Маскарад

– Что?

– Ты с нами? – усмехается жених Тины.

Он неплохой, но слишком болтливый. У него русые волосы, которые летом выгорают в рыжину, а кожа приобретает золотистый оттенок загара. Сэл баскетболист, так что в отличной форме, и очень высокий. Я ему по плечо, а Тина и того меньше. Нико, его темноволосый друг, спортивный журналист, немногим ниже ростом, но очень худой. Последнее время он появлялся на совместных ужинах всё чаще, и, судя по тому, как Тина нахваливает его, она давно решила меня с ним свести. А Сэл этому явно потворствует.

Чтобы избежать разговора, я натянуто улыбаюсь и жую салат. Беседа перетекает в обсуждения быта спортсмена и певицы: оба жалуются на загруженный график. Нико вяло вставляет междометия, поправляя дужку очков, а я отворачиваюсь к окну, за которым виден небольшой яблоневый сад и металлический забор.

Этот дом был оформлен на отчима, но по факту использовался Тиной. Иногда и я ночевала тут, здесь же хранились некоторые мои вещи. Сестра говорит, что это наш общий шалаш, где можно отдохнуть от города и родителей. Неплохое определение. Дом сложен из брёвен и выглядит одновременно монументально и уютно.

На заднем дворе небольшой яблоневый сад, за которым никто особо не следит. Под деревьями валяется много паданок, иногда домработница собирает их для себя или для нас, а иногда я утаскиваю свежие плоды в подвал до лучших времён. Осенью же мы с Тиной устраиваем марафон из разнообразных яблочных пирогов.

Тьма в глубине сада слишком плотная, словно в ней кто-то прячется. Я ёжусь, пытаясь рассмотреть хоть что-то…

– Призрака увидела? – хмыкает Тина, толкнув меня в плечо. – Расслабься, сестрёнка, и проведи приятный вечер в приятной компании…

Она поднимает брови и взглядом косится на Нико, а после поднимается и, подмигивая, предлагает Сэлу спустится в подвал за вином. Они уходят до того, как я успеваю сообразить, что это буквально сводничество!

Мы с Нико остаёмся наедине посреди неловкого молчания. Чтобы наполнить тишину хоть чем-то, я киваю на его тарелку. Она уже пуста, не считая горстки сиротливых креветок на самом краю.

– Не любишь морепродукты?

– Аллергия, – пожимает плечами Нико.

И снова молчание. Мы оба не знаем, о чём друг с другом общаться. Я отворачиваюсь, чтобы избежать чужого взгляда, и тут же замечаю движение. Что-то мелькает снаружи, прямо между границей света от дома и тени от деревьев. Одинокая паданка катится вперёд…

– Ты видел?

– Что? – Нико удивлённо пялится на меня.

– Будь здесь и смотри в окно, если что… Неважно, просто следи за тем местом, – мой палец указывает на яблоневый сад.

– Зачем?

– Сделай это. Потом всё объясню.

– Эм… Ладно… – Нико кривится, но переставляет свой стул и послушно глазеет в вечерний мрак.

Я же добегаю до кладовки под лестницей, где стоит сейф, ввожу код, а после вытаскиваю фонарик и оружие.

– Морок, это что ружьё? – ужасается Нико и вскакивает, когда я прохожу мимо, к задней двери.

Вопрос кажется идиотским, так что ответа не следует. Очевидно же, что в руках у меня старенькое ружьё с двумя горизонтально спаренными стволами. Спусковые крючки у него раздельные: по одному на каждый ствол. Некоторые патроны в моём скромном арсенале содержат крупную каменную соль. Такой выстрел не убьёт, зато боль будет ужасной. Именно этими патронами сейчас заряжено ружьё.

Я выныриваю во двор через чёрный выход. Поздним летом в тёмное время суток уже становится прохладнее, так что тело подрагивает от потока ледяного воздуха.

– Юна, ты куда? – Нико придерживает дверь, пока я спускаюсь с небольшого крыльца.

– Проверить, – бурчу я, поднимая ружьё вместе с фонариком, одновременно снимая оружие с предохранителя.

– А если что-то случится?

– Ну, тогда ты это точно услышишь, – хмыкаю я, намекая на выстрел.

Нет смысла углубляться в сам сад, его можно оглядеть под мощным потоком света, водя дулами ружья по сторонам. Приклад упирается в плечо, а ноги чуть подогнуты для повышения устойчивости, хотя отдача от выстрела патроном с солью минимальна, но привычка есть привычка.

– Юна, что ты творишь? – кричит Тина, видимо, вернувшаяся и заметившая странную картину в окне. Она выглядывает из-за Нико, а Сэл позади придерживает её, не давая выскочить на улицу. – Зачем ты достала своё жуткое ружьё?

Я не отвечаю, сосредоточенно всматриваясь в сад. Там тихо, ничто не шевелится, нет уплотнения теней, как если бы кто-то застыл там… Да и яблоко само могло сорваться с ветки и откатиться. Ну, или соседский кот бродил здесь… Проклятие! Неужели снова «холостой выстрел» моей тревоги?

Я всё же опускаю ружьё, ставлю его на предохранитель и выключаю фонарик.

– Предки, это… – Тина качает головой и трёт виски. – Ты пугаешь меня, Юна…

Я виновато опускаю взгляд и молчу, ведь оправданий созданному переполоху нет. Тишина становится гнетущей. Сэл поджимает губы и гладит Тину по спине, а она ёжится, отступая внутрь дома.

– Эм… Ну… Думаю, мне пора… – бормочет Нико, прерывая безмолвие. – Спасибо за ужин…

«И за представление», – саркастично добавляю я в своих мыслях. Однако вслух не говорю ничего, возвращая ружьё на место и запирая сейф. Может, волноваться и правда не о чем?

2. Муза

ПРИЗРАК

Я перебираю пальцами клавиши пианино, пытаясь найти в звуках необходимую душе музыку. Старенький инструмент, приставленный к голой серой стене, всегда дарил покой. Мне нравится его надломленное звучание, и нравится сама мысль, что в чём-то настолько безобразном хранится нечто прекрасное…

И всё же сегодня не помогает ничего. Каждая нота, дрожащая в воздухе, кажется фальшивой, а злость внутри дёргает натянутые струнами нервы. Пальцы ударяют по клавишам, и я раздражённо захлопываю крышку, ссутулившись над пианино и дыша сквозь сжатые зубы.

– Она дикарка! Эта сумасшедшая сука! – шиплю я под нос, но тут же делаю глубокий вдох и распрямляю спину, зачёсывая волосы назад и напоминая: – Спокойнее, Иолит, ты выше этого.

Собственный голос помогает сосредоточиться, хотя в голову и лезет эта мерзкая тварь! Как она посмела? От одного воспоминания об этой дряни меня начинает трясти от ярости. Желание задушить стерву не просто не исчезает, а усиливается. Может, я так и сделаю, но нужно думать рационально. Обычно мне удаётся держать ум трезвым, но не в этот раз…

Вероятно, тому виной привязанность Иных. Как знать, вдруг я уже начинаю замыкаться на своей Музе?

Воспоминание о ней вызывает улыбку. Если прикрыть веки, то в темноте появится её изящная фигурка, а в ушах зазвучит выразительный тембр. У неё колоратурное сопрано, невероятно подвижный голос, которому подвластен блестящий верхний регистр. Без сомнений, Муза стала бы примой, имей возможность заниматься настоящим искусством и исполнять оперы, а не… мюзиклы… Впрочем, меня впервые действительно заинтересовали и этим…

Я выхожу в коридор и неспешно бреду по нему. Тут, как всегда, холодно и пахнет влажным камнем, но по крайней мере, частично сохранён более благородный вид. Кладка невероятно старая, на некоторых углах заметен рисунок герба Империи Осидест, не существующей более полувека. Если попытаться уйти глубже, то есть вероятность обнаружить почти дикие места глубокой пещеры с подземным озером, а ещё сталактитами и сталагмитами из магических кристаллов. Они не дают сильного магического фона, а потому не привлекают лишнее внимание, но выглядит это всё одновременно чудесно и ужасающе.

Я открываю дверь своего кабинета, где темно, как и во всём моём логове. В свете нет необходимости, глаза моей расы приспособлены к полному мраку. Тем не менее я всё же зажигаю свечу, чтобы полюбоваться Музой в тёплом огоньке.

Вырезки из журналов лежат на столешнице в полном беспорядке. На каждой тонкой бумажке – она. Я стягиваю перчатку с руки и осторожно касаюсь цветного изображения лица моей Музы. Её запечатлели так близко, что заметны даже поры на её нежной коже. Небесного цвета глаз распахнуты и смотрят на меня… Она чудесна.

Ковентина Клейн. Так зовут Музу. Её имя вобрало в себя восхитительную музыку. Ковентина. Она драгоценный камень, нуждающийся в огранке и в особом уходе. Мне хочется забрать её себе, скрыть от чужих жадных взглядов. Никто не способен оценить таланты Музы в полной мере. Ни этот жирный боров, руководящий театром, ни толпа её фанатов, среди которых глупые девки и похотливые мужланы…

Я видел последних, и каждому из них хотелось оторвать голову. Этот блеск в их глазах не спутать ни с чем. Вожделение. Низменные существа! У них на уме одна лишь грязь! Они неровня моей Музе, и не ровня высшему существу, как я! Как бы сильно они ни раздражали, но больше всех выводит та дикарка, вечно мешающая мне!

Я хватаю со стола старинную серебряную монету и начинаю крутить её между пальцев, пытаясь сосредоточиться и не поддаться порыву гнева. Ведь высшему существу не подобает выходить из себя из-за какой-то паршивки!

Обычно я более осторожен, но в тот день, когда проходила первая репетиция мюзикла на сцене, Муза заворожила меня. Заметить её жалкую тень, прячущуюся в зале, было труднее. А вот она меня вычислила мгновенно, как и полагается сторожевой псине. Её карие глаза сверлили с таким упорством, будто пытались проделать во мне лишние отверстия. А после… После эта сучка показала неприличный жест!

– Дрянь! – Эхо моего голоса отскакивает от углов и дрожит в воздухе, пока не затихает.

Невозможно проявлять сдержанность в том, что касается этого низменного существа! Юна. Даже её имя напоминает кличку животного. Животного с очень хорошим нюхом, очевидно. Она словно чует, когда кто-то оказывается неподалёку.

Я редко покидаю своё пристанище при свете Инти, но ради Музы пришлось сделать над собой усилие. Захотелось посмотреть на неё где-то кроме сцены театра. О, естественно, Тень везде её сопровождает, ходит за ней хвостом.

Юна полная противоположность своей очаровательной сестры. Что не удивительно, ведь они не кровные родственницы, как выяснилось. Муза делает большое одолжение, позволяя этой мерзавке находиться подле себя.

Все разы, что я видел Юну, она ходила с тёмно-каштановыми волосами либо заплетёнными в тугую косу, либо стянутыми в низкий хвост. Ничего милого в этом нет, только посредственность и доля практичности. Её стиль одежды такой же… плебейский. Вечные брюки и водолазки приглушённых цветов или футболки, в зависимости от температуры на улице.

Юна выше сестры и толще. В ней нет утончённости и изящества. Стройная гибкая фигура Музы выигрывает ещё больше, когда рядом находится мясистое тело дикарки. У неё заметный животик и огромная задница… Ладно, возможно, я преувеличиваю, прямо уж жирной она не является, но элегантности в ней точно нет!

К тому же она совершенно безумна. Не могу представить себе адекватного человека, который бы хватался за ружьё, увидев выкатившееся яблоко! А если бы она заметила меня, то пристрелила бы?

– Ладно, ты сам тоже виноват, Иол, – попрекаю я себя, подкидывая монету в руке, – тебе не стоило скрываться среди деревьев, ты же знаешь, что они вызывают в тебе панику…

Я откидываю монету на стол и возражаю:

– Но больше там негде было спрятаться! А мне хотелось узреть свою Музу в её обители… О, домик довольно прелестный, вдруг ей понравится и тот, что у озера?

– Она ведь ещё даже не знает тебя, – напоминаю я. То есть другой я. Тот, что куда разумнее.

– Узнает. Просто… надо сделать всё идеально! Убрать лишние элементы, например, того мускулистого придурка, думающего исключительно головкой члена, а не головой на шее!

– Низшее существо! – Одобрительный кивок, даёт понять, что обе мои части согласны с тем, что Сэлвин Столз не стоит и волоска с головы Музы. А он имел наглость её лапать!

– И ещё эта сучка! Ю… – я сглатываю её имя, не желая произносить его вслух. Она недостойна этого! – Дикарка! Да, вот кто она!

– Кого устраним в первую очередь?

– Его… Я… Мне не нравится, что Музу касается какой-то мужлан… Думаешь… Думаешь, они спят?

– Он мог её заставить. Она ведь так наивна…

– Всё верно…

Мяуканье за спиной заставляет меня отвлечься от беседы и оглянуться. На полу в проходе сидит кошка окраса колор-пойнт. У неё белая шёрстка, но чёрные хвост, ушки и есть «носочки». А ещё мордочка кошки тоже тёмная, словно она носит миниатюрную маску.

Она снова мяукает и склоняет голову набок. Обычно голубых глаз почти не видно из-за расширившихся зрачков, предназначенных для тьмы.

– Что? Считаешь, я псих, раз общаюсь сам с собой?

Опять мяуканье.

– Не дерзите, маленькая госпожа! – я грожу ей пальцем, но она никогда не воспринимала предостережения всерьёз, не начинает и теперь.

Кошка мурчит и трётся о мои ноги. Ничего не остаётся, кроме как сдаться и взять её на руки. Чёрная одежда всенепременно окажется в светлой шерсти, но за три года пора бы смириться.

Я почёсываю кошку за ухом, слушая, как её пение наполняет комнату. Стоило бы выгнать хвостатую засранку, ведь однажды она может выдать путь ко мне, но не так много живых существ видели моё лицо, и никто не реагировал с тем флегматичным спокойствием, которое проявила эта маленькая госпожа, когда я нашёл её пищащим комочком.

– И что будем делать, Маго?

Она только зевает в ответ. Зато моё душевное равновесие восстановлено. Приходится осторожно уложить сонную кошку на кресло, чтобы освободиться. Снаружи уже наступила полночь, и пора бы покинуть своё логово.

Сегодня снова нужно проконтролировать разгрузку товара с соседнего материка, с Тэхайги. В основном там оружие из Бидневута, но есть и артефакты по мелочи, в том числе от наших сородичей с «большой земли». Естественно, они сотрудничают не только с моим боссом, но этот груз адресован именно ему. Подозреваю, что дальше оружие будет продано Гильдии колдунов или Республике, и тем и другим оно необходимо, а получить товар напрямую от Бидневута они не могут из-за санкций.

Республика вообще почти ни с кем не сотрудничает, кроме ограниченного количества стран, и то, что наша Конфедерация находится под боком, позволяет преступности наживаться на контрабанде всего: от оружия до магических веществ.

Последние обычно поставляют в обратную сторону, и, как мне сообщили, на днях придётся снова посетить порт, чтобы проследить за погрузкой какой-то специфичной Золотой пыли. Её используют маги для восстановления сил, однако для простого человека она опасна. В Конфедерации её запретили, а вот в Республике она продаётся в каждой аптеке, только удостоверение мага покажи.

Мне всё это не слишком интересно, но я обязан выплатить долг боссу. Так что беру оставленную на краю стола балаклаву и натягиваю её на голову, заправляя за воротник чёрной водолазки. После подхожу к одному из узких шкафчиков, достаю портупею и продеваю в неё руки, поправляя на плечах и закрепляя ремешки.

Теперь не самое необходимое, но то, что лучше иметь при себе, чем нет – оружие. В углу стоит сейф, где хранится небольшой набор: автомат, дробовик, два пистолета разных калибров, патроны ко всему, а также несколько ножей. На самом деле есть ещё несколько артефактов, но они хранятся в другом сейфе, в комнате рядом с пыточной… Я не так уж часто ей пользуюсь, но она находится ниже. И этот уровень не только уберегает меня от раскрытия из-за чьих-то криков, но и помогает хранить магические принадлежности без опасения, что какой-то слишком внимательный маг заметит искажение ауры.

Сейчас артефакты ни к чему. Я беру пистолет, проверяя полный ли магазин, и, удостоверившись, что оружие на предохранителе, убираю его в кобуру, прикреплённую к портупее. Теперь нож в чехле. Его я фиксирую на ремне сзади. А после идёт и любимое орудие – удавка.

Сейф приходится закрывать осторожно, чтобы не разбудить кошку. Уверен, к моему возвращению, она уже будет вовсю резвиться и гонять немногочисленных мышей, которых маленькая госпожа не ест, а таскает мне. Очаровательный жест внимания…

Я усмехаюсь своим мыслям и натягиваю перчатки, а после и косуху. И наконец выхожу в коридор. Почти всё готово, осталось надеть шлем и можно заводить байк.

Вообще-то, я предпочитаю мобили, ведь тогда могу одеваться в более изысканные вещи, чем берцы и водолазки. Но сегодня поблизости только мотоцикл. В любом случае пред Музой я предстану в подобающем облике… Но чуть позже, а пока можно побыть практичным, ведь так будет гораздо проще присматривать за ней…

3. Байкер

ТЕНЬ

Репетиция продолжается уже какое-то время. Сегодня она направлена на танцы, и пока нет реквизита, он обозначен скоплением стульев или натянутыми лентами, чтобы все могли рассчитать расстояние заранее и не врезаться во что-то при постановке. Сейчас идёт самая трудная часть с маскарадом, где певцы и танцоры заполняют почти всё пространство, создавая эффект массового бала. Хореограф периодически выкрикивает что-то сбивающимся парам.

Захватывающая картина, но за действом на сцене наблюдать некогда. Вместо этого я стою на бельэтаже в тени у выхода в фойе и не свожу взгляда с той самойложи. Призрак не появляется, но он точно придёт. Уверенность в этом не пропадает даже спустя время. Я чую его где-то рядом, это нечто на уровне инстинктов… Ну или у меня паранойя.

Наконец ложа начинает выглядеть странно. Это необъяснимо, но глаза, так долго концентрировавшиеся на одной точке, мгновенно замечают едва уловимое сгущение тьмы. Призрак там! Я нащупываю в кармане простейший защитный артефакт, который может обезвредить противника на время, и выскальзываю в фойе. Во мне зреет решимость поймать незнакомца и никогда больше не позволять ему приближаться к Тине.

Я уверенно вхожу в кулуар с пронумерованными дверьми, ведущими в ложи. Окон здесь нет, а свет выключен, из-за чего создаётся полумрак. Однако это не мешает рассмотреть мужской силуэт в самом конце коридора. Он выглядит смазанным, словно неизвестный художник растушевал мрачную фигуру на холсте. Кажется, он собирается исчезнуть за дверью, которая ведёт в анфиладу, опоясывающую зал театра. Оттуда есть выход к задней части здания. Однако вместо этого Призрак скрывается за углом…

Я срываюсь с места, и заворачиваю следом, а после застываю, едва не столкнувшись с… собой… Это тупик, с альковом для отдыха. Его обрамляют партеры, а по бокам, у стен, – банкетки, над которыми висят картины. По центру же, в золотой оправе, закреплено зеркало, в которое я чуть не врезалась.

Тусклый магический кристалл под потолком пульсирует, создавая синеватое свечение. Его достаточно, чтобы увидеть своё вытянутое в изумлении лицо и очертания окружения. Так что я бы заметила грёбаного Призрака, но его тут нет! Куда он делся?

Не прошёл же сквозь стену? И едва ли использовал Нору, ведь дыра в пространстве требует большого всплеска энергии. Подобное охранный артефакт театра вряд ли пропустил бы …

Вдруг разом зажигаются все канделябры, на мгновение ослепляя своей яркостью. Я вздрагиваю и щурюсь, выглядывая в кулуар с дверьми в ложи. Там стоит высокий худощавый мужчина с растрёпанными светло-русыми волосами и очками в толстой оправе, за которыми прячутся серые глаза. Сейчас они направлены на меня.

– Это вы выключили освещение? – негромко уточняет он немного писклявым голосом.

– Нет. Но мне показалось, тут был мужчина… – Я опасливо кошусь на незнакомца.

Он одет в брюки, рубашку и старомодный жилет, к которому прикреплён бейджик с именем «Олав Трулс».

– Возможно, это сделал кто-то из моих коллег…

– Или Призрак.

Олав удивлённо поднимает брови.

– Вы работаете в театре? – спешно меняю тему я.

Каким бы подозрительным ни выглядел этот тип, он вполне мог оказаться обычным работником театра.

– Конечно, работаю, – растерянно улыбается он, – иначе что же ещё мне тут делать? Директор ведь сейчас посторонних в здание не допускает. Очень уж переживает о постановке.

– Да, господин Волберт упоминал… А вы давно тут работаете?

– Зим пять, наверное, а что?

– Не знаете, есть ли в театре странности? Ну, например, тайные ходы? – я кошусь на альков. Призрак не мог исчезнуть оттуда просто так, значит, должно быть объяснение…

Олав, нервно хохотнув, качает головой:

– Не знаю, госпожа, каких вы романчиков перечитали, но у нас обычный театр.

– Обычный настолько, что, поговаривают, у вас водится привидение?

– Так это байка! Артисты же народ творческий, выдумывают всякие приметы и легенды. Вы извините, но мне идти пора…

Я киваю, однако оборачиваюсь к стене с зеркалом, а затем к удаляющейся фигуре Олава. Мог ли он быть тем самым Призраком? Ну или просто психом, решившим преследовать популярную певицу?

***

Остаток дня проходит относительно спокойно, кроме того, что один из танцоров утверждает, что видел в раковине туалета ошмётки человеческой кожи и кровь. При проверке выясняется, что там ничего нет, и всё списывают на переутомление, потому постановщица, сжалившись, отпускает всех пораньше.

Связавшись по нусфону с Сэлом, у которого как раз закончилась тренировка, Тина начинает глупо улыбаться. Вероятно, у влюблённых планируется ещё один совместный вечер… Я не возражаю и подумываю дойти до дома пешком, но сестра останавливает:

– Там дождь, а ты без зонта! Ну куда ты пойдёшь, Юночка? Не глупи, водитель отвезёт тебя сразу после нас, тут-то ехать чуть больше четверти часа.

Звучит логично, так что я соглашаюсь. Спортивный комплекс, а по совместительству база баскетбольной команды нашего кантона совсем рядом. Там приходится пересесть вперёд, чтобы не мешать голубкам на заднем сидении. Казалось бы, и Тина, и Сэл должны были устать, но нет, они активно лобзаются, игнорируя нас с водителем.

Спустя ровно минуту я уже жалею, что согласилась. Дождь прошёл, и даже тучи ушли в сторону, я бы промокла совсем немного, но была бы на пути домой… И не слушала бы влажные причмокивания с заднего сидения!

Шофёр, господин Берт, остаётся невозмутимым. Наверняка он за всю свою водительскую карьеру лицезрел и не такое… Мне же, мягко говоря, неуютно, но и прервать парочку неловко. Тем более, они видятся всё реже из-за несовпадающих графиков. Пусть отрываются, хоть мне и не понять их рвения…

У меня проблемы с доверием, и я почти уверена, что умру старой девой, а секс в моей жизни ограничится парой неудачных попыток, обе из которых лишь уверили в том, что я фригидная или вроде того… Хотя вот вибратор никогда не подводил!

Я приоткрываю окно, впуская прохладный вечерний воздух, уже пахнущий приближающейся осенью, а ещё влажным асфальтом и металлом мобилей. Но главное, теперь внутрь попадают посторонние звуки, заглушающие те пошлые, что доносятся с заднего сидения. В салоне слышатся звяканье магических кристаллов под капотами некоторых мобилей, рычание байков, проносящихся мимо, и далёкие гудки нетерпеливых водителей.

Господин Берт одобрительно косится на меня. Не знаю, сколько ему лет, но он выглядит одновременно молодым и старым, у него тёмные волосы, но седеющие виски. Вообще-то, изначально он работал на отчима, но позже стал личным шофёром Тины.

Наш мобиль останавливается у линии перед светофором, и я лениво рассматриваю многоэтажки, окна которых, словно зеркала отражают розовый закат, показавшийся из-за туч. Мой взгляд скользит по забрызганному грязью боку ближайшего мобиля, и цепляется за переднее колесо какого-то мотоцикла, остановившегося между рядов мобилей, чуть позади.

По спине пробегают мурашки, тревога внутри стягивается узлом, заставляя напрячься. Я слишком хорошо знаю, когда мозг работает быстрее меня и посылает сигналы телу готовиться. Так было всегда. Предчувствие опасности выработано настолько хорошо, что я не пытаюсь рассуждать, а верю интуиции.

Приходится отклониться чуть в сторону, чтобы увидеть в боковом зеркале мобиля байкера. Он морочьи огромный, и его шлем повёрнут к окну нашего заднего сидения, где Тина и Сэл целуются с таким рвением, будто хотят съесть друг друга.

Этот незнакомец на байке просто извращенец-вуайерист или… Призрак?

Берт трогается с места, а мотоцикл немного отстаёт. Я перевожу взгляд на зеркало над лобовым стеклом и пытаюсь увидеть байкера. Сделать это в плотном потоке мобилей сложновато, а может, он просто куда-то свернул. Всю дорогу я оглядываюсь по сторонам, но больше уже ничего не замечаю.

Расслабиться получается лишь в момент, когда показывается высотка, где находится квартира Сэла. Мы коротко прощаемся, и Тина в объятиях жениха скрывается за дверью в подъезд.

– Домой, госпожа Клейн? – уточняет шофёр.

Я киваю, однако беспокойство внутри нарастает. Да что со мной? Предчувствие беды не отпускает. Мысли сменяют друг друга в поисках разумного объяснения, но в голове одна каша. Это только сильнее нервирует. Я ёрзаю на сидении, поворачиваясь туда-сюда, чтобы попытаться заметить подозрительные детали.