Мы отомстим вместо тебя. Красная нить

Как назло, в салоне пахло выхлопными газами и самым мерзким освежителем-ёлочкой, какой я только слушала. Плюс начинался час-пик, и мы тащились до отвращения медленно. По времени в дороге я не выиграла, только разве что не тащилась пешком, но из машины буквально вывалилась, на свежем воздухе с трудом приходя в себя.

Женская консультация к этому времени уже гудела, словно улей. Я пристроила баночку с анализами на столик и ощутила, как едва утихшая тошнота опять возобновилась: оставлять продукты жизнедеятельности здесь полагалось в открытой таре. Словно в насмешку, забор крови был в соседнем кабинете и по живой очереди, поэтому даже не отдышаться. Проход в остальное здание перекрывали тумбами, и в крохотном проходе нас набилось человек тридцать, не меньше.

Опытные медсёстры работали быстро и слажено, но им всё равно приходилось заполнять виртуальные бланки и прикреплять бумажки с направлениями. Дыхательная гимнастика помогала слабо. Передо мною оставалось три человека, когда дурнота достигла апогея и я сбежала в туалет. На самом деле, собиралась только умыться, но кажется кто-то разлил содержимое своей баночки, и меня вывернуло прямо в раковину. Чёрт! С Юлей такого не случалось... Впрочем, раньше Юля в государственную поликлинику анализы сдавать и не ходила.

Очередь свою я пропустила, но меня запомнили и пустили в кабинет следующей. В лаборатории стало полегче. Там пахло только спиртом и чуть-чуть – другими лекарствами. Мне ткнули на ближайший стул, забрали бумажки, обернули жгутом руку выше локтя и сказали работать кулачком.

- Слушай, Маруся вчера вечером приносила бумажки для анализов, - вскинулась та медсестра, что сидела у входа. - Говорила, что не всё отдала беременной, которая выглядит как Барби.

- Смирнова? – на меня посмотрели, кажется, все, кто был в кабинете. – Ещё две пробирки тогда. Итого будет восемь – надо ещё на генетику сделать, и на резус-фактор.

- Восемь?! – в ужасе переспросила я. – Но я…

- Сиди смирно и отвернись, если боишься.

Я боялась так, что не передать словами. Три пробирки с кровью были для меня ужаснейшим кошмаром, а тут – целых восемь! И никакие мысли о том, что более крупная и здоровая Юля должна спокойно перенести такую кровопотерю, не помогали ни на миг. В какой-то момент в ушах зашумело, но почти сразу отпустило, и я не успела моргнуть, как на руке ослабили жгут.

- Ну вот, а ты паниковала! – проговорила медсестра. – Иди в коридоре посиди, и зови следующую.

Я кивнула, послушно поднимаясь со стула. Сделала шаг по направлению к двери. Ещё один. А потом уселась на кушетку, потому что глаза закрывались против моей воли, и я легла.

Суета началась вокруг меня страшная! Кто-то уже подбежал с нашатырным спиртом, кто-то обмахивал салфетками. Огромных трудов стоило заговорить и успокоить персонал, что я не в обмороке. Просто нет сил подняться, что в принципе нормально при кровопотере на фоне стресса, голода и предыдущей рвоты. Мне помогли попить из бутылки, которую взяла из дома, я съела оба батончика, посидела ещё минут пять, и только после этого вышла из кабинета. Наставлений получила на год вперёд, а кто-то даже поделился шоколадкой. Тоже своего рода приключение, но именно сейчас я остро ощутила, насколько же трудно, когда рядом с тобою нет крепкого плеча, на которое могла бы опереться. Нельзя, чтобы Юля была в такой ответственный период одна. Ни в коем случае нельзя!

Пока я прохлаждалась в лаборатории, проходы в коридоры наконец открыли. Я юркнула внутрь, занимая лавочку подальше от туалета, вытащила карамельку из маленького кармана сумки и посидела там ещё минут пять. Идти домой пешком нельзя, это понятно, но и к поездке на такси я была не вполне готова. Час-пик грозился вот-вот закончится, тогда и вызову машину, а пока… Я достала телефон и первым делом заказала доставку продуктов. Через час у меня на столе должна появиться творожная запеканка, ещё мясо и замороженная смесь для рагу. А пока образовалось свободное время, открыла список контактов, нажала тот, рядом с которым нарисовано сердечко, и нажала кнопку вызова.

- Мамуль, привет, - сказала я, как только мне ответили на том конце. – Не против, если вечером приеду к вам на ужин?

Глава 5. В отчем доме.

Закончив с обедом, я сделала то, что откладывала вот уже несколько дней – попыталась связаться с Олегом Поповым. Разумеется, в качестве будущего мужа Юли или отца её ребёнка я его не воспринимала. В моём понимании, любой мужчина – он как конструктор. И чтобы получить необходимый результат в виде заботливого и ответственного мужа, придётся повозиться со сборкой. С Поповым возни будет слишком много, даже вспыхни между ним и принцессой взаимные чувства, поэтому пусть себе живёт где-то там, подальше. Но лучше бы этим двоим потерять друг друга из виду если не на хорошей ноте, то хотя бы не врагами.

Самое логичное - извиниться перед Олегом и разойтись, как в море корабли. Другое дело, что чтобы извиняться, нужно иметь с человеком хотя бы какую-то связь. Попов же ушёл в жёсткий игнор, логичный и ожидаемый. На звонки не отвечал, в мессенджерах Юля была у него в чёрном списке, а на работе секретарь отказывалась соединять с ним, даже когда я представлялась кем-то другим. Очень может быть, девушка просто распознавала меня по голосу, ну или вместо неё это делала специальная аппаратура. Я даже написала ему на рабочую почту. Не извинения, разумеется, а с просьбой пообщаться, но ни ответа, ни привета не получила. Только стандартную отписку «ваше письмо получено, оно очень важно для нас». Разумеется, важно! Вы просто ещё не знаете, насколько.

Помимо фиаско с несостоявшимся благоверным Юли и инцидента в женской консультации, дома меня ожидала ещё одна неудача. Вернее даже три, просто их можно подвести под одну гребёнку: отказы в собеседовании. Я их пересчитала и обнаружила, что из семнадцати организаций в восьми мою кандидатуру уже отклонили. По-хорошему, надо засесть и поискать ещё какие-либо фирмы, но прямо сейчас делать этого не хотелось от слова совсем. Настроение было на нуле, притом и моё, и Юлино. В таком состоянии просто необходима поддержка со стороны, и я начала сборы на ужин в отчий дом.

Волосы убрала в высокий хвост, надела тёплое свободное платье, чтобы раньше времени не напугать родителей округлившимся животом, и не нанесла никакого макияжа. Вообще, глядя в зеркало я всё больше удивлялась, зачем наша принцесса красилась. Без косметики она смотрелась на свой возраст и казалась очень милой и привлекательной. Но Юля нежно пестовала образ роковой красотки, которой вслед оборачивается противоположный пол, и потому предпочитала кричащий макияж, безупречную укладку и шпильки, от одного вида которых у меня начинала кружиться голова.

Обдумывая образ хозяйки этого тела, в голову пришла мысль, что будь у Юли больше времени и подруг, она могла бы стать кем-то вроде модного консультанта. Наверняка эта профессия имеет название, которое я просто не знаю, но в стиле, тряпках и макияже девчонка знала толк. Вообще, эта мысль нравилась мне всё больше и больше, правда развить тему до серьёзных масштабов в любом случае не получилось бы. Для наработки клиентской базы и создания портфолио месяца мало, а больше я себе позволить не могу. Но если хотя бы попытаться начать, то кто знает, вдруг самой Юле это понравится?

Погружённая в эти мысли, я и сама не заметила, как такси остановилось по нужному адресу. Мать Юли вышла прямо к калитке, порывисто обняв дочь, и у меня в груди разлилось тепло. Ощущение дома и заботы укутало не хуже шали, что тут же опустилась на мои плечи, и это было до мурашек приятно.

- Милая, как же я тебя давно не видела! – воскликнула женщина, подталкивая меня ко входу в дом. На пороге уже стоял отец Юли и тоже ласково улыбался. – Выглядишь бледненькой… Ты там вообще питаешься нормально? Овощи кушаешь? Смотри, я приготовила твой любимый омлет и напекла того печенья, которое ты могла съесть хоть тонну, когда была маленькой.

- Спасибо, мамочка.

Я улыбнулась и переступила порог. Вначале обнялась с отцом под ворчание матери, мол, встал в дверях и не даёт ребёнку даже раздеться. Потом разулась, сунув ноги в мягкие тапочки, уже заношенные, но от того ещё более любимые. Мытью рук аккомпанировали новости родителей, которыми они делились наперебой. И вот наконец устроилась за стол, где в руки мне вложили кружку с чаем с бергамотом, а рядом водрузили вазочку с домашним печеньем.

Хрумкая сдобой, я из-под ресниц разглядывала сидевшую передо мной пару. В воспоминаниях Юлии они были немного другими – наверное из-за того, что та к ним относилась ровно так же, как и в детстве. Я же смотрела на уже пожилых мужчину и женщину, которые прожили пусть и не слишком лёгкую, но скорей счастливую жизнь. Оба красивые, не стесняющиеся стареть в свои «слегка за пятьдесят», и этим тоже вызывали уважение.

Сергей Петрович – бизнесмен среднего класса. В молодости – строитель, потом прораб, а в сложные нулевые стал торговать строительными материалами, раз уж изучил всю эту кухню изнутри. Потом бизнес расширился, и параллельно он занимался ещё и постройкой частных домов и небольших офисных зданий. В воспоминаниях маленькой Юли сохранилось то, как она рисовала в отцовском кабинете домики и спрашивала «пап, а такой построишь?». А он улыбался и кивал, отмечая, что у неё хорошо получается и интерьер, и экстерьер. В политику Сергей Петрович не полез, криминал обходил стороной, и бизнес его так и остался на среднем уровне. Огромных денег не заработал, но у них был хороший дом, а девочки росли, не зная отказа. Да и сейчас Юлю никто в тратах не ограничивал, хотя отец уже какое-то время отошёл от дел, назначив управляющего.

Марина Алексеевна всю жизнь проработала педагогом, и работу свою любила. Иностранные языки и дети – то, что эта женщина обожала, и была рада, что получилось совместить две эти вещи в профессию. До рождения своих детей даже брала полторы ставки в школе, но потом ушла вначале на половину ставки, а после и вовсе перешла на репетиторскую деятельность. Старшая сестра Юли, Ольга, пять лет назад сделала матери сайт, и параллельно женщина стала вести блог полиглота. Но, разумеется, всегда на первом месте для неё были любимый муж и две прелестные дочурки.

У них хорошая любящая семья. Они не должны отвернуться от Юли.

- Малышка, ты сегодня какая-то задумчивая… - с тревогой проговорила Марина Алексеевна. Само собой, она умела читать настроение своего ребёнка лучше, чем кто бы то ни было. – Что-то произошло?

- Просто скажи, кто обидел мою принцессу, и папочка обязательно их отругает.

Я прыснула. В голове промелькнули воспоминания о том, как Сергей Петрович действительно серьёзно отчитал поклонника ещё пятилетней Юли за то, что тот вывернул на платье дочери тарелку с макаронами, дабы привлечь к себе внимание самой красивой девочки садика. Сердитая моська мальчишки наложилась на образ Олега с его брезгливым выражением лица, и мне стало ещё забавнее. Ох, и смех, и грех… Впрочем, я себя быстро одёрнула, а то уже думаю, как старая бабка, хотя надо изображать из себя молодую девушку.

— Это из-за учёбы? – не отставала мать. – Неужели всё-таки решилась и заберёшь документы?

- Нет, с учёбой всё в порядке, но я пока по-прежнему в академе, - я помотала головой. Пора. – Мам, пап, у меня есть две новости. Для меня они приятные, но я отдаю себе отчёт, что для вас таковыми не будут. И что вы не обязаны радоваться вместе со мной, но мне действительно понадобится ваша помощь.

Родители Юли переглянулись и посмотрели на дочь испуганными глазами. А я внезапно ощутила волнение, которого не было ранее. Отец и мать любили Юлю, притом так сильно, что в конец избаловали. Но и она любила их не меньше. Была действительно привязана, и для маленькой принцессы очень важно их мнение. И ко мне пришло ещё одно осознание: возможно она и наворотила всех тех дел как раз из-за страха, что в ней будут разочарованы. То был не подростковый максимализм, как я сперва подумала, а именно боязнь сделать что-то не так и упасть и глазах мамы и папы. Но я – не Юля. Мне на такой разговор решиться проще, пусть даже эмоции владелицы тела начали сейчас мешать.

- Я беременна. И буду матерью-одиночкой.

Всё, рассказала. Теперь осталось только вспомнить, где в этом доме хранится корвалол. Ну так, на всякий случай…

Марина Алексеевна прижала ладони к щекам, ошарашено смотря на дочь. Сергей Петрович сдвинул брови и сжал кулаки.

- Кто этот придурок? – недобро прищурился отец. – Просто назови имя, и папочка найдёт на него управу. Что за павлин такой выискался, раз посмел отказать моей девочке?

- Пап, стой! – я вскинула ладони. Кажется, обойдёмся без корвалола, но теперь ещё бы избежать вендетты. – Это была только моя ошибка. Не ребёнок ошибка, разумеется, а то, как повела себя. И я готова нести за неё ответственность. Но одна я…

- Детка, с тобою всё хорошо? – перебила меня мать. – Как ты себя чувствуешь? Токсикоз сильно мучает? А отёки? Ох, девочка моя… - она всплеснула руками. – Ты точно здорова? А… он? Конечно, случаи всякие бывают, и мы будем рады любому внуку, но хорошо бы без генетических отклонений.

- Мам… - не понимала даже, плакать тут или радоваться. Это вообще реально? Такие родители – они действительно существуют?.. За три года перемещений настолько любящая семья мне встретилась впервые. – С ним всё в порядке. Адекватный, не инвалид, и в принципе даже симпатичный.

- Наши гены в любом случае всё исправят, - непререкаемым тоном отметил Сергей Петрович. – Мой внук будет похожим только на меня!

- Ну тоже сомнительная радость, - хмыкнула его супруга, но тут же рассмеялась, щёлкнув мужа по носу. В молодости тот был весьма импозантен, но годы берут своё. И вот уже на голове появились залысины, а животик переваливается через ремень. – Молчу-молчу, ведь для меня ты самый красивый!

- Мам, пап? – всё же уточняю. – Так вы на меня не сердитесь? Я не буду для вас позором из-за того, что решилась родить вне брака?

Супруги снова переглянулись, и слово взял отец.

- Юля, ну что за вопросы? Мы ведь твои родители, и обязательно тебя поддержим. А насчёт твоей беременности… Случаи разные бывают, и мы – не те люди, которые могут тебя осудить.

- Ты только Оле не говори, - понизив голос, мать перехватила инициативу. – Но она у нас тоже внебрачная.

- В смысле?

Такого Юля о своих родителях не знала. И видимо не только она.

- На самом деле мы поженились уже после рождения твоей старшей сестры, - призналась женщина, чуть смущённо улыбнувшись. – А потом просто прибавляли год к датам свадьбы. Хотя вряд ли это можно назвать обманом, ведь стали семьёй ещё тогда.

Они переглянулись с мужем, и видимо взялись за руки под столом. Я хватанула ртом воздух.

- Ну ничего себе! А ваши родители? Они…

Как тут закончить фразу? Приняли ваше решение? Поддержали? Юля почти не помнила бабушек и дедушек, хотя те прожили весьма долгую жизнь. Значит, дети намеренно избегали этого общения.

Родители опустили взгляд, притом оба.

- Там… - замялся Сергей Петрович. – Скажем так, там всё было весьма сложно. Но вас с Олей это не должно касаться. Знай, что мы тебя поддержим. И что будем любить и тебя, и твоего сынишку.

- Да с чего ты вообще взял, что там мальчик? – возмутилась Марина Алексеевна. А потом перевела на меня мечтательный взгляд. – Девочки – они же как принцессы! Нам обязательно нужна в семью ещё одна.

- Мальчики ничуть не хуже!

Кажется, кто-то здесь семье уже давно мечтает о том, чтобы подержать в руках крохотное существо. В годы их молодости не принято было заводить по многу детей – это считалось не то, чтобы моветоном, но признаком неблагополучной семьи. Меры поднятия демографической ситуации и такая вещь, как материнский капитал, появились уже после рождения Юли, вот родители и остановились на двух детях. Хотя потенциал наверняка позволил бы завести ещё парочку… Как знать, вдруг бы тогда их младшая дочь не выросла такой избалованной? А может ничего бы и не поменялось, ведь эти двое очень любят своих детей.

- Спасибо вам, - я проговорила это, и вдруг поняла, что плачу. Ох уж эти гормоны беременной женщины! – Правда, спасибо. Для меня очень важно, что вы не отвернулись от своей бестолковой дочери.

Это и вправду важно для Юли. Знать, что её любят несмотря ни на что. Хотя и мне самой было не лишним убедиться, что такие семьи вообще бывают. Что любовь и взаимная поддержка способны творить чудеса, вдохновлять и исцелять. Что к тебе подойдут, положат руку на плечо и скажут «мы со всем справимся».

Дальше настал черёд взаимных обнимашек, слёз радости и получаса воспоминаний каких-то моментов из детства Юли и Оли. Потом опомнившаяся мать опять отпаивала меня чаем и накормила так, что непонятно было, отчего живот стал таким круглым. Решили, что сегодня я останусь здесь с ночёвкой, а уже завтра поеду за вещами. Вообще, родители собирались поехать на квартиру со мной, и я с трудом их отговорила. Моя цель – научить Юлю жить пусть и с поддержкой родных, но самостоятельно. И уж никак не перекладывать ответственность на маму с папой, словно она вернулась в детство.

- Уверена, что справишься сама? – уточнила Марина Алексеевна, когда мы перешли в спальню Юли. Уютная комнатка на втором этаже поддерживалась в образцовой чистоте и словно ждала, когда её хозяйка вернётся. – Мне не сложно помочь тебе со сборами.

- Правда справлюсь, мам, - я улыбнулась. – Там забирать-то почти ничего и не нужно, львиная доля вещей мне больше никогда не пригодится.

Ни короткие юбки, ни тонна косметики, ни умопомрачительные шпильки – всё это лишнее в гардеробе будущей мамочки, да и новоиспечённой тоже. К тому же, из квартиры было намного удобней добираться до женской консультации: ещё один повод побыть следующую ночь там.

- Тогда давай я схожу с тобой на УЗИ? – спросила мать, словно прочтя мои мысли. – Одной совсем грустно…

- Там все и ходят одни. Это ведь не частная клиника, а государственное учреждение, - мотаю головой. – Но буду рада, если сходишь со мной на следующий приём, который в двадцать недель.

- Надеюсь, папа на меня не рассердится, - хмыкнула женщина, явно представив выражение лица своего супруга, когда расскажет ему, что смотреть с экрана на внука будет только она. – Я видела, как он полез на сайт детского магазина выбирать машинки на радиоуправлении.

Мы рассмеялись обе, а потом я подошла к Марине Алексеевне и обняла. Не знаю, кто из нас это был – я или Юля, а может так хотелось сделать обеим.

- Спасибо тебе, мамочка. За то, что не отвернулись от меня, и что так поддерживаете.

- Детка, да что ты такое говоришь! – кажется, в сотый раз за сегодня возмутилась женщина. Надо же, какая эмоциональная и добрая семья! – Ты ведь наша девочка, наша маленькая принцесса.

- И это я тоже очень ценю.

Какое-то время мы ещё постояли так, обнявшись. Потом женщина поцеловала меня в лоб, словно маленькую, и пожелала спокойной ночи. Правда в дверях остановилась и слегка задумчиво проговорила:

- А знаешь, детка, возможно, это было то, что тебе нужно. Материнство, - уточнила она, глядя на моё недоумённое выражение лица. – Ты словно выросла лет на пятнадцать разом, превратившись в зрелую женщину.

Я замерла, не зная, что ответить. Неужели мне так плохо в этот раз даётся чужой образ? Или просто у матерей своё ментальное видение?

- Ладно, не бери в голову, - Марина Алексеевна опять улыбнулась. – Сладких тебе снов.

Оставшись в одиночестве, я некоторое время просидела на кровати. Мыслей было много, эмоций – ещё больше, и всё это просто необходимо разложить по полочкам нашего с Юлей сознания. Чтоб разобраться со всем поскорее, я взяла в руки телефон и принялась сочинять письмо для Стасика.

Обычно я весьма самостоятельна во время операций, и отправляю шефу всего лишь несколько писем. Как-то и вовсе ограничилась двумя: через три дня после перемещения, и под конец, чтобы согласовать дату обратного обмена. Но в этот раз Стас настоял, чтобы я писала ему через день. Притом не просто отписка, а полноценное сочинение в духе «как я провёл лето», только не лето, а жизнь беременной девицы. Спорить не стала, и вот сижу, строчу очередное письмо.

Закончив с этим делом, я переоделась в пижаму, залезла под одеяло и прикрыла глаза. Несмотря на то, что начался, да и продолжился этот день не слишком приятно, заканчивается он на позитивной ноте. Юле безумно повезло с семьёй, и в этом плане за неё мы можем быть спокойны. Я сделала дыхательную гимнастику, покрепче зажмурилась и постаралась погрузиться в приятный сон. Правда буквально на периферии уловила там не только образ любящих родителей Юли, но и едва заметный силуэт высокого мужчины и девочки-подростка.

Глава 6. Разговоры

Проснулась я в слезах, хотя с трудом могла бы вспомнить, что же такого мне снилось. Мысленно покачала головой – так не пойдёт. Надо собраться. Умывание холодной водой помогло, а последующий контрастный душ и вовсе привёл меня в состояние благожелательности. Во всяком случае, к завтраку я спускалась уже весёлая, цветущая и жутко голодная.

- Мам, а можно мне ещё бутерброд с бужениной? – умоляюще смотрела в глаза женщины, хотя и так понятно, что мне бы не отказали.

- Я говорил, что у неё там пацан! - Сергей Петрович говорил это с такой гордостью, словно владеет даром предвидения, а вопрос пола ребёнка уже давно решён. – Столько мяса лопать…

- Ничего ещё не ясно, - отрезала Марина Алексеевна, второй для меня бутерброд намазывая уже вареньем. – Юль, когда пол скажут?

- Обычно на втором УЗИ видно, которое в двадцать недель, - пожимаю плечами. Варенья тоже хотелось, кстати, хотя и не так сильно, как буженины. – Но иногда до самых родов не понятно - тут уж как повезёт.

— Значит пойду с тобой на второе УЗИ.

- Серёжа… Если ты уже заказал тот вертолёт в пару к машинке, то это только твои проблемы.

Наблюдать за добрыми пререканиями этой супружеской пары мне нравилось, но пора и честь знать. Впихнув в себя ещё пару печенек, я наконец-то поднялась из-за стола.

Прощание получилось тёплым, но уж слишком затянутым. Разумеется, родителям было скучно вдвоём в большом доме. Особенно если учесть ту прорву нерастраченной любви, успевшей накопиться в них за предыдущие годы. Таким вот заботливым пенсионерам просто необходимо подкидывать малышню, чтобы все чувствовали себя нужными и любимыми, и я уверена, что когда наконец родится внук или внучка, всё станет намного проще.

После отчего дома квартира Юли показалась мне пустой и холодной. К тому же, день выдался пасмурным, и я включила всё освещение махом, чтобы хоть как-то сгладить впечатление. Надо будет в следующий приём попросить выписать витаминов, чтобы не хандрить, а завтра закупиться фруктами.

Переодевшись в уютную пижаму, которая с трудом отыскалась среди Юлиных комплектов, я принялась ещё раз перебирать её гардероб. Как ни крути, часть вещей и обуви надо будет куда-то деть, и это точно не чердак родителей. Само собою, можно кинуть клич бывшим подружкам – такие разберут вещички, и спасибо если руки не оторвут. Но видеть их мне совершенно не хотелось, как и вообще кого-либо из прошлой развесёлой жизни Юли. Отдать через соответствующие площадки в интернете? Таким нужно заниматься всерьёз, а у меня нет ни времени, ни сил, ни желания. Ещё один вариант – передать старшей сестре, с которой они были примерно одной комплекции. Не всё, но некоторые вещи могли и подойти. Но Оля всегда была слишком гордой, чтобы хоть что-то взять у младшей.

Вот, кстати, да. Раньше воспоминания о старшей сестре почти что не мелькали в мыслях Юли, но после посещения семьи вспыхнули с новой силой. Опыт прошлых переселений научил не опираться лишь на память клиентки, а личного мнение пока составить не из чего. Но то, что помнила, явно указывало на не самый простой характер девушки.

Ольга была старше сестры на четыре полных года, и если Юлю можно считать избалованной принцессой, то её – принцессой высокомерной. Или хотя бы просто гордой. Юля получала пятёрки в школе просто потому, что учёба давалась ей легко. Никогда она не рыдала над четвёркой, не проронила ни слезинки, если участвовать в олимпиаде предлагали не ей, и откровенно было всё равно, дадут ей хоть какую-то медаль, или ограничатся одним лишь аттестатом. Главное, чтобы выпускное платье было самым красивым среди нарядов одноклассниц. Но Оля – совсем другое дело. Ей просто необходимо было всюду становиться первой. Лучшая в учёбе, лучшая в работе, лучшая на кружке и в спортивной секции. Она либо бралась за дело и делала его идеально, либо вообще не прикасалась. Частенько мать на это сокрушённо качала головой, и потому искренне радовалась, что Юля не была такой же увлечённой, порою даже поощряя инфантильность и расхлябанность. После школы, из которой Ольга выпустилась с золотой медалью, она поступила на бюджетное отделение в универ, который закончила с красным дипломом. На последних курсах подрабатывала, перейдя на полное самообеспечение, и квартиру тоже снимала сама, а машину через год взяла в кредит. А младшая меж тем спокойно отселилась в двушку, которую купили родители, и никогда не испытывала по этому поводу неловкости.