12 моментов грусти. Книга 2. Есть имя у дождя

Его синие глаза умоляюще смотрели на Яну. Отказать было невозможно, и решение пришло спонтанно.

– Иди за ворота, жди меня, я сейчас.

Яна пулей понеслась в класс, схватила портфель и на ходу бросила Сережке:

– Если спросят, скажи, что к нам гости приехали неожиданно, родители на работе, поэтому я ушла без предупреждения, – соврала Яна.

– Хорошо, – удивленно пробормотал Сережка.

Девушка выскочила из класса, в дверях столкнувшись с Юлькой.

– Куда это она? – с интересом спросила Юлька у Яниного соседа по парте.

– К ним гости приехали, – ответил он.

– А-а-а! Видели мы этих гостей, – ехидно хмыкнула Юля и направилась к выходу из класса.

Сташевский развернулся от окна и выставил свои длинные ноги в проход между партами. Юлька попыталась обойти его, но безуспешно.

– Убери ноги, Алик, дай пройти, – попросила она.

– Сдавать пойдешь? – осклабился Сташевский, уставившись на нее своим колючим взглядом.

– А тебе-то что? – с вызовом произнесла девушка и задрала подбородок.

– Не надо быть подлой, Волкова, – спокойно сказал Алик и сощурил глаза.

– Уж больно мне надо, слишком много чести для этой Росиной, – фыркнула та в ответ.

– Дело не только в Росиной, ты стучишь на всех, – громко и членораздельно произнес парень.

У Юльки глаза на лоб полезли от столь неожиданного и прямого обвинения. Класс мгновенно отреагировал. Все как по команде перестали галдеть и в полной тишине повернулись в Юлькину сторону. Во взглядах одноклассников сквозили неприкрытая ненависть и презрение. Пристыженная девушка густо покраснела и уселась за парту, демонстративно отвернувшись к стене.

– О, нашли крысу! – выкрикнул Сашка Погодин и с отвращением сплюнул на пол.

Яна промчалась через школьный двор, проскочила через ворота и попала прямо в объятия Роберта.

– Ну, умничка, иногда можно и прогулять, тем более перед каникулами, – радостно сказал он.

– Где мы санки найдем? – спросила девушка.

– Поверь, найдем, в парке будет много детей, мы одолжим!

У юноши был очень озорной вид, глаза горели, его просто распирало от восторга.

– Куда бы нам твой портфель деть? – вслух размышлял Роберт.

– Может, заскочим ко мне домой? Бросим портфель, я надену джинсы и куртку, – предложила Яна.

– Жалко время терять. Ну, погнали быстрее.

Роберт забрал у нее портфель, и они побежали, взявшись за руки. Яна быстро переоделась, они сели на троллейбус и поехали к парку.

Город выглядел уже по-новогоднему. Люди спешили за покупками. Магазины пестрели новогодней мишурой, и почти из каждой витрины приветливо улыбались Деды Морозы и Снегурочки. Искусственные елки, аляповато украшенные всевозможными игрушками, создавали ощущение таинственной зимней сказки. Все сверкало и искрилось в предвкушении главного праздника.

У входа в парк красовалась большая наряженная елка, на вершине которой горела огромная красная звезда. Серебряный снег кружился над городом, хлопьями падал им на головы, на крыши домов и на деревья.

Роберт снял перчатку, набрал снега в руку и вздохнул:

– Как я скучаю по настоящей зиме! У нас там были лютые морозы, и снег лежал аж до поздней весны, я катался на коньках, играл в хоккей, это было так давно, в моем далеком и счастливом детстве.

Лицо его стало отрешенным и очень грустным. Яна невольно залюбовалась им. «Какой он красивый, просто до невозможности!»

– Не грусти! – сказала она с улыбкой. – Лучше посмотри, красота-то какая, – и Яна вздохнула морозный воздух полной грудью.

Вокруг было белым-бело. Все застыло в нереальной тишине и спокойствии, даже можно было услышать, как, падая, шелестят снежинки. Парк был совершенно пустым. Они шли по безлюдной широкой аллее, снег приятно хрустел под ногами, и метелица заметала за ними следы. Яна побежала вперед, закружилась, раскинув руки, плюхнулась в сугроб, изображая снежного ангела. Роберт улыбнулся и повалился с ней рядом. Полежали немного, открыв рты и пробуя снежинки на вкус, потом он наклонился, поцеловал ее очень нежно, перевернул и положил на себя. Она смотрела на него сверху и, не в силах больше сдерживаться, начала осыпать его лицо поцелуями. Потом они рассмеялись и начали кататься в снегу, дурачиться как дети, пока их борьба снова не превратилась в объятия. Пар от их дыхания перемешивался в морозном воздухе. Роберт навис над Яной и смотрел, как тают снежинки у нее на лице, как широко распахнуты ее глаза. Он наклонялся все ниже и ниже, пока их лица не соприкоснулись, и поцеловал ее, почувствовав на своих губах вкус снега.

– Ну что, Снежная Королева, идем в Комсомольский парк, там обычно дети катаются с горки, попросим у них санки.

Смеясь и ликуя, они побежали по аллее к выходу из парка. Влюбленным было так хорошо вместе, целый мир принадлежал только им, и все вокруг было создано только для них двоих. Души были наполнены радостью и восторгом, глаза светились счастьем, щеки разрумянились, молодые люди улыбались и не могли насмотреться друг на друга.

Катание на санках – любимое занятие малышей зимой, особенно в южном городе, когда выпадает так мало по-настоящему снежных дней. Тогда все целыми семьями спешат насладиться зимними радостями. Дружно идут на горки и детские площадки, катаются всласть, играют в снежки и лепят снежных баб.

Роберт с Яной подошли к одному из крепостных валов в Комсомольском парке. Там дети с визгом и смехом скатывались и кувыркались в снегу. Роберт напрвился к мальчишкам, что-то им сказал и помахал Яне рукой. Девушка подбежала и с удовольствием взобралась на санки. Роберт повез ее в горку. Потом уселся сзади, обнял ее за талию и, оттолкнувшись ногами, закричал мальчишкам:

– Разойдись!

Санки, набирая скорость, помчались вниз. У Яны от восторга перехватило дух, ветер засвистел в ушах, а они неслись и неслись, поднимая снежную пыль. Санки занесло на повороте, и ребята, не удержавшись, свалились в сугроб. Еще повозились и повалялись, поиграли в снежки, слепили несколько снежных баб с детишками. Потом Роберт катал мальчишек и Яну, поднимая их в горку и вместе с ними слетая на санках вниз.

Они спохватились, когда уже начало темнеть.

– Ты проголодалась, наверное? – спросил Роберт, и Яна поняла, что он сам очень хочет есть. – Идем в ресторан, пообедаем.

Они направились к выходу из парка, отряхиваясь от снега.

– Куда мы? – спросила Яна.

– К Сереге, в «Белую Акацию». Он нас накормит, – ответил Роберт.

В баре было тепло и уютно. Серега встретил ребят очень радушно.

– Ну что, сделать вам бутерброды, или вы подниметесь в ресторан? – спросил он.

Яна вопросительно посмотрела на спутника.

– Ну, как ты хочешь, детка? Я бы съел горячего супчика, – его лицо приобрело блаженное выражение.

– Роберт, если хочешь, тебе принесут прямо сюда, я попрошу, – предложил Серега.

– Да, – сказала Яна. – Лучше здесь, если можно, я тоже буду суп.

Бармен отошел распорядиться по поводу их обеда.

– А что, здесь тоже можно обедать? – поинтересовался сидевший рядом парень, попивая пиво.

– Я не думаю, – ответил Роберт, – лучше спроси у работников заведения.

– Нет, здесь не обедают, – сухо ответил вернувшийся Серега. – Если хотите, поднимитесь в ресторан. – И, обращаясь к Роберту, сказал с улыбкой: – Садитесь, ребята, за столик, вам сейчас принесут.

– Это для тебя такие привилегии? – подняла брови Яна.

Роберт довольно улыбнулся.

– Без связей никак нельзя, – и подмигнул ей.

Они выбрали уютный столик в углу у окна.

– Так что, Яна, какие успехи у тебя в школе? Идешь на медаль? – спросил молодой человек, с аппетитом уплетая куриный суп с домашней лапшой.

– Я очень стараюсь, – девушка подула на ложку с дымящимся супом. – Такая голодная, но не могу есть горячее.

– А я люблю горячее.

Яне не удалось сменить тему, потому, что он продолжил снова:

– Надо отсюда валить и жить в большом и самом красивом городе Советского Союза, пользоваться всеми его возможностями и благами. Между прочим, в Ленинграде больше всего вузов, это студенческий город, тебе можно выбрать, куда поступать.

– Угу, – промычала в ответ Яна, с жадностью откусывая хлеб. Его назидательный тон был слегка некстати.

Мороз разрумянил их щеки, и после прогулки на холодном воздухе аппетит разыгрался не на шутку. Ели с наслаждением.

– Это действительно так вкусно, или я просто был голодный? – спросил Роберт. Он разомлел от горячего супа и начал согреваться.

– Вкусно-вкусно, правда, хотя я тоже очень голодная.

Яна совсем расслабилась. Но Роберт снова заговорил о серьезном, а ей ну никак не хотелось ничего обсуждать.

– Чего ты хочешь в жизни, ты уже определилась? – спросил он.

В эту минуту Яна не знала, чего хочет и к чему бы хотела стремиться, поэтому растерялась и не сразу нашлась с ответом.

– Что ты задумалась, детка? Не к светлому же коммунистическому будущему тебе стремиться? – Роберт криво усмехнулся. – Ты же можешь мне признаться, о чем ты мечтаешь, не бойся.

Яна вздохнула» Ага, вот так все и скажи! И чего прикопался?»

– Ну, если совсем честно… – Она замялась, а потом выдала ему самую сокровенную мечту: – Если совсем честно, я бы хотела быть актрисой.

Выпалив это, девушка зарделась от смущения и опустила глаза. Роберт перестал есть и несколько секунд смотрел на нее не мигая:

– А чего ты стесняешься? Ты красивая, умная, поешь, танцуешь, у тебя вполне может получиться. Внешность подходящая. Я тебя поддерживаю.

– Мама смеется, говорит, если быть артисткой, так только известной и знаменитой, а так ни к чему, – Яна замялась.

– Детка. Ты же пока не знаешь, тебе ведь всего шестнадцать с половиной, может, ты будешь самой знаменитой, надо только верить в это и стремиться к своей мечте. Я в тебя горячо верю, – Роберт улыбнулся. – Если не сейчас, то когда? Не бойся, что не получится. Бойся, что не попробуешь.

– Отлично сказано! – восторженно воскликнула Яна и послала ему полный обожания взгляд. Каждую его фразу она помнила и хранила в своей душе, а потом с удовольствием повторяла в разговоре с другими, выдавая за свою…

– Ну а чего бы ты еще хотела?

– Может быть, это уже более приземленно. Например, стать модельером или художником-дизайнером.

– Ах, ты еще и рисуешь, – засмеялся Роберт. – Чего еще я о тебе не знаю? Но что бы ты ни решила, ты сможешь найти только в Питере – мне старое название города больше импонирует, чем Ленинград, – хмыкнул он. – Там можно выбрать вуз и учить все, что тебе нравится. А что мама говорит? – Осторожно спросил он.

– Ну, мама говорит, чтобы я поступала в наш университет на экономическое отделение.

– О-о-о, ну это же совсем скучно! Маленький, это не для тебя.

Яна засмеялась.

– Есть еще полгода, чтобы подумать. А почему ты не идешь учиться? – вдруг спросила девушка.

Роберт вздрогнул и отвернулся.

– Понимаешь, детка… – замялся он. – Человек не ценит то, что ему дано, и понимает это только тогда, когда теряет. Так и я: вечные сборы, тренировки, какие-то бесцельные гульки… Спорт отнимал у меня все время, и я видел себя в сборной Советского Союза. В то время я думал: зачем мне учиться? И так умный, все у меня есть, а будет еще больше, все успею, когда стану знаменитым хоккеистом. Будет-то оно будет, но уже что-то совсем другое, а то, что должно было быть, уже никогда не будет… И мне от этого муторно на душе. Я очень много чего не успел и уже не успею, не догоню, даже если бежать буду быстро. – Роберт вздохнул и грустно улыбнулся. – Яна, надо жить с умом, но на полную катушку, и ничего не откладывать на завтра…

Девушка хмыкнула:

– Говоришь ну точно как мама!

Она хотела спросить, есть ли у него аттестат и как он окончил школу, но в это время вмешался Серега.

– Ребята, хотите еще чего-нибудь? – участливо спросил он. – Может, кофе?

– Будешь кофе? – спросил Роберт, и Яне показалось, что он с облегчением вздохнул.

– Да, а потом пора собираться домой. – сказала она. – Сколько времени?

– Да уже скоро восемь, – ответил Роберт и с беспокойством посмотрел на Яну.

Они попили кофе, быстро оделись и вышли из кафе.

Подходя к подъезду, Роберт спросил:

– 26 декабря у вас новогодний бал для выпускников. Говорят, ты там петь будешь, можно прийти послушать?

Яна засмущалась.

– Я не знаю, если тебя пропустят…

– Я прорвусь, – улыбнулся он. – Но если ты не хочешь, я не приду.

– Ну что ты! Приходи!

– Договорились, – сказал Роберт.

Яна направилась в подъезд. Он задержал ее.

– Можно я тебя еще раз поцелую? – спросил и одарил ее таким взглядом своих синих глаз, что отказать было просто невозможно. Девушка прильнула к нему. Роберт нашел ее губы и нежно прижался, потом с сожалением отпустил и подтолкнул к подъезду.

– Иди, был совершенно замечательный день! Такой, как в детстве! С первым снегом тебя, детка!

Когда Яна зашла в квартиру, было уже почти девять вечера.

– Откуда это ты такая румяная? – с сарказмом спросила мама.

– Катались с ребятами на санках! – весело ответила Яна, снимая сапоги.

– С какими это ребятами? – в голосе Дины Павловны мелькнула строгость.

– Из класса, – уже с меньшим энтузиазмом продолжила Яна и насторожилась.

– Знаешь, дорогая моя… – мама смотрела в упор и сверлила ее испепеляющим взглядом, – ты уже совсем завралась! Мне звонила ваша завуч, Надежда Александровна, и сказала, что ты сбежала с уроков с парнем! Позволь мне догадаться, с каким! – И зловеще продолжила: – Меня вызывают в школу. Радуйся!

Яна обомлела и застыла на месте.

– Как ты только не понимаешь? Он делает мне назло, доказывая, что мои слова ничего не значат! Вот с уроков надоумил сбежать! – с надрывом сказала Дина Павловна. – Он управляет тобой как марионеткой! А сам шляется по бабам, и ты это все терпишь, как малолетняя дура!

Слезы уже текли у Яны по щекам, а мама страшно злилась.

– Хватит! – рявкнул папа. – Хватит на нее орать и оскорблять! Дай ей дышать! Посмотри, какой у нее здоровый румянец, давно такого не видел. Она каталась на санках, что в этом плохого? Это полезно для здоровья! Надо больше гулять на свежем воздухе, а она постоянно сидит в душных помещениях и учится, учится! Хватит нам одного профессора!

Мама остолбенела и только часто заморгала глазами.

– Я же хочу как лучше! – в сердцах выкрикнула она.

– Ну и чего ты добилась своим «как лучше»? Чего добилась? А? – продолжал с возмущением папа. – Что они шастают по подъездам и врут?

– Ну пусть сюда приходит! – в отчаянии выпалила мама.

– Он уже не придет! – выкрикнула Яна сквозь слезы.

– Ах, какие мы гордые! – саркастически процедила Дина Павловна, цокая языком и качая головой.

– А что ты хочешь, чтобы он был тряпкой? – сказал папа и опустил глаза. – Иди, дочка, я разберусь.

Яна была в шоке. Такой выпад в адрес мамы! Этого она никак не ожидала. Девушка встала на цыпочки, поцеловала отца и, победоносно глянув на мать, скрылась у себя в комнате, шмыгая носом.

__________

Роберт не спеша шел по заснеженным улицам, любуясь зимним пейзажем. Снег одел в белое покрывало крыши домов и ветки деревьев, скрипел под ногами. Воздух был свежим и морозным. Роберт улыбнулся прошедшему дню. Как приятно иногда почувствовать себя ребенком! Такой день, как сегодня, словно повернул время вспять и перенес его в беззаботное снежное детство, где нет проблем и все так понятно, просто и прекрасно. Так хочется снова поверить в чудеса, смеяться по всяким пустякам и радоваться незначительным мелочам.

До закрытия он успел зайти в магазин и купить шоколадных конфет. С нетерпением развернув одну, откусил кусочек и, смакуя, закрыл глаза от наслаждения, почувствовав восхитительный сладковато-горький вкус шоколада с чуть заметным ароматом сливок.

«М-м-м, вкусно, точно как в детстве», – улыбнулся про себя Роберт и вздохнул. Он шел туда, где его ждали, когда бы он ни пришел.

Женя открыла дверь, и глаза ее радостно заблестели.

– Ой, Роберт, заходи. Ужинать будешь?

Она засуетилась, помогая гостю раздеваться. Он нахмурился, потому что терпеть не мог подобострастия.

– Захарка спит?

– Да, только уложила.

– Жаль, я ему конфеты принес, очень вкусные, «Мишка на севере». Скажешь, что это от меня. Я ведь ему обещал.

– Конечно. Будешь чай? – она смотрела на него с обожанием.

– Да. Можно.

Но до чая дело не дошло. Они сразу же пошли в спальню.

Утром, как всегда, Роберт ушел не позавтракав. Женя, убирая постель, вдруг увидела пятьдесят рублей на столе и закусила губу. Конечно, ей катастрофически нужны были деньги, она еле сводила концы с концами, а тут сразу половина ее зарплаты, но она же не какая-то там шлюха, которой платят за ночь… Она не знала что делать. Но деньги, тем не менее, оставила себе.

Новогодний бал

Ночью снег подтаял, а утром подморозило. Яна вышла на улицу. Ну вот, гололеда еще не хватало! Пришлось идти медленно, чтобы по дороге не растянуться во весь рост, а она как всегда опаздывала в школу.

Вадим ждал Яну возле ворот. Увидев, как она осторожно ступает, боясь поскользнуться, заспешил навстречу и, взяв из рук портфель, бережно поддержал ее за локоть.

По дороге прокатились на скользанке и осторожно пошли дальше. Поддерживая друг друга, ребята зашли во двор, где им предстояло подняться чуть в гору до ступенек. Не пройдя и половины пути, Вадим поскользнулся и потащил за собой Яну. Друзья на пару растянулись прямо посередине школьного двора. Яна оказалась сверху. Несколько секунд они в недоумении смотрели друг на друга. Потом прозвучало одновременно:

– Ты не ушибся?

– Ты не ушиблась?

– Со мной все в порядке. – Яна попыталась подняться, но вдруг увидела, как Вадим устало закрыл глаза, побледнел, и губы его стали совсем белыми.

– Вадик, что с тобой? – девушка наклонилась над ним и легонько ударила по щеке. – Вадик, Вадик! Очнись! – И в каком-то внезапном порыве, вероятно, от охватившего ее беспокойства, поцеловала парня. Он открыл глаза, посмотрел уже более осмысленно, неожиданно обхватил рукой её шею и наградил ответным поцелуем в губы. Затем скривился от боли, застонал и закрыл глаза. В эту минуту все перемещалось у нее в голове, и она почувствовала себя так, как-будто бы ее уличили в чем-нибудь очень постыдном.

Вся школа с любопытством наблюдала за этой картиной из окон. К упавшим уже бежали несколько учителей во главе с директором.

– Скорее, помогите! – увидев их, закричала Яна, стоя на коленях перед лежащим Вадимом, не успев прийти в себя после его поцелуя.

«Боже мой, все это видели» – сгорая от стыда, думала она, не зная как себя вести. Ее мучило не само событие, а как она будет выглядеть в глазах окружающих. Прибежала школьная медсестра с нашатырем и присела перед пострадавшим на корточки:

– Не вставай, сейчас приедет скорая, у тебя может быть сотрясение.

– Ну, мне уже лучше, – простонал Вадим, смотря на Яну. – Я могу встать.

– Лежи, – девушка с испугом остановила его и погладила по волосам. – Я поеду с тобой в больницу, – а сама боялась поднять глаза, на столпившихся вокруг них людей.

– Не трогай его, – одернула Яну медсестра. – Что у тебя болит, Вадик?

– Правая рука, вся от плеча онемела. М-м-м, – пожаловался он.

– Вадим, я сейчас приду, только предупрежу, что я еду с тобой, – не встретив ни у кого осуждающих взглядов, Яна с облегчением вздохнула, скользя, кое-как добралась до ступенек и зашла внутрь здания.

10 «А» наблюдал за всей этой сценой из окон и когда Яна, как ветер, влетела в аудиторию, Саша Погодин не удержался:

– Полянский поцеловал Росину и потерял сознание, ха-ха-ха!

Весь класс незло засмеялся. Яна вспыхнула как спичка:

– Что вы такое несете? – возмутилась она, мгновенно став серьезной. – Человек упал, он не терял сознания, может быть, руку сломал, а вы смеетесь и выдумываете на ходу.

– Гм, гм… Ничего, что в классе есть учитель, и это урок физики, между прочим? – напомнил о себе Валерий Яковлевич.

Все притихли. Яна смутилась:

– Здравствуйте… Извините, я должна поехать с Полянским в больницу.

– Хорошо, Росина, пусть еще Алик Сташевский с тобой поедет. Ты не возражаешь, Алик? – обратился к нему Валерий Яковлевич.

Тот согласно кивнул.

– Они там все передерутся. Можно я тоже поеду? – опять пошутил Саша Погодин, и все снова засмеялись.

– Нет, Саша, – оборвал его физик. – Сташевский знает материал, а ты нет. Так что вопрос решен.

Яна вышла из класса и услышала за спиной торопливые шаги Алика.

– Я думаю, Вадим обрадуется, когда увидит тебя, – фыркнула девушка.

– Я, конечно, мог бы и не пойти… – саркастически хмыкнул он. – Но я пойду!

– Назло ему? Или зачем? – вспылила она.

– Во-первых, я не собираюсь перед тобой отчитываться, Росина, а во-вторых, не я вызвался в провожатые, ты же знаешь, как было. Так что…

– Ладно, только не воспитывай меня, – уже более миролюбиво согласилась Яна.

– Вечно с тобой что-то происходит, все не как у людей, – продолжал ворчать Алик.

– Зато ты у нас весь такой обычненький, прямо серая мышка, – съязвила девушка.

– Между прочим, совсем неплохо быть серым кардиналом, оставаться в тени, но влиять на события, – невозмутимо заметил Алик.

– Ах, так вот к чему ты стремишься? Так все же ты властолюбив? Но хочешь делать все чужими руками, оставаясь в тени? Умно, но нечестно.

– Хм, все относительно, Росина, все относительно. Кроме черного и белого, есть еще оттенки серого и других цветов, нельзя понимать все буквально, – криво усмехнулся Сташевский.

– Да уж, тебя понять нелегко, – вздохнула Яна.

Спускаясь со ступенек, она вцепилась ему в локоть, боясь поскользнуться. Алик напрягся и превратился в робота. Лед успели посыпать песком, параллельно сделав техничке выговор за то, что утром не успела привести двор в порядок.

Ребята подошли к Вадиму. Его за это время подняли и усадили на стул. Скорая еще не приехала. Вид у Полянского был ужасный, он сидел с мертвенно-бледным лицом и кривился от боли.

– Вадик, ну как ты? – участливо спросила Яна.

– Что он здесь делает? – Вадим метнул негодующий взгляд на соперника, нахмурил брови, но тут же застонал.

– Его Валерий Яковлевич направил вместе со мной, – нарочито спокойно пояснила девушка.

Сташевский стоял и отрешенно смотрел в никуда. Приехала скорая помощь, Вадима погрузили в машину.

– Еще два сопровождающих, – распорядился директор, и Яна с Аликом сели рядом с врачом.

В больнице Вадима осмотрел хирург и направил на рентген. У больного оказался вывих плеча, и он, закрыв глаза, мучился от нестерпимой боли. Потом ему вправляли плечо, и сопровождающие слышали, как он кричит. Яна закрыла руками уши и, зажмурившись, прижалась к груди Сташевского. Тот сначала поднял было руки, чтобы ее обнять, но они так и повисли в воздухе. Чувствуя себя абсолютно глупо, Алик стоял как истукан и ненавидел себя за свою нерешительность.

Вадим вышел сам, с рукой наперевес. В глазах стояли слезы.

– Ничего, жить буду. Сказали, неделю сидеть на больничном, а у нас сегодня новогодний бал, вот досада!

– Ничего, Вадим, мы тебя сейчас отвезем домой, – заботливо засуетилась Яна. – А завтра я приду тебя проведать и все расскажу.

Вадим никак не мог скрыть своего расстройства, так и стоял со скорбным выражением лица. Плечо болело, несмотря на обезболивающий укол, и он все время морщился.

Только они собирались выходить из больницы, как приехала мама пострадавшего, она запыхалась и была очень встревожена. Направившись прямо к сыну, она попыталась обнять его.

– Мама, осторожно! – предостерег ее Вадим, и та испуганно отстранилась. – Познакомься, это Яна и Алик Сташевский.

– Вера Сергеевна! – представляясь, женщина с интересом разглядывала Яну. Потом в порыве кинулась к ней.

– Яночка, спасибо тебе, девочка! За все спасибо! – сердечно повторяла она, обнимая и прижимая ее к своей груди. Голос у нее был очень приятный, и сама она была маленькая, симпатичная и аккуратная. В глазах у нее стояли слезы. Яна погладила ее по плечу и поцеловала.

Вера Сергеевна ушла поговорить с врачом, а они втроем остались и молча стояли в замешательстве. Вадим не мог скрыть своего раздражения из-за присутствия соперника, зато на лице Алика вообще ничего невозможно было прочесть.

Дверь распахнулась, Вера Сергеевна стремительно вышла из кабинета им навстречу.

– Ребята, вы можете ехать домой! Спасибо вам. Мы еще здесь задержимся.

– Вадим, я завтра к тебе после школы зайду, – прощаясь, Яна поцеловала его в щеку.

– Позвони вечером, когда вернешься с бала, – попросил он.

– Я постараюсь, но завтра точно жди.

Сташевский уже развернулся и, не попрощавшись, направился к выходу, Яна помчалась за ним, а Вадим с тоской смотрел им вслед.