Шестая жена Синей бороды

– Короче, не было об этом пацанёнке ни слуху, ни духу, а потом вдруг нарисовался, – начал мужчина тоном, словно рассказывает нам сказку. «Пацанёнку», к слову, хорошо так за тридцать, хотя и младше меня. – Бизнес свой, притом всякий-разный, но тоже в основном с Сибирью и Азией. Короче, создал себе этот Толька Дереев имя, а заодно и соответствующую репутацию. А всё из-за баб его. Жён, то бишь.

Переглядываемся с Людмилой. Судя по высокомерному тону, не каждая из так называемых жён имела штамп в паспорте. Но оставляем работу полиции нравов на наше старшее поколение и слушаем дальше.

– Первая Толькина жинка, кажется даже официальная, уже через полгода после регистрации брака попала в аварию. И вроде бы нормально всё, отделалась лёгким испугом, но всё равно подала на развод. Мол, работа у муженька ненадёжная, конкуренты не дремлют.

– А они действительно не дремали, или дамочка просто водить не умеет? – недоверчиво интересуется подруга.

Ей можно, она у нас гонщица со стажем.

– Кто ж тебе правду-то расскажет, тем более пять лет спустя!

– Пять лет? – переспрашиваю. – И сколько у него жён за это время сменилось?

– Дык пять, эта шестая, – пожимает дворецкий плечами, а Вика отрывается от своего телефона.

– По одной жене в год, – пересчитывает она. – В принципе, нормальный такой расход…

Девчонка получает сердитый взгляд от матери и удовлетворённый кивок старика. Я же сижу, помалкиваю и чай пью. Очень уж он тут вкусный.

– В общем, развёлся Анатолий, но долго в холостяках ходить ему нельзя – деловые партнёры такого не любят. Не верите – у Дениски спросите.

Но мы верим и внимаем дальше.

– Вторая жена отправилась в ресторан, и чего-то там намудрили с меню и рыбой фугу.

– А разве у нас где-то готовят эту рыбу?

Не то, чтобы я прямо в теме. Но чем не повод для хостес поболтать с клиентами? Эта ядовитая рыбка весьма сложна в обработке, и в нашей стране поваров, умеющих приготовить её по всем правилам, днём с огнём не сыщешь.

– Дотошливая какая, вы посмотрите! – фырчит на меня дворецкий. – Ну может не у нас она её ела: в других странах ресторанов что ли не бывает? Ну или то вообще не фугу была… Короче, не перебивай старших!

Людмила закатывает глаза и молчит. Ну да, «дворецкий» для этого человека – должность чисто номинальная. По факту ещё неизвестно, кто там и кем верховодит. Я бы и вовсе предположила, что Семён Васильевич им какой-то дальний родственник, который проживает с Дорофеевыми, если бы не знала правды.

– Итак, девку спасли, но что-то там у них не заладилось. А с третьей бабой они даже пожениться не успели – пошла в горы и пропала без вести.

– А где у нас горы? – теперь уже Людмила не выдерживает, но к этому вопросу наш рассказчик был готов.

– Не у нас, а на Урале. Дереев взял её с собой на подписание контракта, да не уследил.

– Неужели так и не нашли? – мои глаза округляются, потому что вообще-то для таких вещей всегда подключают службу спасения.

– Нашли, и даже не одну, а с любовником. Но минус ещё одна жена в копилку нашей «Синей бороды».

Мы все делаем паузу на чай и ещё один кусочек пирога, а заскучавшая Виктория уходит от нас прямо в «загончик» к малышне. А те и рады, увидев лёгшую на пол старшую сестру, и устроили с ней куча-мала.

– В принципе, пока особого криминала я не вижу, – отмечает Людмила, отводя взгляд от детей. – Просто не повезло парню. Это что, повод получать такое прозвище?

– Ну прозвище у него ещё и за бороду, – дворецкий тут же вскидывает ладони, заранее догадываясь, о чём сейчас спросим мы. – Нет, не синяя. Но чёрная, и на свету отдаёт холодным оттенком. Если учесть, что на голове у него волосы каштановые, то это нонсенс.

– На самом деле, не такое уж и редкое явление, – тяну, припоминая увиденную недавно передачу. – Это связано с генетикой – разные гены будут отвечать за фолликулы на лице и голове. К тому же может сыграть неравномерное распределение пигментов эумеланина, который отвечает за тёмный цвет, и…

Под взглядом дворецкого я замолкаю, потому что в нём огромными неоновыми буквами читается «зазнайка». Мила же и вовсе прыскает в кулак, и даже добавляет:

– Интересно, а на груди у него какого цвета волосы? Ну и ещё где…

Теперь смеюсь уже и я, ойкая потом от небольшого тычка в животе. А взгляд Семёна Васильевича становится ещё более красноречивым.

– Ох, зря вас сюда без мужиков пустили, – бурчит он. – Что, больше не рассказывать?

– Рассказывайте обязательно, – прошу миролюбиво и слегка заискивающе. – Очень уж увлекательная история получается, поэтому и не можем сдержать комментарии.

Кажется, мои слова немного сглаживают впечатление, и мужчина продолжает.

– В общем, первые три – это только цветочки. А вот с четвёртой госпожой Дереевой приключилась настоящая беда.

Глава 3

Мы переглядываемся с Милой, и почему-то кажется, будто на кухне стало чуть прохладнее.

– Вооружённое нападение на дом, – добавляет Семён Васильевич, и в этот раз я не могу сказать, будто бы он хоть как-то добавляет ситуации огоньку. Собственно, и без того понятно, что история вообще ни разу не забавная. – Искали кинжал Борджиа.

– А разве он вообще существует? – удивляется Мила, и я её прекрасно понимаю. Если эта фамилия и звучала в одном предложении с упоминанием оружия, то чаще это были яды. – Мне казалось, это вообще собирательная легенда…

– Легенда или нет, тут я тебе ничего сказать не могу, – дворецкий пожимает плечами. – Но что-то там у этого Толика имелось. Он этим хвастался направо и налево и рассказывал, будто хранит дома в кабинете. Вот, собственно, и доболтался.

В очередной за вечер раз переглядываемся с Милой, и у меня как-то нехорошо становится в груди. Послушали, называется, забавные байки на ночь глядя…

– В доме тогда была только жене Дереева, да кухарка, возрастная тётка. Но кухарка сумела сбежать и спрятаться до приезда охраны по тревожной кнопке, а вот супруге не повезло. В итоге отправилась в больницу с огнестрелом.

– Кинжал-то хоть эти грабители забрали? – интересуется Мила, но мне начинает казаться, будто делает это исключительно чтобы не узнавать подробности о несчастной четвёртой жене. Признаюсь, мне и самой страшновато. – Или впустую человека покалечили?

– Не, он в сейфе был, а там какая-то сложная система, – отвечают нам, а я раздумываю о том, что лучше бы он эту систему на весь дом поставил. – Вскрыть ничего по итогу не успели. Двоих из трёх налётчиков повязали на месте, а девку таки смогли откачать. Но развод предложил сам Дереев, до которого наконец дошло, что это всё не шутки. Выплатил бывшей жене компенсацию, и их дорожки разошлись.

– А пятая супруга? – спрашиваю, положив ладонь на живот. Ни за что бы не подумала, что здесь, в обычной деревушке, творятся подобные страсти. – С ней хотя бы всё в порядке?

– Живее всех живых, а всё потому, что пошла ва-банк, – фыркает Семён Васильевич. – И умудрилась нагреть на денежки муженька ещё до того, как с ней хоть что-то произошло. Поэтому ушлой барышне достались неплохие откупные, а Дереев обзавёлся шестой женой.

– Шустрый парень… Но эта ведь цела?

– Да что бы с ней за две недели сделалось-то, детка? Целёхонька, вот только…

– Ой, а можно без этих ваших театральных пауз?

Взгляды хозяйки и дворецкого сталкиваются, но директора издательского дома даже спецназовцу на пенсии не пробить.

– Молоденькая она. Двадцать два ей, что ли. И наивная, словно блаженная и вовсе.

– Брак с человеком, у которого есть психические отклонения, по законодательству недействителен, – припоминаю собственный опыт. Вернее, не свой, а во время работы на «Мы отомстим вместо тебя» – одну из клиенток после развода пытались признать сумасшедшей. Повозиться с бумажками мне тогда пришлось знатно, зато и повеселилась на несколько перемещений вперёд. – Но может быть как раз за этот детский взгляд на жизнь Дереев её и полюбил?

– Да какое «полюбил», Мирочка! – дворецкий аж опешивает. – Просто её папашка что-то там задолжал, вот и сбагрил дочурку на особых условиях. А этой что? Кормят, поют, одевают. Крыша над головой, опять же. Так что там от жены одно название, зато парнишке не стыдно перед деловыми партнёрами за печать о разводе. Уже которой по счёту, к слову.

– Шестая жена… – тяну, обдумывая услышанное. – Шестая.

– Судя по сказке, только седьмая сможет разорвать этот порочный круг, – отметила Людмила, поглядывая на часы. Пока что её дети заняты, но минута или две, и обязательно напомнят о себе. – Тайна будет разгадана, и все заживут долго и счастливо. Если выживут, разумеется.

— Вот за что тебя люблю, так это за неиссякаемый поток энтузиазма и жизнелюбия! – воскликнул дворецкий, хлопнув в ладоши. – Ну что, ещё по кружечке?

– Я – пас, – мотаю головой. – Дмитрий Константинович категорически против.

– Пожалуй, и я тоже, – поддерживает меня подруга. – Давайте-ка прибирать и спать укладываться. Чувствую, меня ожидает долгая ночка…

***

Собственно, Мила как в воду глядела, потому что улеглись они спасибо если в полночь. Купание, кормёжка, горшок, опять купание, ну и покормить ещё раз. Я же лежала в своей комнате, крутясь с боку на бок, и, кажется, впервые за последние недели пребывала в уверенности, что ещё отлично устроилась. Да, огромный живот мешает спать, и бегать в туалет приходится часто. Зато моя ноша не вопит от недовольства, когда не разрешают облизать лампочку, и всегда со мной.

Вообще, очень не хватало мужа. Я так привыкла к его постоянному присутствию ночами, к нежным объятия и нашим разговорам перед сном, что теперь чувствовала себя будто бы не целой. Ну и ещё к кое-чему привыкла, но прямо сейчас на исполнение супружеских обязанностей меня бы и не хватило – слишком уж утомилась за этот день. Даже видеозвонок пришлось отложить, ограничившись обменом сообщениями, и довольно быстро я убрала из рук телефон.

Правда как ни крутилась, быстро заснуть так и не вышло. Новая кровать, чужой микроклимат, отсутствие привычного шума автомобилей за окном – всё это сказывалось на и без того взбудораженной психике беременной женщины. И потому, покрутившись с полчаса, я поднялась на ноги и потопала на кухню.

Как выяснилось, попить хотелось в этом доме не только мне. Правда одной водой Виктория не ограничивалась, наворачивая ещё и печенье.

– Не спится, тётя Мира? – девчушка с жалостью рассматривая меня. – Печенье будете?

– Нет, сладости мне нельзя, иначе вообще не смогу заснуть, – кладу ладонь на живот и тут же получаю едва заметный тычок как знак приветствия. – Скажи, Викусь, а какая-нибудь длинная подушка в этом доме найдётся?

Дочка подруги смотрит на меня скептически, а после демонстративно вздыхает.

– Мама тоже не могла заснуть, когда папа как-то уехал на два дня в командировку. Хотите приду спать к вам?

Моя ж ты заинька! Конечно, хочу.

На пару с Викой на кровати стало тесновато, зато куда как спокойнее. Вспомнилось даже, как иногда брала к себе так Нюшу пока та была маленькой или болела. Ностальгия…

– Тёть Мир, – девчушка вдруг поднимается на локтях и смотрит на меня очень внимательно. – А это правда? Ну то, о чём вам за столом Семён Васильевич рассказывал.

– О чём, детка? – пытаюсь припомнить, какая именно из историй могла заинтересовать Вику. А то старик был явно в ударе, найдя свободные уши, и вещал нам и про свою молодость, и про политику, и про метро в Китае…

– Про соседа, который «Синяя борода».

Хм… Надо же. Не ожидала от шестиклассницы подобного интереса.

– Не уверена на все сто процентов, милая, но раз уж ваш дворецкий состоит в местном чате, то информация скорее проверена, чем полностью выдумана.

– И вам её жалко?

– Кого?

– Ну эту, шестая жена которая.

Задумываюсь и тоже слегка приподнимаюсь на подушках. Жалко? Пока что вся история для меня сродни байке. Ну или страшилке перед сном, которые рассказывают в детских лагерях. Поэтому решаюсь схитрить и применить такой же трюк, как делала всё время со своею дочкой.

– А ты сама что скажешь?

– Мне, конечно, жалко, – вздыхает Вика, и становится ясно, что тема для девочки чем-то важна. – Даже если вспомнить сказку, то получается, что расколдует злого волшебника только следующая жена. А эта уже заранее обречена. И никакого права выбора у неё попросту нет, словно у статиста в каком-нибудь фильме.

Некоторое время мы обе молчим, а после замечаю, как глазки девочки прикрываются. Сон, крепкий и здоровый, сморил ребёнка уже через пять минут. Я тоже укладываюсь поудобнее, обнимая Вику, но мысли ещё некоторое время продолжают роиться, не давая впасть в дрёму.

А ведь она права. Если придерживаться легенды, то нынешняя жена Дереева – просто статист и расходный материал. Временный персонаж, хотя на деле это тоже человек со своими мыслями, планами на жизнь и мечтами. И понимаю, что эту девочку мне действительно жаль.

Глава 4

– Интересное кино, – слышу от порога, заодно стряхивая с себя хотя бы часть сна. – Я там, понимаете ли, мучаюсь, облепленная малышнёй, а они спокойно дрыхнут!

Возмущения Людмилы понять было не сложно, ведь из троих детей я выбрала себе самую старшую и спокойную. С другой стороны, малышня ко мне бы и не пошла вовсе.

– Ну извини уж, – улыбаюсь и слегка приподнимаюсь на локтях. – Сколько времени?

– Начало восьмого. Двигайся давай.

На самом деле, пододвигаться тут особо некуда, и даже странно, что на полутораспальной кровати мы всё же помещаемся втроём – Мила буквально падает с другой от меня стороны.

– Тяжёлая ночка выдалась? – спрашиваю, рассматривая подругу. Та завалилась ничком, словно всей позой отвечая на вопрос. Но раз установила на тумбочку радионяню, значит материнский инстинкт ещё сильней желания поспать любой ценой. – Двойняшки спят?

– Как ангелочки, – бурчит Людмила в подушку. – Но ночью действительно крутились будто не в себе. Подозреваю, я с ними ещё и днём спать улягусь, хотя вообще-то планировала поработать.

Не комментирую, и некоторое время мы просто тихонько лежим. Меня же не покидает ощущение, что я – дома. Не в нашем с Костей уютном гнёздышке, а где-то в другом месте, которое всё равно тебе близко. И рядом будто не подруга, а старшая сестра, очень заботливая, хотя порой и опекающая сверх меры. Но беспокоиться и за неё кажется уже чем-то само собой разумеющимся.

Примерно четверть часа спустя я начинаю ворочаться. Всё верно, беременный организм диктует собственные правила, и теперь передо мной стоит выбор: разбудить только-только задремавшую после полубессонной ночи подругу, или всё-таки её старшую дочь, сладко сопящую с другой стороны. Дилемма…

Переживала я, правда, недолго – Людмила проснулась сама. Открыла глаза, по моему ответному взгляду всё поняла и великодушно подвинулась, позволяя мне покинуть коварный плен тёплой постельки в обмен на дружелюбное журчание душевой.

После окончания всех своих дел умываюсь, чищу зубы и критически осматриваю лицо: ни отёков, ни синяков под глазами. В принципе, для тётки под сорок я очень и очень достойно переношу эту беременность. Жить можно, при этом жить довольно хорошо.

– Как ты? – интересуется Мила, стоит мне вернуться в спальню. – Выспалась хоть немного? Из меня пока что получается такая себе хозяйка. Если бы твой Костя обо всём узнал, наверняка уже мчался забирать тебя домой.

Мы обе хихикаем, но тихо, чтобы не разбудить Викусю. Мила подвинулась к середине сама, уступая мне край кровати, и теперь мы просто сидим и болтаем.

– У меня всё в порядке. А Косте, подозреваю, даже повод не нужен. Но он действительно волнуется, как бы роды не начались раньше срока.

– Волнующиеся мужчины – вообще наш бич. Главное, чтобы сами не стали причиной для этих самых преждевременных родов.

Мила вздыхает, а я с трудом сдерживаю улыбку. Двойняшки появились на свет досрочно, но причина была не в плохом самочувствии матери или генетике, а в том, что после новогодних праздников Денис Дорофеев взял себе отпуск. Просто неделя дома, когда они с супругою смогли бы побыть вдвоём хотя бы полдня, отправив детей в гимназию.

Честно, ладно Людмила – та вообще к подобным вещам относится довольно спокойно. Но что мне не давало покоя, так это почему дотошный Дорофеев сам не вызнал соответствующие моменты. К примеру, разрешён ли им вообще интим. Хотя вполне возможно, мужчина просто вспоминал прошлые беременности супруги, где самой большой проблемой являлся ранний токсикоз, и потому действовал по старому проверенному и обоюдно приятному сценарию.

В общем, они вовсю наслаждались отпуском Дениса Викторовича примерно до среды, пока ближе к обеду задремавшая Людмила не почувствовала схватку. До больницы они добрались моментально, сами роды прошли быстро и хорошо, детей и мамочку выписали ровно в срок. Но перед выпиской как раз и произошло то, что Мила мне потом рассказывала со смехом.

«– Ко мне отправили мальчика-интерна, понятия не имею для чего, – начала она. – Возможно, собирать статистику по многоплодным беременностям, которые разрешились раньше срока – иначе толку быть таким дотошным. А он и вправду измучил меня вопросами и про витамины, и про показатели, и про уровень гормонов. А под конец такой: «а вы не в курсе, что могло бы послужить так называемым спусковым механизмом?» И это я-то не в курсе?!

Помнится, в тот момент я уже хохотала. Бедный интерн…

– Говорю, «разумеется в курсе, молодой человек. Примерно второй подряд оргазм». И он вначале, как и положено, покраснел, а потом буквально взвился. Вот, собственно, тогда я и узнала, что оказывается у нас всё это время был запрет на интим. Подозреваю, врачам просто в голову не приходило, что с двойней мы вообще рискнём заниматься чем-то подобным, поэтому никто не сакцентировал внимание.

– Они просто не знакомы близко с вами двумя, – ответила, прикрыв рот ладошкой. – Так что паренёк?

– Разорялся ещё минуты три, а потом мне это надоело, и я предложила ему самому сообщить моему мужу, что нужно было ограничить супружеский долг. И пригласила Дениса в палату.

– И..? – нет, не выдерживаю и начинаю хихикать снова.

– Как-то быстро стушевался. Денис был его вдвое старше, во столько же раз мощнее и выше на полторы головы. Интерн сказал, что главное, чтобы дети росли здоровыми, и быстро потерялся.»

Не уверена, что мы с Костей дошли бы до такого, но бережёного, как говорится, и далее по тексту. Но почему Мила подкалывает на эту тему моего мужа я прекрасно понимаю.

– Какие у нас планы на утро? – интересуюсь, переводя тему. – Отдыхаем и дальше?

– Да вот ещё! – фыркает подруга. – Сейчас поднимем всех, позавтракаем и отправимся гулять. Хочу погрузиться в атмосферу деревенских сплетен, тихих улочек и лотошниц с пирогами – у нас как раз в эту пятницу на повестке будут детективы в деревенском стиле.

– Лотошниц с пирогами мы тут вряд ли найдём, но побродить по окрестностям было бы здорово, – соглашаюсь. – Заодно с соседями познакомимся.

– Что, тоже заинтересовалась рассказом Семёна Васильевича?

Насмешливый взгляд подруги сталкивается с моим, задумчивым.

– Возможно. Не уверена, правда, что ваш дворецкий не придумал в той истории чего-то своего. Но даже если и так – чем не повод для любопытства?

Сказано – сделано. Разбудить соню-Вику оказалось сложно, а малышей – элементарно жалко, но с этим делом мы справились на ура. Завтрак проходил примерно так же шумно, как и ужин, а Александра усиленно плевалась кашей и требовала, чтобы её кормил отец. Мила в ответ разводила руками и предлагала дочери воспитывать в себе самостоятельность. В итоге они сошлись на половине порции плюс йогурт, и все мы наконец смогли покинуть кухню.

Зато одевала малышню у нас Виктория. Девчонка всерьёз решила заняться дизайном одежды, и младшие брат с сестрой стали для неё отличным подопытным материалом. Сашенька – потому что каждый эксперимент сестры воспринимал с поистине мужественной стойкостью, а Александра – потому что в любом комплекте смотрелась на диво прелестно.

Правда на улице нас ожидал довольно неприятный сюрприз – коляска для близнецов элементарно не помещалась на тротуаре, то и дело заезжая каким-нибудь из колёс в траву. Вес она и без того имела приличный, и Мила крепко подозревала, что с таким подходом выдохнется уже через пятьсот метров. Поэтому гулять решено было прямо по нашему кварталу, раз уж на большее рассчитывать не приходится.

– Может быть попросить папу, чтобы он привёз две одиночные коляски? – уточнила Вика, которая была раздосадована этой заминкой не меньше нашего. – Тут же дел на пару часов.

– Попросить-то мы можем, но это будет уже неинтересно, – вздохнула её мать, пока я прятала улыбку.

Немалых трудов Людмиле стоило вообще организовать наш девичник, ведь Денис Викторович переживает за свою супругу ничуть не меньше, чем Костя за меня. И стоит появиться причине, как он примчится сюда, бросив остальные дела, вот только одними колясками дело не ограничится. Слово за слово, и вот он уже остаётся с ночёвкой, а то и забирает жену с собой, и никакого отдыха у нас не выйдет. И дело даже не в нём – Мила и сама имеет все шансы не удержаться от соблазна.

– Я сам съезжу, после обеда, – предлагает Семён Васильевич, который первым принялся скептически осматривать дорожки. – Продержитесь без меня до вечера?

– В принципе, можете ехать и прямо сейчас.

Ну а что? Быстрее выедет – скорее вернётся. Опять же, не соберёт все вечерние пробки, которые обычно появляются аккурат после восемнадцати нуль-нуль.

Дворецкий же на это замечание скептически оглядывает сперва близнецов, которые как раз устроили возню за погремушку, а после на мой живот. Но, цыкнув, всё-таки кивает.

– Ладно уж, поеду сейчас. Только вы постарайтесь никуда не встрять, – внушают нам. – От дома далеко не уходите и держитесь подальше от проезжей части.

Людмила невозмутимо соглашается, а вот мы с Викой переглядываемся: нас явно принимают за детей. Впрочем, для мужчины на восьмом десятке лет мы ими наверняка и кажемся.

– И постарайтесь не разговаривать с незнакомцами, – наконец оглашает Семён Васильевич. – А то мало ли что тут за народ проживает…

– Нормальный тут народ живёт, – вдруг раздаётся по другую сторону забора, рядом с которым мы и остановились. – А вот откуда ты, петушок, у нас нарисовался, вопрос ещё открытый.

Застываем мы все, включая дворецкого и как раз планирующую разрыдаться Александру. И заинтересованным взглядом встречаем пожилую женщину с повязанной на голове косынкой, которая выходит из калитки со сложенными на груди руками.

Небольшой скетч Милы и Миры на прогулке с детьми

Глава 5

– Чего-то я тебя тут раньше не видела, касатик, – женщина фыркает и смеряет Семёна Васильевича настолько презрительным взглядом, что я готова умолять о мастер-классе. – Что за залётная птичка в наших краях?

– Кто тут ещё «птичка» – вопрос открытый, – не уступает дворецкий. – Я так-то в местном чате состою практически с момента его основания. Ник «Горный орёл» тебе о чём-то говорит?

По всей видимости, говорит, так как возрастная дамочка теперь смотрит на Семёна Васильевича с прищуром.

– Ну здравствуй, «Горный орёл», – тянет она, заранее ощущая собственное превосходство. – А я – «Магдалиновая рапира».

Кажется, я только что стала свидетелем сцены, где дворецкого Дорофеевых переиграли и уничтожили одной лишь фразой. Не знаю, что там была за предыстория, но очень, очень хочу её послушать!

– Эм… – глазки Семёна Васильевича начинают как-то подозрительно бегать, но уже через несколько секунд останавливаются на Миле. – Тогда я поехал, да?

– Разумеется, – подруга пожимает плечами. – Счастливого вам пути.

– Ой, а можно и мне с вами?

Пока Вика объясняет матери, что именно забыла и почему должна ехать сама, я не прекращаю пялиться на стоящую перед нами женщины. В возрасте, но довольно крепкая. Судя по цепкому взгляду и острому языку, деменцией тут и не пахнет, и теперь мне ещё больше хочется узнать, что за личность скрывается за ником «Магдалиновая рапира».

Правда уже через пару минут на наш шум и суету из-за забора выглядывает ещё одна женщина. Теперь молоденькая – младше нас с Милой, и вряд ли ей больше тридцати. Но внимание моё привлекли две вещи: мальчишка лет полутора или двух, который цеплялся за край её тёплого платья, и упругий круглый животик. Не такой огромный, как у меня, но тоже с первого раза доказывающий, что плюшки и шоколадки к его размеру не имеют отношения.

– Надо же, у нас гости? – интересуется соседка, с такой же улыбкой разглядывая и меня. – А я-то думаю, что за шум…

— Это соседи, – отмахивается её более старшая… родственница? На мать не похожа. – В дом к Дорофеевым вчера прикатили. А этот бравый усатый товарищ, который сбегает, поджав хвост – «Горный орёл» из нашего чата.