Стилбон

Отзывы в сети, которые администрация тщетно пытается удалить, пестрят одинаковыми симптомами. Люди пишут о внезапных приступах головокружения, тошноты, дезориентации. «Зашли с детьми на фуд-корт. Через двадцать минут младший сын начал плакать и трястись. У самой начала раскалываться голова. Ушли — через час полегчало», — анонимный отзыв.

Некоторые описывают звуковые галлюцинации: шёпот из вентиляции, детский смех из заброшенного детского городка, ритмичный стук, будто по трубам бьют, когда все коммуникации отключены.

Старожилы вспоминают, что у этого места всегда была «дурная слава». Ещё до революции здесь якобы был заброшенный колодец, в котором сводили счёты с жизнью. Позже — пустырь, где люди жаловались на беспричинную тревогу. По самой популярной среди работников версии при строительстве центра было нарушено старое кладбище или место захоронения ритуальных предметов. Бульдозеры вскрыли «то, чего не должны были трогать», и выпущенная энергия теперь отравляет пространство.

Руководство ТРЦ «Декаданс» отрицает все проблемы, списывая жалобы на «индивидуальную чувствительность» и «конкурентные войны». Но факт остаётся: этажи пустеют. Магазины закрываются, аренда расторгается. От былого величия остались только мерцающие неоновые вывески, отражающиеся в полированных полах пустых галерей.

Сегодня «Декаданс» — это городская легенда, ставшая реальностью. Место, куда рвутся экстремалы, где снимают любительские расследования, и куда боятся заходить новые арендаторы. Это памятник необъяснимому страху. Проклятие ли это, ошибка архитекторов или нечто, что дремало в земле веками, — ясно одно: стены этого торгового центра не приносят радости шопинга. Они медленно, но верно вытягивают жизнь.

Веня откинулся на стуле, выпрямил начавшую ныть спину. Денис, конечно, интересовался разными проявлениями мистического, но бытовой оккультной «желтухой» брезговал. Веня решил пока не делать выводов, а просто смотреть дальше.

После статьи о торговом комплексе Денис начал искать всё, что связано с Алексеевым. Тем самым, из дома которого они с триумфом вернулись. Странно, что проводил это исследование Денис уже после выступления. С другой стороны, возможно, именно то, что случилось в доме, толкнуло его к этому поиску. Дело было в Груне. Её присутствие стало парадоксом. Возможно, в тот момент Денис задумался, почему попал именно в дом к Алексееву. Тень этого человека простиралась над городом. Он был фанатом торговых площадей. Ссылки из браузера вели на земельные споры, захваты, истории о том, как он вытеснял целые кварталы в погоне за очередным проектом. Спустя несколько десятков страниц, Денис, кажется, наконец нашёл, что искал: Алексеев хотел купить ту самую землю, где теперь высится проклятый ТРЦ, но сделка не состоялась — земля ушла другому покупателю. Путь обрывался, а Веня так и не понял — почему для Дениса это стало ответом, и как именно эта старая история объясняет присутствие и поведение Груни.

Веня взял телефон и ещё раз просмотрел переписку. Видимо, какое-то время потребовалось и Денису для осмысления, потому что сообщение Груне он послал спустя ещё два часа. А может, после бара отправился куда-то? Веня опять зашёл в папку с камерами. И только сейчас понял, что совсем забыл про третью камеру, висевшую снаружи. С потаённым холодком, расползающимся в груди, Веня запустил запись с улицы. Нет. Денис закрыл бар и отправился к подъезду. В ту ночь он вернулся домой.

С трепетным предвкушением и сбивчивым, прерывистым дыханием, Веня включил запись того самого дня, время рокового момента, надеясь, что на кадрах откроется нечто недосказанное. Но всё обыденно: тёмный двор, только отблески в лужах, мерцающие от нервного дождя. Денис появился в поле зрения камеры, шёл уверенно, постоянно поправляя лямку тубуса. За ним двор пуст, ни одного силуэта. Веня ждал, что запись оборвётся, как и другие.

Но она продолжалась. Несколько минут Веня просидел перед монитором. Пока в баре Виктор пытался реанимировать Дениса, по двору пробежала кошка и, усевшись недалеко от двери, начала вылизывать лапу. Её спугнул выскочивший наружу дядя Лёня — с телефоном в руке он побежал к арке, ведущей на проспект. Веня просмотрел всю запись, пока не увидел, как выходит сам. В тот вечер тубус из бара никто не выносил.

Не предполагая, что нужно искать, Веня поднялся и пошёл к выходу. За спиной послышался щелчок пальцами. Он обернулся. Виктор указал на незаконченную работу и приподнял подбородок.

— Сейчас. Я сделаю. Только проверю кое-что, — успокоил его Веня.

Он вышел на улицу. Камера висела над козырьком, и от неё тянулся чёрный провод. Отметив это, но не делая выводов, Веня вернулся к тасканию мебели.

Больше в баре занятий не нашлось. Дамир хозяйничал на кухне и помощников не признавал. Виктор закончил переучёт бутылок и занялся инвентаризацией шкафчиков. Везде лишний, Веник вернулся в коммуналку.

Щёлкнул выключателем. Раньше он не замечал безликости комнаты, но теперь она явно бросилась на него из всех углов. Белёный потолок, невнятные обои, требовавшие переклейки. Около стен, по разные стороны окна, две кровати с цветастыми покрывалами. Веня только сейчас заметил, что Денис тоже не привносил ничего своего. У них обоих не было милых безделушек на полке или фотографий в рамке на тумбочке. Никакого отпечатка личности. Эта комната могла принадлежать и пенсионеру и студенту.

Только в углу на столике, заменявшем кухню, горка шоколадок на микроволновке выдавала сладкоежку. Да коробка с запасом быстрой лапши указывала, что жильцы занятые или не умеют готовить.

Впрочем, и Денис, и Веня проводили мало времени в комнате, а общественными местами коммуналки старались вообще не пользоваться, и с другими жильцами пересекались редко.

Веня знал, что за стеной иногда буянит Николай. По трезвому он был застенчив и тих, в коридоре здоровался, как бы извиняясь за своё существование, и быстро исчезал за дверью. Пил в одиночестве, но всегда с таким грохотом и руганью, как будто в комнате в этот момент было застолье. Веня никогда раньше не видел сумасшедших, но, наверное, они и должны вести себя именно так.

У самой кухни жила сварливая Нюрка, которую побаивался даже острый и быстрый на язык Денис. Она работала уборщицей в баре, мыла хозяйственный помещения и гостевой туалет. И в квартире зорко следила за порядком, особенно на кухне, видимо, считая её своей.

Однажды, вскоре после заселения, Веня решил раздобыть сковородку. Не успел поесть в баре и всё, что ему досталось после смены — это кусок варёной колбасы. И вдруг до зубовного скрежета захотелось ощутить во рту этот солоновато-жирный вкус.

Веня направился на кухню. Пока он рыскал по шкафчикам, поражаясь хирургической чистоте, пару раз чем-то звякнул. Сковорода уже раскалилась, когда на кухню ворвалось нечто в цветастом фланелевом халате, шерстяных носках и с гулькой на голове, прикрытой платком. Веня не сразу узнал уборщицу, которую видел час назад в поношенной, но опрятной форме, с гладко зачёсанными волосами.

— Тебе кто разрешил? — взвизгнула женщина. — Почему портишь имущество?

— Да я, в общем-то… — Веня с удивлением смотрел на Нюрку. Ему почему-то не пришло раньше в голову, что общественное место не подразумевает общественную утварь. Он не нашёл ничего лучше, чем предложить. — Хотите колбасы?

— Ах я тебе сейчас, — непонятно на что обиделась Нюрка и, схватив раскалённую сковороду, двинула на Веника.

В этот момент за её спиной появился Николай. Покачнулся, но выстоял и с тихими приговорами: «ну-ну, ты чего, он же новенький, он не со зла» — аккуратно забрал из рук женщины сковородку. Увидев их впервые рядом, Веня осознал, что они ровесники. Обоим не больше сорока пяти, но их бытие добавляло каждому лет по десять.

— Коль, чего он издевается? — вдруг зарыдала Нюрка, упав на табуретку и уткнувшись лицом в содранный с волос платок.

Колька знаками показал, что Вене лучше убрать колбасу подальше, да и самому убираться поскорее. Веня послушался. Уже на выходе он услышал:

— Анна Петровна, успокойся, милая. Разбушевалась ты сегодня. Отдыхать надо.

Веня тогда так и не понял, что произошло на кухне, и чем он вызвал гнев женщины. А главное, не выяснил, почему для Кольки она была Анной Петровной, а для всех остальных — злющей и истеричной Нюркой.

Прочие комнаты или пустовали, или сдавались посуточно, но популярностью не пользовались.

Промозглая стылость просачивалась сквозь оконную раму. На столе под окном поверх разложенных книг лежал большой моток поролона, который они с Денисом запихивали для утепления. Так и недоделали, всё некогда было. Снаружи едва виднелась стена соседнего дома. Тот стоял не вплотную, но не так уж и далеко, чтобы у солнца была возможность в самый яркий день прогнать тени со шкафа в дальнем углу. Денис отрекомендовал это так: «Зато летом не жарко».

Веня достал монету. Повертел её, потёр. Конечно, у Дениса были секреты, но всё-таки кое-что он рассказывал.

Жажда открытия неведомого привела Дениса в Орден. Он так и называл его, с большой буквы, и почтительно понижал голос при упоминании. Подчеркнул, что не просто вступил в кружок по интересам, а прошёл обряд посвящения. Однако чего-то большего Веня узнать так и не смог. Сказав «А», Денис многозначительно молчал на все остальные вопросы. Только складывая какие-то обрывки, Веня догадывался, что здание, в котором находится Орден, стоит где-то на набережной, довольно далеко от метро, потому как однажды Денис явился на смену мокрый до нижнего белья и долго ругался. Ещё Веня понял, что там шикарная библиотека, возможно, даже с оригиналами томов двухсот и трёхсотлетней давности. Но ни о направленности, ни об устройстве Денис не проронил ни слова.

Раздумывая, Веня автоматически собирал разложенные книги. Руки сами шевелились, раскладывая их на две стопки — те, что Веня читал сам, и те, что приносил Денису. Тот читал всё подряд, посвящённое оккультизму, но никогда не бывал в городской библиотеке. Из Ордена книги выносить было нельзя, но редкими свободными минутами Денис любил шелестеть страницами. Поэтому Веня доставлял ему книги на свой вкус, и иногда оказывалось, что эту или ту Денис уже читал и мог повторить наизусть какой-нибудь особо запомнившийся ему отрывок.

Внезапный выходной выбил Веню из колеи. Он привык проводить время в баре и не представлял, чем себя занять. Тем более что находиться в комнате было физически тяжело. Он хотел бы прийти после долгой смены, чтобы упасть и заснуть, не оглядываясь на соседнюю кровать.

Поэтому Веня взял пакет, специально служивший для походов в библиотеку, и начал складывать в него стопку Дениса. Донёсся запах старых страниц. Денис говорил, что именно так и пахнет время. Веня мотнул головой, отгоняя мысли. Закончив, взвесил пакет в руке и доложил ещё несколько книг из своей стопки.

Пока он возился, запирая комнату, в квартиру зашёл Николай. Он был трезв, и поэтому тихо поздоровался, поставил на стульчик у своей двери подарочный бумажный пакет и начал разуваться.

Веня невольно взглянул туда. Внутри стояла бутылка дорогого виски и ананас.

Что-то опасное веяло от этого подарка. Слишком чужеродным он казался на фоне обшарпанной стены с облупившейся краской.

Веня ждал, что на их возню выглянет Нюрка. Она как собачка выскакивала на любой шорох и начинала ворчать. Неважно, во сколько Веня приходил и как выглядел, она находила, к чему придраться. Желая поскорее уйти, Веня торопливо дёрнул пакет, висевший на ручке двери. Обиженный таким обращением, пакет лопнул, и книги высыпались у порога. Веня чертыхнулся.

— У меня есть отличная сумка, — участливо сказал Николай, приглашающе открывая дверь в комнату.

— Спасибо. Я возьму рюкзак, — отказался Веня, не горя желанием заходить в гости.

Он понадеялся, что услышав отказ, Николай уйдёт. Но тот подвинул пакет, уселся на табуретку и начал распутывать шнурки.

Веня вернулся в комнату, прекрасно осознавая, что в его старую торбу все книги не влезут. Запихнув всё, что поместилось, остатки он сунул в другой пакет, суетливо щёлкнул замком, который в этот раз не подвёл, и выскочил из квартиры.

Вечером

Вечер опустился на Петербург рано и мягко, растворив низкое небо в бархатистой синеве. Фонари закутались в дымку тумана. Чёрная лента Фонтанки поблёскивала отражением освещённых фасадов домов.

Вене нравилась новая библиотечная реальность, так непохожая на ту, что он помнил с детства. Открытое пространство с белыми стеллажами, огромными окнами и невесомой стеклянной лестницей гармонично сочетались с электронным абонементом и свободным доступом. Обычно он сдавал и брал книги через терминал, минимизируя своё общение с людьми. Но сегодня мысли Вени были далеко. Он постоянно возвращался к разговору с Груней и думал, как поведёт себя завтра, и чувствовал, что рассеян. Поэтому подошёл к стойке, за которой сидела молодая библиотекарь.

Пока девушка оформляла книги, он рассматривал указатель, раздумывая, в каком из залов провести остаток вечера, бесцельно бродя между стеллажами.

К стойке подошёл рослый парень, от которого несло тяжёлым терпким парфюмом. Веня мельком отметил футболку с каббалистическими символами.

— Вот ваш читательский. — Девушка положила на стойку пластиковую карточку и начала, сортируя, перебирать стопку книг.

— Привет. Ты же Вениамин? Работаешь в «Хмельном грифоне»?

Веня повернулся и посмотрел парню в лицо. Пшеничная борода плохо сочеталась с открытым, почти детским взглядом, который излишне старательно лучился доброжелательностью.

— А я Макар. Приятель Дениса, — не дожидаясь подтверждения своей догадке, продолжил парень. — Денис тебя очень подробно описывал. Угрюмый тщедушный парень с длинными волосами, убранными в хвост, и торбой Iron Maiden. Серьёзно, ты из какого века её вытащил?

Пока Макар болтал, Веня разглядывал у него на шее конфликтную смесь. На кожаном шнурке висела огромная Шри-янтра. Рядом, на тонкой цепочке, болтался египетский анкх. А чуть ниже — славянский оберег «Молвинец». Все три амулета, претендующие на принадлежность к разным векам и континентам, безнадёжно путались между собой, и если бы действительно работали, их хозяина бы сильно штормило.

— Прости, но Денис о тебе не рассказывал, — не стал скрывать Веня. Что было странно. Не мог Денис хотя бы вскользь не упомянуть такого яркого персонажа. — Ты заходишь в бар?

— Мы там были пару раз. Давно. Всё как-то времени нет заскочить. Пойдём, я тебя с Алисой познакомлю.

Макар повернулся и пошёл к лестнице. На чёрной толстовке сзади была небрежно нанесена золотая пентаграмма. Карманы потрёпанных джинс-скинни украшали выведенные перманентным маркером руны защиты.

— Вы в книжке бумажку забыли, — окликнула Веню библиотекарь. — Проверяйте, пожалуйста, книги перед сдачей, — протянула она сложенный в несколько раз белый лист.

Веня поблагодарил не глядя, сунул бумажку в задний карман штанов и пошёл за Макаром. Весь его вид был не столько посвящением в тайные знания, сколько суетливой наглядной инструкцией по их профанации.

Тем временем они поднялись и подошли к миниатюрной девушке. Она как будто старалась одним боком вжаться в стеклянное ограждение, другим спрятаться за кадкой с деревом. Накинув капюшон серой толстовки, она внимательно читала, иногда проводя ногтем по строчке. Услышав голоса, подняла раскосые глаза и посмотрела на Веню настороженно и слегка расфокусировано. Задержала взгляд на нём несколько секунд, и лицо её расслабились.

После кричащего своими убеждениями Макара девушка выглядела безликой. Чёрные джинсы и толстовка без принта. Никакой символики, на ней не было даже украшений.

— Вот, просиживает тут целыми днями. Говорит, что в общаге невозможно много людей. Смотри, какую фигню читает? Я бы заснул давно уже.

Макар наклонился и повернул книгу обложкой к Венику. «Ярмарка тщеславия». Алиса поморщилась и чуть слышно сказала: «Пахнешь».

На руке Макара, которой он поддерживал книгу, уживались браслет из гематита и умные часы. Их экран вспыхнул уведомлением и показал заставку с нарисованным «оком Гора».

— Ругается на мой парфюм, — посетовал Макар Венику. — Эксклюзивный аромат, между прочим. Называется «Палица Геракла». Помогает в концентрации. Хочешь, ссылочку дам?

Запах, конечно, сражал наповал. Но сам Макар на Геракла походил разве что светлой бородой.