Вкус твоего греха

Ирина Савицкая

Вкус твоего греха

ПРОЛОГ

Я бежала по ночному городу, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках, а лёгкие горят от нехватки кислорода. Каблуки туфель стучали по мокрому асфальту, как выстрелы, и каждый шаг отдавался болью в боку. Позади слышались тяжёлые шаги преследователей, их хриплое дыхание и ругань. Я знала, что, если они меня догонят, то мне сто процентов конец. Не просто изобьют или ограбят, а точно убьют. Медленно и с наслаждением, потому что я видела то, чего, по их мнению, видеть не должна была.

Чёрный внедорожник вынырнул из переулка, ослепив фарами. Я замерла, как кролик перед удавом, не в силах пошевелиться. Из машины вышли двое мужчин в тёмных костюмах. Их лица были безразличны, как у роботов. Я развернулась, чтобы бежать обратно, но путь был отрезан — те, кто гнался за мной, уже стояли за спиной. Кольцо сжималось.

— Попалась, сучка, — прохрипел один из них, и я почувствовала резкий запах дешёвого алкоголя. — Теперь ответишь за своё любопытство.

Меня схватили за волосы, рванули назад. Я вскрикнула от боли, но никто не пришёл на помощь. Ночь равнодушно смотрела на моё отчаяние.

В этот момент я подумала о нём. О том, кого поклялась забыть навсегда. О мужчине, который стал моим проклятием и моим спасением. Максим Волков. Его имя вспыхнуло в мозгу, как сигнальная ракета. Если бы он был здесь... Но он далеко. И он не придёт. Он сам вычеркнул меня из своей жизни.

— Отпустите, — прошептала я, хотя понимала, что это бесполезно. — Я ничего не скажу.

— Конечно, не скажешь, — усмехнулся главарь, поигрывая ножом. — Потому что мы тебе язык отрежем.

Страх сковал всё тело. Я закрыла глаза, готовясь к боли, но в этот момент раздался звук, от которого кровь застыла в жилах. Рёв двигателя. Мощный, агрессивный, как зверь, почуявший добычу.

Я открыла глаза и увидела, как в толпу моих мучителей влетает чёрный «Гелендваген». Он сбил двоих, как кегли. Остальные бросились врассыпную, но из машины уже выскочил мужчина. Высокий, широкоплечий, в чёрной рубашке, облегающей мощный торс. Его лицо было искажено яростью, которую я слишком хорошо знала.

Максим.

За его спиной тут же выросли две тени — начальник службы безопасности Игорь по кличке Седой и еще один боец.

— Босс, периметр не зачищен! — рявкнул Седой, пытаясь встать между Максимом и разбегающимися бандитами.

В свете фонаря блеснула рукоятка пистолета в кобуре под курткой.

— Там могут быть стволы. Отойди, мы сами закончим. Ты засвечиваешься!

Максим даже не повернул головы. Его глаза, холодные и абсолютно трезвые, скользнули по лицу Русланы, проверяя, цела ли она. Затем он перевел взгляд на главаря с ножом.

— Это мой приказ, — голос Волкова прозвучал тихо, почти ласково, но от этого тона у охранников всегда стыла кровь в жилах. — Личный. Не лезь. Если хоть один волос упадет с её головы, я скормлю тебя собакам живьем. Закрой рот и обеспечь коридор до машины.

Седой осекся. Спорить дальше означало подписать себе приговор прямо здесь, на мокром асфальте. Он отступил на шаг назад, доставая рацию, чтобы вызвать подкрепление и заблокировать выезды со двора. Максим удовлетворенно кивнул и сделал шаг вперед, сокращая расстояние до человека с ножом.

Он двигался, как хищник. Каждый удар — точный, смертоносный. Он не давал своим врагам ни единого шанса. Я смотрела, как он расправляется с ними, и не могла отвести взгляд. Это было жестоко, но в этой жестокости была его суть. Он всегда был таким — опасным, диким, неукротимым.

Когда последний из нападавших рухнул на землю, Максим повернулся ко мне. Его глаза — холодная сталь, но где-то в глубине мелькнуло что-то тёплое. Он шагнул ко мне, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Руслана, — его голос был низким, хриплым. — Ты жива?

Я не могла ответить. Только кивнула, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Он подошёл ближе, и я увидела кровь на его руках. Кровь моих врагов. Но мне было всё равно. Главное — он здесь. Он спас меня.

— Зачем ты пришёл? — прошептала я, когда он обнял меня, прижимая к себе.

— Потому что ты позвала, — ответил он, и я почувствовала его горячее дыхание на своей шее. — Ты всегда зовёшь меня, даже когда молчишь.

Я вдохнула его запах — смесь кожи, табака и чего-то опасного, что всегда кружило мне голову. Воспоминания нахлынули, как цунами. Его руки на моём теле, его губы на моих губах, его шёпот в темноте. Всё то, что я пыталась забыть три долгих года.

— Я не должна была звонить, — прошептала я, уткнувшись в его грудь. — Я поклялась...

— К чёрту клятвы, — перебил он, сжимая меня сильнее. — Ты в опасности. И я не позволю никому тебя тронуть.

Он отстранился, заглянул мне в глаза. В его взгляде была решимость, которая пугала и возбуждала одновременно.

— Мы уезжаем. Сейчас.

— Куда?

— Подальше отсюда. Я знаю одно место. Там ты будешь в безопасности.

Телефон Максима вибрнул в кармане. Он бросил короткий взгляд на экран и нахмурился.

— Что случилось? — прошептала я.

Он ответил не сразу, сосредоточенно ведя машину одной рукой, другой сжимая мой телефон.

— Следователь, — наконец процедил он сквозь зубы. — Шаров. Говорит, у него есть вопросы ко мне по делу об убийстве свидетеля. Какого-то мелкого дилера, который якобы видел передачу наркотиков. Свидетелем был тот человек... на парковке.

Максим резко выругался.

— Ты же знаешь, кто это сделал, — продолжил он, глядя прямо перед собой. — Гордеев. Тот самый клан, с которым мы воюем за территории. Они подставили меня через этого дилера. Теперь хотят использовать его смерть против нас.

Я почувствовала, как кровь стынет в жилах. Если полиция узнает, что я была там той ночью...

— Не волнуйся, — перебил мои мысли Максим. Его голос звучал жестко, но успокаивающе. — Пока дело ведёт Шаров, оно будет топтаться на месте. Но если он притащит тебя на допрос... нам конец. Поэтому ты должна исчезнуть. И никому не звонить без моего разрешения.

Я хотела возразить, но не было сил. Моё тело дрожало, и я позволила ему увести меня к машине. Он усадил меня на пассажирское сиденье, пристегнул ремень, как ребёнка. Когда он сел за руль, я бросила на него взгляд. Его профиль был напряжён, челюсть сжата. Он был зол. Не на меня — на тех, кто посмел ко мне прикоснуться. И, возможно, на самого себя за то, что позволил мне уйти тогда.

Мы ехали в тишине. Я смотрела в окно, но видела не ночные улицы, а картинки из прошлого. Как я впервые встретила его в клубе «Пепел». Как его взгляд пронзил меня насквозь, и я поняла, что пропала. Как мы тайно встречались, сгорая в огне запретной страсти. Как всё рухнуло в один момент, когда его брат узнал правду.

Артём. Его имя отозвалось болью в груди. Я не хотела вспоминать, но память была безжалостна. Я видела его лицо — искажённое предательством, слышала его крик. А потом — телефонный звонок, который изменил всё.

— Мы не должны были этого делать, — прошептала я, не глядя на Максима.

Он молчал. Только руки сжали руль так, что побелели костяшки.

— Мы убили его, — продолжила я, и голос дрогнул. — Если бы не наша связь, он был бы жив.

— Не смей, — резко оборвал он. — Не смей винить себя. И меня.

— Но это правда.

— Это была случайность. Трагическая случайность. Артём сам выбрал сесть за руль в таком состоянии.

— Из-за нас.

— Да, из-за нас! — он ударил ладонью по рулю. — Но мы не хотели его смерти. Мы просто... любили.

Я вздрогнула от этого слова. Любили. Он сказал это в прошедшем времени. Или нет?

— Ты всё ещё любишь меня? — спросила я тихо.

Он резко затормозил. Машина остановилась на обочине. Максим повернулся ко мне, и его глаза горели в темноте, как угли.

— А ты как думаешь, Руслана? — его голос был низким, опасным. — Думаешь, я бы сорвался среди ночи и примчался спасать тебя, если бы не любил? Думаешь, я бы три года жил как в аду, мечтая о тебе каждую проклятую ночь, если бы не любил? Думаешь, я бы позволил тебе уйти, если бы не любил?

Я смотрела в его глаза и тонула. В них была вся моя боль, вся моя страсть, всё моё безумие.

— Тогда почему ты отпустил меня?

— Потому что я дурак. Потому что я думал, что так будет лучше. Для тебя. Для нас. Я надеялся, что ты сможешь жить нормальной жизнью, без меня, без всего этого дерьма.

— Но я не смогла, — прошептала я. — Я не смогла жить без тебя.

Он резко притянул меня к себе и впился в мои губы. Это был не поцелуй — это была атака. Грубая, властная, отчаянная. Его руки сжали мои плечи, потом скользнули ниже, по спине, прижимая меня всё ближе. Я ответила с той же яростью, с той же жаждой, которая копилась годами.

Его язык проник в мой рот, и я застонала, чувствуя, как низ живота скручивает огнём. Воспоминания о его теле, о его власти надо мной, нахлынули с новой силой. Я запустила пальцы в его жёсткие волосы, притягивая его ближе, желая раствориться в нём.

Он оторвался от меня, тяжело дыша. Его лоб прижался к моему.

— Мы ещё поговорим, — прошептал он. — Но сейчас нам нужно уехать. Обещаю, ты будешь в безопасности.

Я кивнула, не в силах говорить. Сердце колотилось где-то в горле.

Он снова завёл машину, и мы рванули в ночь. Я смотрела на него, на его сильные руки, на его решительное лицо, и понимала: я вернулась в ад. Но в этом аду был он. И, возможно, это был единственный ад, в котором я хотела гореть.

В моей памяти всплыли слова из песни, которую мы когда-то слушали вместе:

«Он не успел стать моим первым, Я не смогла стать его последней»

Но теперь я знала: наша история ещё не дописана. И у неё будет другой финал. Даже если для этого придётся пройти через огонь.

Я закрыла глаза и провалилась в темноту — от усталости, от пережитого шока, от его запаха, который окутывал меня, как саван.

Когда я очнулась, мы уже были далеко за городом. Максим вёл машину, не отрывая взгляда от дороги. Его рука лежала на моём бедре, и это прикосновение было единственным, что удерживало меня от падения в бездну.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь мы будем вместе, — ответил он. — И больше я тебя не отпущу.

Его слова были как клятва. И я поверила.

Но я ещё не знала, что прошлое не отпускает так просто. Что враги, от которых мы бежали, не остановятся. И что самый страшный враг — тот, кто прячется внутри нас самих.

Впрочем, это уже другая история. История, которая началась три года назад, когда я впервые вошла в клуб «Пепел» и увидела его глаза. Глаза, в которых горел огонь, способный испепелить всё на своём пути.

И я знала, что этот огонь сожжёт и нас.

Но я была готова.

Потому что любовь к нему была единственным, ради чего стоило жить.

И ради чего стоило умереть.

Глава 1. Сладкий яд

Три года назад. Руслана

Я никогда не верила в судьбу. Всю свою сознательную жизнь я полагалась только на себя — на свои ноги, которые несли меня подальше от той дыры, где я родилась, на свои руки, которые умели работать до кровавых мозолей, и на свой язык, который мог постоять за меня в любой перепалке. Родители-алкоголики, вечная нехватка денег, серые стены обшарпанной квартиры на окраине — всё это осталось в прошлом, как только я сбежала в большой город. Мне было двадцать два, и у меня была цель: выжить любой ценой. Выжить и не стать такой, как мать.

Я устроилась официанткой в дорогой ресторан в центре. Ночные смены, усталость до дрожи в коленях, чаевые, которые я копила на съёмную комнату. Но я знала: это только начало. Внешность у меня была — спасибо генам бабушки: густые тёмные волосы, высокие скулы, глаза, которые мужчины называли «гипнотическими». Я научилась пользоваться этим оружием. Улыбка, взгляд, лёгкое прикосновение — и чаевые становились щедрее, а управляющий закрывал глаза на мои маленькие вольности. Но я никогда не переступала черту. Я не продавалась. Я лишь создавала иллюзию доступности, оставаясь холодной внутри.

Артём Волков появился в моей жизни неожиданно. Он сидел за столиком у окна, один, и заказал бутылку самого дорогого шампанского. Я подошла, чтобы обслужить, и он посмотрел на меня с восторгом и благоговением, как смотрят на произведение искусства. Он был красив, но какой-то мягкой, юношеской красотой: светлые волосы, голубые глаза, открытая улыбка. Сразу было видно, что он не из нашего мира. Слишком чистый, слишком наивный.

— Как вас зовут? — спросил он, когда я наполняла его бокал.

— Руслана.

— Красивое имя. Очень редкое.

— Спасибо. Что-нибудь ещё?

— Да. Присядьте на минутку. Поговорите со мной.

— Я на работе.

— А если я попрошу управляющего? — он улыбнулся, и я поняла, что он не шутит. — Я просто хочу узнать вас получше.

Я колебалась. Но что-то в его взгляде было такое... невинное. Он не хотел меня купить. Он действительно был очарован. И, честно говоря, после семи часов на ногах мне было приятно немного расслабиться. Я присела на краешек стула напротив.

Так началось наше знакомство. Артём оказался сыном криминального авторитета, но сам он был далёк от этого мира. Он управлял «легальным» бизнесом семьи сетью ночных клубов. Его отец, о котором ходили жуткие слухи, держал в страхе полгорода, но Артём старался не вникать в детали. Он был младшим братом, «золотым мальчиком», которого оберегали от грязи. Он жил в розовых очках, верил в любовь и мечтал о семье.

Через две недели ухаживаний с цветами, дорогими подарками, прогулками на яхте он предложил мне стать его девушкой. Я согласилась. Не потому, что любила, просто мне нужна была защита. Артём был моим шансом вырваться из нищеты, получить стабильность, и, возможно, со временем я смогла бы его полюбить. Он был добрым, заботливым, щедрым и смотрел на меня, как на богиню, а я чувствовала себя в безопасности.

Но я не знала, что в его семье есть ещё один мужчина, который перевернёт мою жизнь.

Всё случилось в клубе «Пепел». Артём пригласил меня туда, чтобы познакомить со своим миром. Я надела чёрное платье-футляр, которое подчёркивало каждый изгиб, и туфли на шпильках. Артём встречал меня у входа, сияя от гордости. Он держал меня за руку, как ребёнок, который ведёт маму в магазин игрушек.

— Тебе понравится, — шептал он, пока мы проходили через VIP-вход, минуя очередь. — Это моё любимое место. И сегодня я хочу, чтобы ты познакомилась с моим братом.

— С братом? — удивилась я. — Ты не говорил, что он будет здесь.

— Он редко появляется. Но сегодня обещал заехать. Он... немного сложный человек. Не обращай внимания, если он будет холоден.

Я кивнула, хотя внутри что-то ёкнуло. Брат Артёма. Я слышала о нём. Максим Волков. Старший сын, наследник империи, человек, которого боялись даже те, кто носил оружие. В городе о нём ходили легенды: жестокий, беспощадный, не знающий пощады. Он управлял теневыми делами семьи, пока Артём играл в легальный бизнес. Я представляла его как пожилого угрюмого бандита с золотыми зубами. Как же я ошибалась.

Клуб «Пепел» был шикарен: тёмные стены, отделанные чёрным мрамором, хрустальные люстры, тяжёлый бархат, приглушённый свет, который делал лица загадочными. Музыка била в грудь, но не оглушала — она была как пульс, проникающий под кожу. Мы прошли к бару, где Артём заказал мне маргариту.

— С солью? — спросил бармен.

— Да, — кивнула я.

Артём заказал себе что-то безалкогольное, т.к. он редко пил. Я смотрела, как он улыбается, и пыталась заставить себя почувствовать хоть что-то. Нежность? Да. Благодарность? Безусловно. Но страсти не было. Я гнала эти мысли прочь.

— А вот и Макс! — вдруг воскликнул Артём, и его лицо осветилось.

Я повернула голову и замерла.

Он шёл через зал, и толпа расступалась перед ним, как вода перед носом корабля. Высокий, широкоплечий, в чёрной рубашке с закатанными рукавами, которая обтягивала его мощные предплечья. Тёмные волосы были зачёсаны назад, но несколько прядей падали на лоб. Лицо жёсткое, словно высеченное из камня: острые скулы, квадратная челюсть, нос с лёгкой горбинкой, который делал его ещё более опасным. Но глаза... Его глаза были тёмными, почти чёрными, и они смотрели на меня так, будто раздевали до души. Я почувствовала, как воздух застрял в лёгких.

Максим Волков.

Он подошёл к нам, и я ощутила исходящую от него дикую, первобытную, пугающую энергию. Он был похож на хищника, который только что вышел на охоту.

— Артём, — он кивнул брату, не отрывая взгляда от меня.

— Макс, это Руслана. Моя девушка.

Его губы дрогнули в едва заметной усмешке. Он протянул мне руку.

— Максим.

Я вложила свою ладонь в его. Его сильные, горячие, шершавые пальцы сомкнулись вокруг моих. Он не пожал, а как будто удержал на секунду дольше, чем позволяли приличия. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом снова поднялся к глазам.

— Очень приятно, — мой голос прозвучал хрипло, и я мысленно выругала себя.

— Взаимно.

Артём, ничего не замечая, начал что-то рассказывать о клубе, о новых проектах. Максим слушал его, но я чувствовала, что всё его внимание сосредоточено на мне. Он стоял слишком близко. Я ощущала запах его парфюма — кожа, табак, что-то мускусное. Моё сердце колотилось, как сумасшедшее.

— Что будешь пить? — спросил Артём брата.

— Мохито с мятой, — ответил он, не глядя на бармена.

Я невольно улыбнулась. Такой мужчина, как он, и мохито? Это было неожиданно.

— Что-то смешное? — он поймал мою улыбку.

— Нет. Просто не ожидала, что вы предпочитаете лёгкие коктейли.

— А что, по-вашему, я должен пить? — в его голосе был вызов.

— Виски. Чистый. Со льдом.

— Может, вы правы. Но иногда хочется чего-то... освежающего.

Он сделал глоток, не сводя с меня глаз. Я почувствовала, как жар разливается по телу. Артём всё ещё говорил, но я не слышала ни слова. Мир сузился до этого мужчины, который смотрел на меня так, будто я его добыча.

Вечер прошёл как в тумане. Максим был немногословен, но каждый его взгляд, каждое случайное прикосновение обжигали. Когда Артём отвлёкся на звонок, Максим наклонился ко мне и прошептал:

— Вы играете с огнём, Руслана.

Я повернулась к нему. Наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Его дыхание касалось моей щеки.

— А вы, похоже, любите смотреть, как горят.

Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнуло пламя.

— Я люблю не смотреть. Я люблю поджигать.

В этот момент вернулся Артём. Максим отстранился, как ни в чём не бывало, и заговорил о делах. Но я видела: он тоже задыхается.

После той ночи я не могла думать ни о чём другом. Максим Волков стал моим наваждением. Я искала его в отражениях витрин, в толпе, в своих снах. Артём был нежен и предупредителен, но его прикосновения больше не вызывали ничего, кроме пустоты. Я ненавидела себя за это. Я пыталась убедить себя, что это просто интрига, что опасные мужчины всегда притягивают, но это пройдёт. Но не проходило.

Через неделю Артём уехал в командировку. Он попросил Максима «присмотреть» за мной. Я тогда не знала, что это станет началом конца.

Максим позвонил мне на следующий день после отъезда брата. Его голос в трубке был низким, как гром.

— Нужно поговорить. Я заеду через час.

Он не спрашивал. Он ставил перед фактом. И я, вместо того чтобы отказаться, согласилась. Потому что хотела его увидеть. Потому что сходила с ума.

Я открыла дверь, когда он приехал. На нём была тёмная футболка, обтягивающая мускулистую грудь, и джинсы. Без пиджака, без маски делового человека. Просто зверь, пришедший за своей добычей.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он, переступая порог.

— Что именно?

— Играешь с огнём.

— А что, если я хочу сгореть?

Он захлопнул дверь и прижал меня к стене. Его тело было как раскалённая скала. Его руки упёрлись по обе стороны от моей головы, заточив меня в клетку.

— Ты не знаешь, о чём просишь, девочка.

— Так покажи мне.

Его губы впились в мои. Это был не поцелуй — это было наказание. Грубо, жадно, с привкусом мяты и виски. Его язык ворвался в мой рот, и я застонала, вцепившись в его плечи. Он прижал меня сильнее, и я почувствовала его возбуждение — твёрдое, требовательное.

— Ты моя, — прорычал он, отрываясь от моих губ. — С того самого момента, как я увидел тебя в клубе, ты моя.

— А как же Артём? — прошептала я, хотя тело уже предавало меня.

— К чёрту Артёма. Он слишком мягкий, чтобы удержать такую, как ты. Тебе нужен кто-то, кто сможет тебя сломать и собрать заново.

— Ты?

— Я.

Он подхватил меня на руки так легко, будто я ничего не весила. Я ахнула, обвив руками его шею, и пальцы сами вцепились в жёсткие волосы на затылке. Его тело было горячим, как печь, и сквозь тонкую ткань футболки я чувствовала каждую напряжённую мышцу. Он нёс меня по коридору, не глядя под ноги, уверенно, словно знал этот путь наизусть. Его дыхание было тяжёлым, рваным, и оно обжигало мою щёку. Я не сопротивлялась. Я тонула. Тонула в нём, в его власти, в этом безумии, которое началось в ту самую секунду, когда он впервые посмотрел на меня в клубе.

Он толкнул дверь спальни плечом, и она с грохотом распахнулась. Полумрак, пронизанный серебристым светом уличных фонарей, просачивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Максим не стал включать свет. Он шагнул к кровати и бросил меня на неё, как добычу, которую только что поймал. Я упала на мягкое покрывало, раскинув волосы по подушке, и на мгновение замерла, глядя на него снизу вверх. Он возвышался надо мной, как хищник над жертвой, и в его тёмных глазах горело такое откровенное желание, что у меня перехватило дыхание.

— Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, — проговорил он хрипло, сдёргивая с себя футболку.

Моему взгляду открылась его обнажённая грудь — мощная, покрытая тёмными волосами, с рельефными мышцами, которые перекатывались под кожей при каждом движении. На левом плече — грубый шрам, белевший в полумраке. Я протянула руку, чтобы коснуться его, но он перехватил моё запястье и прижал к кровати над моей головой.

— Не двигайся, — приказал он, наклоняясь ко мне.

Его губы накрыли мои в новом поцелуе — уже не таком яростном, но ещё более глубоком, проникающем до самой души. Его язык скользнул по моей нижней губе, требуя доступа, и я открылась ему без колебаний. Вкус мяты и виски смешался с моим собственным — вкус греха, который я пила, не в силах остановиться. Его свободная рука легла на моё бедро, сжала его сквозь тонкую ткань платья, и я застонала прямо в его рот.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша, и перевёл взгляд на моё тело. Его пальцы нетерпеливо рванули бретельки платья вниз, обнажая плечи, потом ниже, пока ткань не сползла к талии. Я выгнулась, помогая ему, и через мгновение платье полетело на пол. На мне осталось только чёрное кружевное бельё, которое, казалось, сводило его с ума. Он провёл ладонью по моей груди, сжал её, и я вскрикнула от смеси боли и удовольствия. Его большой палец задел сосок сквозь кружево, и по моему телу пробежала дрожь.

— Максим… — выдохнула я, не узнавая собственный голос.

— Тсс, — он прижал палец к моим губам. — Не говори ничего. Просто чувствуй.

Он наклонился и поцеловал мою шею туда, где бешено бился пульс. Его губы двигались вниз, оставляя влажную дорожку по ключицам, по ложбинке между грудями. Одним движением он расстегнул бюстгальтер, и тот отлетел в сторону. Я застонала, когда его рот сомкнулся на моём соске, а вторая рука сжала другую грудь. Он был груб, но в его грубости была странная нежность, которую я не могла объяснить. Он кусал, тут же зализывая место укуса языком, сжимал до синяков, но следом его ладонь скользила по коже так нежно, что слёзы наворачивались на глаза.

Он продолжал спускаться ниже, целуя живот, очерчивая языком контуры пупка. Его пальцы подцепили край моих трусиков и медленно, слишком медленно, стянули их вниз. Я приподняла бёдра, чтобы помочь ему, и он усмехнулся, глядя на меня снизу вверх.

— Какая же ты послушная, — прошептал он, и в его голосе было одобрение, от которого внутри всё сжалось.

Он раздвинул мои ноги и припал губами к самой чувствительной точке. Я вскрикнула, схватившись за его волосы. Его язык творил что-то невообразимое, и я извивалась на простынях, задыхаясь от наслаждения. Волна за волной накатывала, унося меня к краю, но он отстранился в самый последний момент, заставив меня застонать от разочарования.

— Не так быстро, — прошептал он, поднимаясь надо мной. — Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь. Чтобы каждую секунду без меня ты вспоминала, как я брал тебя.

Он снял джинсы, оставшись полностью обнажённым. Я не могла отвести взгляда. Он был прекрасен в своей дикой, животной красоте. Возбуждённая плоть упиралась в мой живот, и я почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Я протянула к нему руки, желая ощутить его вес на себе.