Белокурое (не)счастье для некроманта

Не одно поколение студентов гадает, кто же издаёт этот волшебный листок с самыми горячими новостями, ещё и распространяет так, что ни разу за долгие годы не попался. И, честно признаться, найти главного редактора этого чудесного проекта — одна из моих целей на ближайшие пять лет учёбы.

Умирая от любопытства разворачиваю к себе листок и впиваюсь в строчки глазами. Заметка короткая и, откровенно говоря, можно было её вообще не читать, а сразу аккуратно грохнуться в обморок и полежать тихонечко, совершенно никому не мешая. Потому что сразу под текстом располагается фотография парочки, которая самозабвенно целуется прямо на практическом занятии!

— У нас с тобой не подруги, а суперзвёзды, — смеётся Мираэль. — Сперва Анита попала на первую полосу, теперь Иллори.

— Главное — нам с тобой туда не попасть, — замечаю я.

— Нам не светит, мы слишком благоразумные, — парирует подруга.

И она во многом права, но лишь когда говорит о себе. Мираэль — будущий судебный эксперт, девушка серьёзная, ответственная, а я — та ещё егоза. И если мне суждено очутиться в «Сплетнике», целуя Адриана, я готова хоть сейчас! Только волосы поправлю.

— Пойду за едой. Тебе что–нибудь захватить? — говорю, не позволяя себе пуститься в мечтания на людях, хотя бессовестный некромант так прочно обосновался в моих мыслях, что повсюду мерещится.

— Захвати компот, если не трудно.

У линии раздачи еды собралась приличная очередь, и я направляюсь сперва к напиткам. С удовольствием осушаю стакан немного вязкого, кисловатого компота и несу подруге её порцию, ей нужно смыть послевкусие от новостей.

Мне остаётся всего ничего до нашего стола, когда я вдруг вижу профессора некромантии, который больше похож на высшую нежить, чем на человека. Огромная чёрная фигура приковывает внимание, и эта секунда стоит мне слишком дорого.

Я умудряюсь споткнуться о чью–то сумку, взмахнуть руками и по инерции преодолеть несколько метров, не в силах быстро поймать баланс. И — о, ужас! О, кошмар! — лечу головой вперёд в того самого некроманта, которого разумные люди обходят стороной. Через лес, поля и дали, лишь бы не оказаться с ним на одной территории.

У меня отличная реакция. Просто прекрасная. И с координацией всё замечательно. Но сегодня будто сама судьба решает поиздеваться.

Я прямо на ходу зажмуриваюсь, втягиваю голову в плечи и выставляю руки, чтобы смягчить удар, но меня кто–то успевает поймать и дёрнуть в сторону.

Секунда — и я сижу на коленях Адриана Грейвена!

С пустым стаканом в руке, который так и не выпустила. А его содержимое

Над профессором с неприятным шипением исчезает возомнивший себя птичкой компот, так и не долетев до чёрной мантии.

Нет, я всё–таки везунчик. Если бы профессор не успел отреагировать, меня бы уже ничто не спасло.

— Кхе–кхе, — деликатно намекает Адриан Грейвен о необходимости покинуть его колени.

И я тут же забываю и про компот, и про чуть было не облитого профессора, про зрителей неожиданного шоу — тем более. Поворачиваюсь к нему.

— Доброе утро, Адриан, — произношу с улыбкой. — Большое спасибо. Ты невероятно любезен.

— Вайерс–с–с, — тянет некромант так, будто сейчас зашипит от злости.

— Жози, — напоминаю, назидательно подняв палец вверх. — И тебе стоит заверить меня, что ты рад был помочь, так написано в учебниках по этикету.

Лицо некроманта белеет от гнева, и я оперативно поднимаюсь, не забыв звонко поцеловать его щёку. Вдруг повезёт и завтра мы попадём в «Сплетник», мне будет, что показывать нашим будущим детям.

— Ещё раз благодарю! — говорю, практически убегая к Мираэль. Точнее, планируя так поступить.

Только вот, Зейн Васциус Лейн, профессор некромантии и, если верить слухам, тайный советник самого короля, стоит, скрестив руки на груди, ждёт моих извинений. Я, конечно, тут же их приношу, многословно извиняясь и каясь. И, видимо, этого достаточно, поскольку мужчина делает шаг в сторону, освобождая проход.

Уже за столом понимаю, что он ни одного слова не произнёс, а какое впечатление произвёл, что мы с Мираэль ещё минут десять сидим и молча таращимся друг на друга.

Ужас какой–то, а не человек. Но отчего–то весьма снисходительный сегодня. Может, в хорошем настроении? По этим некромантам не понять, что у них на душе. И есть ли у них эта душа вообще — тоже! Всё–таки, что ни говори, а столь сильная и опасная магия накладывает отпечаток на личность.

Когда я вспоминаю о еде и вновь поднимаюсь из–за стола, некромантов уже и след простыл. Увы, как и самой вкусной еды. Приходится довольствоваться кашей и бутербродом с маслом.

Конечно же, когда я иду с едой, студенты демонстративно убирают сумки, ноги, а особо весёлые ребята даже столы отодвигают, чтобы я не зацепилась. Ехидно делаю книксен каждому и пространно благодарю, заставляя из вежливости столь же витиевато мне отвечать.

Ишь, придумали! Будут знать, как издеваться над маленькой хрупкой блондиночкой!

Но, если совсем честно, это действительно ужасно смешно. И я бы с удовольствием посмеялась, это вполне в моём характере, но хочу, чтобы меня уважали и немного побаивались, а не считали лёгкой смешливой девчушкой.

Я целитель. Маг, которому нужно подчиняться беспрекословно, потому что точное следование инструкциям в экстренный момент может спасти жизнь. Мне приходится держать дистанцию там, где другие могут позволить себе просто веселиться.

— Жестоко, — смеётся Мариэль, когда я сажусь есть. — Они так хотели посмеяться.

— Это было смешно и мило, согласна. Но моя специализация накладывает определённые ограничения на любые мои действия. Я и так согрешила с некромантом, одной ошибки за десять минут вполне достаточно. Меня должны воспринимать, как авторитетное лицо, а не ярмарочного скомороха.

— Ошибки? — хмыкает подруга. — Не думаю, что ты считаешь ваш поцелуй ошибкой.

Вот почему она такая проницательная?

— У меня на лице всё написано? — уточняю мрачно.

— Не переживай, уверена, никто ничего не заметил.

— Ты заметила, а значит, может и ещё кто–нибудь, — настаиваю, так как мне жизненно необходимо понимать, где я прокололась, чтобы сделать работу над ошибками.

— Ты не любишь прикасаться к людям и всегда держишь дистанцию — это раз. Ты бы ни за что не осталась сидеть у мужчины на коленях, моментально бы вскочила — это два.

Распахиваю глаза. А ведь верно! Любой человек, который хоть немного меня знает, тут же заметил бы всё перечисленное!

— Ты смотришь так, будто есть ещё три и, возможно, четыре, — произношу напряжённо.

— Ты его поцеловала, Жози. При свидетелях и рассчитывая на главную страничку «Сплетника». Уверена, бедный некромант даже не представляет, как ему кхм повезло.

Что это ещё за неприличные намёки?

Но увы, Мираэль права от начала и до конца.

— Из тебя выйдет отличный судебный эксперт. Ты будешь выполнять полный цикл работ — сперва доводить человека до инфаркта, затем расследовать, от чего именно он умер, — бурчу недовольно. Но подруга воспринимает мои слова, как комплимент, и спокойно пьёт свой компот. Никакого сочувствия!

Тем не менее, я пребываю в отличнейшем настроении.

Иначе и быть не может, ведь сегодня я совершила свою давнюю мечту — поцеловала Адриана Грейвена!

Да, в щёку, неромантично, а, скорее, шутки ради, но для той крохи, что смотрела на долговязого подростка с надменным взглядом, это огромное достижение!

Наш второй — пусть и несерьёзный — поцелуй!

И вообще, пока всё идёт хорошо, пусть и не по плану. Но ведь всё получится, верно?

Глава 5

Я готова поклясться жизнью, что совершенно не планировала гоняться за Адрианом Грейвеном! Напротив, хотела подтолкнуть молодого человека к тому, чтобы бегал за мной он. Как положено: с цветами, конфетами, шоколадом и пирожными. Свиданиями под луной. Если они будут проходить на кладбище, то тоже подойдёт, я не привередливая.

Но как тогда объяснить, что мы то и дело сталкиваемся в самых неожиданных местах?

И я не про столовую!

И не про холл главного корпуса.

Вот что, скажите на милость, делать первокурснице моего факультета на лекции у выпускного курса некромантов? Любой разумный человек ответит однозначно: «Делать нечего», и будет прав.

Только вот, оказывается, могут быть варианты. Ведь порой случаются самые невероятные совпадения. Я бы даже сказала: фантастические.

Я никого не трогаю, иду себе спокойно после занятий по коридору, как вдруг совершенно незнакомый преподаватель вручает мне металлический ящик и не терпящим возражений тоном велит передать Зейну Васциусу Лейну.

— Немедленно, студентка! — торопит он строго, и я едва не рысью припускаю, правда, не столько из–за ледяного учительского взгляда, сколько из–за того, что в посылке подозрительно стучит изнутри нечто тяжёлое и очень недовольное. Притом стучит не бездумно, а выдавая всем известный мотив неприличной песенки.

Надо ли говорить, что после происшествия с компотом в академической столовой профессора некромантии видеть я не очень хочу? Мелькает даже мысль передать задачу кому–нибудь ещё, но папа учил никогда не отступать, не искать отговорок, а делать то, что должно.

Так что я, вся такая неожиданная, с боги знают чем в ящике, уточняю, где могу найти профессора и появляюсь на пороге аудитории, где меня видеть явно не рассчитывали.

— Здравствуйте, профессор. Вам просили передать, — говорю, немного приподнимая увесистый ящик в качестве доказательства, что я здесь нахожусь исключительно по делу.

Зейн Васциус Лейн кивает на стол, и мне приходится зайти внутрь.

Разумеется, я не бледнею, не зеленею и не падаю в обморок от фрагментов учебных пособий и многочисленных костей. Некоторые из них сложены, формируя почти полноценный скелет, некоторые перемешаны. Так что мне, скорее, интересно.

Ставлю посылку на стол, после чего бросаю любопытный взгляд на ближайшие два скелета и не могу промолчать:

— Извините, у вас здесь кости перепутаны. Наверное, будет немного неловко, если вы их поднимете в таком виде

Говорю и в процессе понимаю, что стоило сдержать порыв, но язык мой — враг мой.

— Поменяй, — раздаётся команда.

Дважды просить не нужно, меняю кости местами.

— Вот, пожалуйста. Я могу идти?

Вопрос риторический, потому что я не учусь на этом факультете и не нахожусь на занятии, за которое поставят оценку, а задачу уже выполнила, пора и честь знать.

Ноги уже несут к выходу, когда я слышу категоричное «нет». Приходится вернуться.

— Объясни, как ты так быстро нашла ошибку, — не просит, а приказывает Зейн Васциус Лейн. В его голосе звенит сталь, так знакомая по тону моего папули, и я невольно улыбаюсь. — Если сможешь определить, откуда скелеты, помогу с летней практикой.

Последнее предложение звучит, будто взорвавшийся с оглушительным грохотом раскат грома. Потому что я и помыслить не могла, что профессор некромантии всё–таки человек и порой ведёт себя так же, как и все мы, простые смертные. И стою пару мгновений хлопаю ресницами, приходя в себя.

Но предложение более, чем щедрое! Если меня распределят туда, куда я хочу

Интересно, а могут вместе со мной отправить Адриана? Или меня — с ним?

Со всей внимательностью приступаю к разгадке некромантского ребуса.

— Судя по переломам в определённых местах Хм, а вот ещё — Одной малюсенькой детали достаточно, и теперь я точно знаю правильный ответ. — Это жертвы культа Тёмного Солнца или его последователей, именно они настолько варварским образом извлекали сердца и ломали запястья с лодыжками. Благо, от них остались лишь пара глав в учебнике по истории магии, да древние могильники.

— Как вычислила ошибку? — напоминает профессор.

— Четыре сломанных и неудачно заживлённых ребра выделяются на фоне здоровых костей, даже удивительно, что их перепутали. Торопились, видимо.

— Благодарю. Можешь идти, — миролюбиво и ласково–ласково проговорил Зейн Васциус Лейн, а я вдруг поняла: некромантам конец. Я ужасно их подставила своей внимательностью!

— Я учусь на факультете боевого целительства, профессор, потому в таких делах у меня глаз намётан, — пытаюсь спасти положение, но безуспешно. Я лишь усугубляю ситуацию.

— Отлично. Тогда поможешь нам с одним экспериментом. Грейвен, сюда!

Нервно сглатываю.

Я ведь специально не смотрела в сторону парней и девушек, опасаясь потерять концентрацию, если увижу знакомую фигуру. Но сегодня всё против меня.

Адриан поднимается из–за парты и с непроницаемым лицом спускается к нам, но всё его внимание сосредоточено исключительно на профессоре.

Мне тоже безумно интересно, что нас ждёт, но рядом с мужчиной моей мечты интуиция едва слышно шепчет: «Ничего хорошего», а я, бестолочь, отмахиваюсь от её подсказок, любуясь идеальным профилем, сосредоточенным взглядом, линией подбородка Пока Зейн Васциус Лейн одним взглядом не поднимает всё то, что было рассыпано, сложено и свалено на полу.

Сказать, что зомби и скелеты выглядят несимпатично — скромно промолчать. Не заметить усилившийся после подъёма неприятный запашок — тем более. Проглядеть очевидно агрессивные намерения нежити — невозможно.

Будь я одна и без свидетелей, от всей этой маленькой армии осталась бы горстка пепла, точнее, и её бы не осталось, я не люблю оставлять улик. Одно из правил семьи Вайерс гласит: «Работай чисто», и подразумевает оно под собой очень многое.

Но я не одна, ещё и в компании мужчины, который, будто прекрасный принц из сказки, обязан спасти попавшую в беду девушку. И здесь уже действует главное правило мамы: «Не мешай мужчинам геройствовать, наслаждайся видом».

У меня не так много жизненного опыта, потому доверяю мамулиному, и аккуратно делаю шаг за Адриана. Уж он точно справится с чудищами, если они попытаются напасть.

Однако кто же знал, что некромантов учат не так, как нормальных людей!

— Итак, Грейвен, последствия нападения болотной скверны седьмого уровня, — выдаёт задание профессор.

Повинуясь его команде, названная скверна принимается дефилировать между рядами. Притом живенько так, будто выпила пять чашек кофе и стащила эликсир ускорения.

— Паралич, без лечения — смерть в течение трёх минут, — по–военному коротко, но содержательно, отвечает Адриан.

— Вайерс, лечение? — прилетает и мне вопрос.

Вынуждена выйти из «убежища» для ответа.

— Только магическое, поскольку гортань перехватывает в течение пары секунд после укуса. Высокая токсичность слюны скверны не оставляет шансов для лишённых магии людей или прилично ослабленных магов. Кроме того, такую скверну сложно убить, так что процент выживаемости стремится к нулю.

— Верно. Как защититься от нападения такой красавицы, знаете? — обращается профессор ко мне, и в следующее мгновение пошатывающийся хиленький монстр будто превращается в гепарда и одним прыжком преодолевает разделяющее нас расстояние!

Инстинкты сильнее маминых напутствий, и я выбрасываю вперёд руки с атакующим заклинанием, тогда как Адриан берёт зомби «на поводок». Ярким неоново–зелёным росчерком его магия окутывает летящее в полуметре над полом чудище, и в следующее мгновение жертва рассыпается в едва заметную пыль.

— Студентка, у вас на факультете принято уничтожать учебные пособия? — ледяным тоном осведомляется Зейн Васциус Лейн.

Неловко шаркаю ножкой, поднимаю смущённый взгляд, но на мужчину он не производит никакого эффекта.

— Приношу свои извинения, — говорю не очень искренне, потому что считаю себя вправе защищаться доступными мне способами.

— Грейвен? — Профессор поворачивается к Адриану. — Отличная реакция, но задание провалено.

— Да, учитель, — не спорит некромант.

— Вы отвлеклись на юную леди

— Жози — его девушка! — невоспитанно кричит с задней парты парнишка, засёкший нас в своё время ночью на дорожке к общежитию.

— Я. Не его. Девушка! — печатаю, недовольно зыркая в сторону негодяя, но тот лишь машет ручкой и улыбается, как ненормальный.

— Отлично, тогда отработаете наказание вдвоём, — напрочь игнорируя моё заявление, выдаёт профессор. — Уберёте в зверинце в эти выходные.

Адриан чуть бледнеет, а я прикусываю губы изнутри, чтобы не рассмеяться. О его нелюбви к физическому труду знают все. Он был одним из немногих, кто нанял людей, чтобы не участвовать в традиционном «развлечении» при поступлении — посадке особо вредного корнеплода — бульбы, и в целом чурался подобной работы. Копать могилы ему при этом очевидно нравилось, но, видимо, здесь работало правило «ты не понимаешь, это другое!»

Признаться, я тоже планировала увильнуть от полевых работ, но братья сказали, чтобы даже не думала, ведь это чуть ли не самое весёлое приключение, во время которого новоявленный студент приобретает ни с чем не сравнимый опыт, трудовые мозоли и главное — настоящих друзей!

— Да, профессор, — говорю, не особо расстраиваясь. Тоже мне трагедия — провести несколько часов рядом с Адрианом!

— Вы свободны, Вайерс, — отпускает меня преподаватель.

На мгновение кажется, этот страшный, суровый и совершенно непробиваемый некромант пошутит: «Или мне называть вас будущей леди Грейвен?», ехидство буквально пронизывает пространство, тысячей маленьких иголочек раздражая кожу и заставляя волноваться. Но, конечно, ничего подобного он себе не позволяет. Зато проволочка даёт мне шанс вспомнить кое о чём очень важном!

— Профессор Лейн, вы ведь поможете мне с практикой?

Сидящие за партами некроманты дружно ахают. Они–то своего профессора страшно обожают, и в какой–то мере гордятся, что его до икоты боится вся остальная академия, а тут какая–то дерзкая первокурсница смеет общаться с ним и напоминать об обещании!

Но у нас был уговор, и я свою часть выполнила.

— Разумеется. Грейвен, займётесь, — перекладывает он с больной головы на здоровую и всё–таки замечает: — По–семейному.

Тушите свет! У него всё–таки есть чувство юмора и он даже им пользуется! И почему–то всё равно выглядит ужасно страшно. Я бы даже сказала, ещё страшнее. Хотя если убрать эту его пугающую ауру, он довольно симпатичный мужчина Но как её убрать? Правильно! Никак.

— Да, профессор, — отвечает Адриан, и не думая доказывать, что я ему никто. Но тут уже подключается хвалёная женская интуиция и орёт, размахивая флагами: «Бе