Журнал «Парус» №95, 2026 г

И музыкальность приглушенной лампами молитвы.

По вечерам ты память, словно угли, ворошишь,

И тёплые носки вязать для рядовых привыкла,

Вплетая веру в чудо и надежду с лицевой,

Вплетая веру в хрупкий мир и в лучшее с изнанки,

Ты словно снизошедшая блаженная с икон,

И спицы — крест, и слово — щит, и кот на кресле — ангел.

Твой день полнее всякого наполненного дня

Огнём свечей и чередой семи церковных таинств.

Осенний Углич кружевами чёрными объят,

И серебро луны на монастырских стенах тает,

А ты с бессонницей сдружилась, так тому и быть,

Твоей молитвой солнце опалит хрустальный иней,

Солдат с осколком в голове останется в живых,

А мёртвые тела укроет снег на поле минном.

Твоей молитвой рано или поздно стихнет бой

В последний раз, и больше никогда не повторится

Ни штурм руин, ни оборона мирных городов,

И даже перестанут биться друг о друга спицы,

Когда не будет надобности в вязаных носках,

Когда твоя молитва станет грешному нужнее…

Пока рассвет не постучался в окна, ляг поспать,

Сестра моя — монахиня, сестра — святая дева.

Благовестница

Я — сон. Я — состояние покоя у воды,

Когда луной разлитый свет не знает края тайны.

Я — тонкое касание натянутой струны

И робкий звук податливой твоей молитве арфы.

Мой замок из небесных облаков — посконный холст,

А крылья — два мазка широкой кистью по лопаткам.

Я — благовестница. Я — музыкальный рокот волн

На зимнем берегу в алмазных снежных пятнах.

В меня не верят. Или верят, будто в чудеса.

А я играю в звёздной башне то метель, то вьюгу.

И снег в далёких городах ложится на дома,

Невидимый мороз идёт по замкнутому кругу,

Идут часы, за ночью ночь, Сочельник, Рождество,

Идут апостолы занять врата иконостасов,

А я серебряной мелодией в твоё окно

Не смею, словно снегом, еле слышно постучаться.

Этюды распадаются на отголоски дней —

Такой меланхоличный ангел стал твоей защитой.

Не думай ни о чём плохом и чистым сердцем верь,

Хорошее в твоей судьбе вот-вот должно случиться.

Николай РОДИОНОВ. Дождливые мысли

Многоголосье

Неудержимое летит многоголосье

По всей России, будоража мрачный мозг.

Он всё пытается впитать в себя, а после

Теряет это всё первоначальный лоск.

Быть может, мрачность сохранять мешает

Блеск каждой, мной прочитанной, строки,

Речей, сполна воспринятых ушами

Всегдашним мыслям, сердцу вопреки?

Очарованье внешностью проходит –

Ущербность сохраняется ещё

Под стать снегам, весенней непогоде,

Когда ветрами южными прельщён.

Что толку за сменившимися мчаться!

Нет проку смысл в бессмыслице искать.

Разумное встречается нечасто,

Но крепко держит мозг в своих тисках.

Хотелось бы любому слову верить,

Но слишком лживы и корявы сплошь.

Честь, совесть, доброта… — одни потери,

А ценная находка снова — ложь.

Подхваченная толпами людскими,

Звучит многоголосьем тут и там.

Тяжёл хомут, но кто несносный скинет

Под игом политических путан?

20.07.25

В тишине

И просторно, и уютно

В этом мире мне.

Поднимаюсь рано утром

В полной тишине.

Ни волнений, ни раздумий

Тяжких, ни тревог

В нарождающемся шуме

Уличных дорог.

Там тревоги и волненья,

Суета сует.

В первый миг возникновенья

Мира в мире нет.

Для того и был он создан,

Чтоб моя душа

Устремлялась к ярким звёздам,

Вечное верша.

Чтоб внимала, разделяла

Добрый дух и злой.

И, большое видя в малом,

Создавала свой.

И уютно, и просторно…

Думаю сейчас:

В шуме вновь затихнет скоро

Строгий Божий глас.

19.07.25

Весело

Оттащу себя за волосы

От тоски и горьких дум,

Запою весёлым голосом,

Будто бы с ума сойду.

Весело и беззаботно мне

Захотелось жить да быть,

Не удерживать забот в уме,

Зачеркнуть надсадный быт.

Мне светло, легко и весело:

Жизнь и счастье — впереди!

Солнце звёзды занавесило,

Песня рвётся из груди.

Жить прекрасно в свете солнечном,

Под дождём, да и в грозу.

Не хочу грустить нисколечко,

Встреч не помню и разлук.

Раскидал, рассыпал, вычеркнул

Всё, что память берегла.

Понял: сохранять мне ни к чему

То, что породила мгла.

И не просто кину-выброшу –

Всё забуду, всё сотру.

Но — когда, не знаю. Снова шум

Битв ворвался поутру.

17.07.25

Капелька свинца

Огромный мир в лице бойца

Вчера убили.

Всего лишь капелька свинца

Прошла навылет.

Застыла Чёрная дыра

В глазах вселенной.

Кто дал — кто воздух отобрал,

Глоток последний?

Последний вдох, последний шаг –

Весь мир разрушен.

Упал и перестал дышать:

Не дышат души.

Они в скопленьях дальних звёзд

Вселившись снова

В тела, во весь поднявшись рост,

Стоять готовы

За Родину и тех, кто их

Опять обманет.

Боец застреленный затих

На поле брани.

Он не успел сказать «прощай»

Своей невесте.

Он милой счастье обещал.

Что даст «груз двести»?

Сбежал боец из-под венца

В сторонке нищей

На фронт, где капелька свинца

Его отыщет.

19.06.25

Пыльный скарб

Вчерашний день на что потрачен?

Чем мир, себя чем удивил?

Ничем. Могло ли быть иначе,

Коль свету белому не мил?

Не мил, не нужен: стар и болен,

И духом, как ни жаль, ослаб.

Не работяга и не воин.

Сижу, гляжу на пыльный скарб.

И сам как пыльный скарб на стуле,

С которого встаю с трудом.

И с каждым днём спина сутулей,

И мыслью лечь в постель ведом.

Там выпрямлюсь, там помечтаю

О том, чему, увы, не быть.

И там, овеянный печалью,

Узнаю приговор судьбы.

И соглашусь, что он заслужен.

Смиренно ожидаем мной.

Родным, друзьям… кому я нужен?

Юдоли праведной земной?

Да вовсе никому, поскольку

Бессилен, беден, бестолков.

И чувств моих былых осколки

Ничьих не беспокоят снов.

С кем разделить мечтанья? Не с кем.

Никто моих не видит слёз.

Но не стремлюсь с наитьем детским,

Как снег отживший, под откос.

18.06.25

* * *

Смысл жизни человека прост и ясен:

Продлить свой род и выжить самому.

А если повезёт, — пробиться к власти,

Набить битком купюрами суму.

Затем — возлечь, предаться тяжкой думе:

Так в чём же смысл, причина бытия?

Но всякий раз оказывались втуне

Раздумья эти без наития.

Оно дано немногим, сердцем чистым,

Чья жизнь — одни лишь поиски пути

К источнику любви и вечных истин.

И каждый должен сам его найти!

Нашёл ли кто-нибудь? Увы, не знаю.

Кто нынче верит, что источник есть?

Живущие без лишних притязаний

И те предпочитают власть и лесть.

Хотят, чтоб все им верили, как Богу,

И чтобы поклонялись только им,

Всем жертвуя, оставив за порогом

Греховные сомнения свои.

Зачем же от рассвета до заката

Сомнений сонм и поиски причин,

Не найденных со времени Сократа,

Который всех нас мудрости учил?

Наверное, нам надо жить и верить...

Но даже в небожителе Гомере

Мы видим и сейчас, издалека,

Наивного, слепого старика.

2006

* * *

Мир минувший, днём и ночью

Нависая надо мной,

Что-то жуткое пророчит

Круговертью ледяной.

В общей клетчатой тетради

Города шумят, леса.

Я их сам спасенья ради

В клетки тёмные вписал.

За окном моим — Селена,

Ночь вокруг неё черна.

Всё в тетради неизменно —

И сегодня, и вчера.

Как же может быть иначе!

Всё прошло, но память зла:

Ты откинул неудачи,

А она их принесла.

Хладнокровные страницы —

Кадры старого кино:

Те же дни и те же лица —

Как Селена за окном.

Мир минувший, днём и ночью

Нависая надо мной,

Что-то жуткое пророчит

Круговертью ледяной.

То забытая деревня,

То трясущийся трамвай,

То высокие деревья,

Подметающие рай...

2002

Дождливые мысли

Осень. Дождь. Он такой же, как в детстве,

Не даёт мне пойти погулять.

Я бы мог потеплее одеться,

Зонтик взять… И пойти…

Слышу — мать

Запрещает мне «мыкаться в дождик,

Обувь рвать, ноги в стужу мочить».

Понимаю я, мама, я тоже

Посидел бы с тобой на печи...

Нет тебя, нет лежаночки-печки,

Только стены бетонные есть.

Сел бы я, молодой и беспечный,

Только не с кем мне рядышком сесть.

Да и мне не двенадцать, не тридцать…

Дождь осенний надсадно звенит.

Не уйти мне и не возвратиться.

Осень, мама, а я без семьи...

И любимая мне изменила.

Ошибаюсь, увы, не впервой.

Говорят, что любовь — это сила.

Я от силы такой — чуть живой.

Осень. Дождь. Он такой же, как в детстве,

Только я, к сожаленью, другой.

Никуда мне, похоже, не деться

От тоски за бетонной стеной.

2012

Уходит

«Какой ты бледный, похудевший, —

Слова растягивая, скажет. —

Пойду, мешать не стану».

Грешен:

Окликнуть не пытался даже.

Уходит старенькая мама

(О, как жестока безвозвратность!),

А сердце, бывшее что камень,

Стекло разбив в оконной раме,

Уже испытывает радость.

Уже резиновым комочком

Двором пещерным поскакало,

Уже догнать, окликнуть хочет,

Но сил — уже упругих — мало.

Уходит мама в сирый домик,

Что был когда-то тесным, шумным.

Мне ль боль и страхи незнакомы?

Но почему-то не спешу к ним,

Не убегаю из объятий

Своей пустой и сытой жизни.

Чем этот страх терять и тратить

В опустошённом сердце вызван?

Во мне огонь, и даже вроде б

Пружина плавится стальная,

Но мама — за окном, уходит,

Меня навечно оставляя.

Идёт, немного суетливо

Руками шагу помогая.

Ушла, не первый раз «Счастливо!»

Услышав вслед. За что ж такая

Судьба?

Я больше не желаю

Горячих слёз, рождённых болью,

В себе держать,

Так провожая.

Позволь поплакать мне с тобою,

Мама.

1980

Путь

Есть в жизни путь один,

но — рвётся он на части:

налево не ходи —

там потеряешь счастье,

направо ждёт беда,

и прямо — неудачи.

И будет так всегда,

лишь так, а не иначе,

пока путём земным

шагаем и не знаем,

зачем мы рождены,

что завтра будет с нами,

зачем назначен путь

труднейших испытаний.

Нам счастья не вернуть

пока людьми не станем

и не начнём пенять

на собственное эго.

Мы все из тех пенат,

что видим, глядя в небо

2004

Боль

Мудрость — это боль...

А.М. Горький

Никто не знает, что случилось

с прокуратором Иудеи, но он

позволил себе поднять руку,

как бы заслоняясь от солнечного луча...

М.А. Булгаков

Нет, высокое

недостижимо.

Кто сегодня о нём радеет?

Может, спросим

о смысле жизни

У прокуратора Иудеи?..

Он земной, он такой же смертный,

Как две тысячи лет назад,

Защищающийся от света

Прокуратор

Понтий Пилат.

Силой

судорожной наивности

Разрывается монолит.

В прошлом — будущее. Не вынести

Раздвоения —

так болит!

В горьком выдохе изнывающий

Наш разлад

За собою обратно тащит

В обиталище

тех же дат.

Свет

размазан, как грязь, по дороге.

Как металлом, прошлась

по нервам

Сероглазая, длинноногая —

Ну и стерва!

И откуда она, и зачем она

Здесь, среди утопических взглядов,

Гостья странная, как свечение

Ада.

Жмутся выпуклые напасти.

Отстаёт ли она, впереди ли,

Но не очень спешит

с участием

Вся изношенная идиллия.

Вновь сегодня — столпотворение

С негативом

слепых разладов.

Мало прочных накручено звеньев —

Больше надо?

Ими скручены, ими взвинчены

Горб с лопаткой

и глаз с бельмом.

Изуродованное личное

От амбиций удалено.

Не его ли теперь

горстями

Гвозди держатся на кресте?

Боль предвечная — сострадание

Красоте.

1998

Родное

Что душу питает —

Отечество? Вера?

Да, жить очень трудно без них на земле.

Ростов уж не тот.

Да и озеро Неро!

Но нет ничего в целом мире милей.

Ведь это — родное,

Сама безмятежность.

Снимает усталость доверчивый всплеск,

И ветер лицо твоё гладит,

И нежность

Рождается в сердце,

И — легче твой крест.

1990-е

* * *

Римме

Скажи мне, напомни, когда это было?

Когда я не знал, что ты так же любила

Мои озорные глаза,

Как я — тосковать, разлучаясь с тобою,

И звёздам кричать, что торчали толпою,

Что мне без тебя жить нельзя.

Что я не смогу, если ты меня бросишь,

Прожить даже дня, и в берёзовой роще

Повешусь на первом суку.

И пусть все глядят, и, тебя называя

Бездушной, пусть скажут: любовь неземная

Разбилась на полном скаку.

Когда это было? Когда и как долго?

Как долго я выл на луну серым волком,

Тоскуя, безумно любя

Твой облик, твой голос, тревожный и робкий,

И в парке над озером тёмные тропки,

Которыми вёл я тебя.

То мысленно вёл, то — безмерно счастливый —

Вёл за руку мимо кустов молчаливых —

Пугающе страстных кустов.

Шептал о любви безотвязно и глупо,

Губами хватал безответные губы —

Туман поднимался густой

В моей голове, озорной и печальной.

Когда это было? Наверно, в начале

Бессонниц и слёзных ночей.

Когда это было? Иль не было вовсе?

Из майского сада шагнул прямо в осень

Зачем-то — не знаю зачем.

* * *

Помнишь, Римма, как погибли

мы на улице московской,

Как поток машин промчался, нас объехать

не успев?

А потом очнулись дома,

утро солнечной полоской

На полу сверкало,

в сердце — жизни радостный напев.

Жаль, что быстро всё проходит,

солнце наше закатилось,

Сумрак комнатою нашей завладел

и прижился.

Мы с тобой поволновались, но

суровая стабильность

Примирила с жизнью мрачной.

Исполать вам, небеса.

Помнишь, Римма, как погибли…

Это было лишь началом

Нашей гибели в счастливых

безвозвратных временах.

Я по ним скучал, скучаю,

верю, что и ты скучала…

Только гибель — это гибель,

и неважно, чья вина.

4.04.17

Романс

Светлане

Всё в этом мире обрело покой,

и даже звёзды смотрят равнодушно,

а я своею собственной рукой

его нарушил, его разрушил.

Я вспомнил вдруг, как было хорошо,

любимая, когда мы были рядом.

Увы, такого счастья я лишён:

случайным нашим встречам ты не рада.

И вновь себя на мысли я ловлю:

где ты была, кому была усладой?

А я тебя по-прежнему люблю,

и мне не надо, мне другой не надо.

Я написал, что я люблю тебя,

не потому, что мы с тобой в разлуке, —

я преисподним пламенем объят,

что не блаженство мне сулит, но — муки.

Как эти ночи без тебя длинны,

как я боюсь не выдержать прилива

обиды, в коей нет твоей вины,

как нет греха в желанье быть счастливой.

Я не ревную, я боюсь потерь, —

не плоти — чувств божественных утраты.

Так что же делать, как мне быть теперь,

кто виноват, коль мы не виноваты?..

Всё в этом мире обрело покой,

и даже звёзды смотрят равнодушно,

а я своею собственной рукой

его нарушил, его разрушил.

21.01.00

* * *

Татьяне

В тишине библиотеки,

Среди мрачных стеллажей

Посоветоваться не с кем,

Что больной душе нужней.

Боль моя, точнее — мука, —

Находиться рядом с ней,

Сознавая, что разлука

Бесконечно встреч длинней.

Вот она прошла, мелькнула,

Улыбнулась. Но не мне.

Зарубежный переулок

Сжался и заледенел.

Мопассана ли, Мольера

Или Сент-Экзюпери

Не подходят для примера

Превосходные миры.

А таких вот испытаний

Не узнать вам никогда…

«Вам помочь?» — спросила Таня.

Вздрогнув, я ответил: «Да».

27.01.17

Удивляюсь всему

Удивлялся всему — и траве, и цветам, и просторам.

А потом — только людям. Сейчас удивляюсь себе.

В дерзновенном стремлении жить

ошибаюсь, бесспорно:

Не такая уж это надёжная к Небу ступень.

Вообще ненадёжная. К Небу ль моё направленье?

И не ведаю даже, но всё же упорно иду,

И, конечно, вперёд, отвергая пути к отступленью,

Отвергая меня утомившую с миром вражду.

И покой утомителен, думы мои беспокойны,

Настроение портится

с каждым пропущенным днём,

Да ещё эти злобные и бесконечные войны,

Что, планету деля, ради чьих-то амбиций ведём.

Вот такие вот думы, от них и душа замирает,

Не до светлых просторов

становится ей, не до звёзд.

И хотел бы внушить что-то чудное

прямо с утра ей,

Но сбиваюсь на то, что мне чёрт накануне принёс.

Издевается, верит поганый в своё превосходство.

Мне бы взять и отвергнуть все чёртовы эти дары,

Но уже убедился,

что сделать свой выбор непросто,

И что первыми гибнут все те, кто сильны и добры.

3.06.22

День обещает

И в этом дне я что-нибудь найду такое,

Что отвлечет меня от вечного покоя.

От этих дум, всё ж надоевших мне, печальных,

О неизвестном мне конце, да и начале.

День обещает быть восторженным, прекрасным.

Как сделать так, чтобы печаль моя погасла

И было так внутри, как вот сейчас снаружи?

Какой-то, видимо, толчок для сердца нужен.

Толкнуть его могла бы страсть

в связи с прозреньем,

В связи с каким-то неиспытанным везеньем.

Но я боюсь, что мне уже грозить не может

То, что испытывал, когда я был моложе.

Ну что ж, пусть будет всё как было, всё иначе:

Не полюблю, не рассмеюсь и не заплачу,

Не обрету невосполнимого богатства,

Но буду летним днём, как прежде, любоваться.

В связи пусть если не везеньем, так привычкой

Возьму у дня такого малую частичку,

Чтоб поместить её в своё пустое сердце,

Чтоб все пытались, загрустив, в него вглядеться.

4.06.22

Темно в душе

Темно в душе, небесный свет

Как будто бы её покинул.

Чем жил, чем раньше был согрет,

Теперь лежит подобно илу.

Толкнёшь его — взмывает вверх

Субстанция темнее ночи,

Назначенная лишь для тех,

Кто любит свет, но тьму пророчит.

Насыщенная глубиной

И тьмой таинственных созданий,

Она теперь владеет мной

И мучить мозг не перестанет.

Как только вспомню дней былых

Моих беспомощность и мрачность,

В стихах темнеет каждый штрих.

На что, мой Бог, я силы трачу?

Какая сила тянет вновь

Из глубины придонной к солнцу

Мою хладеющую кровь,

Которой всё ещё неймётся?

Ещё взывает к облакам

И яркой синеве, к высотам

Понять — я жив ещё пока!

Понять сама стремится, что там.

Похоже, та же глубь и тьма,

Пусть даже и другого свойства.

Ну как тут не сойти с ума

И не свернуть в тупик погоста?!

22.07.25

Нормальный день

Нормальный день: я снова слёзы лил

Не над своей, над судьбами чужими,

Которые на время разделил,

Страстями мы безудержными жили.

К нам зло из всех щелей, со всех сторон

Ползло — неукротимо и бессмертно.

И вновь не обошлось без похорон,

Без пьяных драк и робкого рассвета.

Без ненависти, скорби и любви

Не помню ни единой мелодрамы.

Я каждый голос, каждый взгляд ловил

И сердцем ощущал чужие раны.

Но вот закончен фильм, погас экран,

И чувства быстро вместе с ним угасли.

Возникла мысль, что жизнь — сплошной обман,

Любовь — тлетворна, чаянья — напрасны.

И — всё нормально: этот мир таков.

В нём даже ощущенья иллюзорны.

И нет проблем, лишь пара пустяков:

Вот этот свет и — тот, потусторонний.

5.06.22

Даниил АЛИЕВ. Без десяти полночь

***

Звёзды увидели меня без десяти полночь.

Гора подпирала ступни, двигая голову ввысь,

Где воздух дышал моим носом,

И запах мокрой травы гудел мурашками по шуршащему телу.

Поэзия — есть музыка жизни вокруг,

Но я не мог подобрать нужное слово.

***

Я, вспоминая Твой бессмертный лик,

Душой отчаянно стремлюсь

Попасть домой, но Солнца блик

За истину принять боюсь.

Куда идти? О чем мечтать?

И веру по сто раз на дню менять.

Вот наш удел? Вот наш порок?

Увы, всему на свете уготован срок.

И если мы о том печалиться начнем,

Не замечая мимолётной красоты дыханье,

То через время всё-таки поймём:

Любовь... Одна любовь лишь наполняет Мироздание.

02.09.2015

***

Возможно, я не самый хороший друг,

Но если мы начертим круг,

В центре всё равно — Ты.

За окном меняет расцветку листва,

И в этом природа честна и проста.

Только заполночь — сон мне не гость.

Наяву собирая четверть причин,

Сотни лет проживая под небом, один, —

Это Ты посмотрел на меня.

И от боли вскричав, заструилась печаль,

Но сладка была явь, и крошилась эмаль,

В этой битве нас видели звёзды.

Будь я рядом, мой Друг — задрожала б Земля,

Но растаял мой день, закрываю глаза,

В пустоте навсегда разлилась...

Снова Ты

То ли шепчешь,

То ли ветер утих

И теперь мы с тобой

Тишина.

сентябрь 2020

***

Давно ли тебе море стало малым

Или какая мания величия потащила тебя к океану?

Или, может, новый вид духоты

Уже не спасёт морской воды разворот,

Потому ты ищешь волну не короче идущего летнего дня,

Зимней долгой ночи, тепла от печи в тишине

Или стрёкот сверчка на прохладной опушке

Под фонарным, ржавым столбом.

Мне, признаться, не всё равно, и в этом скрывается грех —

Ведь чувствительность нынче на пике вершин,

На пьедестале модных домов,

Причина загубленных карьер,

Потому я бы лучше вперед пропустил тех,

О ком позабудут через несколько прожитых лет

И не вспомнят, как между станцией радио не замечают помех.

За слепой чередой, всплывающих пеной,

Громких, рвущей яростью, спелых обид и тревог —

Я услышу ещё один звонкий шлепок: