Нина. Расплата за мечты

Лиза кивнула и ушла в комнату. Зачёты написаны. Экзамены сданы. Можно и отдохнуть. Училась она, если честно, через силу. Ну где ей работать с её-то мозгами? Медсестрой? Возьмут ли? Или в санитарки проще пойти? Ребёнок родится, в год уже в ясли можно отдать и дальше учёбу продолжить. А потом куда распределение получит.

А ведь Новый год совсем скоро, и на стёклах мороз рисует причудливые узоры. Облокотившись об подоконник, Лиза всматривалась в календарь. Стасик, возвращайся домой уже поскорее. Куда же ты пропал? Ни слуху от тебя, ни духу. Сердце Лизы чувствовало, что со Стасом всё хорошо. Просто нет возможности пока у него весточку о себе подать.

В прихожей хлопнула дверь. Ушла Елена Петровна на работу. Сдружилась она с ней, и это не могло не радовать. Со свекровями лучше дружить, а не враждовать. Это же мамы. Вторые. Только не знала Лиза, что в это морозное декабрьское утро в последний раз она разговаривала с Еленой Петровной.

Глава 14

По Елене Петровне уже полгода прошло. Быстро её жизнь оборвалась в тот морозный декабрьский день. Как всегда, она на работу пришла, с бабами перебросилась парой слов. Каждый вышел на свой участок.

А к обеду Елены Петровны не стало. Сердце. Скорая, когда примчалась, она уже и не дышала. Мгновенно всё произошло.

С похоронами помогли. Соседи, знакомые. С работы материальную помощь оказали.

Вместе с её родителями и захоронили Елену Петровну. Осталась Лиза совсем одна. Отец Стаса её не гнал. Даже, казалось, совсем её не замечал. Всё пил и пил изо дня в день.

Лиза побаивалась его, но деваться ей было некуда. Живот рос, вот уже и роды близились. От Стаса ни слуху, ни духу. Живой ли? Квартира Нины Строгановой сгорела тогда, в декабре. Но тела Нины не нашли, как и саму Нину. Фирмой её отца теперь другие люди управляют, и Борис Плотников с ними в долю вошёл.

Захар Плотников из города тоже исчез. Поговаривали, что отец его в платную наркологическую клинику принудительно упёк.

Уж все слёзы Лиза выплакала. Отвлекалась учёбой, а после летней сессии ушла в роды. Середина июля. Жара, духота.

– А-а-а – с последней потугой закричала Лиза, и последнее, что она услышала, теряя сознание, это крик собственного сына.

Фёдор забирал её с внуком на пятые сутки после родов. Тяжёлые они были, изнуряющие. В какой-то момент Лиза думала, что всё уже, там, на родильном кресле, и умрёт она от боли и от бессилия.

Но уже на вторые сутки, когда молоко пришло и сына своего Лиза к груди приложила, всё страшное забылось, и не было ничего прекраснее этой минуты.

Макушка родного комочка так одуряюще пахла младенчеством и материнским молоком, что Лиза наконец-то почувствовала себя счастливой. Она дала жизнь новому человеку. Сама. Разве это не чудо природы?

Дома к их приезду худо-бедно было почти всё готово.

– С миру по нитке, как говорится – крякнул Фёдор. Кроватку он с рук купил, дёшево. Пелёнки, распашонки дали ему. Баб на работе много, дети повырастали у них, а бельишко их надёжно хранилось в закромах. Но помочь не отказались Фёдору. Он прослезился даже, когда в бухгалтерию его вызвали и три сумки с детскими вещичками ему вручили. Всё стиранное, глаженое. Как новенькое.

–И на том спасибо – прошептала Лиза, прижимая к себе своего Вадимку. Девочку назвала бы Дарьей, а раз сын родился, то Вадим, Вадик, Вадька. Кроха её, смысл жизни. У Лизы будто второе дыхание открылось. По квартире порхала, как бабочка. Уже даже не обращала внимания на Фёдора, когда он пьяный приходил. Беременная ходила, на первых порах после смерти жены дебоширил. Ругался громко, слушая новости по телевизору. Особенно правительству доставалось. А как Вадька родился, так малость присмирел. За собой даже следить стал. Брился чуть ли не каждый день, рабочую одежду гонял в "Малютке". Одеколоном ладони смочит и по щекам: хлоп-хлоп и пошёл на работу.

Но то не рождение внука повлияло на Фёдора, а женщина у него вдруг появилась. Он же слесарем работал. На вызов как-то поехал, да и влюбился в хозяйку квартиры, которая оказалась одинокой вдовой. Детей не было у неё, а муж раньше на север мотался вахтами, да и надорвал себя. Ради чего, спрашивается, мотался, если детей нет?

Звали женщину ту Галиной. Пригласил её Фёдор на день рождения к себе, заодно с Лизой и внуком познакомить. Галина вроде с виду любезной себя показала, доброй, а у самой глаза по квартире так и зыркали. Вроде и улыбалась, а как-то от её улыбки холодок по спине шёл.

Только разве ж могла Лиза отцу Стаса возразить что-нибудь. По Елене Петровне даже года не прошло, а он уже чужую женщину привёл в дом. Приплясывает перед ней, "Галиночкой" зовёт и портрет жены фотографией вниз положил.

Лиза сама на птичьих правах была в квартире. Ведь никто она Стасу, и пока он не вернётся, как на вулкане жить она будет. Ведь она даже представить себе не могла, что Фёдор зазнобу себе сыщет. И что теперь будет? До дембеля Стаса оставалось два месяца. Лиза отчаянно продолжала верить, что он скоро придёт и всё будет хорошо. Непременно. Чёрная полоса должна же когда-нибудь закончиться?

Но хорошо не стало. Галина как-то вечером с ночёвкой осталась. Уединились они с Фёдором на кухне. Чай с плюшками попить, которые она сама напекла, да за жизнь поговорить. Лиза не хотела их разговоры подслушивать. Она только Вадьку уложила и собиралась в ванну пойти, хоть умыться за весь день. То спокойным Вадик всё это время был, как из роддома выписались, а то совсем недавно капризничать стал. Целые дни с рук Лизы не сходил. Она уже спала на ходу, чувствуя сильнейший упадок сил.

–Ты, Фёдор, не будь наивным. У меня в той сфере знакомых много. Списки погибших пачками к ним поступают. И твой сын среди них. Ты же просил узнать, вот я и узнала – донёсся голос Галины из чуть приоткрытой двери.

Лиза обессиленно привалилась к стене. Нет, не может быть. Нет!

–А может, напутали чего? Ошибка? Бывает же такое – бормотал Фёдор пьяным голосом.

–Никакой ошибки. Городок у нас маленький, сам знаешь, любая сплетня на слуху. Видел кто-то из комиссованных, как Стаса снарядом подорвало.

В глазах Лизы помутилось всё, еле передвигая ватными ногами, она добралась до ванной и заперлась. Включив кран, девушка вцепилась зубами в свою руку и тихонечко завыла от безысходности.

***

Амина спустилась к горному ручью. Матушка сильно болела, и даже папа-врач не мог спасти её. Они были самой зажиточной семьёй в ауле, пока не началась эта война.

Будучи единственным ребёнком в семье, Амина росла доброй и совершенно не избалованной девушкой. Её сердце было чистым, как горный хрусталь, и родители так её берегли, что совсем не спешили отдавать замуж. Хотя Амина давно переросла тот возраст, когда по их законам полагалось давно найти ей супруга.

Девушка была словно не от мира сего. Любила природу, писала стихи. Поэтому родители опасались за её хрупкую невинность и оберегали, словно драгоценность. Ведь в их религии жёны приравнивались к статусу рабынь и не имели слова в семье. Их прямая обязанность – обеспечивать продолжение рода своего мужа и вести быт.

Амина присела на холодный огромный камень и подставила своё лицо ласковому солнцу. Все дни шёл проливной дождь, а сегодня наконец-то потеплело. Здесь было тихо. Отец их сюда перевёз вместе с матерью, когда всё это началось. Старый врач Джамал был уверен, что боевикам не добраться до этого места. Сам Аллах защищает эти горы.

Но всё же, когда дочь отпрашивалась погулять, Джамал всегда начинал волноваться и просил не задерживаться её у ручья. И Амина своё обещание отцу всегда сдерживала. Полчаса, не более. Ей бы только горный воздух вдохнуть и послушать, как журчит вода.

Вот и сегодня. Всласть надышавшись и наслушавшись окружающие её звуки природы, Амина одёрнула длинный подол платья. Отец заставлял носить её хиджаб. Девушка противилась, но на прогулку надевала. Хотя кто её может увидеть в этих окраинах? Аул давно заброшен, и никто в нём не живёт сейчас, кроме них.

–Помогите – послышался откуда-то хриплый голос.

Сердце Амины быстро забилось в груди. Что это? Кто? Перепрыгивая через камни, она стала взбираться наверх, собираясь позвать отца.

Глава 15

В Питере Шаху удалось снять комнату в коммуналке.

– Это ненадолго, детка. Потерпишь?

Нина, конечно же, потерпит. Она пока мало что понимала и ни о чём не хотела думать, предоставив всё решать Шаху.

Неоконченный институт, Стас – всё в прошлом. Как-то совершенно не так себе Нина представляла своё будущее.

Пока Шах где-то пропадал целыми днями, Нина выходила на улицу и подолгу бродила по городу. Питер казался ей отчего-то мрачным и чужим. И чувствовала она, что не её это город и подружиться они не смогут.

– Почему именно Питер? Мы могли бы скрыться в любом другом городе. Необязательно здесь – завела вечером разговор Нина.

Шах вернулся, как всегда, ближе к полуночи. В этот раз не с пустыми руками. В пакете были фрукты и бутылка шампанского. Нарезка с копчёной колбасой, сыр и шашлык.

– Голодная теперь? – Шах быстро выгрузил содержимое пакета на круглый стол, стараясь сильно не шуметь, шампанское открыл, сразу наполнил пластмассовые стаканчики.

– Если честно, слона бы съела – призналась Нина, набросившись на еду и попутно запивая шампанским. Ей было всё равно. Лишь бы скорее голод утолить.

– Почему именно Питер? – Шах задумчиво смотрел в свой пустой стакан – дела у меня тут намечаются интересные. Старые связи опять же. Я ведь под Питером жил, не знала? С самого детства. Родители у меня не кое-кто были. Можно сказать, приближённые к кормушке. Дача служебная, машина. Я до четырнадцати лет в обычной школе учился, потом в кадеты пошёл. Я только вступал во взрослую жизнь, и мне всё нравилось. Присяга, форма. Сама учёба увлекла меня настолько, что я совсем от дома отвык. Через пару лет моих родителей не стало, и я остался один на один со своей болью.

Нина слушала затаив дыхание. Шах запьянел, потому, видно, и разоткровенничался. Так бы он не стал такие подробности о себе говорить. Скрытный очень.

– А что с твоими родителями случилось? – вырвалось у Нины.

Шах поднял на неё свой испепеляющий взгляд. Его лицо было напряжённым, в глубине глаз застыла злость. Сжав крепко зубы, он смял пластмассовый стакан.

– Донос. Тогда КГБ было, и чуть где какое слово против Родины, сразу в немилость и в тюрьму. Мой отец всегда осторожным был и политику не обсуждал ни с кем. Даже с мамой. Ей он всегда повторял, что не женское это дело совать нос туда, где судьбу страны вершат великие умы. Кто его так подсидел, для меня так и осталось загадкой. Причём арестовали обоих. Мать и отца. Обвинения состряпали, статью и за решётку. Во все времена это очень легко можно было устроить, если тому, кто повыше, очень нужно конкретного человека уничтожить. Отца в камере порешили, чтоб лишнего не болтал. А маму …

Шах скрипнул зубами. На лбу у него испарина выступила. Видно, воспоминания давались с трудом, спустя столько лет ещё ничего не отболело.

– Маму изнасиловали и избили. Попав в тюремную больничку, она там же умерла – смог наконец выдавить из себя Шах.

Он закурил. В голове стало проясняться, и Шах уже пожалел, что выложил такие откровения про себя.

– А как же ты? – Нина отставила в сторону стакан с недопитым шампанским. Она и подумать не могла, что у Шаха такая трагедия в жизни случилась. Ей было-то лет пять, когда он появился в окружении её отца. Столько лет с тех пор прошло, а он и не изменился внешне. Только седина чуть тронула виски.

– А я кадетское училище окончил, и забрав документы, ушёл. В армию. А уже после … – Шах, прищурив глаза, словно в душу Нине смотрел – а что было после, тебе знать не обязательно. Наелась? Ложись спать. Завтра нам предстоит трудный день. Пора вводить тебя в дело.

Хлопнув по коленкам, Шах встал. Он разложил себе раскладушку, застелил постельным бельём и, быстро раздевшись, лёг.

Нина убрала со стола и потушила свет. Она спала в углу, на разложенном диване. Только сейчас сон отчего-то не шёл к ней. Всё думала и думала, ворочалась с боку на бок. Они уже полгода здесь жили. Время пролетело незаметно, деньги, прихваченные из сейфа отца, лежали в заначке. Шах приказал ни рубля оттуда не брать. На оплату комнаты и продукты он откуда-то брал сам.

Интересно в какое такое дело её Шах собрался вводить?

***

Фёдор хлопотал о похоронах сына. Должны были доставить грузом-200. То что собрали.

–В закрытом гробу хоронить придётся. Даже не увижу его – как в прострации произнёс Фёдор. Он вошёл в комнату к Лизе и тупо смотрел на внука. Копия Стаса. Хоть какая-то память от сына. Сжав кулаки, Фёдор вышел, не в силах сдержать скупых мужских слёз, скатившихся по впалым небритым щекам. Сначала жена, теперь вот сын … Спасибо, что Галинка рядом. Поддерживает, жалеет его. Без неё спился бы он. С гибелью сына все сомнения отпали, и собирался он к Галинке своей переехать, а Лиза с внучком пускай тут живут. Родная кровь, не выгонит же он их?

Лиза страдала больше, чем Фёдор, отрешённо покачивая кроватку. Сейчас Вадик хорошо спал и не капризничал с тех пор, как официально объявили его отца погибшим и останки его везут домой.

Господи … Когда же эта чёрная полоса закончится? Сил уже нет. Положив голову на согнутую руку, Лиза молча плакала. Одна единственная ночь со Стасом, всего одна. А воспоминание на всю жизнь. Долгую, беспросветную.

Одной ей теперь Вадьку поднимать. Хорошо хоть жить пока есть где. Если бы не сын, то и к чему Лизе такая жизнь? А так хоть в заботах о нём и боль от потери Стаса немного притупится. Вот подрастёт чуть, и в ясли его, сама учиться, работать. Последний курс оставался, надо дотянуть до диплома. Хоть медсестрой куда возьмут, а пока в санитарки попросится.

Лиза ещё не представляла, как она совмещать всё будет, но надеялась на помощь Фёдора и его Галинки. Она вроде как им не чужая теперь. Приходит часто. Прибраться, поесть сготовить. Очень здорово она Лизу своей помощью разгружает, ну а то, что вид у неё такой … Так, может, видимость она создаёт о себе, а сама в душе добрая. Поди разбери, что там на сердце у каждого человека?

Фёдор не богат, и за душой ничего у него нет, однако же Галина обратила на него своё внимание. Значит, полюбила, понравился он ей. Фёдор мужик-то неплохой. Рукастый, башковитый. Елена Петровна за ним жила как за каменной стеной. Ну а пьёт, так все пьют сейчас, главное – до алкоголика не опуститься.

Так что Лиза была даже рада теперь, что отец Стаса не одинок и есть кому о нём позаботиться. Каждому человеку нужно чьё-то крепкое плечо.

***

Галина на самом деле женщиной была хваткой и денежки очень любила. В нищете она не жила никогда и не собиралась. За богатыми мужиками она гналась по молодости лет, набив себе кучу шишек. Зато опыт какой-никакой приобрела. Детей не было, потому что абортов кучу наделала и сожаления внутри не испытывала. Кому она с детьми нужна-то была бы?

После тридцати стала осторожнее и уже так по-глУпому не влетала. Муж её, Егорка, повстречался ей в электричке, когда она из деревни своей в город ехала, в пух и прах со старой бабкой разругавшись.

Модная, симпатичная, сердце Егора она покорила враз. Заграбастал он Галочку в свои крепкие ручищи и сразу же к себе привёз. Квартирка у Егорки оказалась неплохая, ремонтик, правда, нужен был, но Галя зацепилась, прижилась. Через полгода они расписались в Загсе, через год Егор попал под сокращение на заводе, но времени даром терять не стал. Договорился с кем-то и на север, на заработки.

Всё для Галочки, всё для любимой. Чтоб в лучшей и модной одёже ходила, да в золоте щеголяла. На работу он ей ходить не разрешил. Сказал, что сам обеспечит, и его совершенно не волновало, что детей Галинка родить ему не сможет. До того влюблён в неё был, что ничего и никого вокруг не замечал. Хотя соседи намекать стали, знакомые, что не так проста его Галочка, как кажется.

Пять лет мотаний на север надорвали здоровье Егора быстро. Вернулся он как-то раньше обычного. Не смог доработать до конца вахты. Температура под сорок жгла, в лёгких воздуха не хватало. Отлеживаться и лечиться из последних сил домой рванул. Дома, мол, и стены лечат, да жена любимая под боком.

Такси в поздний час еле удалось отыскать. Добирался Егор уже как в тумане. Не помнил даже, как с шофёром расплатился, в подъезд вошёл. Нажимать на звонок не стал, подумав отдалённо, что Галинка спит уже, наверное, давно. Хотел тихонечко войти, да в зале прилечь. Больше ни на что сил не было. Ну, может, в аптечке лекарства какие жаропонижающие поищет.