Легенды трех королевств. В объятиях твоей ненависти

Агния делает несколько шагов вперёд, и все свечи вспыхивают сами по себе, их пламя становится ярко‑алым, почти кровавым, отбрасывая зловещие отсветы на стены.

— Так, это плохо, — говорит Вард, его голос дрожит от напряжения, — отойди от книги.

Агния разворачивается к нам лицом, пытается сделать несколько шагов назад, но не может выйти. Я опускаю глаза и вижу чудаковатый круг с множеством символов и рун, нанесённый на полу, его белые линии словно угрожают любому, кто посмеет их пересечь.

— Я не могу… — говорит испуганно Агния, её голос дрожит, впервые в нём слышится неподдельный страх, — я не могу выйти отсюда.

Я выпускаю дым, который постепенно окутывает всё пространство, кроме того самого круга, в средине которого оказалась Агния, его тени скользят по стенам, пытаясь найти брешь в защите. Вернув дым обратно под камзол, я подхожу ближе и протягиваю руку. Я могу прикоснуться к невидимой границе, но не могу увидеть её, словно невидимый купол защищает книгу, не позволяя никому добраться до её тайн.

— Это не ловушка, — произношу я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжимается от предчувствия беды, — выглядит как защита для книги, чтобы никто не смог добраться до неё.

— И как мне выйти отсюда? — растерянно смотрит на меня Агния, в её глазах плещется страх, смешанный с упрямой решимостью.

— Попробуй посмотреть внутри книги, — предлагаю я, чувствуя, что другого выхода у нас нет, — наверняка там что‑то должно быть, какой‑то ключ, способный разрушить чары.

Агния проходит к книге, но на мгновение её рука замирает в воздухе, словно она раздумывает над тем, стоит ли действительно открывать её, готова ли она встретиться с тем, что скрыто между строк. Она всё‑таки решается и переворачивает верхнюю часть обложки. Агния пролистывает одну страницу за другой, и я вижу на её лице разочарование, горькое и безнадёжное.

— Она пустая… — говорит она, её голос звучит почти шёпотом, будто она боится собственных слов.

— Что значит пустая? — спрашивает Вард, его лицо искажается недоумением.

— Ничего нет. Ни слова, — отвечает Агния, пролистывая книгу практически до конца, её пальцы скользят по страницам, словно надеясь найти хоть одну строчку.

Я пытаюсь преодолеть барьер, но ничего не выходит, невидимая стена остаётся непоколебимой, словно смеётся над моей беспомощностью. Агния смотрит в одну точку, словно вспоминая какое‑то очередное заклинание, или пытается уловить в своей памяти хоть что‑то, что поможет ей выбраться из этой ловушки.

— Я, кажется, знаю, что нужно сделать, — произносит она тихо, но в этом шёпоте звенит стальная решимость, будто сама тьма шепнула ей ответ. Агния достаёт из‑под платья странный амулет: тусклый, словно отлитый из остывшей луны, с прожилками, похожими на застывшие трещины в чёрном стекле. Её пальцы, тонкие и чуть дрожащие, но не от страха, а от предвкушения, ловко снимают крышку. Внутри таится густая алая капля, похожая на сгусток крови. Она даёт ей коснуться страницы и прикосновение это звучит в тишине, как щелчок затвора, как первый удар рокового колокола.

Комната погружается в зловещую, непроглядную темноту. Не просто отсутствие света, а нечто плотное, осязаемое, будто сама пустота решила облечься в форму и встать между нами. Все свечи гаснут разом. Воздух становится тяжёлым, вязким, его едва хватает, чтобы сделать вдох, и каждый глоток отдаётся в груди колючей болью. Мой дым вырывается наружу. Жадный, яростный, голодный.

Мой дым вырывается наружу.

— Уходи! Сейчас же! – кричу я Варду.

Впервые за долгое время я теряю контроль окончательно, и это падение ощущается как обрыв под ногами, как исчезновение опоры, на которой держался весь мой мир. Я не чувствую его, не вижу, куда он устремлён, дым больше не часть меня, он стал отдельной сущностью, голодной и злой. Я пытаюсь вернуть остатки контроля, пытаюсь собрать дым обратно, заставить его стать послушной тенью, но он лишь извивается, шипит, ускользает сквозь пальцы, как вода сквозь трещины в камне.

Глава 19

Глава 19.

Агния.

Вокруг лишь тьма, непроглядная, вязкая, словно сотканная из ледяного шёпота веков, поглощающая всё живое без остатка. Я не слышу ни Дана, ни Варда, хотя отчаянно выкрикиваю их имена, и голос мой тонет в этой бездонной пустоте, будто растворяясь в самой материи мрака. Я словно в кошмарном сне, из которого невозможно вырваться, в ловушке собственного страха, где время теряет смысл, а реальность рассыпается на острые осколки тишины.

Последнее, что я помню, как капля моей крови коснулась пожелтевшей и истрепавшейся страницы гримуара, и в тот миг мир рухнул, свет погас, и я погрузилась в эту тьму, холодную и безжалостную. Дышать становится всё тяжелее, воздух будто густеет, превращаясь в свинцовую пелену. Пульс отбивает быстрый, чёткий, почти яростный ритм, голова кружится, и я оседаю на холодный, шершавый пол, ощущая, как камень впивается в колени сквозь подол платья. Сколько бы я ни пыталась нащупать хоть что-то, всё тщетно.

Я не понимаю, сколько времени проходит, прежде чем замечаю едва уловимый отблеск света, дрожащий, робкий, будто искра. Ползя по полу, я следую за ним, словно за единственной нитью, способной вывести меня из этого кошмара. По мере приближения к свету воздух становится ещё холоднее, пронизывая до костей, а тьма вокруг гуще и насыщеннее. Но я не останавливаюсь. Словно упрямый мотылёк, летящий навстречу гибели, я рвусь к этому свету, в отчаянной надежде найти там хоть крупицу спасения.

Добравшись до него, я замираю, ослеплённая ярким свечением, оно обрушивается на меня, словно кто-то распахнул тяжёлые бархатные шторы, и комната вдруг озарилась ослепительным дневным светом. Протерев глаза и проморгавшись, я понимаю, что оказалась именно там, где и была, в тайной комнате бабушки, пропитанной запахом воска и тлеющих трав. В центре стоит пьедестал с книгой, и все свечи горят, как это было прежде, только теперь в магическом кругу нахожусь не я, а кто-то другой.

Молодой юноша, высокий и статный, облачённый в чёрную мантию. Его фигура кажется угрожающей, словно лезвие, скрытое в бархатных ножнах. Лицо почти полностью скрыто тенью капюшона, видны лишь пухлые, алые губы, изогнутые в едва заметной усмешке, и бледная, почти прозрачная кожа, контрастирующая с глубокой чернотой одеяния. Даже сквозь плотную ткань мантии проступают очертания сильных мышц. Мощные плечи, жилистые руки, в которых, кажется, таится нечеловеческая сила. Он стоит ко мне боком, но даже так я чувствую, как его взгляд, тяжёлый и пронзительный, скользит по мне, словно ощупывая каждую мысль, каждое сомнение. Он обращён к книге, пальцы его едва касаются потёртого переплёта, будто он ведёт безмолвный диалог с древними тайнами, запертыми между страниц.

Поднявшись с пола, я поправляю подол платья и провожу дрожащей рукой по растрепавшимся волосам, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость спокойствия.

— Как же долго я тебя ждал, — слышу я глубокий, басистый и в то же время бархатистый голос.

— Должно быть, вы путаете меня с бабушкой, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, но слова всё равно выходят ломкими, словно хрупкое стекло.

— Нет, Агния, я хорошо знаком с тобой, — отвечает он, и от этих слов мурашки пробегают по всему телу, оставляя после себя ледяные дорожки ужаса.

— Кто вы? — растерянно спрашиваю я, вглядываясь в его черты, пытаясь прочесть в них хоть намёк на человечность.

— Хороший вопрос, — отвечает он и скидывает мантию со своей головы, обнажая чёрные, как сама тьма, волосы, струящиеся тяжёлыми волнами, будто жидкий обсидиан.

— Дьявол, — произношу я, словно вынося приговор, и слово повисает в воздухе, тяжёлые и неизбежные.

— Меня называют по-разному, но если из этого множества тебе нравится именно это обращение, я приму это с честью, — говорит он и обращает свой взор на меня. Его глаза, как и волосы напоминают мне глаза Дана, та же тьма волос, тот же загадочный свет в глазах.

— Где мы? — спрашиваю я, осознавая, что произошло нечто невозможное, нарушившее все законы мира, в котором я жила.

— На безопасной территории, — спокойно отвечает Дьявол, его голос звучит почти буднично, будто он говорит о погоде, — мы там, где не найдут ни тебя, ни меня.

— Почему вы ждали именно меня, а не бабушку?

— Я почувствовал тебя сразу, стоило тебе только вступить в круг, — загадочно отвечает он, принявшись листать страницы книги.

— Но сейчас в нём вы, — говорю я и показываю на замысловатые изображения, нарисованные на полу.

— Твоя бабушка и её ведьмы постарались, — пожимая плечами, произносит он с лёгкой, почти издевательской небрежностью, — она заперла меня здесь, чтобы шантажировать, а я был так добр к ним…

— Дьявол добр? — с непроизвольной иронией в голосе произношу я и вижу, как мой собеседник начинает хмуриться, и тень недовольства скользит по его лицу, словно туча, закрывающая луну.

— Живёшь предрассудками? — отвечает он, и в его голосе слышится не столько гнев, сколько усталое разочарование.

— Простите, если обидела вас, но ваша репутация весьма сомнительна в моём королевстве, — отвечаю я, глядя прямо в его глаза, стараясь не моргать, не показывать страха.

— Агния, не разочаровывай меня так быстро, — с лёгкой, едва уловимой улыбкой произносит он, — ты же особенная, неужели все эти смертные смогли отравить и твой рассудок тоже?

— Почему мы оказались здесь? — меняя тему, спрашиваю я, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Ты призвала меня. Хватило бы и твоей крови, ведь теперь верховная ведьма — ты, — его слова падают, как камни в бездонную пропасть.

— Но книга пустая, в ней ничего нет…

— Ты думала, что все знания, ритуалы и источник чёрной магии хранятся в книге? — с заразительным, почти мальчишеским смехом произносит юноша, и этот смех звучит чуждо и пугающе в пропитанном магией воздухе.

— Простите меня за мои глупые вопросы, но я никогда прежде не сталкивалась ни с чем подобным, поэтому мне так важно узнать обо всём, — мой голос звучит тише, почти шёпотом, но в нём слышится твёрдость, которую я сама едва узнаю.

— Книга - лишь оболочка, миф, созданный твоей бабушкой. Вся сила в её крови. Конечно, она имеет ценность, но не такую сильную и мощную, как кровь первой чёрной ведьмы. Гримуар скорее проводник между нами, быстрая и нерушимая связь. Поэтому я явился.

— Я смогу вернуться обратно? — настороженно спрашиваю его я, делая несколько осторожных шагов к кругу, и линии на полу отзываются на моё движение тусклым мерцанием.

— А ты хочешь? — с лукавой, почти хищной улыбкой на лице спрашивает меня Дьявол, и в его взгляде мелькает что-то, похожее на искренний интерес.

— Мне бы этого хотелось, — осторожно отвечаю я, приближаясь, чувствуя, как воздух вокруг круга становится плотнее, словно невидимая стена сдерживает меня.

— Ты не сможешь переступить через круг, — произносит он, его голос становится твёрдым, как сталь, —я же сказал, что это ловушка для меня, не для тебя.

— Но когда я…

— В твоём мире всё зеркально. Геката защитила книгу от ведьм, воссоздав круг там, а в моём мире он работает наоборот. Я не могу выйти из него, равно как и ты не можешь зайти.

— Раз она сделала это, должны были быть причины, вам не кажется?

— Думаю, твоей бабушке не понравилась цена, которую она должна была заплатить за источник чёрной магии. Именно поэтому она изолировала меня ото всех.

— И какова же была цена?

— Это наша с ней история, Агния, не твоя, — с печалью, неожиданно глубокой и настоящей, произносит он, — но я рад, что теперь вижу вместо неё тебя. Смелую девушку, которая знает, чего она хочет.

— И чего же, по-вашему, я хочу?

— Всего и сразу, — отвечает он, всё глубже вонзая в меня свой взгляд, словно острые когти, проникающие сквозь кожу прямо в душу, — иначе ты бы не обратилась к книге.

— Глупо было бы отрицать, что чёрная магия манит меня. Она бы пригодилась мне в будущем. Но могу ли я узнать, чего мне это будет стоить?

— Хороший вопрос, милая, — отвечает мне Дьявол, в его голосе звучит почти отеческая снисходительность, отчего становится ещё страшнее, — видишь ли, тебе нечего мне предложить…

— Душа?

— Твоя душа и так принадлежит мне. Кто вообще решил, что это имеет хоть какую-то ценность… — произносит юноша, делая несколько шагов мне навстречу, и пространство между нами искрит от напряжения, словно воздух наэлектризован.

— Должно же быть хоть что-то. Если верить вашим словам, я вполне себе необычная ведьма, — с похожей улыбкой, в которой смешались вызов и отчаяние, отвечаю я.

— Необычная, — подтверждает он, и в этом слове слышится что-то большее, чем простое признание, — но сможешь ли ты превзойти свою бабушку?

— Мы не узнаем, пока не попробуем, — пожав плечами, бросаю я вызов самому Дьяволу, и слова звучат громче, чем я ожидала, словно эхом разносясь по комнате.

— И то верно, — с живым, почти человеческим интересом в голосе произносит он, — я хочу свободы, Агния. За долгие годы заточения я истосковался по твоему миру, по людям, по вашим утехам, по вину и еде, по женщинам…

— Значит, ты хочешь, чтобы взамен на силу я освободила тебя?

— Именно, — чётко и ясно отвечает он, и каждое слово звучит как удар молота.

— И как я могу это сделать?

— Это уже интереснее, намного интереснее, — отвечает Дьявол, его глаза загораются холодным, хищным огнём, — видишь ли, я не могу явиться в твой мир тогда, когда захочу. Мне нужен сосуд, который бы справился с моей силой. Для этого есть только один претендент, — он делает небольшую, но тяжёлую паузу, и тишина становится почти осязаемой. — Твой супруг. Только он способен вызволить меня.

— Дан? — удивлённо спрашиваю я, и имя срывается с губ.

— Да, он отличный претендент, — соглашаясь с моими словами, он кивает головой.

— Я не в силах распоряжаться чужим телом…

— Телом — нет, но разумом — определённо. Молодой король влюблён в тебя и пойдёт на любую жертву ради тебя, стоит лишь тебе пожелать.

— Я так не думаю. Он пытался убить меня.

— Ты уверена в этом? — загадочно спрашивает он, и его взгляд становится острым, словно лезвие.

— Да, — хмуря брови, произношу я, чувствуя, как старые раны снова начинают кровоточить.

— Я так не думаю. Тот случай был скорее случайностью, не более.

— Если я соглашусь, какие гарантии, что ты не убьёшь меня сразу, как только ступишь на землю, чтобы отомстить бабушке за то, что она заключила тебя сюда?

— Хороший вопрос, моя маленькая ведьма, — ласково отвечает он, и от этой ласковости по спине пробегает ледяной озноб, — я дам тебе год. Ровно год я буду помогать тебе, давать силу и всё, что ты пожелаешь, чтобы доказать свои намерения. Но ровно по истечении года я буду ожидать от тебя платы за это. Ты согласна?

— А если я передумаю?

— Тогда я предложу сделку Полуденнице. Уверен, что она мне не откажет, — слова Дьявола ставят меня в ступор. Откуда он мог знать?

— Мне бы этого не хотелось, — не показывая вида, отвечаю я, стараясь сохранить лицо, хотя внутри всё сжимается от ужаса, — что ж, я не могу обещать, но постараюсь помочь тебе.

— Значит, по рукам?

— По рукам, — произношу я, и едва успеваю выдохнуть, как снова погружаюсь в ту же тьму, что была прежде, холодную, безмолвную, всепоглощающую.

Я открываю глаза и вижу перед собой Дана, стоявшего на коленях. Он протирает свои глаза рукой, будто пытаясь стереть кошмар, и встревоженно смотрит на меня, в его взгляде читается смесь облегчения и паники.

— Агния? — словно не веря своим глазам, спрашивает он меня, и голос его дрожит, выдавая всю глубину пережитого страха.

— Да, это я, — отвечаю ему я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри бушует ураган противоречивых чувств.

— Что это было?

— Не знаю, — лгу я, вспоминая свой разговор с Дьяволом, и ложь ложится на язык тяжёлым свинцом.

— Нам нужно достать тебя оттуда и как можно быстрее убираться отсюда, — обеспокоенно говорит Дан, его голос срывается, выдавая, насколько сильно он напуган.

— Кажется, я знаю, как выйти, — произношу я, делая шаг навстречу своему мужу, и круг с лёгкостью выпускает меня, будто ничего и не было, словно он и не пытался удержать меня в своих тенях.

Дан встаёт и тут же берёт меня за руку, его пальцы сжимаются вокруг моей ладони с отчаянной силой, будто он боится, что я снова исчезну, тянет за собой в тёмный тоннель, через который мы сюда попали. В комнате бабушки мы видим Варда, лежащего на полу. Он без сознания, но дышит, его грудь поднимается и опускается в неровном, прерывистом ритме.

— Что произошло? — обращаюсь я к Дану.

— Мой дым сошёл с ума. Он вырвался и не поддавался моему контролю. Вероятно, он добрался и до Варда, — отвечает Дан, склонившись над своим братом, и в его движениях чувствуется беспомощность, редкая для него.

— Давай я посмотрю, — предлагаю я помощь, и Дан отступает от тела Варда, позволяя мне прикоснуться к нему.

Я не понимаю, что именно я делаю, словно поддаюсь инстинктам, которые всегда были во мне, но до сих пор дремали в тени. Я касаюсь указательным пальцем лба Варда, ведя невидимую полосу до самого сердца, и по коже пробегает лёгкий электрический разряд. Вард вскакивает, приходя в сознание, его глаза широко распахнуты, в них чистый, первобытный ужас.

— Что это было, чёрт возьми? — кричит Вард, вскакивая и принимая сидячую позицию, его тело дрожит от пережитого шока.

— Если бы я знал… — отвечает ему Дан и смотрит на меня, в его взгляде читается немой вопрос, на который я не готова ответить.

— Пожалуйста, — язвительно отвечаю я и поднимаюсь с колен, стараясь скрыть дрожь в ногах.

— Агния привела тебя в чувства, — произносит Дан, помогая своему брату встать

— Мы оказались в таком сумасшествии только из‑за неё, — бурчит Вард.

— Если бы не я, неизвестно, когда бы ты оправился, — отвечаю я настойчивым, почти грубым тоном.

— Никогда больше не прикасайся ко мне, — отвечает Вард, и в его глазах мелькает не просто неприязнь, а настоящий страх, — Ты в порядке? – обращается он к Дану.

— Да, в полном, — отвечает мой супруг, – Вард прав, нам лучше повременить с изучением гримуара, пока я не пойму что именно там происходит.

— Конечно, — покорно отвечаю я, чувствуя, как новый вид магии сладостно разливается по всему телу, обволакивая меня своей мощью, словно тёмный шёлк, одновременно манящий и опасный.

Дан провожает меня до моих покоев, не говоря ни слова. Когда мы наконец‑то доходим до двери, около которой стоят трое стражников, он останавливается и смотрит прямо мне в глаза. В этом взгляде целая буря эмоций: тревога, забота, недоверие и что‑то ещё, что я боюсь назвать.

— Не знаю, как ты это сделала, но спасибо, — произносит он, и я понимаю, насколько он дорожит Вардом, насколько эта связь для него священна.

— Пожалуйста, — хладнокровно отвечаю я.

— Ты правда в порядке? — спрашивает он, и в этом вопросе слышится не просто формальность, а искренняя, болезненная забота.

— Да, в полном, — отвечаю я, удерживая взгляд, не позволяя себе моргнуть, не позволяя слабости проскользнуть наружу.

Дан безмолвно кивает и покидает меня, оставив одну. Я смотрю вслед своему супругу, заранее зная, какую судьбу я ему уготовила. Я обещала отомстить тебе, Дан. У тебя есть ровно год. Именно столько я могу дать тебе, прежде чем Дьявол завладеет твоим телом. Но почему же так свербит в груди, почему всё моё тело кричит о том, что я совершила очередную ошибку. У меня нет ответа на этот вопрос, а возможно, и никогда не будет.