НЕпорочное трио

– Вы… про кого? – на предательски ослабевших ногах я кое-как протиснулась наружу.

– Про красавчика блондинистого, – кобылицагрубо поймала меня за шкирку и отпихнула к сушилкам. – Он тебе кто? – повторила, смерив неприязненным взглядом.

– Он… эмм… друг и…

– Мать твою, что мямлишь? Язык проглотила? Больная, блин. Из дурки сбежала?

– Ишь, краля облезлая, чего удумала! Мой он, со мной, для меня. Эмм… Ладно, Элеонора, для нас.

– Я тебе не Элеонора! Прям ненавижу!

– Вот давай-ка… Эля, направь ненависть туда, куда нужно. Хрясь кулаком по мордасам! И все дела.

Кукольное личико брезгливо передернулось. Не дождавшись ответа, краляманерно закатила бесстыжие зе́нки, повернулась к зеркалу и подправила помаду на чудовищно раздутых губах. Всплеск адреналина иссяк так же быстро, как и нахлынул. Я впала в ступор, побледнела и как-то вдруг растеряла весь немудрёный боевой пыл: никогда не умела давать отпор обидчикам.

– Из Лоо, – уставилась на мыски ботинок и, как нашкодивший ребенок, теребила край свитера.

– Ва-а-ау! Где ж эта тьмутаракань?

Девица извлекла из сумочки маленький пузырек с белым порошком, высыпала немного на тыльную сторону кисти между указательным и большим пальцем и, шумно занюхав, помассировала переносицу.

– Хочешь? – протянула мне дурь, а когда япопятилась, отрицательно мотая головой, фыркнула и нетерпеливо пощелкала пальцами. – Так где этот?.. Как его там?..

– Рядом с Сочи.

– Э-э-эй! – перед лицом помаячила холеная рука с татуировкой на запястье. – Повторить вопрос, или сама вспомнишь?

К такому жизнь меня не готовила. Улизнуть бы подобру-поздорову, но я приросла к полу, загипнотизированная остекленевшими глазами гадюки.

– Ну ясненько. Лимита, – съязвила брюнетка, поправляя и без того идеально гладкие волосы. – Много вас в подворотнях ошивается. Живешь-то где? В сарае со свиньями?

– В Москве? – промямлила я, проглатывая очередное оскорбление.

А что вы хотите? Меня трясло, уже чуть не стучала зубами. Она ж на ходулях в полтора раза выше, да еще под кайфом.

– Ну уж не в Париже.

– С тем… блондинистым красавчиком, – никогда лгать не умела, но тут что-то накатило.

Пожалуйста, не осуждайте. Сама знаю: врать непохвально. Ну да, малость струхнула. Ну да, переборщила, позволила себе маленькую месть. Ну да, это неправда, однако учитывая, сколько времени мы проводили вместе, я не слишком-то покривила душой.

– Ой, да не гони, – идеальные брови поползли вверх. – Ты? С ним? Да краше тебя только в гроб кладут.

– Элеон… Эля, хватит уже! Сколько можно? Соберись, тряпка! Возмутись! Дай сдачи! Взвейся на дыбы, закуси удила, поколоти копытом землю, сбрось седока. А нет, это про нее. Оскалься, поплюйся ядом, выпусти иглы, подкрадись и гаркни в ухо со всей дури. Что там еще бывает? Врежь по кумполу, поддай леща, отвесь пенделя, засвети в пятак. Взрывоопасно пукни, в конце концов.

– Да, я смогу!

– Вот и смоги!

– Вот и смогу!.. Ой нет, не смогу.

– Послушай, деточка. Ему такие, как ты, и даром не нужны.

Кобылицасмахнула остатки волшебной пыльцы бумажным полотенцем и вышла, эротично покачивая бедрами, зачем-то поманив за собой. Я плелась по коридору, укоряя себя за мягкотелость, и не отследила, как брюнетка резко затормозила, поэтому впечаталась в нее, чертыхнулась и выглянула из-за спины.

Викки, мой милый Викки подпирал стену, засунув одну руку в карман, а второй поигрывал телефоном, прокручивая между пальцами.

– Кроха, чего так долго? Я заждался. Иди-ка сюда, – с лучезарной улыбкой отлепил шикарную задницу и раскрыл объятия. – Эй, цыпочка, посторонись.

Осмелев, я отпихнула цыпочкуи с разбегу повисла на мощной шее, как мартышка на дереве. Вы не представляете, что я испытала при виде акульей челюсти, неуклонно сползающей вниз.

– П-ф-ф. Да вы издеваетесь?! – моська, изувеченная силиконом и ботоксом, вытянулась еще больше. – Эта серая мышь?..

– И в чем проблема? – с издевкой осадил Воронов. – Иди и дуй свое пиво.

Ну все!Достала!Как там? Взрывоопасно пукнуть вверх?

– Послушай, цыпочка. Моему Викки такие дешевки, как ты, и даром не нужны, – злорадно фыркнув, ввернула ее же колкость, выставив средний палец. – Краше тебя только в гроб кладут!

– Моя девочка!

Заливисто рассмеявшись, золотой мальчик под всеобщее улюлюканье пронес меня через весь зал, отпустил у гардероба, любезно помог одеться, снова подкинул на талию и вытащил из душного помещения на свежий воздух. В ожидании такси терся носом о щеку и смачно чмокал, оставляя на губах древесный привкус виски, а мое тело плавилось, и мозг растекался лужицей.

* * *

Воронов с похвальным упрямством – бесцеремонным и неуместным – держал на особом контроле благополучие Мышки. Вторгался в нашежилище без звонка, в удобное для неговремя, открывая дверь своимключом. Поначалу я старалась понять, простить и смириться. Утешалась тем, что в квартире сестры живу на птичьих правах; что первые пять минут посвящались подопечной, а потом внимание полностью переключалось на его девочку. Как думаете, насколько меня хватило? Я просила так не делать, снова просила и снова. Безрезультатно. Все трын-трава, хоть бы хны, до фонаря, что в лоб, что по лбу или как там еще говорится.

Однако все же случались дни, когда я по-настоящему радовалась тому, кто хуже татарина.

* * *

Как-то раз позвонила бдительная соседка из Лоо и огорошила новостью. Вовка вернулся к прежним привычкам и устроил дома притон. Весточка от любимого братца ударила пыльным мешком по больному: мышцы заныли, в висках пульсировало и кололо меж ребер, под сомкнутыми веками мерцали блики. Яркий свет, звуки и запахи – хуже самой изощренной пытки.

Недолгое отупение – и разом нахлынули чувства. Тревога и жалость. Досада, вина и отчаяние. Злость. Они перетекали одно в другое, взбалтывались, смешивались, рассеивались и вспыхивали снова. Ринувшись в туалет, ударилась локтем о ручку двери и взвыла от боли, пронзившей до кончиков пальцев. Я уже была на грани истерики, когда заглянула Ани, покосилась на опухшую рожицу, заказала такси и выпроводила домой.

Что делать? То ли сорваться к Вовке и разгребать проблемы, то ли попросить кого-то о помощи, то ли плюнуть на все и заняться своей жизнью.

Приняв обезболивающее, свернулась калачиком на диване и проспала каких-то двадцать минут. Разбудила Мышка. Пришлось покормить. Прилегла обратно, задремала, открыла глаза спустя полчаса. Разбудила Мышка. Пришлось поиграть и почесать брюшко, потом угостить вкусняшкой, а там уже и таблетки подействовали. Спать уже не хотелось. Обмотавшись пледом, чтобы согреться, доковыляла до окна, включила музыку и уставилась на лучи автомобильных фар.

Очнулась, когда спину обдало желанным теплом. Оборачиваться было не нужно: ясно и так. Почти лучший друг аккуратно вынул наушники, обхватил за талию, склонился и пристроил подбородок на темечко, а я накрыла его руки своими.

– Элли, что-то случилось? Я могу помочь?

– Вовка… Нет, я… – от его близости, какой раньше не было, и надежных объятий совсем расклеилась и заплакала. – Просто… просто отвлеки хоть ненадолго…

Он развернул меня, подсадил на широкий подоконник, отвел волосы и, приподняв мокрое лицо, легкими поцелуями осушал слезы. Нежные до мурашек прикосновения понемногу избавляли от беспокойства.

– Так хорошо?

– Да.

– Продолжать? – прислонился лбом к моему.

– Да.

Я уткнулась во впадинку между ключицами, наполнила легкие д