К югу от прошлой жизни

— Я одна живу, — спокойно ответила Ирина. — И кот.

— Кот — это хорошо, — неожиданно смягчилась соседка. — Коты мышей давят. А вот мужиков водить не надо. От них один шум и окурки на площадке.

Ирина подавила нервный смешок. Мысль о «мужиках» в ее текущей финансово-эмоциональной яме казалась настолько абсурдной, словно ей предложили прямо сейчас слетать на Марс.

В четверг приехали три картонные коробки, отправленные транспортной компанией из Петербурга. Курьер с кряхтением сгрузил их в узком коридоре, и прихожая моментально превратилась в склад гуманитарной помощи. Лютик отнесся к коробкам с глубоким уважением: тут же взгромоздился на верхнюю и начал методично драть плотный гофрокартон, игнорируя хозяйские крики.

А в пятницу утром рухнул интернет.

Роутер, прикрученный над входной дверью еще при царе Горохе, просто мигнул красным глазом и затих. Ирина в этот момент как раз набирала ответ потенциальному заказчику из Екатеринбурга — владельцу сети стоматологий, которому требовалась серия статей для сайта.

— Нет, нет, только не сейчас! — Ирина перезагрузила роутер, выдернула вилку из розетки, воткнула обратно. Красный глаз продолжал насмешливо гореть.

Она включила раздачу на телефоне. Связь в квартире ловила сквозь толстые стены через раз. Сообщение ушло с задержкой в десять минут, а когда заказчик перезвонил через мессенджер, голос в динамике заквакал, слова начали рваться, и на фразе «мы предлагаем вам вести проект...» соединение оборвалось окончательно.

Ирина в ярости набрала номер агента Тамары.

— Тамара, здравствуйте. У меня интернет пропал. Вообще не работает.

— Ой, Ирочка, — беззаботно отозвалась трубка под шум проезжающих машин. — А там мастер по участку один ходит, у него вызовов много. Я ему маякну, он как освободится — заскочит. Вы дома сидите?

— Мне работать надо! У меня созвоны! Когда он будет?

— Ну, сегодня пятница, сами понимаете... Может, к вечеру, а может, уже в понедельник с утра. Вы пока отдохните, по парку погуляйте, водички попейте!

Ирина сжала телефон так, что побелели пальцы. «Погуляйте по парку». Отличный совет для человека, у которого на карте оставалось меньше свободных денег, чем стоил один нормальный поход к стоматологу.

Схватив ноутбук и зарядку, она выскочила из подъезда.

В трех кварталах от дома, ближе к курортной зоне, обнаружилась крошечная кофейня с деревянными столиками и заманчивой наклейкой «Free Wi-Fi» на стекле. Ирина заказала самый дешевый американо без всего, села в дальний угол у розетки и провела там четыре часа, растягивая остывающий кофе маленькими глотками под косыми взглядами скучающего бариста.

Заказчик из Екатеринбурга, как выяснилось, не стал ждать восстановления связи и уже нашел другого автора.

К субботе в холодильнике остался кусок заветренного сыра, полбуханки серого хлеба и три яйца.

Ирина посчитала оставшиеся наличные и решила пойти на городской рынок. Память услужливо подсказывала, что на южных рынках всё должно стоить копейки — ведь это юг, здесь всё растет прямо под ногами.

Реальность Центрального рынка в Ессентуках оказалась громкой, пестрой и оглушающей.

Пахло горячим лавашом, зеленью, дынями, соленым сулугуни и копченым мясом. Ряды ломились от фиолетовых баклажанов, огромных розовых помидоров с зелеными трещинами у плодоножки, тяжелых гроздей винограда и горок грецких орехов.

После просторных и сдержанных питерских сетевых супермаркетов здесь было слишком много жизни, шума и людей.

— Девушка, красавица, попробуй помидор! Сахарный, как первый поцелуй, клянусь! — кричал смуглый мужчина в фартуке, протягивая ей на кончике ножа сочный красный ломоть.

Ирина растерянно мотнула головой:

— Нет, спасибо, я просто смотрю...

— За спрос денег не берем! Пробуй, говорю!

Помидор действительно таял во рту, отдавая настоящим солнцем, а не тепличной пластмассой.

— Сколько?

— Сто тридцать за килограмм отдам, самый лучший сбор! — подмигнул продавец.

Ирина мысленно пересчитала цены: в Петербурге за такие деньги в сентябре можно было купить разве что бледную «сливку», на вкус напоминающую влажный картон.

— Взвесьте три штуки, пожалуйста. Самых спелых. И огурцов полкило.

— Огурчики свежайшие, семьдесят рублей всего, хрустеть будут на весь дом! — торговец ловко ссыпал овощи в тонкий шуршащий пакет.

А вот возле фруктовых рядов внутренний режим жесткой экономии снова дал о себе знать. Ирина замедлила шаг у ящиков с темно-фиолетовым инжиром и бархатными персиками. Ценники там начинались от двухсот пятидесяти рублей за килограмм и бодро ползли вверх. Инжир манил медовой сладостью, но Ирина решительно отвела взгляд и спрятала руки в карманы: баловать себя фруктами она будет тогда, когда на карте появится хотя бы одна лишняя тысяча.

Она свернула вглубь крытого павильона, к прилавкам с корнеплодами и домашней зеленью. Там за весами стояла дородная женщина с золотыми зубами и добрыми глазами.

— Дочка, картошечку бери, утренняя, рассыпчатая, — окликнула она Ирину. — Лучок сладкий, не горький.

Ирина подошла, достала потертый кошелек:

— Мне килограмм картошки, пожалуйста. И две луковицы.

Женщина быстро взвесила, бросила цепкий взгляд на ее бледное лицо, на строгую ветровку, застегнутую под горло, на то, как Ирина отсчитывает мелочь без сдачи.

— Приезжая? — спросила продавщица прямо, завязывая пакет.

— Приезжая, — неохотно призналась Ирина.

— Видно. Лица на тебе нет, худая вся, прозрачная. На лечение приехала?

— Жить приехала.

Женщина хмыкнула, покачала головой и вдруг ловким движением бросила в пакет Ирины огромный, душистый пучок укропа с петрушкой и две крупные антоновки.

— Зелень возьми. Витамины нужны. На новоселье тебе, дочка. Ессентуки — город спокойный, поживешь — привыкнешь. Меня тетей Симой зовут. За овощами ко мне ходи, я гнилье не подсуну.

— Спасибо... — растерялась Ирина, протягивая руку к карману. — Сколько я должна?

— Иди с богом, — махнула рукой тетя Сима. — Картошку пожаришь — зеленью посыпь.

На обратном пути сумка приятно оттягивала плечо. Ирина шла по залитой солнцем улице, пахло нагретой хвоей из близлежащего сквера, и впервые за последние дни тяжелый железный обруч, сжимавший виски, немного ослаб. Она потратила чуть больше, чем планировала, но этот подаренный пучок укропа почему-то весил больше, чем все дежурные вежливые фразы, которые она слышала за последние полгода.

Вечером в воскресенье иллюзия спокойствия закончилась.

На телефон пришло системное уведомление: «Напоминаем, до даты ежемесячного платежа по кредиту осталось 2 дня. Сумма к списанию: 28 400 рублей».

Ирина открыла приложение банка и уставилась на экран.

После вычета платежа на карте оставалось ровно четыре тысячи двести рублей. Четыре тысячи двести рублей на три недели жизни. В чужом городе. С котом, который не умел питаться энергией солнца. Да и она, если честно, не очень-то могла.

Она сидела за кухонным столом, обхватив голову руками. В окно стучалась ночная бабочка. В тишине было слышно, как мерно гудит старый холодильник.

На секунду мелькнула мысль: набрать номер бывшего мужа. Сказать: «Вадим, помоги. Я в яме. Займи хотя бы тридцать тысяч до конца месяца». Но эта мысль вызвала такую волну физической тошноты и стыда, что Ирина зажмурилась. Она помнила его лицо в день развода — спокойное, слегка брезгливое, лицо человека, который устал от чужих проблем и неудач. «Ты сама выбрала этот цирк со своим бюро, Ира. Ты взрослая женщина, учись нести ответственность».

Позвонить маме? Чтобы у пожилой женщины подскочило давление до криза, и она побежала снимать свои пенсионные накопления? Исключено.

«Значит, так, — Ирина с силой потерла лицо ладонями. — Если через неделю ничего не изменится, пойду администратором в санаторий. Или посудомойкой в хинкальную на углу. Там хотя бы кормят. Корона не упадет, руки на месте».

От этой мысли — грубой, приземленной и почти дикой для бывшего редактора и владелицы собственного агентства — неожиданно стало легче. Когда опускаешься на самое дно, почва под ногами перестает качаться.

Она открыла почту просто по инерции, не надеясь ни на что.

Во входящих висело два новых письма.

Первое было от старого питерского знакомого — Павла, который когда-то работал с ней в глянце, а теперь руководил пиар-отделом крупной девелоперской компании.

«Иришка, привет! Ты писала, что свободна для проектов. Слушай, спасай. Мой штатный копирайтер ушел в запой прямо перед сдачей годового отчета и презентации нового ЖК. Нужно переписать концепцию и выдать десять хороших, плотных текстов по объектам. Гонорар стандартный, сорок пять тысяч. Если готова взять прямо сейчас — половину кину авансом завтра утром. Дедлайн в четверг. Возьмешь?»

Ирина перечитала письмо трижды. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом заколотилось быстро и часто.

— Возьму, — прошептала она вслух. — Господи, Паша, да я тебе памятник поставлю.

Пальцы застучали по клавишам: «Паша, привет. Беру. Кидай ТЗ, утром приступаю к работе».

Второе письмо пришло с пометкой «Срочно» от владельца небольшого гастробара в Пятигорске, чей контакт ей перекинула знакомая из соцсетей еще до отъезда. Им требовалось полностью переписать меню, сделать вкусные описания авторских блюд и написать историю заведения для сайта. Оплата была небольшой — двенадцать тысяч, но за три дня работы.

Она ответила согласием на оба письма.

Через двадцать минут звякнул телефон. От Павла упало уведомление: перевод двадцати двух с половиной тысяч рублей. Аванс, он даже не стал дожидаться утра.

Похоже, солнечно-макаронная диета отменялась.

Ирина откинулась на спинку стула и шумно, с всхлипом выдохнула.

Это не было триумфом. Это не было решением всех жизненных проблем — долги никуда не делись, а будущее оставалось туманным, как верхушка Бештау в ненастный день.

Но это была земля под ногами. Твердая, сухая земля. Она снова стоила денег. Ее опыт, ее слова, ее умение складывать фразы всё еще были кому-то нужны.

Около полуночи Ирина подошла к одной из коробок с вещами.

Подцепив кухонным ножом скотч, она содрала упаковочную ленту и распахнула картонные створки. Внутри лежали книги по типографике, старые блокноты с важными записями, пара шерстяных шарфов и стопка авторских экземпляров журналов пятилетней давности — глянец с плотной мелованной бумагой, пахнущий типографской краской.

Ирина провела пальцами по корешкам.

Потом вернулась к столу, положила рядом с ноутбуком чистый блокнот и любимую гелевую ручку.

Лютик, почувствовав перемену настроения, спрыгнул с подоконника, деловито подошел к столу и улегся прямо на край клавиатуры, подставив теплое пушистое брюхо под ладонь. Ирина не стала его сгонять. Она просто положила руку на его вибрирующий бок и посмотрела в темное окно.

Где-то там, за крышами пятиэтажек, спал чужой, еще не понятый ею город.

Но на кухне стояла ее любимая кружка, под рукой урчал самый любимый кот, а на экране светился открытый белый лист нового файла:«Концепция ЖК. Финальная версия».

Она была здесь. И пока она справлялась.