Боги Летополиса

Послышался шум волн, яростно накатывающих на берег словно хищный голодный зверь в попытке сожрать свою добычу.

Юноша поднялся с колен. В удивлении и замешательстве он огляделся по сторонам.

- Где я? Что это за место?

Тут же он услышал стон и обернулся. Чуть позади, шатко поднимаясь, выпрямился и Акен. Он морщился от боли и трогал сочащееся кровью плечо. На мгновение его правое предплечье озарилось вспышкой небесного света, и стала заметна темная татуировка-клеймо, изображающая такую же унирему среди волн в круглой оправе, как и щит Харона.

Долго приходить в себя изгнанникам Олимпа не пришлось – голос незримой богини громоподобно сорвался с неба, объявляя им волю богов. Каждое слово сопровождалось оглушительным грохотом грома и ослепительными вспышками молний, вторя сурово и беспощадно выносимому приговору:

- Отныне путь обратно в священный мир закрылся навсегда. Божественное правосудие покарало тебя, Харон. Твоя задача - уничтожить все порождения ада, что вырвались из загробного мира и сеют хаос среди людей. Очисти землю и восстанови баланс жизни и смерти. Только так ты сможешь заслужить прощение и вернуться домой. Ты будешь лишен божественной силы, пока не выполнишь задание и не докажешь верность пантеону.

Глядя в грозовое небо и слушая жестокие фразы богини, Харон становился все более мрачным и решительным. Его суровое лицо заставило Акена вздрогнуть и приподнять брови.

- Приступая к предназначенному делу, начни с одного священного места. Некий смертный осмелился взывать к высшим духам и был услышан, но что-то вмешалось. Разберись с этим, и да пребудут с тобой сила и мужество.

***

Поздней ночью, когда старинные колонны Акрополя замерли в неподвижности, внезапно родился первый робкий плеск дождя. Воздух наполнился еле слышным шелестом капель, медленно набухавших в ночном небе Афин. Луна высоко плыла над горизонтом, серебря бледным свечением древние камни и мраморные статуи.

Сначала одиночные брызги тихо падали на старые плиты, лениво растекаясь кругами по камню. Затем хлестнули чуть сильнее, и вскоре весь Акрополь оказался окутанным тонкой паутиной ливня. Капли скатывались с древних колонн, собираясь в маленькие ручьи, стекающие к подножию храма.

Шум усиливался. Отражённый от куполов и крыш, он был подобен древним гимнам, веками звучавшим на площади. Воздух наполнился влажным запахом античности и ощущением древней магии, заключённой в стенах святилища. Ливень становился всё интенсивнее, скрывая холм Акрополя густым туманом влаги. Под покровом дождя ночь стала глубже, ярче выделялись контуры построек, резче очерчивались рельефы памятников.

Дождь все нарастал, изливаясь из темных туч обильным потоком, сбивающим пыль и омывающим кровь с трупов у входа в Эрехтейон.

Возле ступеней святилища неподвижно лежало несколько тел мужчин, одетых в темные брюки, рубашки с эмблемой охраны и бейджами с именем сотрудника. Работники службы безопасности были оснащены рациями и огнестрельным оружием, резиновыми дубинками и электрошокерами, бронежилетами и шлемами. Но как бы ни были надежны их средства защиты, они не уберегли мобильную группу – все ее члены погибли.

Подойдя ближе, Харон опустился на корточки перед одним из мертвых и осмотрел глубокие, хаотичные раны, характерные для когтей огромного животного. В открытых глазах трупа застыл нечеловеческий ужас.

- Мы почти у цели, - сообщил юноша божественному напарнику.

Тот ничего не ответил – только поджал губы. Его взгляд наполнился печалью и искренним состраданием при виде зверски убитого смертного.

Оба бога уже до нитки промокли от дождя – путь в это место оказался не близким. Поднявшись на ноги, Харон обернулся и поглядел на атакованный стрелами ливня древний храм.

- Вот то самое место, где проходила служба, - указал он туда пальцем. - Но где же служитель?

В ответ послышался хрип и тихие стоны, а также чуть слышный испуганный голос. Харон встрепенулся, словно ищейка, почуявшая запах искомого, и устремился на звук голосов. Не дожидаясь от него команды, Акен тотчас последовал за ним.

Углубившись внутрь сводов полуразрушенной молебной твердыни, Посланники смерти заметили мерцающий, еле теплящийся свет одинокой свечи. Приблизившись, они увидели странную и печальную картину: совсем еще незрелый отрок, лет четырнадцати, удерживал на руках дряхлого старца, истекающего кровью. Одежда почтенного мужа была испорчена, но это не скрыло от взгляда тот факт, что облачение сие носило сакральный характер служителя древнего культа. Это и был нужный священник. Но он умирал.

Кучерявый юноша - помощник поднял большие испуганные глаза на необычных пришельцев.

- Кто ты? – спросил Харон на аттическом диалекте, хранителе богатства лексики и четкости грамматической структуры, ставшим основой классического литературного греческого языка.

Афинянин Айкат понял его без труда, но это не убавило страха в его глазах. Неожиданно, дрожащей рукой парень выставил перед собой меч.

Оружие было обагрено кровью и являлось образцом кузнечного искусства особых древних оружейников, работавших исключительно с духами зла за большую плату. Длинный черный эфес имел наконечник в виде черепа и весь был исполнен узором из костей, который изящно и филигранно завершался на лезвии клинка, хорошо заточенного и устрашающе блестевшего в мистическом мерцании свечки.

Харон мгновенно признал этот знаменитый ксифос и почувствовал горькое разочарование — увы, слишком поздно. Жестокий враг успел насладиться кровавой расправой.

- Есть ли еще пострадавшие? – быстро спросил он.

- Нет, - покачал головой юноша, не сводя глаз с ясно-синих очей прекрасного незнакомца. – Только я и мой наставник.

Меч врага дрожал в его руке, но не опускался. Харон снова перевел взгляд на смертельно раненого. Действовать требовалось решительно – старик был все ближе к одинокой ладье на туманной реке смерти. Одним движением Харон мог смять глупого мальца, чтобы расчистить себе путь к оракулу, но был намерен уладить все мирно.

Он грозно посмотрел на юношу и яростно изрек:

- Я бог смерти Харон.

Услышав это, парень охнул и задрожал всем телом, выронив меч - испугался, что неземной гость пришел по его жизнь.

- Отойди и дай мне приблизиться, - приказал теос. В его руке угрожающе блеснула мохайра. - Или лишен будешь головы!

В пареньке тут же поубавилось спеси, и он осторожно отстранился от раненого деда. Не теряя ни секунды, Харон склонился к старику. Почувствовав на себе прикосновение незнакомых крепких рук, Иероним вздрогнул. Собрался с силами и чуть повернул лицо с закрытыми глазами.

- Наш мир в опасности, - с трудом проговорил он, не размыкая век, - кто-то должен помочь людям, иначе произойдет непоправимое.

Юноши-боги с удивлением переглянулись.

- Мы пришли сюда, чтобы служить великим богам и испросить у них знамений! – воскликнул Айкат, привлекая их внимание. – Но покинуть храм не успели: на нас набросился кошмарный зверь! Огромный и очень сильный. И с ним было еще одно необычное существо. Рогатое и покрытое шерстью. Сверху вроде человек, а внизу словно черт!

- Сатир или фавн, - задумчиво произнес Харон.

Брови Айката нахмурились, после чего он спросил:

- Вы как-то связаны с…?

Мальчишка не договорил.

Вскрикнув, он упал наземь. Из его спины торчал обагренный кровью клинок.

Боги обернулись и увидели описанное им чудовище. Оно было точь-в-точь, как то, с которым они сражались совсем недавно, но вполовину меньше.

Монстр замер, скалясь с опасным тихим рыком, и вперился взглядом в глаза Харона, сжимавшего в руках старца-оракула. Угли звериных глаз вспыхнули яростью. С оглушительным ревом чудовище бросилось на бога. Юноша выставил мохайру.

Выродок был уже совсем рядом, как сбоку на него налетел египетский хопеш.

Адская тварь взвыла от боли, и бог-египтянин добил зверя, исполосовав его серией быстрых атак. Жуткое создание повалилось на землю.

- Я вижу маленькие дырки, из которых бежала кровь. Он был ранен, поэтому я так быстро победил, - уверенно заявил Акен, ощупав содрогающееся в болезненных спазмах тело зверя. – Думаю, эти отметины – результат бойни со стражниками снаружи. Их небольшое, железное вооружение как раз подходит для этого.

Воздух прорезал слабый, едва различимый, надрывный стон. Акен резко повернулся и увидел помощника оракула, лежащего на земле. Парень был ещё жив, но корчился в мучительных судорогах предсмертной агонии. Божество Египта подлетело к нему, словно тень. Опустившись на колени, Страж ночи бережно, почти трепетно поднял на руки беспомощное тело. Внимательно посмотрел в искажённое страданиями молодое, почти детское лицо. Глаза Айката остекленели, рот судорожно открывался и закрывался, выплевывая кровавую пену. Вид несчастного вызвал острое чувство горького сожаления и глубокого сострадания, заставляя сердце сжиматься от невозможности облегчить его муки.

Акен поднял исполненные боли глаза на Харона и увидел ответную скорбь. Ресницы рыжего бога дрогнули особым образом, после чего египтянин снова взглянул на умирающего в муках прислужника.

Ласковым, мягким движением он увлек слипшуюся кровавую прядь подальше ото лба отрока и поднял наверх взор. Почудилось дуновение ветра, всколыхнувшее пламя свечки, после чего бездонный взгляд черных глаз снова устремился к умирающему. Губы тронула легкая улыбка.

- Вокруг кружат призраки душ ваших предков, - сообщил юноше бог земли фараонов, уверенный, что тот его слышит. - Они ждут тебя и примут в свои объятья. Твои ка и ба скоро сольются в пламенный ах, и тебе откроются великолепные тростниковые поля Иолу.

Послышался глухой, страдальческий хрип — старец Иероним понял сердцем, что хрупкая нить жизни мальчика вот-вот прервётся окончательно. Айкат нашел в себе остатки сил, чтобы вымученно улыбнуться, глядя в глаза поддерживавшему его голову божеству. Как вспышка молнии, над ним мелькнул тонкий египетский кинжал с инкрустированным золотом эфесом... Спустя секунду голова юноши безвольно отклонилась назад, а из горла вырвался прощальный короткий вздох, и больше ни звука. Только тихое шевеление конечностей напомнило о последней конвульсии умирающего тела, после чего оно замерло в абсолютной неподвижности.

Повисла минутная тишина, прерываемая лишь шумом дождя и редким отдаленным раскатом, после чего Харон строго велел:

- Осмотрим все.

- Он здесь! – с трудом вымолвил старый оракул, после чего издал жалостливый всхлип.

Все его тело содрогалось от скорби по ушедшему в иной мир внуку.

- Этот рогатый демон, он все еще здесь.

- Идем! – сурово глянул на своего товарища греческий бог.

- Подожди! – старческая сморщенная рука судорожно вцепилась в его лицо иссохшими пальцами, хватаясь за рыжие влажные завитки и ощупывая гладкие, нежные скулы.

Харон внимательно посмотрел на Иеронима. Несколько мгновений тот молчал, взволнованно трогая его лицо, будто принимая награду за многолетний тяжелый труд службы.

- Сто поколений оракулов ждали ответа богов в надежде узреть чудо, - вымолвил он. – Начиная от тех праотцов, которые видели лица богов и даже делили с ними скорби и радости. И заканчивая мною, последним из рода хранителей связи с высшими силами. Никто, никто из моих предков за все время не удостоился чести хоть одного знамения, и только я, старый Иероним, который не ждал от неба подарков, но служил своей вере исправно всю жизнь, смог прикоснуться к загадочной тайне. И как же мне жаль, что я не могу узреть лицо бога…

Старец открыл невидящие белесые глаза. Харон помолчал, позволяя ему прочувствовать горе, после чего тот продолжил:

- О великий Хранитель теней, позаботься о нем.

Старик всхлипнул еще раз, после чего звуки его речи укрылись хриплым шепотом:

- Во имя всего нашего рода. От него не осталось больше никого.

- Твой внук удостоится Эола, оракул, - мягко ответил Харон, чуть сдвинув брови, - закрывай глаза и отправляйся в ладью вместе с ним. Я направлю вас в Летополис.

- Мой милостивый господин, ты должен узнать еще кое-что, - на последнем издыхании промолвил старец. – Грядут великие потрясения. Я ясно видел их своими глазами, когда иной мир открылся мне, убогому. И там все было в огне, страдали и взрослые и младенцы, мужчины и женщины, солдаты и мирные. Но это можно предотвратить. Надо лишь найти кое-кого.

- Кого? Смертного?

- Да. Видение явило мне, что этот смертный – ключ к разгадке всех тайн и способ предотвращения катастрофы. Найди его, Харон. Это последний потомок древнего рода от союза богов и царей.

- Где мне искать этого мужчину?

- Это… не мужчина. Это юная девушка.

Глава 2. Амулет для Бизнеса

На рассвете бухта Геленджика, окутанная нежной дымкой, предстала в волшебном сиянии. Солнце, едва поднявшись над горизонтом, окрасило небосвод в мягкие оттенки розового и золотистого, создавая впечатление, будто бы мир только что родился заново.

Вода в бухте была спокойна и прозрачна. Она отражала небесные краски своей зеркальной поверхностью, на которой играли блики танцующих огоньков. Вдали виднелись силуэты яхт и лодок, которые еще спали, ожидая начала нового дня. Рядом высились покрытые зеленым лесом горы, постепенно просыпавшиеся от ночного сна. Их вершины еще окутывал утренний туман, придавая окрестностям таинственность и загадочность.

На берегу, среди зелени и цветов, разместились уютные домики и кафе, которые начинали оживать с первыми лучами солнца. Люди выходили на утреннюю прогулку, наслаждаясь свежим морским воздухом и красотой ландшафта. В воздухе витал аромат цветов и морской соли, создавая неповторимую атмосферу уюта и спокойствия. Этот момент казался идеальным для размышлений и наслаждения красотой окружающего мира.

Дом семейства Элиопулос жадно отхватил себе вкусный кусочек земли на живописной возвышенности, в окружении самого захватывающего пейзажа средиземноморского шика. Вдалеке виднелись другие здания, которые, вероятно, также принадлежали богатым семьям этого престижного района.

Особняк был роскошный, выполненный в классическом стиле с элементами барокко. Он имел несколько этажей и был украшен изысканными архитектурными деталями: колоннами, арками и лепниной. Фасад здания - выполнен в светлых тонах, что придавало ему элегантный и величественный вид. Окруженный ухоженным садом с цветущими розами и пальмами, дом был погружен в атмосферу уюта и роскоши. Разбросанные вокруг фонари, служившие для освещения территории в вечернее время, своим видом добавляли романтический шарм.

Богатство владения говорило о принадлежности семье с высоким социальным статусом, хорошо известной в среде бизнеса. Интерьер также был оформлен в классическом стиле с использованием дорогих материалов и предметов искусства.

Вокруг царила атмосфера тишины и спокойствия, нарушаемая лишь шумом ветра в зелени продолговатых конусов кипарисов и рокотом моря, умиротворенным плеском приветствовавшего восходящее солнце. На балкон, оформленный с особым вкусом благодаря колоннам, придающим лёгкую воздушность пространству, и растениям, добавляющим свежести и ощущения близости к природе, вышла прекрасная, юная девушка. Она задержала взгляд на волнующейся глади бескрайней бирюзовой дали и с наслаждением вдохнула солоноватый морской воздух. Место, где она оказалась, идеально подходило для созерцания природы и отдыха от суеты повседневности.

Лена Элиопулос грациозно изогнулась, оперевшись локтями о перекладину из светлого камня, соответствовавшего общей структуре и стилю здания и придававшего ему элегантный и величественный вид. Образ девушки был исполнен благородства и нежности благодаря роскошному, полупрозрачному, шифоновому платью пыльно-розового цвета, изящно подчеркивающему стройность фигуры. Наряд был украшен обильной, витиеватой золотой вышивкой в старинном византийском стиле, выгодно оттеняя красоту девушки и создавая чувство утонченности и шика.

Черты ее лица были тонкие, классически красивые, с легким налетом романтизма. Глаза – большие и выразительные, орехово-карего цвета, с влажным блеском. Взгляд, направленный в даль, был привлекающий и задумчивый.

Густые, каштановые волосы были частично собраны и наспех сколоты сзади «крабиком», отчего несколько прядей выбились при хотьбе и осыпали лицо, придавая ему ощущение постельной пикантности. Длинные, вьющиеся локоны свободно ниспадали по спине, овиваемые легким бризом и украшенные блеском первых утренних лучей.