Сердце феникса

Но ей заплатили деньги. Значит, она что-то приносила домой и хранила здесь.

Времени до назначенной встречи оставалось мало. Надя воткнула вилку телефонного шнура в розетку и принялась искать, внимательно просматривая каждую бумажку. Не то, не то. Всё не то. А что ТО?

Копаться в личных вещах мамы было испытанием не из лёгких для нервной системы Нади. Казалось, что мама просто на работе и скоро вернётся. Увидев Надю за её занятием, отчитает и прикажет больше никогда не рыться в её вещах.

Распахнув последнюю самую нижнюю дверцу, девушка наткнулась на встроенный сейф. Надо же. А она и не знала, что у них имелся такой. И какой код? Надя всё в памяти перебрала, нажимая нужные цифры. Но шифр всё время был неверен. В отчаянии девушка отползла к креслу и, прислонившись к нему спиной, подобрала колени к подбородку. Может, позвонить Рогозину и рассказать про странный звонок? В конце концов, почему она, семнадцатилетняя девчонка, должна решать такие серьёзные вопросы?

Денег никаких она не нашла у мамы. Ни в заначке, нигде. Вдруг её вообще на понт взяли и никакую взятку мама ни у кого не брала?

Настойчивый звонок телефона разрезал напряжённую тишину квартиры. Интуитивно Надя уже поняла, кто это.

— Да — бесцветным голосом ответила она, сжав трубку так, что пальцы онемели.

— Девочка, мы же не шутили вчера. Мать твоя серьёзную сумму у нас взяла. А мы не благотворители ...

— Но я не знаю, что именно вам нужно! — решилась перебить Надя, повысив голос — вы хоть намекните. Я всю квартиру перерыла, ничего не нашла.

— Деньги. Это в лучшем случае. В худшем тебе предстоит вытащить нужное нам уголовное дело двухлетней давности. Как раз твоя мамаша и вела его.

— Вы в своём уме? Как я это сделаю?

— В своём. А чтобы был стимул, я расскажу тебе о девочках, которые работают у меня на точке. Хочешь к ним? Всё, что заработаешь, будешь мне отдавать в счёт долга. Расплатишься быстро. На таких молоденьких и свежих, как ты, спрос большой. Некоторые дяди любят ... Неопытных.

— Да я ...

— К ментам не советую. Только хуже сделаешь себе и своим близким. Кто там у тебя ещё остался? Папашка в Москве? Или паренёк, с которым ты за ручку гуляешь? У тебя три часа до нашей встречи. Ищи цыпа, ищи.

В трубке раздались противные монотонные гудки. Надя разревелась. Откуда она деньги возьмёт? Сумму ей озвучили немаленькую. Зачем мама столько брала? На что? Или кому?

Наде всего семнадцать. Она только жить начинает. А у неё уже крупные проблемы. Угрозы, шантаж. Всё происходящее казалось каким-то дурным сном.

Девушка бросила взгляд на настенные часы. Да, время ещё есть. Бежать надо. Неважно куда. Эти бандиты не всесильны, и вся их власть сосредоточена только в этом маленьком провинциальном городке.

Вытащив из шкафа объёмный рюкзак, Надя побросала в него только самое необходимое. В отдельный карман — документы.

Усиленно подумав ещё раз, Надя наугад ткнула цифры, ориентируясь на дату развода своих родителей.

Чудеса! Замок вдруг щёлкнул, и тяжёлая дверца отворилась. Всё, что было в сейфе, Надя сунула в свой рюкзак. Даже смотреть не стала, что там в папке.

Там же лежали и деньги. Сумма небольшая, но до Москвы хватит. И даже ещё останется.

Эти деньги, скорее всего, личные. Мама имела привычку всегда откладывать на «чёрный» день. Для Нади он уже наступил.

Тихонько пробравшись на балкон, девушка осмотрелась. Ну конечно. Вон они. Уже пасут. Глупо было бы рассчитывать на то, что за ней не поставили слежку.

И что делать? Заперев наглухо балконную дверь, девушка ходила по залу и, сжав виски, мрачно размышляла.

Решение пришло неоригинальное, но вдруг прокатит?

Где-то на антресолях отыскалась отцовская машинка. Замерев перед зеркалом в ванной, Надя на секунду прикрыла глаза.

И, разозлившись на свою нерешительность, нажала на кнопку. Раздался звук, ударивший по оголённым нервам.

Первый красивый локон цвета спелого каштана упал на пол. За ним второй, третий. Слёзы тонкими ручейками струились по бледному лицу девушки. Она любила свои волосы, гордилась. С восьмого класса отращивала, ухаживала за ними.

— Вырастут — выдавила из себя Надя и, упрямо сжав зубы, продолжила брить себя налысо. Ведь у тех упырей фото с описанием красивой длинноволосой девушки?

Мстительно ухмыльнувшись, Надя смотрела на своё лицо. Из подъезда выйдет худощавый небольшого росточка парень в мешковатой одежде и с рюкзаком, бритый под ноль. Для полного образа имеется модная кепка, которую отец дарил как-то Наде. Фирменная, с надписью "USA".

Пусть ждут и ищут. Сволочи. Ничего она им не отдаст. Увезёт с собой.

***

Артём долго звонил в дверь квартиры Тарасовых. Ухо к двери прикладывал. Неужели Надя ещё не дома? Но тогда где?

Поздно уже, темно.

Психанув, Артём вылетел из подъезда, прикурил.

— Лишней не найдётся? — прозвучало откуда-то сбоку.

— Да, пожалуйста — Артём протянул пачку сигарет незнакомому мужчине с цепким взглядом.

— Живёшь тут? — как бы невзначай спросил он.

Артём передёрнул плечами и нахмурился.

— Девушка у меня тут. Я из другого района.

— А чего недовольный? Поссорились?

— Мы даже не виделись. Видимо, дома её нет. Минут сорок звонил и стучал в дверь.

Прищурив глаза, незнакомец глубоко затягивался и не спеша выпускал через ноздри сигареты дым.

Не понравился он Артёму. Глаза у него какие-то ... Не располагающие к себе.

— И где она может быть? Девушка-то твоя?

— Откуда я знаю?

Что ему надо! Артём раздавил окурок об асфальт и, сунув руки в карманы спортивной кофты, пошёл прочь. Окна квартиры Нади зияли темнотой. Значит, и вправду дома её нет.

Может, у родственников? Беда такая. Наверняка её одну не оставили. А он дурак. Сразу надо было звонить ей. Теперь разобиделась ...

Артём не знал адрес родственников и надеялся, что, успокоившись немного и придя в себя, Надя сама ему позвонит. Хотя внутри поселилась пока непонятная тревога. Коробило то, что всё как-то комом получилось, и свою поддержку Наде он не смог вовремя оказать.

Задумчиво смотря перед собой, Артём стал переходить пешеходную разметку, как из-за угла на полной скорости вылетела машина.

Глава 5

И хлынул дождь. Крупные капли с ожесточением и с нарастающей силой били по стёклам. Совсем рядом грохотал гром, а яркие вспышки молнии напоминали резко очерченные зигзаги, прорезавшие чёрное ночное небо.

Анна сидела на кушетке в больничном коридоре. Сжав руки в замок, она безучастно смотрела в окно.

В отделении хирургии стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь битьём крупного дождя по стёклам, который бурным потоком хлынул на спящий город.

— Хоть бы выжил — пробормотала женщина. Глаза её были сухими. Она верила, что Артёмка выкарабкается. Он крепкий. Родился таким.

Ей позвонили в девять вечера. Сообщили, что её сын попал в ДТП. Наехавшая на него машина скрылась с места происшествия, свидетелей нет.

Дальше Анна слушать не стала. В её голосе нарастала истерика, руки тряслись. Борис Васильевич поспешил накапать жене корвалол, прежде чем они отправились в больницу. Она одна у них, городок-то небольшой.

— Выживет.

Борис Васильевич, в напряжённом ожидании сидевший возле жены, встал. Операция длилась уже несколько часов. Артём много крови потерял. Травмы были серьёзными.

— Что он там делал? Опять к этой ... К Тарасовой ходил?

Анна сжала кулаки. Эту девчонку она ненавидела теперь ещё сильнее.

— Почему ты не рассказала Артёму, что у Нади беда случилась? — тихим голосом спросил Борис Васильевич — ведь знаешь же, что Артём любит эту девочку.

— Разлюбит — жёстко произнесла Анна — первая любовь случается у всех. Но нужно мыслить шире и искать в жизни то, что обеспечит тебе перспективу в дальнейшем.

Борис Васильевич с каким-то ужасом посмотрел на жену.

— Артём на операционном столе, еле выжил ... Неизвестно пока даже, чем операция закончится, а ты о каких-то перспективах?

Анна равнодушно пожала плечами и тоже встала. Покурить бы. Да не хочется на улицу в такую погодину выходить. Да, она мыслит рационально, и что? Лучше было бы слюни и сопли распускать? Её сын крепкий парень, и Анна накручивать себя раньше времени не собиралась. А планы ... Планы необходимо всегда строить, из них и состоит вся жизнь.

— О перспективах, да — медленно начала она и, положив руку на плечо мужа, заглянула ему в глаза — и я костьми лягу, а эту любовь так называемую между нашим сыном и той девчонкой на корню задавлю. Стой и жди, когда врач выйдет из операционной. А я пойду покурю. Нервы ни к чёрту.

Твёрдым уверенным шагом Анна отправилась на выход. По длинному слабо освещённому коридору, чеканя каждый свой шаг. Борис Васильевич лишь тяжко вздохнул. Свою супругу он всегда слушался беспрекословно. Характер у него такой был. Покладистый. А вот Артёмка не в него пошёл. Упрямый, твердолобый. Вряд ли у Аннушки что-то получится. Только сына против себя настроит своим упрямым желанием рассорить его с Надей Тарасовой.

***

Москва встретила промозглым дождём. Ничего тёплого Надя с собой не взяла. Поэтому, кутаясь в тоненькую кофточку, она вышла из здания железнодорожного вокзала.

Ей некуда бежать и не к кому. Поэтому единственным её решением было поехать к отцу.

И билет удалось купить. Последний урвала. Поезд отходил через пятнадцать минут.

Боялась, конечно же. Вдруг ищут? Узнают? И только когда поезд тронулся плавно с места, успокоилась.

В Москве не достанут. Руки не такие длинные. А здесь она отцу расскажет, посоветуется. Может, тут в милицию или в прокуратуру пойдёт. Кому она навредит? Мама умерла, и её уже не вернуть.

А те, кто ей взятку дали, должны по закону ответить.

Наивная Надюшка думала, что всё правильно она делает. Волосы только жалко, да то, что Артёма не успела предупредить.

Надя надеялась, что к себе ей ещё удастся вырваться. У них же серьёзно всё с Артёмом. Она обещала его из армии ждать.

Ближайший телефон-автомат не работал. Дрожа от холода, Надя осмотрелась.

— Можно мне ... — начала было она, подойдя к киоску.

— Сигарет?

— Нет же! Я не курю. Есть хочу. Шоколадку вон ту дайте мне, пожалуйста.

— Приезжая, что ли? Тогда не кочевряжься, скоро и ты курить начнёшь. Все вы поначалу пай-девочками приезжаете от мамки с папкой только-только оторвавшиеся, а потом город вас засасывает.

Надя раздражённо отсчитала мелочь, какую по карманам нашла.

— Я не все и за толпой никогда не шла.

— Идейная, значит? Принципы, честь и совесть. Да?

Продавцом была женщина средних лет. Волосы у неё были крашеные, ярко-рыжие, губы в красной помаде, на ресницах синяя тушь.

— А что, плохо быть нормальной? Обязательно как все? Соответствовать?

Надя вертела шоколад в руках, не решаясь уйти. Чем-то эта женщина её привлекла. Спросить бы у неё, как добраться до района, где отец проживает.

— Да никто не говорит, что ты обязана соответствовать, деточка. Просто понимаешь, город он меняет, заставляет подстраиваться под свой ритм жизни. В один прекрасный день ты сама не заметишь, как встанешь возле такого же киоска за пачкой сигарет и пивом. Ты сюда зачем приехала? За мечтой? Если сильная, то выживешь. А если слабая, город тебя пережуёт, и выплюнет, как никому не нужную вещь.

Надя фыркнула и, развернув шоколад, откусила. Всё же голод не тётка.

— Вот уж никогда о Москве не мечтала. Учиться, поступить –да. Потому что с московским дипломом меня у нас в городе с руками оторвут. А вот жить здесь ... Не-е ...

— Учи-иться? — насмешливо протянула продавец и, захлопнув окошко, вышла наружу, покурить. Заодно продолжить свою мысль — и учиться сюда приезжают. Иностранцев куча развелось. При Советском Союзе разве был такой наплыв? Только девочки вроде тебя, отучившись первый год, замуж норовят выскочить. Либо за москвича, либо за того же иностранца.

— Да отец у меня тут! Давно переехал, живёт. Всё, что вы мне тут поведали, ко мне отношения не имеет.

— А ... Ну извини. Я же всякого уже насмотрелась. Нормальную девчонку от ненормальных уже разучилась отличать. Чего мокнешь тогда? Дуй к папаше.

Надя топталась на месте и, собравшись с духом, спросила:

— А может, подскажете, как мне добраться вот сюда? Я в метро впервые поеду.

Надя достала из рюкзака бумажку с адресом.

— Такси на что? Или денег нет?

— Денег нет.

— Ладно, давай сюда. Сейчас схему нарисую, доберёшься. Не поймёшь, спросишь у кого-нибудь. Меня, кстати, Вера зовут. А тебя?

Надя вдруг рассмеялась. Надо же как получилось.

— А меня Надежда.

Тут уже и Вера не удержалась от смешка. Она завела девушку к себе и принялась подробно объяснять, на какой ей станции в метро нужно сесть и до какой ветки доехать. Чем-то понравилась она ей. Вот так бывает, глянешь на человека, и он к себе тут же располагает, будто родственное что-то в нём есть. Сама Вера когда-то такой же приехала сюда. Молодая, ранняя и наивная. Теперь уж от той наивности и следа не осталось, а вот девочке помочь захотелось. От души.

Глава 6

Шатилов Аркадий Валерьевич ослабил узел галстука и, уперев ладони в стол, мрачно смотрел на входную дверь.

Да, не ожидал он, что спустя столько времени его не очень светлое прошлое напомнит о себе.

Ведь думал же, что всё, мосты сожжены. Ан нет. Те, кто когда-то обыкновенными шестёрками были в большой игре, стали вдруг главными фигурами в криминальной ОПГ.

С развалом СССР руки у них развязались. С самим Шатиловым и его семьёй могли что угодно сделать, если он в отказ пойдёт. И никакая приватизация не поможет. Просто придут и вышвырнут его из директорского кресла.

В дверь постучали. Надо же. Вежливые, однако. И давно такими стали?

— Входите — Аркадий Валерьевич опустился в кресло и напряжённо выпрямился, соединив пальцы в замок.

В кабинет вошёл смущённый Борис Васильевич. Ещё этого не хватало. Шатилов, ожидая совсем другого гостя, нахмурил брови.

— Здравствуйте, Аркадий Валерьевич. Можно к вам?

— Так уже вошли же. Случилось что?

— Случилось. Сынок мой под машину попал. Операцию сделали ему, да осложнения пошли. Повторная нужна. В Москве. Вот ... Хотел матпомощь попросить. Можно?

— Это не ко мне. В бухгалтерию — отрывисто произнёс Шатилов. Раздражение так и сквозило во всём его облике.

— А ... Простите тогда ... — Борис Васильевич попятился назад. Чуть не споткнулся от волнения, тысячу раз пожалев, что жену послушал, и пошёл к самому директору на поклон.

Он же не виноват, что Артёму так не повезло. Вот если бы на производстве травму получил, тогда другой вопрос. А так ...

Чувствуя себя последней неблагодарной свиньёй, Аркадий поманил к себе Бориса Васильевича. Ведь его сын спас Алиску. Он этому парню по гроб жизни теперь обязан за спасение единственной дочери.

— Я всё решу. Не переживай. В нашей больнице сын твой лежит?

— Да-да — тут же закивал головой Борис — в нашей. Чёрт какой-то вылетел из-за угла. Артём даже отскочить не успел. Травмы серьёзные у него. Операцию провели.

— Хорошо, я понял. Иди — рассеянно произнёс Шатилов. Он ждал. Он, чёрт возьми, ждал этих подонков. Оставшись один, не выдержал, выпил. Коньяк расслабил лишь немного.

Ну как же так? Он этому заводу столько сил отдал. Вокруг поголовно банкротились, разваливались предприятия, фабрики, а они ещё на плаву держались.

Завод стоял, переживал непростое время, несмотря ни на что. С зарплатой, правда, были перебои. Но Шатилов старался, отстаивал. Никто ещё у него под сокращение не попал.

И вдруг эти. Нарисовались. Шатилов влил себе ещё. Выпил. Нервы ни к чёрту.

В дверь вежливо постучали.

— Войдите — раздражённо крикнул Шатилов.

В приоткрытую дверь протиснулся какой-то щегол. Брючный костюм явно был его субтильному телосложению не по размеру. Висел, как на пугале или чучеле.

Жиденькие волосёнки едва прикрывали узкий череп. Тоненькие усики, на длинном остром носу очки с толстыми стёклами.

— Я от Германа Юрьевича — тоненько оповестило «чучело».

— Пожалуйста, присаживайтесь — широким жестом пригласил Шатилов. Ему даже смешно стало. И этот чудак собрался с ним серьёзные вопросы решать?

— Меня зовут Арсений Сергеевич. Я вам бумаги принёс. Изучите, подпишите ...

Шатилов тяжёлым взглядом следил за инфантильными движениями чудика. Вот он свой портфельчик раскрыл, достал папочку, бумажки на стол выложил.

— Это что? — сквозь зубы спросил Шатилов, кивнув в сторону аккуратно отпечатанных листов.

Арсений Сергеевич повернулся к нему, глазками своими маленькими захлопал.

— А это, уважаемый, ... передача прав на ваш завод. Ознакомьтесь, пожалуйста. И подпишите.

Шатилов напрягся, покраснел. Вот. Вот то, чего он опасался.

— На каком основании, позвольте узнать? — еле сдерживая свой гнев, задал он очередной вопрос.

Арсений Сергеевич улыбнулся. Даже нет. Не улыбнулся, а осклабился, явив взору Шатилова свои некрасивые жёлтые зубы.

— Я так думаю, Герман Юрьевич вам всё понятно объяснил при вашей встрече? Он, к сожалению, не смог сегодня сюда вырваться. Важная встреча с прокурором города.

Шатилов сразу как-то обмяк весь. Теперь всё ясно. Герман знает, куда бить.

— Давайте ваши бумаги. Подпишу — отрывисто произнёс он.

— Формально вы так и останетесь директором. Просто немного поменяется концепция завода, структура производства — туманно начал что-то пояснять этот тщедушный человечишка. Шатилов его не слушал, со злостью ставя свою подпись.

— Прекрасно! — Арсений Сергеевич сграбастал документы, в папочку вложил, затем опустил в портфель и, сунув его подмышку, чуть ли не кланяясь подобострастно к двери, попятился спиной.

Шатилов в мучительном исступлении крутанулся в своём кресле к окну. Теперь он не принадлежит сам себе и полностью зависит от Германа.

Только то, что тот пообещал не лишать его руководящей должности, шито белыми нитками. Уберёт. Как пить дать уберёт.

Кольнуло в груди так, заныло. Схватив со стола бутылку с коньяком, Шатилов безо всяких церемоний отпил прямо из горла.

Ему бы Алиску замуж пристроить, и можно успокоиться. Жаль, что не удалось её с этим парнем свести. Хотя ...

Развернувшись обратно к столу, Шатилов снял телефонную трубку и, сжав её в руке, набрал домашний номер.

***

Надя задрала голову, рассматривая огромный кирпичный дом в десять этажей. Ничего себе ... А то у них скромные двухэтажки и пятиэтажки. А тут вон махина какая!

И дворик такой чистенький, ухоженный, везде зелень, цветы. Кругом пустота. Оно и понятно. Дождь вливает.

Надя гордилась собой. Ведь всё, как Вера ей объяснила, так она и сделала. На метро страшно было, но она смогла добраться.

Вера ей свой адрес дала, телефон. Мало ли, пригодится когда. Хорошая она женщина оказалась, весёлая. Даже немного денег одолжила. Всё-таки мир не без добрых людей.

Воодушевившись знакомством с Верой, Надя потянула на себя тяжёлую дверь подъезда. Встреча с отцом и его стервой женой теперь не пугала. Может, не всё так уж и страшно.

Правда, ёжик на голове Нади вряд ли им по душе придётся. Ну и что? Мода сейчас такая. Подумаешь. Панки там, субкультура, так сказать.

Надя, правда, не интересовалась такой музыкой. Но не оправдываться же ей теперь за свой ёжик.

Поднявшись по ступенькам на седьмой этаж, Надя остановилась на просторной лестничной площадке.

Поискав глазами нужный номер квартиры, Надя подошла ближе и до упора вдавила кнопку звонка.

За дверью тут же раздался собачий лай и громкий женский голос: «Муся, помолчи, пожалуйста! К чему так надрываться?»

Дверь распахнулась, и на пороге появилась вторая жена отца.

— Девушка, вам кого? — приподняв тонко выщипанную бровь, спросила женщина.

Надя до этого не видела свою так называемую мачеху ни разу. М-да. Отец остановил свой выбор на вздорной красотке.

Среднего росточка, стройная. Выражение лица капризное и высокомерное.

— Мне бы отца увидеть. Я его дочь, Надя.

— Кто? — презрение, отчётливо просквозившее в голосе женщины, сбило Надю с толку.

— Я Надя Тарасова. Папу позовите — предательски дрогнувшим голосом произнесла девушка.

Противная болонка снова залилась лаем.

— Входи — сквозь зубы процедила мачеха, чуть ли не втащив Надю в квартиру. Высунувшись наружу, она осмотрелась и захлопнула дверь.

У Нади появилось стойкое ощущение, будто на ней защёлкнули кандалы и путь к отступлению отрезан. Где же отец? Дома ли он?

Глава 7

Артём, сцепив зубы, отходил после операции. Болело всё, тошнило. Но он терпел. Из реанимации его перевели в обычную палату.

Здесь по соседству лежал старый дед, мужчина с тучным телосложением, и паренёк, ровесник Артёма.

Солнце нещадно било в окно. Глаза болели. Прикрывшись рукой, Артём пытался сосредоточиться на чём-нибудь другом, кроме боли.

Дверь в палату скрипнула.

— Артём Борисович Смолин, кто из вас? — раздался мужской голос.

— Я — Артём скосил глаза на вошедшего. Следователь. Его только ещё не хватало. Соседи по палате потянулись на выход, оставив их вдвоём.

— Ну рассказывай, что помнишь. Меня зовут Алексей Владимирович. Мы пока с тобой не под протокол побеседуем.

— Не помню я ничего — буркнул Артём.

— Совсем? Ни цвет, ни марки? Номер?

— Говорю же, не помню. Дорогу переходил в неосвещённом месте. Вбок не глянул. Только визг шин по асфальту услышал, да почувствовал удар, и всё. Дальше вырубился.

Алексей Владимирович всё же делал пометки в своём блокноте.

— Жаль, что вы ничего совсем не помните. И не видели. Ведь тот, кто наехал на вас, в следующий раз ещё кого-нибудь собьёт. Подумайте. Вот мой номер, если что-то вспомните, звоните. Заявление будете писать?

— На кого? Всё равно ведь не найдёте виновного.

— Ну почему же вы так плохо о нас думаете? Работаем, ищем. Просто не все граждане активно сотрудничают со следствием. Или бояться, или, как вы, не верят нам. Что ж, выздоравливайте.

Алексей Владимирович поднялся со стула, обратно к столу его отнёс и, кивнув Артёму, вышел. Взгляд его был холодным, цепким и совершенно не вызывал доверия.

Артём запомнил цвет и марку. "Жигули" красного цвета. И он знал, кому они принадлежат. Поэтому предпочёл смолчать. Вот только одно ему непонятно. Случайно ли наехали на него или намеренно?

***

— Вот полюбуйся на своего папочку — Жанна пошире раскрыла дверь в спальню — избили его, деньги отобрали. Лежит теперь овощем, а я ухаживать за ним должна? У меня работа, за границу на стажировку посылают. И что? Из-за твоего папашки я отказаться должна? Так что приехала, доченька, давай приступай к своим дочерним обязанностям. А мы с Каришей уезжаем в Германию.

Кариша оказалась долговязым подростком с прыщавым и невыразительным лицом. Она равнодушным взглядом скользнула по Наде и, скривив лицо, ушла к себе.

Жанна смотрела на Надю с претензией, требовательно. И что делать? Надя с жалостью глянула на отца. Разве бросит она его?

— А когда избили? — осипшим от волнения голосом спросила она.

Жанна чиркнула зажигалкой и прикурила. По комнате поплыл чуть сладковатый аромат.

— Вчера, поздно вечером. Всю ночь возле него провела, сил моих больше нет! Он в соседний город ездил, на неделю, на сделку какую-то. С вокзала потом звонил, радостно сообщил, что с большими деньгами едет. И вот. Лопух, как есть лопух.

— А что же вы в больницу его не отвезли? — Надя взволнованно к постели отца приблизилась, на коленки опустилась — папка ... Ну как же так?

— Не надо в больницу — еле шевеля разбитыми губами, произнёс вдруг Вадим Андреевич. Он повернул голову в сторону дочери. Лицо в ссадинах и синяках, каждое лишнее движение причиняет невыносимую боль.