Ветер перемен. Книга 1

Бегюн была счастлива видеть свою дорогую госпожу в хорошем расположении духа и потому не смело предложила:

–А эту хатун может лучше устранить? Ведь тогда план Разие-султан ясен. Она не хочет покидать этот дворец и с помощью этой девушки будет воздействовать на падишаха. Она обучит её всему и обязательно отправит к повелителю … Вдруг он ....

–Хватит! – оборвала её Айбиге. Она тоже сейчас об этом подумала. Разие-султан слишком хитра и просто так опекать эту девицу не стала бы. у неё задуман какой-то коварный план – у тебя цел флакон, который я тебе дала?

Бегюн молча кивнула.

–Тогда ты знаешь, что нужно делать – холодно произнесла Айбиге.

***

Алексей Петрович Суворинов умер. Тихо и не просыпаясь.

–Какая лёгкая смерть! – воскликнула Елена Николаевна, промокая носовым платком свои красные от слёз глаза. На самом деле женщина не спала всю ночь, предаваясь любовным утехам с молодым графом Курбатовым. Она давно его любила. Давно и страстно, не смотря на то, что граф недавно женился на глупенькой Анастасии Разумовской, у которой отец состоял в высшем чиновничьем чине и был приближен к самому царскому дворцу.

Анастасия должна была вот вот разродиться и Михаил отправил её к отцу, в Петербург. А сам помимо дел в своём поместье, тайно встречался с Еленой Николаевной. Он был влюблён в неё ещё мальчишкой и эта красивая женщина с соблазнительной улыбкой с ямочками на пухлых щёчках, всегда будоражила его юношеское воображение.

Его отец об этом знал и разгневанно отправил сына подальше. Но сам он был стар и управлять делами стало всё сложнее, поэтому Мишу пришлось вернуть, поставив условие – женится на Настеньке. Девочка была самой младшенькой в семье Разумовских. От рождения слабенькая и хилая умом, она росла незаметной для своей семьи. Память у неё была плохой и учёба давалась ей с большим трудом.

Её отец и мать уже рукой на неё махнули, уделяя больше внимания старшим дочерям, которые удачно были отданы замуж, как вдруг от графа Курбатова поступило предложение поженить Мишу и Настеньку. Они дали своё согласие, не раздумывая, обрадовавшись что девчонка будет пристроена и не будет докучать им своим глуповатым видом.

Миша был разгневан и сильно разругавшись с отцом, ускакал на своей любимой лошади к Сувориным. Он очень тесно дружил с Германом.

Оказалось, что его друг уже давно находится в Англии, а в доме не считая слуг, была одна лишь Елена Николаевна. Её муж был в отъезде, по государственным делам. От чашечки горячего чая, перешли к более крепким напиткам, а потом и в супружескую спальню Сувориных.

Эта зрелая женщина поразила Мишу своей чувственной и страстной натурой, он просто голову потерял от неё. Женитьба на Настеньке не положила конец тайным встречам с Еленой Сувориной, а лишь разожгла азартный огонь в крови.

Елена Николаевна равнодушно смотрела, как её старого и ненавистного мужа, укрыли белой простынёй. Внутри она чувствовала лишь облегчение и избавление. Потому что тайно встречаясь с Мишей, она возвращалась домой и вынуждена была слушать вечное старческое брюзжание Алексей Петровича, за которого её выдали замуж в шестнадцатилетнем возрасте.

Ему уже тогда было около сорока и он был вдовец. Елена Николаевна бросила взгляд на мрачного Германа, плачущую среднюю дочь Анну и рыдающую Лизоньку. Дети любили отца, а она – нет! Даже плясать и петь захотелось, такая радость вдруг обуяла всё её существо.

Она незаметно вышла из комнаты и направилась к Лидии.

–Алексей Петрович умер, а пока Герман придёт в себя и окончательно разберётся с делами поместья, платить жалованье тебе мы не сможем. Так что выбирай – остаёшься или нет. Насильно здесь тебя уже никто не держит.

Лида побледнела от волнения. А она так надеялась скопить немного денег и уехать в столицу. Девушка порывисто подошла к окну и обняла себя за плечи. Но ведь если уйти сейчас, то куда? Снова вернуться к Емельянову и покаяться?

–Я остаюсь. Лиза ко мне потихоньку привыкает, а сейчас я ей ещё больше нужна. Да и идти мне не куда – монотонным голосом ответила Лида.

–Хорошо, как знаешь. Только из этой спальни, придётся переместиться в комнату для прислуги. На первом этаже. И пожалуйста, не строй глазки моему сыну Герману, и тем более не вздумай мечтать о чём-то бОльшем. Я уже присмотрела для него отличную партию! Занимайся только Лизой, раз решила остаться и поменьше попадайся мне теперь на глаза.

Елена Николаевна вышла, раздражённо хлопнув дверью. Эту девчонку она взяла только из-за Алексея Петровича. Он узнал в ней дочь его друга графа Воронцова, который разорился в пух и прах и был должен всему своему уезду и соседних. Знала она и про пожар имения Воронцовых, поэтому молчание девушки о своём происхождении, злило её. Для чего она скрывается? Ах, да. Обнищавшая интеллигенция, боится осуждения со стороны. Интересно, где она пропадала после пожара? Ведь все думали, что и сёстры погибли вместе с родителями. Ну, да ладно. Пусть за Лизой присматривает, заступиться теперь за неё некому.

Глава 23

Бегюн подкралась к постели на которой дремала русская рабыня. Тёплый свет луны освещал комнату лазарета сквозь решётчатое окно. Лицо девушки было прекрасно. На столике рядом с ней стоял глиняный сосуд с водой. Дрожащими руками, стараясь не издать ни единого звука, служанка Айбиге накапала из прозрачного пузырька, пару капель в сосуд с водой.

Сердце стучало, как ненормальное и было ощущение, что она сейчас упадёт в обморок от волнения и страха, что её поймают. Она и так полночи выслеживала удобный момент, пока ей не надоело и она не выпроводила приставленных к Саше служанок.

–Разие-султан истошно кричала. У дверей в её покои почему-то никого нет. Проверьте, а я пока разбужу Османа-Пашу – соврала Бегюн. В полумраке коридора её лицо было скрыто. Служанки, переполошившись поспешили к покоям Разие-султан.

Сашка шевельнулась во сне и Бегюн поспешила прочь из лазарета. Она еле слышно бежала по длинному коридору для слуг в свою комнатку. Девушка прокручивала в голове всё что сделала и была уверена, никто не заподозрит ни её, ни Айбиге-султан.

Утро встретило османский дворец предосенней прохладой. Девушки сонно потягивались в своих постелях, пока калфа хлопала в ладоши и громко будила их.

–Ну ты посмотри на этих лентяек, а? – жаловалась калфа гарема Салима-хатун присоединившемуся к ней евнуху Али-аге – я их уже полчаса бужу, а они ни в какую.

–Ты слишком мягкая Салима-хатун. Так ты никогда не дослужишься до ункяр-калфы. Вот наша хазнедар ФатИма-хатун их быстро разогнала бы на утренний туалет, но она сейчас в покоях Разие-султан. Решают вопрос по русской рабыне.

–Али-ага, а не много ли внимания уделяется какой-то русской невеже? Она так оскорбила нашего падишаха, что её впору казнить поскорее и дело с концом. Гарем и так переполнен новыми девушками, неужели среди них нет достойной нашего повелителя?

–Тссс… – Али-ага обернулся и зашептал – не говори плохо о Мейл. Она хорошая, ты просто не знаешь её и в ней течёт кровь османов. Поэтому я и привёл её во дворец.

–Ты? – удивлённо спросила Салима – а при чём здесь ты? И откуда в этой босячке османская кровь? Али-ага по моему ты переел рахат-лукум. Надо сказать нашему повару Абдулле чтобы не подкармливал тебя сладостями. А то от сладкого, у тебя мозги слиплись и превратились в кашу – рассмеялась Салима и повела девушек умываться.

–Хм.. не веришь и не верь – обидевшись пробормотал Али-ага и поспешил к Саше.

ФатИма-хатун стояла перед Разие-султан, склонив почтенно голову. Она служила в этом дворце уже достаточно давно и заслужила определённый почёт и уважение. Наряду с должностью хазнедар гарема, она была ещё и казначеем и вела строгий учёт всех денежных средств. К её мнению прислушивался даже покойный повелитель.

–Как ты думаешь до приезда валиде-султан, матери Ямана, нам удастся подготовить русскую хатун? – задумчиво спросила Разие-султан.

–Госпожа, если у человека есть стремление, то он и горы преодолеет. Какими бы высокими они не были. Думаю у вас всё получится, но и многое зависит от желания самой девушки войти в османскую династию, стать её частью. Я так понимаю вы отводите ей высокое предназначение?

–Ты правильно думаешь. Валиде-султан установит тут свои порядки и объединится с Айбиге. Она её главная любимица и их цель – Мурад. Именно он по их мнению должен взойти на престол после Ямана. Я этого не хочу. Это будет эпоха уже другой династии и корни моего отца канут в лету.

По моим сведениям, эта русская рабыня привезена сюда не случайно. Под страхом смерти, Али-ага мне во всём признался. Именно поэтому я лично буду опекать Александру. Я узнала, что она возможно похищенная дочь Гюльбахар и моего отца. Али-ага уверял, что это более чем вероятно.

Так что ты понимаешь да? Чей род я хочу сохранить? С помощью этой девушки.

ФатИма-хатун прекрасно поняла намерения своей госпожи и только восхитилась её острому уму и сообразительности. А то, что русская рабыня являлась дочерью покойной Гюльбахар взволновало ФатИму-хатун. Воспоминания сменяли одно на другое, пока она быстрым шагом шла в лазарет. Ведь она застала времена Гюльбахар и любимица султана просто покорила её сердце своей живой непосредственностью и добрым нравом.

"Милая моя госпожа Гюльбахар, если это твоя дочь, то она под надёжной защитой" – подумала ФатИма-хатун открывая дверь в лазарет.

***

После похорон Суворина Алексея Петровича, его сын Герман взял управление поместьем на себя и целыми днями просиживал в кабинете, за бумагами покойного отца. Голова уже трещала от всех этих непонятных цифр и настроение отсутствовало напрочь.

–Сынок, может отобедаешь вместе с нами? – елейным голосом спросила мать, открыв дверь. Встречи с молодым графом Курбатовым, ей пришлось пока прекратить.

–Мама, помогли бы мне! Неужели вы делами поместья совсем не интересовались? Вот как мне теперь со всем этим разобраться! – воскликнул раздражённо Герман и поднялся из-за стола. Действительно нужно поесть, иначе с ума сойти можно.

–Твой папенька меня не допускал, всё время повторял, что не женское это занятие. Предназначение женщины – рожать и воспитывать детей по его мнению, а ещё ухаживать за собой. Найми управляющего, они специально на это обучаются – пожала плечами Елена Николаевна.

В обеденной столовой за длинным столом, уставленным кушаньями, восседала Лиза и средняя дочь Сувориных, Анна. Они о чём-то спорили между собой.

–Мама, можно моя гувернантка Лидия отобедает вместе с нами? – спросила Лиза, как только мать со старшим братом вошли в столовую.

Елена Николаевна стушевалась, не ожидая от своей капризной дочери такой заботы о какой-то гувернантке.

–Можно – неожиданно ответил Герман, опередив мать. Он был удивлён, что Лиза под руководством Лидии, начала меняться в лучшую сторону и ему было любопытно посмотреть на девушку ещё раз. После того дня, как он застал её за игрой на рояле, они не встречались больше. Лида, как тень передвигалась по дому, ничем не докучая хозяевам.

–Герман, она такая же прислуга, как и остальные. Не нужно приучать её трапезничать с хозяевами – недовольно произнесла Елена Николаевна.

Лида смущённо вошла в столовую. Лиза, убежавшая за ней, упорно тянула девушку за руку. Было видно, что Лида сопротивлялась и не очень обрадовалась решению своей подопечной.

–Ты посмеяться надо мной хочешь? – шептала она этой взбалмошной девчонке. Лиза обернулась к ней и глядя на неё своими большими серыми глазами, обиженно произнесла:

–Нет, почему ты считаешь меня такой плохой? Я привыкла к тебе, ты относишься ко мне даже лучше, чем моя родная мать и я просто хочу отблагодарить тебя. Я не считаю тебя служанкой, в тебе столько благородства, сколько нет в моей сестре Анне.

Лидия заметила неподдельное восхищение в глазах этой одинокой по сути девочки.

–Ну, хорошо. Но только один раз, договорились?

Лиза озорно улыбнулась и потащила свою гувернантку в столовую.

Герман даже не взглянул на вошедшую девушку и её сердце ушло в пятки. До чего он был красив при солнечном свете, заливающем обеденную столовую!

"Нельзя мне в него влюбляться, нельзя…" – мысленно твердила Лида.

–Лидия, вы разбираетесь в учётных книгах? – как всегда огорошил своих домочадцев Герман. Он с невозмутимым видом, подцепил на вилку кусочек мяса и отправил в рот.

–Есть немного – рассеянно ответила Лидия. Она частенько помогала своей маменьке вести хозяйство. Воронцова Глафира Матвеевна была женщиной властной и очень умной и если бы её муж вовремя рассказал о проблемах с деньгами, она бы обязательно нашла выход. Всех трёх своих дочерей, Воронцова заставляла обучаться арифметике и частенько порола их за ошибки в подсчётах.

–В жизни всякое может случиться. Вдруг одна из вас не выйдет удачно замуж и где тогда она окажется? Учитесь и ещё раз учитесь, на сколько хватит наших средств. Образование ценилось всегда! – повторяла Глафира Матвеевна. А потом отец окончательно проигрался в карты и пришлось лезть в долги к помещице Савельевой. Но слова матери въелись Лидии в память.

Герман негромко хлопнул по столу.

–Отлично, после обеда пойдёте со мной в кабинет моего отца. Мама! Я нашёл нам управляющую – заявил он.

–Ты с ума сошёл! Она же гувернантка для нашей Лизы! Какая из неё управляющая? – возмущению Елены Николаевны не было предела. Анна лишь мысленно подсмеивалась над матерью. Назревал скандал.

Глава 24

– Первое, что тебе обязательно нужно сделать это стать мусульманкой – тном не терпящим возражений, заявила Разие-султан.

Сашка слушала её вполуха. Инцидент произошедший утром не давал сосредоточиться ей на разговоре с Разие-султан. Когда она проснулась рано утром, то потянулась за глиняным кувшином, чтобы попить воды, горло пересохло, как вдруг дверь распахнулась и вошла женщина, которую она видела пару раз, но так и не запомнила, кто она.

–Я, ФатИма-хатун – хазнедар гарема и казначей. Я пришла за тобой, лекарь сказал мне, что ты здорова и нет смысла тебя держать в лазарете – заявила она таким тоном, что рука Сашки непроизвольно дёрнулась и кувшин полетел вниз. Он почему-то стоял на краю стола.

–Вы меня напугали! – воскликнула девушка, свесив ноги с кровати на пол. Она даже во сне пить хотела и нА тебе! Прозрачная вода разлилась по цветной плитке.

–Девочка, я всегда так разговариваю. Меня моя должность обязывает, привыкай. Я в гареме служу уже достаточно давно, поэтому лучше не спорь со мной и делай так, как я велю. Иначе будешь наказана – голос ФатИмы был суров, а взгляд безэмоционален.

–Раз меня больше не будут держать здесь, то я могу вернуться в свою красивую комнату? – обрадовалась Сашка, как получила исчерпывающий ответ.

–Нет, не можешь. Сперва мы направимся к Разие-султан, она ждёт тебя для важного разговора и вообще, ты будешь очень часто проводить время с ней. Она теперь твой учитель и наставник – цени это.

Что касаемо твоей комнаты, то ты будешь отныне жить вместе со всеми, внизу. Ты оскорбила султана и было бы странно вернуть тебя обратно в комнату для фавориток. Ты ей не являешься. У тебя впереди целый год, чтобы понравиться нашему падишаху и завоевать его сердце, родив наследников. По истечении этого срока, если наложница не прошла по золотому пути, то мы её либо выдаём замуж, либо отправляем в старый дворец, где ей предстоит выполнять всю черновую работу, получая жалованье в два ахче.

–Третьего не дано? – с тоской спросила Сашка, понимая что домой ей вернуться не суждено. А сбежать из дворца, представлялось нереальным.

–Не дано, пошли – коротко ответила ФатИма-хатун.

Разие-султан внимательно изучала лицо девушки. При дневном ярком свете оно было ещё прекраснее и очень сильно напоминало лик несчастной Гюльбахар. Где-то в старых архивных бумагах, в дворцовом хранилище, лежал запылённый портрет любимицы прежнего султана.

"Это точно она" – уверенно подумала Разие-султан.

–Ну так что? Готова ты принять нашу веру? – повторила она.

Сашка растерянно хлопала ресницами. Стать мусульманкой и отречься от христианства?

–А подумать нельзя? – спросила девушка. Ей показалось, что крестик обжигал её нежную кожу. Она не могла так поступить. Нет! Её родители были верующими людьми и Глафира Матвеевна не пропускала ни одной воскресной службы в старой церквушке.

–Нельзя. Решаешь здесь и сейчас. От этого зависит твоя дальнейшая судьба – твёрдо произнесла Разие-султан.

Ладони девушки вспотели от волнения, сердце бешено стучало. Она на мгновение прикрыла глаза. Чужая вера была для неё чужой! Как можно заставлять отречься от Бога, который един?

–Иначе воды Босфора ждут тебя, либо меч палача. Выбирай, как тебе легче умереть? С мешком на голове или отрубить голову? – напирала Разие-султан, не жалея воображение девушки.

Сашка представила оба варианта и мурашки пробежали по её телу от ужаса. Господи, как же быть? В любом случае её в живых не оставят! И она решилась, подумав про себя что в душе она навсегда останется христианкой, только лишь её внешняя оболочка станет мусульманкой.

–Я согласна – тон голоса её был натянут, как струна.

Разие-султан хлопнула в ладоши.

–Отлично! Али-ага всё сделает, как положено. Только имя Мейл мне не нравится, я дам тебе другое имя.

–Даже имени своего лишают – пробормотала Сашка – и чем вам Мейл не нравится?

–Слишком простовато для тебя. Отныне твоё имя – Ширин, что означает сладкая. А наш повелитель большой любитель сладкого и это имя будет всегда ассоциироваться у него со сладостями, от которых он без ума. А теперь иди, потом Али – ага придёт за тобой, чтобы провести процедуру принятия ислама.

Сашка вернулась в общую комнату в сопровождении ФатИмы-хатун и не видела удивлённого взгляда, брошенного на неё Бегюн, личной служанки Айбиге-султан.

***

Лидия, после занятий с Лизой, шла в кабинет почившего Алексея Петровича и разбиралась с похозяйственной книгой учёта. Герман, уставший от цифр и сложных для его творческого восприятия, записей предпочёл свалить всё на девушку.

Сам же он решил навестить наконец свою музу и возлюбленную вдовушку, Орлову Марию Васильевну. Теперь отца нет и он не мог воспротивиться их тайным встречам. А матери всё равно, она никогда не заостряла своего внимания на том, с кем проводит время её красавец сын.

–Герман Алексеевич – Мария Васильевна приняла его сразу и расплылась в улыбке. Монотонная жизнь в усадьбе и томное одиночество, привели княжну к полноте, которая немного старила её. Женщина так обрадовалась своему молодому воздыхателю, которого уже и не чаяла увидеть, что бросилась к нему с объятиями – дорогой мой мальчик, как давно я тебя не видела!

–Да и я вас … тоже – Герман вежливо высвободился из цепких рук княжны – беда у нас, папенька умер. Вот приехал вам сообщить, помнится он дружил с вашим покойным мужем, князем Орловым.

–Да, да … дружили они – рассеянно отозвалась Мария Васильевна, почувствовав холод в голосе молодого графа – чаю? Или покрепче что?

–Покрепче – Герман хотел расслабиться, но увидев нелицеприятные обширные формы княжны, решил выпить. Женщины ему больше нравились небольшого росточка и постройнее.

Так возобновились тайные встречи Германа и вдовствующей княжны, которая настолько сильно влюбилась в молодого красавца графа, что не представляла дальнейшей жизни без него и умоляла его не бросать стареющую тётку.

Лида всё больше вникала в дела поместья, не обращая внимания на язвительные замечания Елены Николаевны и холодно-презрительное отношение к ней самого Германа. Лизу снова отправили к бабушке в Петербург, чтобы скрасить её тоску по умершему сыну, алексею Петровичу. Сама бабуля была уже давно в преклонном возрасте, но держалась не плохо, даже посещая иногда светские мероприятия.

–Старая карга – обмолвилась как-то об ней, Елена Николаевна. Среднюю дочь Анну, проводили в пансионат для благородных девиц и теперь никто не мешал Сувориной лунными ночами крепко целовать в уста графа Курбатова, у которого его блаженная жёнушка разродилась слабеньким младенцем.

–То ли выживет, то ли нет – Миша прижимал к себе Елену Николаевну и вдыхал терпкий аромат её тела, смешанный с запахом лаванды. Эта женщина сводила его с ума и он не видел, как разрешить этот порочный круг. Всё так усложнилось и переплелось, даже смерть старика Суворина Алексея Петровича, не принесла должного облегчения.

–Миша… Миша – с придыханием произнесла Елена Николаевна и обхватила ладонями его красивое лицо – мальчик мой, я кажется понесла.

Граф Курбатов отпрянул от неё и ошалело смотрел ей в глаза. Не врёт ли? Женщины бывают так коварны.

–Но ты же понимаешь, что я не смогу признать этого ребёнка! а на тебя ляжет тень позора, ведь все знают, что твой старик был давно недееспособен.

–Но ведь Лизочку он принял и никто даже не заподозрил! Шесть лет, шесть долгих лет, я мечтала сказать тебе об этом! – Елена Николаевна порывисто обхватила Мишу за шею и горячо зашептала – и этого ребёнка примут, как прощальный подарок умирающего графа. Я всех в этом уверю, не сомневайся!

Граф Курбатов в ступоре слушал её и молчал. Лиза, его дочь?

Глава 25

Жизнь в гареме показалась Сашке скучной и однообразной. С ней провели обряд принятия ислама и теперь она привыкала опять к своему новому имени – Ширин. Девушки-наложницы относились к ней с подозрением и сторонились её. Весь гарем гудел тогда, как улей, узнав что она натворила в покоях султана.

–Каждая девушка мечтает туда попасть. Это золотой путь! Пройдя по нему хотя бы раз, ты уже приобретаешь статус фаворитки, а если ещё и шехзаде родишь, то почёт и уважение обеспечены тебе – шептала Гюльгюн. Она единственная, кто не отвернулся от Сашки и решила поддержать её.

–Я воспитывалась в других традиция и принадлежу к дворянскому роду. У нас девушки из высшего сословия свободны. Это крепостные крестьянки находятся в услужении и им не позволено вести себя вольно. Но я ведь не крестьянка! Меня жизнь не готовила к тому, что сейчас со мной происходит – полушёпотом возмущалась Сашка.

–Нас никого жизнь не готовила. Я сама родом из Италии и являюсь побочной дочерью эрцгерцога Антонио Баффо. Моя мать служила гувернанткой у его сыновей, матери у них не было. Она умерла при родах и мой отец полюбил мою мать. Но узаконить брак они не могли, по многим причинам. Моя мама очень страдала, а потом заболела. Мне было десять лет, когда её не стало – Гюльгюн опустила глаза, ей было грустно вспоминать о той жизни в Италии. Она была счастлива и ни в чём не нуждалась, пока на побережье, где находился дворец эрцгерцога Баффо не налетели турецкие разбойники.

–Надо же … – Сашка запнулась, она не задумывалась о том, что здесь у каждой девушки, своя судьба – а как твоё настоящее имя?

Гюльгюн зарделась от смущения, она так любила раньше своё имя и ненавидела, как её назвали в гареме.

–Эммануэла – с гордостью в голосе тихо ответила она – это меня мой эрцгерцог отец так назвал, когда увидел меня впервые.

Пришла ФатИма-хатун и прогнала всех на занятия в специально отведённую для уроков, комнату.

–А ты пойдёшь со мной – поманила она пальцем Сашку. Девушка не хотя поднялась с подушки, на которой сидела и обернувшись к Гюльгюн, озорно подмигнула ей.

Разие-султан поджидала свою подопечную в дворцовом саду. На улице было довольно прохладно, ведь уже наступила осень и в Стамбуле в это время года было тоже не жарко. На Сашку накинули плотный хиджаб. Девушка сначала воспротивилась этому, считая дикостью такой наряд. Но с ФатИмой-хатун лучше не спорить, она убьёт на корню все возражения одним лишь своим взглядом.

–Теперь ты мусульманка и это ещё на один шаг приближает тебя к Яману улыбнулась Разие-султан. Краем глаза она видела, как возле небольшого фонтана, на лужайке стоит и смотрит на них Айбиге-султан со своей верной служанкой Бегюн – вон, видишь? Главная муза нашего повелителя просто испепеляет тебя взглядом. Она чувствует, что её влиянию на султана скоро придёт конец. Опасайся её и не верь. Айбиге внешне добра и редко когда показывает на людях свой гнев, но внутри неё бушует само зло и она никогда не смирится, если ты займёшь её место.

–А разве султан не может иметь много жён? – спросила Саша. Она припоминала рассказы Али-аги о фаворитках, главных наложницах и жёнах султана.

–Как таковой жены у султана не может быть. Раньше падишахи заключали браки, когда Османская империя только начинала своё возрождение. Они женились на дочерях правящих семей других государств. Это очень способствовало укреплению политических отношений между странами. Но потом официальные браки были запрещены. Султан, взошедший на престол больше не мог вступать в брак, стали содержаться гаремы.

Сашка слушала с нескрываемым любопытством, пока они с Разие-султан прогуливались по дорожкам дворцового сада.