмом».

Я тогда ничего не поняла, но жутко обиделась. Пришло время доказать этому ходячему калькулятору, что я тоже кое-что смыслю в экономике.

Ну и, возможно, немного покопаться в его ледяной душе — чисто из научного астрологического интереса.

— Прямо к Артуру? — с отчаянием в голосе переспрашивает Олег, словно надеясь, что ослышался.

Я киваю. Твердо, уверенно, как самурай перед битвой.

— Настя, он тебя не просто сожрет. Он порвет твой диплом, твою самооценку и твои натальные карты на мелкие конфетти, — Олег трет лицо руками. — Он не переносит непрофессионализм. Он ненавидит эзотерику. Он даже слово «интуиция» считает ругательством!

— Я справлюсь, — говорю я, хотя внутри у меня все сжимается от страха.

Артур действительно пугает меня до чертиков.

Высокий брюнет с пронзительными серыми глазами, которые, кажется, видят тебя насквозь.

— Олег, я клянусь, я буду вести себя идеально. Я вызубрю все термины. Я забуду слово «астрология». Я буду его личным рабом, буду приносить кофе, строить графики, делать все, что он скажет. Но мне нужна эта практика у него! От этого зависит моя защита! И моя будущая жизнь!

Олег молчит.

Он долго и пристально смотрит на меня.

Я вижу, как в его голове крутятся шестеренки.

Брат взвешивает риски.

С одной стороны — перспектива слушать мое нытье и истерики мамы о том, что «мальчик не хочет помочь родной сестре».

С другой — гнев Артура Рысакова, который, обнаружив меня в качестве своего стажера, может легко сжечь офис дотла.

— Хорошо, — наконец, выдыхает Олег, и это звучит как приговор. — Я поговорю с ним.

— Ура! Олежка, ты лучший брат во вселенной! — я срываюсь с места и бросаюсь к нему, едва не смахнув со стола подставку с ручками.

— Стоп! — он выставляет вперед руку, останавливая мой порыв. — Я только поговорю. Я ничего не обещаю. Если он скажет «нет» — а он скажет «нет», вероятность этого девяносто девять и девять десятых процента, — ты идешь в архив. Договорились?

Я лучезарно улыбаюсь.

Девяносто девять процентов?

Ха!

У Олега просто нет моей программы для расчета транзитов.

Сегодня Марс делает идеальный подход к Меркурию Артура. Он будет сговорчив. Ну, по крайней мере, он не вышвырнет Олега в окно.

— Договорились! — бодро рапортую я. — Иди к нему прямо сейчас!

— Сейчас? У меня зум через... — Олег смотрит на свои не подходящие ему по энергетике часы и чертыхается. — Ладно. Жди здесь. Ничего не трогай. Не читай мои документы. И ради всего святого, не пытайся предсказать Жанне дату ее свадьбы!

Он встает, поправляет пиджак, как рыцарь, надевающий доспехи, и выходит из кабинета, направляясь в логово зверя — в кабинет Рысакова, который находится ровно напротив.

Я остаюсь одна.

Сердце колотится в горле.

Я сажусь в кресло Олега, кручусь в нем пару раз и зажмуриваюсь.

«Плутон на Меридиане Цели», — повторяю я про себя, как мантру.

«Трансформация через боль, кризис и преодоление. Мы с тобой еще повоюем, Артур Ринатович. Астрология и макроэкономика объединятся, чтобы разрушить твой стерильный и занудный мир».

Дверь в приемной хлопает. Я замираю, вслушиваясь.

До меня доносятся приглушенные мужские голоса.

Голос Олега звучит виновато-уговаривающе.

А потом раздается баритон Артура.

Резкий, холодный, словно треск льда на замерзшем озере.

Я не могу разобрать слов, но интонация такая, что мне хочется спрятаться под стол Олега и никогда оттуда не вылезать.

Господи, во что я ввязываюсь?

Спустя пять минут дверь кабинета открывается и на пороге появляется Олег. Он выглядит так, словно только что пробежал марафон по минному полю.

— Ну что? — я вскакиваю, чувствуя, как потеют ладони. — Что он сказал?

Олег подходит к столу, наливает себе воды из графина, выпивает залпом и только потом переводит взгляд на меня. В его глазах читается смесь ужаса и сочувствия.

— Он согласился, Настя, — тихо говорит брат. — Он сказал, что берет тебя. Но с одним условием.

— Каким? — я затаила дыхание.

— Если через неделю ты не сможешь отличить ставку дисконтирования от внутренней нормы доходности, он лично выставит тебя за дверь. И не просто из кабинета, а вообще из здания. Своими руками. — Олег делает паузу. — И добавил, чтобы ты была у него в кабинете ровно в восемь ноль-ноль завтра. Опоздаешь на минуту — практика окончена.

Я чувствую, как губы сами собой растягиваются в торжествующей улыбке.

— Восемь ноль-ноль. Поняла. Ставка дисконтирования. Выучу.

Олег качает головой.

— Ты сумасшедшая. Ты идешь прямо в пасть ко льву.

— Не ко льву, Олег, — поправляю я брата, подхватывая свою сумку и направляясь к выходу. — К Скорпиону. А это, поверь мне, гораздо интереснее.

Глава 3. Артур

Я смотрю на мигающий курсор в пустой ячейке Excel и чувствую, как у меня дергается левый глаз.

Я люблю Excel.

Excel логичен.

В нем есть формулы, строгие правила и абсолютная, кристально ясная предсказуемость.

Если ты вводишь правильные данные, ты получаешь правильный результат.

В Excel нет места хаосу, эмоциям и, упаси господи, ретроградному Меркурию.

Но моя точно выстроенная, рассчитанная до сотых долей процента жизнь дала трещину ровно сорок восемь часов назад.

Все началось с Олега.

Мой партнер и лучший друг ввалился в мой кабинет с таким лицом, будто только что торговал акциями на падающем рынке и проиграл все.

— Артур, умоляю, — простонал он, падая в кресло для посетителей. — Пусть она посидит у тебя в приемной пару месяцев. У нее кризис четверти жизни, она открыла третий глаз и увлеклась астрологией. Просто кивай и терпи, иначе она сожжет мне дом шалфеем. Мать меня со свету сживет, если я не пристрою ее на практику.

Я тогда вздохнул, скрестив руки на груди, и мысленно попрощался со своей тихой, размеренной рабочей неделей.

Я знал его сестру Настю.

Точнее, я помнил ее как нелепого подростка, который вечно что-то ронял, спотыкался на ровном месте и смотрел на мир огромными, полными глупого энтузиазма глазами.

«Ладно, — подумал я. — Выделю ей стол в углу. Будет сидеть тихая девочка, обвешанная парой амулетов, перебирать бумажки и дышать своим ладаном в форточку. В конце концов, я умею игнорировать раздражители».

Как же я ошибался.

Мой хваленый аналитический мозг не просчитал главного: Настя больше не была просто неуклюжим подростком.

Она эволюционировала.

Вместо тихой девочки с амулетами в мою жизнь ворвался пышный ураган в звенящих браслетах, вооруженный натальными картами, эфемеридами и абсолютной, непробиваемой, железобетонной уверенностью в своей правоте.

В первый же день она заявила, что для «правильной настройки вибраций» ей нужно называть себя астральным именем Алиса.

Я сказал, что в моем офисе нет никаких вибраций, кроме вибраций моего телефона, но она лишь снисходительно похлопала меня по плечу, отчего у меня чуть не случился инфаркт от нарушения субординации.

Вчера, в ее первый официальный рабочий день, я приехал в офис к семи сорока пяти, как обычно.

Открыл дверь своего кабинета и замер.

Мой стол — массивный дубовый монстр, который грузчики заносили вчетвером, потея и проклиная все на свете, — стоял диагонально.

Посреди кабинета. Перегораживая проход к окну.

Алиса-Настя сидела на корточках возле кулера и что-то сосредоточенно сверяла с компасом в телефоне.

Звон ее серебряных браслетов разносился по пустому офису, как набат.

— Что. Здесь. Происходит? — мой голос был тише обычного, но, судя по тому, как вздрогнула секретарша Жанна в приемной, звучал он достаточно угрожающе.

— Доброе утро, Артур Викторович! — она вскочила, сияя, как сверхновая звезда. — Я переставила ваш стол по фэн-шую!

— Вы… переставили… мой стол, — я медленно закрыл глаза, пытаясь подавить желание вызвать охрану и санитаров одновременно. — Как вы вообще его сдвинули?

— Я попросила ребят из айти-отдела! Сказала, что это тимбилдинг. Вы представляете, ваша прежняя позиция блокировала денежную чакру! Я, как зашла, сразу почувствовала, что энергия Ци упирается в стену. А еще это вызывало у вас изжогу. Вы же пьете таблетки от желудка, я видела у вас в ящике! Теперь, когда вы сидите лицом на восток, ваш денежный поток расширится, а пищеварение придет в норму!

Я стоял, вдыхая запах какого-то цитрусового эфирного масла, которым уже успел пропитаться весь кабинет, и понимал, что Олег мне должен.

Крупно должен.

Я заставил айтишников вернуть стол на место, пригрозив лишить их премии, а Алисе-Насте выдал самую скучную, самую объемную и бессмысленную таблицу по амортизации основных фондов за последние пять лет.

— Считать, — рявкнул я. — И чтобы ни звука. Никакого фэн-шуя. Никаких чакр. Только цифры.

Она кивнула, но в ее глазах плясали черти.

И вот наступил день второй.

Сегодня.

День подписания контракта, к которому я шел восемь месяцев.

Крупнейшая сделка с китайским консорциумом по поставке высокотехнологичного оборудования.

Многомиллионные инвестиции. Все должно было пройти идеально.

Мы сидим в главной переговорной.

Стеклянные стены, панорамный вид на Москву, идеальная тишина.

Напротив меня — господин Чжан, генеральный директор консорциума, и три его заместителя.

Лица непроницаемые, костюмы идеальные.

Мы только что утрясли последние детали логистики.

Юристы положили на стол толстые папки с контрактами.

Моя ручка уже занесена над бумагой.

Я чувствую этот сладкий вкус победы.

И в этот самый момент стеклянная дверь переговорной распахивается с такой силой, что ударяется об ограничитель.

Влетает она.

С растрепанными волосами. Звеня браслетами и сжимая в руках распечатку какой-то круговой диаграммы, испещренной неведомыми значками.

— Не подписывайте! — кричит она так, что господин Чжан роняет свои очки на полированный стол.

Я замираю. Внутри меня обрывается трос, на котором держались остатки моего терпения.

— Алиса. Выйди. Вон, — цежу я сквозь зубы, чувствуя, как лицо заливает краска ярости.

Но ее не остановить. Она подлетает прямо ко мне, игнорируя ошарашенных китайцев.

— Я полночи строила транзиты! — она тычет пальцем в бумажку. — Артур Викторович, вы не можете это подписать! У их гендиректора Луна в Скорпионе! Пораженная! А сейчас транзитный Марс делает квадратуру к его натальному Плутону! Он вас кинет! Он всех кинет до начала ретроградного Меркурия! Это классический аспект банкротства и обмана!

В переговорной повисает гробовая тишина. Я медленно перевожу взгляд с нее на китайскую делегацию.

Переводчик, молодой парень, бледнеет и, запинаясь, начинает переводить эту ересь господину Чжану.

— Луна... в Скорпионе... — бормочет переводчик, покрываясь испариной. — Магия... звезды говорят... обман...

Я вижу, как лицо господина Чжана меняется.

Сначала это недоумение, потом — шок, а затем... неконтролируемый ужас.

Глава 4. Артур

Китайцы, к моему огромному сожалению, народ невероятно суеверный. Они верят в цифры, цвета, духов и, как оказалось, панически боятся сумасшедших русских стажерок, кричащих про проклятие Скорпиона.

Господин Чжан резко встает, выхватывая контракт из-под моей руки. Он что-то быстро и резко говорит своим заместителям. Те вскакивают, хватают портфели.

— Господин Чжан, подождите, это просто недоразумение! — я пытаюсь перехватить инициативу, встаю, протягиваю руки. — Это стажерка, она не в себе!

— Мы... мы вынуждены взять паузу для дополнительных консультаций с нашими... специалистами по рискам, — блеет переводчик, пятясь к двери вслед за делегацией. — Господин Чжан говорит, что звезды сегодня не благосклонны для бизнеса. До свидания.

Они выбегают из переговорной так быстро, словно за ними гонится сам дьявол. Или ретроградный Меркурий, черт бы его побрал.

Я остаюсь стоять посреди пустой комнаты.

Сделка на миллионы долларов только что испарилась.

Восемь месяцев работы аналитиков, юристов, логистов смыты в унитаз девчонкой с колодой Таро.

Я медленно поворачиваюсь к Насте-Алисе.

Она стоит, гордо вздернув подбородок, словно Жанна д'Арк, только что спасшая Орлеан.

— Ты, — мой голос звучит глухо, я даже не кричу.

У меня просто нет сил.

— Ты собираешь свои амулеты, свои карты, свои гребаные эфемериды и выкатываешься из этого здания. Если я увижу тебя здесь через пять минут, я выкину тебя в окно. Вместе с твоей денежной чакрой.

— Вы еще скажете мне спасибо! — гордо заявляет она, ничуть не испугавшись, разворачивается на каблуках и, звеня всем своим цыганским арсеналом, выходит из переговорной.

Я возвращаюсь в свой кабинет, падаю в кресло и наливаю себе полный стакан янтарного напитка из мини-бара, хотя часы не показывают еще и двух.

Пишу гневное сообщение Олегу: «Твоя сестра уволена. Сделка сорвана. Я тебя убью».

Потом сижу, тупо глядя в стену, пытаясь понять, как мне объяснять акционерам, что мы потеряли контракт из-за пораженной Луны.

Остаток дня проходит как в тумане.

Я злее, чем цепной пес.

Я готов рвать и метать.

Готовлю документы о расторжении договора практики этой ненормальной, а потом ложусь спать с пульсирующей болью в висках и твердым намерением завтра же утром вышвырнуть ее вещи на улицу.

Но наступает утро третьего дня.

Я приезжаю в офис злой и невыспавшийся.

Завариваю себе двойной эспрессо.

Открываю ноутбук. И первое, что я вижу, — это срочное письмо от нашей службы безопасности с пометкой «Молния».

Я читаю текст, и мой эспрессо застревает у меня в горле.

Моргаю. Протираю глаза. Читаю еще раз.

«Артур Викторович, по неформальным каналам от наших партнеров в Шанхае поступила экстренная информация. Консорциум господина Чжана сегодня ночью объявил о техническом дефолте. Оказалось, что их финансовая отчетность за последние два года была полностью сфальсифицирована. Они банкроты. Сам Чжан и его топ-менеджеры арестованы полицией по обвинению в мошенничестве в особо крупных размерах. Если бы мы вчера подписали контракт и перевели аванс, мы бы потеряли все деньги без возможности возврата».

Я сижу, уставившись в монитор.

Буквы плывут перед глазами.

Банкроты. Мошенничество. Мы потеряли бы все деньги.

Перевожу взгляд на стеклянную стену своего кабинета.

В приемной, за своим маленьким столом, сидит Настя-Алиса.

Она пьет матчу через трубочку и сосредоточенно тасует колоду карт, что-то нашептывая.

Мой идеальный, рациональный, математический мир рушится на куски.

Я, человек с двумя высшими образованиями и пятнадцатилетним опытом в инвестициях, спас компанию от краха не благодаря своему интеллекту.

Не благодаря опыту.

Не благодаря аудиторам.

Я спас компанию, потому что у какого-то китайского афериста Луна, такую ее, в Скорпионе.

Медленно встаю.

Ноги ватные.

Выхожу из кабинета и подхожу к ее столу.

Она поднимает на меня свои огромные глаза, готовая защищаться.

— Артур Викторович, я уже собираю вещи, — начинает она, насупившись. — Но я все равно считаю, что была...

— Распаковывай, — хрипло говорю я, перебивая ее.

Она замирает с картой «Башня» в руках.

— Что?

— Распаковывай свои браслеты, — повторяю я, чувствуя себя полным идиотом, но слова уже не остановить. — И принеси мне кофе. И...

Я делаю над собой титаническое усилие. Моя гордость сопротивляется, но цифры в отчете службы безопасности бьют наотмашь.

— И составь мне... как это называется... транзит? На следующую неделю. У нас переговоры с немцами. Я хочу знать, где там их Марс.

Ее лицо озаряется такой ослепительной улыбкой, что мне хочется зажмуриться.

— Сделаем, босс! — звенит она браслетами. — Я же говорила! Ой, а можно мне ваши данные рождения? С точным временем и городом! Я вам такую синастрию с компанией построю, обалдеете!

Я молча киваю, разворачиваюсь и иду обратно в свой кабинет.

Сажусь за стол. Открываю Excel. Смотрю на пустые ячейки.

Кажется, мне придется добавить в эту таблицу новую колонку.

Назову ее «Фактор Скорпиона».

И еще мне нужно срочно проверить, не вернулась ли моя изжога.

Глава 5. Артур

Четыре дня.

Ровно девяносто шесть часов ушло у моего мозга на то, чтобы переварить, проанализировать и каталогизировать инцидент с китайцами.

Я веду свой автомобиль по утренней Москве, барабаня пальцами по кожаному рулю в такт музыке, и чувствую, как привычная ясность возвращается в мою голову. Все стало на свои места еще в субботу вечером, когда я сидел с бокалом над графиками вероятностей.

Совпадение.