Шкура розового слона

«Постой, — подумал он. — А как же Коко?»

Поманив пальцем официанта, он жестами начал описывать любимицу и спрашивать, где она. Официант смутился и позвал управляющего, который немного знал английский. Франсуа в английском тоже был не силен — французы не любят учить этот язык, считая свой вполне достаточным. Глядя на управляющего, он спросил:

— My dog, where? Where? (Моя собака, где?)

Управляющий указал пальцем на блюдо с зеленью и тихо произнес:

— Your dog... (Ваша собака...)

Франсуа очнулся уже в отделении скорой помощи. Его служба в консульстве закончилась намного раньше, чем он планировал.

Глава 6

80% микробов: Как я жил с китайским учёным

В портовом городе Нинбо, который расположен в трёх часах езды от Шанхая, мне посчастливилось прожить более полугода. Моим соседом по квартире оказался молодой человек лет двадцати семи. С виду — обычный китаец родом из провинции Цзянсу, из города Хуайань. Название города я запомнил из-за того, что однажды он позвонил своей маме. И хотя он находился в своей комнате за закрытыми дверями, мне показалось, что происходит какой-то скандал.

Прислушавшись, я почти ничего не мог разобрать — и не потому, что плохо знал китайский. Это был другой диалект: речь звучала чрезвычайно резко и громко, напоминая лай собак. Когда он завершил переговоры, я поинтересовался, всё ли в порядке. На что он ответил, что это обычный разговор с мамой, просто местный диалект такой резкий по звучанию. К слову, это был мой первый опыт совместного проживания с китайцем.

Комната, в которой я должен был жить, когда меня привели её показать, выглядела не лучшим образом. Кровать почему-то была застелена газетами, как и потёртый диванчик. На газетах слой пыли был таким, что можно было бы сажать рассаду. Всё было грязным: стены, окна... Обычно в Китае стены просто белого цвета, обои не популярны, и из-за этого возникало ощущение больницы, если не хуже. Посмотрев на всё это, я перевёл жалобный взгляд на своего друга, который меня привёл. Он кивнул и предложил первую ночь переночевать у него, а потом уже отмывать комнату.

Приведя всё в порядок, мы зажили мирно, не считая того, что мне приходилось убирать все места общего пользования — свою комнату китаец тоже не убирал. Но, как всегда, случаются непредсказуемые вещи. Находясь у себя, я вдруг услышал звук воды, текущей в ведро. По шуму стало понятно: идёт уборка! Это чудо я не мог пропустить. Быстро выскочив в коридор, я увидел картину, которая лишила меня дара речи секунд на тридцать, не меньше. Дорогой сосед стоял на кухне и полоскал швабру прямо в кухонной раковине для посуды!

— Аааааа, ты что делаешь? — это первое, что я смог выдавить из себя.

— Убираю! — весело, с улыбкой ответил он.

— Да там же микробы с пола! А я туда кладу посуду и палочки для еды!

— Ничего страшного. Недавно в университете мы проводили опыт: 80 процентов микробов гибнет от воды, ха-ха!

Нормальная речь ко мне так и не вернулась. Снова заикаясь, я спросил:

— А что же с оставшимися двадцатью процентами? Они же могут быть самыми опасными!

Но мои доводы его не убедили. Он весело продолжил мыть полы и наводить порядок. Мой сосед действительно был учёным (правда, не помню, в какой области) и работал при университете. Но швабра в раковине до сих пор стоит у меня перед глазами.

На самом деле, учёный сосед меня ещё один раз сильно «порадовал». Оказывается, он самостоятельно установил неплохие фильтры для воды на кухне — сделал всё сам вместе с товарищем, не зря всё-таки получил учёную степень. Через несколько недель, ранним утром, меня разбудил сильный стук в дверь. На часах было четыре утра. Я долго не мог понять спросонья: это стучат наяву или мне кажется? Но стук по двери, обшитой металлическим листом, разбудил бы и мёртвого, но только не моего учёного соседа.

Выскочив из комнаты в одном нижнем белье, я почувствовал ногами холодную воду. Кухня и коридор были залиты почти по щиколотку. Зато какой водой! Чистой, питьевой — это был фильтр! Нужно было открыть дверь. На пороге стояла сгорбившаяся старушка. Шамкая беззубым ртом, она смеялась и говорила:

— Вода течёт, ха-ха, мы соседи снизу!

Было ощущение, что для неё это праздник, будто она ждала этого потопа много лет. Немедленно вернувшись на кухню, я перекрыл воду на трубе, закрыв вентиль. Через пару секунд я уже стоял у двери соседа и будил его. В это время бабушка зашла к нам в квартиру и начала бойко гонять воду большим железным совком, который прихватила с собой.

Мой китаец взял ведро и маленькую тряпку. Было понятно, что в этой ситуации его учёности уже недостаточно, поэтому я схватил огромное полотенце и стал работать что было сил. Примерно через полчаса пол был осушен. Бабушка снизу предъявила претензии и требовала ремонт всей квартиры, хотя на самом деле только в углу её коридора появился небольшой подтёк. Улаживание дел я оставил на соседа. Как оказалось, он некачественно подсоединил трубки от фильтра: одна из них соскочила, устроив нам утреннюю зарядку в четыре утра.

А вообще, жили мы дружно и мирно. Как я потом слышал, мой сосед женился на японке, с чем я его и поздравил.

Глава 7

Бедное ухо, или Как лечат в Китае

Проснувшись утром, я почувствовал, что у меня заложено одно ухо. Ощущение было такое, будто там поселился кто-то чужой. Сразу же бросился к интернету. Один из «проверенных» народных способов предлагал выбить серную пробку мощной струей воды. Инструкция была достойной безумного ученого: взять корпус от шариковой ручки, толстый конец подсоединить к шлангу от душа (предварительно скрутив лейку), а через узкое отверстие направить «керхер» прямо вглубь организма. Проделав эту экзекуцию, я на мгновение поверил, что победил.

Но через пару недель ухо снова начало подавать сигналы бедствия. Когда самолечение с помощью канцтоваров не помогает, остается последняя надежда — поход в больницу. Признаюсь, делать этого не хотелось: к китайской медицине у меня тогда было стойкое недоверие, подпитанное сотнями страшных историй от знакомых.

В итоге я нашел специализированную клинику, которая занималась ушами, носами и, кажется, даже глазами. Здания больниц в Китае поражают масштабами — это настоящие небоскребы с тысячами кабинетов. Оформив карточку за сто юаней и получив заветный талончик, я поднялся на нужный этаж. Увидев толпу перед дверью, я опешил: количество людей было сопоставимо с очередью на железнодорожном вокзале в разгар праздников.

Казалось, добрая половина Шанхая внезапно проснулась с той же проблемой, что и я, и теперь штурмует это отделение. На табло светились не расписания поездов, а номера талонов и фамилии. Сколько страждущих! У кого-то перебинтован нос, у кого-то ухо; люди всех возрастов — от младенцев до глубоких стариков. Глянув на свой номер и прикинув среднюю скорость приема по своим «секретным формулам», я понял, что у меня в запасе целый час. При этом врачи работали со сверхчеловеческой скоростью: прием длился от минуты до двух. Пациенты вылетали из кабинета с рецептами в руках так быстро, будто их оттуда катапультировали прямиком в аптеку на первом этаже.

Смотреть на чужие страдания мне не хотелось, и я решил подкрепить силы в ближайшей кафешке. Время близилось к полудню — в Китае это священный час обеда и отдыха. Недалеко от больницы я нашел солнечный весенний парк и, пройдясь по аллеям, внезапно ощутил непреодолимое желание вздремнуть.

Спать на лавочке — неприлично. Для китайцев, конечно, прилично всё, но мое иностранное лицо сразу бы привлекло лишнее внимание. И тут меня осенило: я нахлобучил кепку на глаза. Идеальная маскировка! Теперь точно никто не осудит — подумают, «свой» прилег отдохнуть. Так сладко я давно не спал.

Прошло минут двадцать. В приподнятом настроении я вернулся к кабинету. Расчет оказался идеальным: передо мной оставалось всего пара человек, буквально на три-четыре минуты ожидания. И вот на табло высветились мои имя и фамилия. Всегда приятно видеть себя на большом экране, особенно в чужой стране.

Смело шагнув в кабинет, я увидел доктора — миниатюрную женщину лет сорока в белом халате и очках с линзами толщиной в палец. Я только успел открыть рот и выдохнуть: «У меня болит ухо...», как врач властно меня перебила: «Все понятно!»

Она велела мне встать, на секунду заглянула в ухо каким-то прибором и тут же начала строчить бесконечный рецепт. Весь процесс занял меньше минуты. Вручая мне список лекарств, она махнула рукой в сторону аптеки. Я замер в восхищении: это же врач от Бога! Где еще встретишь специалиста, способного поставить диагноз и назначить лечение быстрее, чем я успеваю поздороваться?

Чтобы хоть как-то задержать этот мимолетный триумф медицины, я переспросил:

— Извините, а что всё-таки с моим ухом?

Женщина, не теряя ни секунды, подскочила к плакату с анатомией уха, ткнула пальцем в какую-то деталь и отрезала:

— Здесь жидкость и воспаление. Пейте, что написано!

Кажется, я стал самым наглым пациентом за день, ведь пять минут разговора с врачом в Шанхае — это неслыханная роскошь. Из гигантского списка лекарств я в итоге купил только одни таблетки. А позже, уже вернувшись в родные края, попал к хорошему врачу-гомеопату, который мне действительно помог.

Всем крепкого здоровья! И никогда не болейте, особенно в Китае!

Глава 8

Любовь зла — полюбишь и австралийца

Семейство Смитов, состоящее из счастливой семейной пары и их двадцатилетней дочери, переехало на красивый остров Таиланда — Ко Самуи. Чистейшие пляжи с бирюзовой морской водой, яркие тропические растения и цветы вряд ли кого-то оставят равнодушным. Если бы вам посчастливилось выйти на пенсию раньше срока и вы были бы еще относительно здоровы, то это было бы лучшее место на планете, чтобы провести остаток жизни, свои «золотые годы». Таким счастливым семейством оказались приехавшие из Америки Смиты: главу семейства звали Джон, его драгоценную жену — Джессика, и наконец, жемчужина семьи — дочка Лили.

Наверное, для таких родителей единственным беспокойством осталось только удачно выдать дочь замуж, но, путешествуя последние годы по Азии, довольно нелегко это устроить, особенно если дочь не интересовалась азиатскими парнями. Лили в принципе и без замужества чувствовала себя счастливой: Бог наградил ее многими талантами, она умела хорошо рисовать, исполняла танцы разных народов — от зажигательных латиноамериканских до гавайского танца хула. Обладая прекрасным чувством юмора и «положительным американским настроем», она почти никогда не унывала. Жизнь в ней била ключом, только разделить эту энергию было не с кем, пока случай не послал ей одного молодого человека.

Это был Кевин, родом из Австралии, почти ровесник Лили. Атлетического телосложения, чистейший блондин с голубыми глазами — не влюбиться в такого было бы грехом для молодой особы. Почти сразу Лили познакомила родителей с этим «ангелом, сошедшим с небес», ведь он прилетел из Австралии на самолете. Чувства молодой девушки в самом цвету похожи на неудержимых коней, мчащихся в неизвестном направлении, и Лили не была исключением. Ее блестящие глаза ни на минуту не сводились с этого Аполлона; в нем она видела только хорошее, а на плохое — зачем вообще на это обращать внимание?

Что же было не так с нашим красавцем? Часто (а это было почти каждый день) он ездил куда-нибудь в местный ресторанчик поужинать с семьей Смитов, но была одна особенность: каждый раз у молодого человека почему-то перед встречей случался провал в памяти, и он забывал кошелек с деньгами дома. Отец Лили сперва платил за кавалера любимой дочери, но через некоторое время ему это надоело. Однажды после очередного ужина он не выдержал и сказал: «Слушай, Кевин! Если забыл кошелек, садись на свой мопед и езжай домой за деньгами».

Так начались несчастные дни для Кевина, и проблемы только прибавлялись. Он жил в одном из самых дешевых молодежных хостелов на острове, куда по большей части приезжали студенты из унылой дождливой Германии, чтобы пару месяцев пожить в вечно залитой солнцем стране. Ввиду этого Кевин чувствовал себя цветком, на который слетались пчелы: молодые немки-блондинки дарили ему свои улыбки, часто стараясь подсесть к нему поближе, когда он сидел в лобби. То ли из-за твердых убеждений, то ли из-за нежелания тратить деньги на угощение красавиц, но он был абсолютно спокоен к их вниманию.

Но вот, как гром среди ясного неба, произошло несчастье. Вечером Лили должна была поехать с родителями на интервью по работе в один из самых дорогих отелей острова. Она хотела по вечерам танцевать хулу на красивой террасе отеля с видом на море. Кевина взяли с собой — пусть привыкает заниматься делами семьи. Когда они вышли из машины на стоянке, их встретил красивый белый электрокар, или, как его еще называют местные, багги. Отель был великолепен: огромное количество высоких пальм, фонтаны, мягкая подсветка — здесь просто пахло богатством.

Когда они подъехали к ресторану, взору предстала большая терраса: примерно десяток маленьких круглых столиков, застеленных белоснежными скатертями. Клиентов почти не было, кроме одной влюбленной парочки, устроившей романтический вечер и неспешно попивавшей из бокалов холодное шампанское. Возле входа располагалась барная стойка, уставленная напитками со всего света. Лили подошла к стойке и спросила менеджера. Нужно было немного подождать. Через десять минут менеджер пришел и начал переговоры о работе прямо у стойки. Родители не мешали и стояли чуть поодаль. А где же наш кавалер?

Кевин, очевидно, имел хорошее зрение: он углядел, что парочка в конце террасы уже удалилась, оставив на столике тарелки с недоеденными пирожными и деликатесами (не у всех влюбленных хороший аппетит). Повернув головы в сторону столика, родители Лили увидели то, что повергло их в оцепенение: будущий зять уплетал остатки пирожных, удобно расположившись за столом с таким видом, будто он постоянный клиент этого заведения. Джессика тихонько сказала на ухо мужу: «Он всё разрушил».

Не трудно догадаться, какой скандал устроили родители, но любовь — очень сильная штука: разрушить ее бывает не под силу ни фактам, ни логике, ни гневу. Через пару недель Кевин решил вернуться в Австралию, а за ним следом полетела Лили. Одному Богу известно, что произошло на его родине, но там у нее открылись глаза, и они расстались.

Глава 9

Шкура розового слона

Ещё в далеком детстве у меня обнаружилась жилка бизнесмена. Но, как и многие таланты, мы обнаруживаем их только спустя много лет, а можем и вовсе прожить всю жизнь, так ничего и не заметив. С моим талантом к коммерции вышла похожая история: он проявился ближе к сорока годам.

Вспоминая детство, я вижу одну очень выгодную сделку. Тогда я учился во втором классе. Мой брат был старше меня на пять лет и учился в той же школе, в седьмом классе. Однажды он раздобыл где-то стальной наконечник (навершие) от советского флага, из которого аккуратно выломал серп и молот. Конечно, это не было кощунством над государственным символом, ведь на тот момент СССР уже распался и прекратил своё существование — шел 1992 год. Скорее всего, брат нашел его на школьном складе, где ещё пылилось много разного добра от прошлого режима.

Брат подарил серп и молот мне. Я, в свою очередь, поспешил похвастаться перед одноклассниками. Один из них проявил большой интерес, что натолкнуло меня на идею продать эту забаву. Тем более родители дали ему немного наличных. Для меня это было целое состояние: примерно через неделю нас первый раз повезли в цирк, и мне хватило этих денег, чтобы купить плакат с клоуном, шарик и сладости для себя и брата.

Первая сделка была очень выгодной, но прошло не один десяток лет, прежде чем я снова применил свои навыки. Конечно, в жизни бывали случаи, когда этот талант просыпался, но почему-то ненадолго, и со временем я о нем забывал.

И вот, когда я уже полгода проработал в торговой компании в Китае (не оставляя прежнее ремесло — до этого я работал устным переводчиком китайского языка), лед тронулся. За время работы в компании я смог многое узнать о бизнесе от коллег, некоторые из которых уже собирались открывать своё дело. Проработал я там недолго, но мысли попробовать что-то самому и начать международную торговлю уже зародились.

И кое-что уже начало получаться. Однажды мой хороший мексиканский друг по имени Хосе, узнав, что я оказываю подобного рода услуги, сказал, что у него есть дельце. Его знакомый из Канады переехал в Латинскую Америку и захотел для небольшой экономической поддержки семьи начать маленький бизнес. Хосе объяснил, что у него самого нет времени заниматься этим вопросом, да и его услуги обошлись бы товарищу слишком дорого, ведь Хосе работал главным менеджером в большой компании.

Конечно, я очень обрадовался — клиент нашелся сам! Созвонившись с ним, я узнал подробности. Он планировал открыть в парке прокат понициклов (большие игрушки в виде животных на колесиках, которые едут за счет механики, без мотора). Сперва мы говорили о поиске производителей самих понициклов, но, узнав цены, он передумал — бюджет был сильно ограничен. Он решил, что попробует сам сделать каркас и механизм, и попросил меня найти только оболочку — съемные чехлы из искусственного меха. Нужно было закупить «шкуры» разных животных: слонов, тигров и прочих.

Меня немного расстроило, что ставки на заработок упали: на чехлах много не заработаешь, особенно если их нужно всего пять-шесть штук. Но бизнес есть бизнес, с чего-то нужно начинать. Цель была поставлена: найти фирму-изготовителя.

На следующий день я начал поиски. Выбор производителя — одна из самых сложных задач: в Китае их бесчисленное количество, казалось, столько же, сколько и самих китайцев. Но искать пришлось недолго. Наконец я смог списаться и созвониться с нужной фирмой. Цена оказалась невысокой, и мне даже предложили бесплатно прислать один экземпляр на дом. Это меня сильно удивило и обрадовало.

Через пару дней курьер принес пакет. Он показался мне подозрительно маленьким и легким для шкуры животного, пусть даже искусственного. Зайдя в комнату и с нетерпением разорвав упаковку, я обнаружил внутри еще один пакет — из прозрачной пленки, под которой виднелось что-то розовое. Меня распирало от любопытства и желания поскорее начать свой первый серьезный бизнес. Разорвав руками этот пакетик, я извлек розовую шкуру. Но чью?

Это была шкура слона. Правда, совсем небольшая по размеру и с застежкой-молнией. Разложив «слона», я вдруг почувствовал щекотание в носу: от розового меха исходил резкий химический запах синтетики. Повертев шкуру, я обнаружил, что она нещадно сыпется. Розовые ворсинки отделялись от ткани и усеивали всё вокруг. А проводил я эту манипуляцию на большой кровати, которая занимала почти всю мою маленькую комнату.

Руки чесались, в носу было не легче. В этот момент позвонила менеджер, приславшая образец:

— Здравствуйте, мистер! Вам всё подошло? Вы готовы оформить заказ?

Немного помолчав и кинув взгляд на шкуру розового слона, распластавшуюся на моей кровати, я высказал всё свое негодование по поводу качества товара.

— На этом же должны ездить дети! Как вы могли сделать такую вредную для здоровья продукцию? — возмутился я.

На что она невозмутимо ответила, что игрушка предназначена для уличного использования, поэтому запах и качество не так важны.

Попрощавшись с ней, я еще долго собирал и выметал из комнаты розовые волоски и думал о детях, которым — к счастью — не довелось на этом покататься. Конечно, мои бизнес-проекты на этом не закончились, впоследствии пришел опыт и хорошие продажи, но шкуру розового слона я не забуду никогда.

Глава 10

Китайский Новый год и пожар в лесу

Джейсон — худощавый шатен с зелеными глазами. Вот уже почти десять лет он женат на китаянке Ли Жуэй. Сам Джейсон родом из ЮАР, из Йоханнесбурга. Когда ему было двадцать три года, он приехал в Шанхай работать учителем английского языка. В той же школе с ним работала и Ли Жуэй. Нельзя сказать, что она была писаной красавицей, но для иностранца, который в своей жизни мало видел азиаток, любая из них — экзотика и может показаться очень даже симпатичной. Особенно ввиду того, что некоторые китаянки, завидев холостого иностранца европейской внешности, становятся «рыбами-прилипалами», прилепляясь к нему, как к кораблю, который отвезет их в гавань благополучия и достатка.

Самой большой ошибкой при таких знакомствах становится, конечно же, незнание культуры и менталитета страны. Это и есть ловушка, в которую попадают многие приезжие. И только прожив в таком браке некоторое время, они становятся специалистами высокого уровня по вопросам международных союзов, но в их случае это знание оказывается уже бесполезным.

Одним из таких «специалистов» стал Джейсон. Первое время ему нравилось всё: и необычная китайская еда с множеством вариаций блюд, и вечно улыбчивые, услужливые люди. Особенно радовали цены: с зарплатой учителя он не чувствовал себя стесненным в средствах. Ли Жуэй, работавшая его ассистенткой, на первых порах буквально готова была носить его на руках. Всего через пару недель она пригласила его в ресторан, а спустя совсем немного времени познакомила со своими родителями. Почти сразу после этого Джейсон был «обрадован» новостью о ее беременности и о том, что им нужно срочно вступить в брак. Как истинный джентльмен, воспитанный порядочными родителями, он не мог ее бросить. Так образовалась еще одна ячейка общества, состоящая из двух разных миров — Запада и Востока. Джейсон еще долго не мог понять, как всё это получилось и почему Ли Жуэй так быстро забеременела, и только с годами осознал: всё шло по четкому плану его возлюбленной.

В том же году он впервые праздновал Китайский Новый год с семьей жены. Они вместе поехали в провинцию Аньхой, откуда была родом Ли Жуэй и где всё еще жили ее престарелые родители. Это был маленький по местным меркам сельский поселок с населением сто тысяч человек. Приехали они чуть раньше начала праздников, чтобы не застрять в дороге, когда миллиарды китайцев начинают перемещаться по всей стране (это, кстати, самое крупное в мире ежегодное миграционное событие).

Джейсон уже знал ее родителей по прошлой встрече. С тестем они сошлись быстро даже без знания языка, общаясь жестами — особенно когда начинали вместе пить байцзю (китайскую водку крепостью часто выше пятидесяти градусов). Конечно, были моменты, к которым привыкнуть было трудно: за столом и вообще в доме разговаривали так громко, что закладывало уши. А во время приготовления еды лучшим вариантом было выйти на улицу, так как запах жаренного в масле перца просто выедал глаза и раздирал глотку.

В новогодних обрядах Джейсон особо не участвовал, хотя стоял рядом и наблюдал, как родители жены подносили умершим предкам еду, воскуряли сандаловые палочки и сжигали «жертвенные деньги». Ему было непонятно, зачем там нужны купюры.

— Неужели существует загробный банк, куда их можно положить под проценты? — спрашивал он родственников, но, видимо, языковой барьер мешал проникнуть во все тонкости культа предков.

После совершения обрядов все семейство и пришедшие дальние родственники сели за стол. Во время трапезы нужно было выпить с каждым: к Джейсону подходили по очереди, он вставал, и они чокались маленькими стаканчиками, выпивая не залпом, а лишь пригубив пару капель. Пройдя так несколько кругов, тесть позвал его на улицу запускать фейерверки. Как объяснила Ли Жуэй, громкий звук служит для отпугивания монстра по имени Нянь и других злых духов.

«Не знаю, как насчет духов, — подумал он, — но людей такой грохот точно мог напугать». На улице стоял такой шум, будто началась третья мировая война. Но тесть и его семейство, видимо, не считали этот грохот достаточным, чтобы отогнать Няня. Поэтому они с тестем прихватили запасы петард и фейерверков и, отойдя немного от дома, направились к небольшому лесу, чтобы запустить свои «боеприпасы» там.

Тесть запустил первый фейерверк, который красиво озарил небо розовым светом и рассыпался на множество искр. Теперь настала очередь Джейсона. Он никогда в жизни этого не делал. Поднеся спичку к фитилю, он тут же бросил всё и отбежал в сторону. Через несколько секунд ракета вылетела, но... в сторону леса. И, о ужас, подожгла сухие ветви!

Джейсон уже собрался бежать за ведром с водой, но тесть остановил его коротким: «Мэйши!» (Méishì), что значит «ничего страшного». И вдруг тестю приспичило сходить «по-большому». Он тут же приспустил штаны и сел на корточки.

— Лес же горит! — в панике вскрикнул Джейсон. — Давай вызовем пожарных!

На что сидящий на корточках тесть всё так же равнодушно махнул рукой:

— Это пустяки!

Пока тесть заканчивал свою процедуру, Джейсон смотрел на пламя, которое становилось всё больше, перекидываясь с одного дерева на другое. Вдали послышался завывающий звук сирены пожарной машины. Как раз в этот момент тесть закончил свое «грязное дело» и, поспешно застегивая штаны, скомандовал: