Искра для угасающего мира

— Уйди… — прошептала она. — Больно…

Я не ушел. Я прикоснулся к ее щеке.Ее кожа была обжигающе горячей. Она вздрогнула от моего прикосновения, но неоттолкнула. Моя магия не была похожа на его. Она не строила барьеров. Она былачастью меня. Грубой, животной, телесной. Я собрал ее, не чтобы дать отпоржгучим волнам Древа, а чтобы… обнять ее. Окружить ее собой. Своим теплом. Своейсилой. Я притянул ее к себе, и ее тело прижалось ко мне, обжигая через одежду.Она слабо попыталась отстраниться, но ее движения были вялыми, лишенными силы.

— Держись, — прохрипел я, и моигубы прикоснулись к ее виску. Она вздрогнула, и по ее коже побежали мурашки.

Мои пальцы нашли застежки ееодежды. Они дрожали, но не от слабости, а от яростного, всепоглощающегожелания. Я должен был снять это. Должен был чувствовать ее кожу, ее жар. Долженбыл забрать ее боль себе. Ткань поддалась, и вот она передо мной — обнаженная,сияющая в зеленоватом свете пещеры. Ее грудь высоко вздымалась, соски были твердыми,темно-розовыми бутонами. Я склонился и взял один в рот, жадно, как голодныйзверь. Она вскрикнула, и ее тело выгнулось. Но это был не крик боли. Нет. В немпрозвучало облегчение. Ее пальцы впились в мои волосы, не отталкивая, апритягивая.

— Да… — прошептала она, и ее голосбыл хриплым, чужим. — Бран… пожалуйста…

Ее слова ударили мне в пах,заставив кровь ударить в голову. Я сорвал с себя одежду, чувствуя, как моясобственная плоть горит, напряжена до боли. Я хотел ее. Не просто чтобы помочь.Я хотел ее всю, до последнего вздоха. Приподнял ее бедра. Ее ноги обвилисьвокруг моей спины. Я вошел в нее одним резким, мощным движением. Она вскрикнула,сжимаясь вокруг меня, принимающая меня с жадностью. Ее боль, ее жар, ее магия —все слились в этом мгновении, и я поглощал их, делая своими.

Я начал двигаться. Сначаламедленно, входя глубоко, выходя почти полностью. Потом быстрее. Жестче. Ее зубывпились в мое плечо, приглушая ее собственные стоны. Я почувствовал, как стеночкиначинают судорожно сжиматься. Ее тело напряглось, ее глаза закатились. Она былана краю.

— Кончай, — прошептал я ей, и моипальцы находят тот маленький, напряженный бугорок между ее ног.

Ее крик разорвал пещеру. Она забиласьв оргазме. Это высвободило и меня. Я зарычал, поднимаясь на вершину.

После, мы замерли сплетенные воедино,тяжело дыша. Ее тело обмякло подо мной, дрожа мелкими судорогами. Жар спал. Отнее исходило ровное, спокойное тепло. Лихорадка прошла.

Я медленно вышел из нее и откинулсяна спину, чувствуя, как адреналин отступает. Она перевернулась на бок и прижаласько мне, пряча лицо у меня на груди. Ее дыхание выравнилось.

Я поднял глаза и увидел Элориэля.Он стоялу стены, бледный как смерть. Его кулаки были сжаты, а в глазах бушевал ураган изярости, зависти и чего-то еще… чего-то темного и голодного. Он видел все. Ясмотрел на него, и на губах у меня появился оскал. Пусть видит. Пусть знает.Она моя.

Глава 10

Искра

Жар отступил, оставив после себястранную, пронизывающую ясность. Я лежала под тяжестью Брана, его дыхание былогорячим у меня на шее, его сердцебиение — ровным, мощным грохотом, заглушавшимвсе остальное. Его магия, грубая и животная, все еще пульсировала вокруг меня,внутри меня, смешавшись с моей собственной. Это было… целостно. Я нечувствовала себя оскверненной или использованной. Я чувствовала себя спасенной.Завершенной.

Я открыла глаза и увидела Элориэля.Он стоял в нескольких шагах, прислонившись к пульсирующему корню, и смотрел нанас. Его лицо было бледным, а глаза — темными безднами, в которых бушевала буряиз ярости, унижения и… чего-то еще, чего я не могла понять. Но он не двигался.Не вмешивался. Он видел. И он знал.

Бран медленно приподнялся, егодвижение было плавным, полным уверенности. Он видел, что боль ушла. Он кивнул,коротко, почти по-деловому, и откатился от меня, вставая на ноги с легкостьюбольшого хищника. Я поднялась, чувствуя легкость в теле, странную бодрость.Лихорадка не просто прошла — она очистила меня. Я посмотрела на свои руки —кожа казалась более гладкой, живой. Магия внутри меня пела, сильная и яркая.

— Теперь, — голос Элориэляпрозвучал хрипло, он выпрямился, отрываясь от корня. Его взгляд скользнул помне, по Брану, и в нем читалась холодная, железная решимость. — Мы должнызакончить начатое. Древо приняло нашу боль. Теперь мы должны отдать ему силу.Вместе.