POLARIS: Белый демон

– Вернитесь в квартиру. Закройте дверь!

Кристиан вытаскивает из внутреннего кармана тонкую пластину – свою. Мгновение колеблется, потом отходит к окну и оставляет её на подоконнике, между горшком с суккулентом и стопкой старых распечаток.

Его взгляд скользит по стене. В углу декоративная панель стоит чуть не по уровню, слишком тяжёлая для просто декора. В жилых комнатах такого быть не должно. Джекпот. Кристиан подходит, нащупывает пальцами скрытый фиксатор. Щелчок и панель отходит, открывая узкий техканал – кабели, воздуховод, обслуживающая линия комплекса. В голове лениво всплывает мысль: и снова этот развлекательный аттракцион, как-будто абонемент оформил.

Он втискивается внутрь. Панель, когда он её отпускает, встаёт на место с глухим металлическим «тук», прокатывающимся по стене.

Старший дёргает головой.

– Габриэль, мы должны войти и осмотреть помещение. Это стандартная мера безопасности.

«Стандартная». Она знает, как они любят это слово и навешивает следующую фразу:

– У вас есть цифровой ордер на обыск?

Внутри у неё всё сжимается, но голос звучит ровно. Молодой вскидывает глаза на коллегу. Тот смотрит на неё чуть внимательнее.

– Режим особой тревоги, – начал он формулу. – Ваш отказ…

– Насколько я знаю, – тихо, но отчётливо перебивает Габи, – Без ордера вы имеете право убедиться, что я жива и адекватна. Вы меня видите. Слышите. Я разговариваю связно. Моя квартира – это моя квартира. Не расширение вашего участка. Я права или мне прямо сейчас вызвать юриста по линии?

Пауза натягивается, как струна. Молодой прячет короткую ухмылку в экран. Старший смотрит жёстко, но явно считает: стоит ли сейчас ломать эту дверь ради призрака, который уже ушёл дальше. Инфросирена снаружи глухо откатывается куда‑то вперёд по району.

– Регистрирую отказ от допускного осмотра, – холодно произносит старший. – Это войдёт в протокол. Если заметите что‑то подозрительное – немедленно свяжитесь по единому каналу. Код сектора – здесь.

Он чуть отворачивается, чтобы голографический номер стал ей виден.

– Запомнила, – кивает Габи.

Она закрывает дверь. Замки встают на место.

– Всё, – бросает в сторону спальни. – Они ушли. Можешь вылезать и испаряться из моего дома.

Тишина.

– Я только что прикрывала тебя перед СГБ, – продолжает она. – Минимальная вежливость – показаться!

Габи приоткрывает дверь спальни, оставляя узкую щель, и замирает.

– Предупреждаю, – говорит она уже жёстче. – Если ты выпрыгнешь, чтобы меня напугать, я рефлекторно дам в челюсть. И не извинюсь.

Она толкает дверь шире и делает шаг внутрь, оглядываясь по привычным углам – за шторой, под подоконником, в тени у кровати. Ничего.

Комната – пустая.

Габи сдвигает брови, уже больше раздражённо, чем испуганно. Подходит к шкафу, дёргает ручку. Внутри – её вещи, плечики, пара коробок на нижней полке. Она отодвигает плечики в сторону, заглядывает за них, приседает, проверяет под коробками, потом поднимается и прищуривается в верхнюю полку, как будто и там мог кто-то уместиться.

Пусто.

Она закрывает шкаф чуть резче, чем нужно и подходит к окну, касается сетки кончиками пальцев. Та отзывается мягким голубым светом: «НЕ НАРУШАЛАСЬ».

Габи уже почти решает, что ей всё померещилось, когда замечает на подоконнике лишнее. Там лежит небольшая тёмная металлическая пластина, размером примерно с два ногтя большого пальца.

Она берёт её и рассматривает, как что-то потенциально опасное. На одной стороне – эмблема службы Городской Безопасности. Ниже – короткая надпись: «C.» и набор цифр. На обороте – ещё ряд, похожий на код доступа.

– Серьёзно? – тихо выдыхает она. – Конечно. Почему бы не оставить у меня дома служебный пропуск?

Инфросирена уходит всё дальше, глайдеры смещаются по маршруту, дроны перелетают в другой сектор. Вибрация в стенах стихла. Квартира снова становится слишком тихой.

Габи ещё раз смотрит на пластину, словно проверяя, реально ли видит её. Металл холодит кожу.

– Нет, нет и нет! Этого просто не было, – уже почти раздражённо бросает она и разворачивается к кухне. – Я официально против.

Мусорное ведро – в углу, под раковиной. Она поднимает крышку, вытягивает руку над чёрным пакетом.

– Так и надо, – шепчет она себе. – Ты правильно поступаешь.

Пальцы ослабевают, пластина почти выскальзывает, но в последний момент Габи судорожно сжимает кулак, будто обжигаясь. Крышка ведра с глухим стуком захлопывается. Девушка ещё несколько секунд стоит неподвижно, хмурясь в пустоту.

– Чёрт, – выдыхает она. – Конечно, нет. Слишком просто.

Она разворачивается и, так и не разжав ладонь, идёт в другую комнату – бывший кабинет отца.

Её встречает узкий, старый, но ухоженный стол, кресло с продавленной спинкой, системный блок, спрятанный в нише, и всё те же аккуратно развешанные над столом инструменты. Рядом висит пожелтевшая от времени схема проводки.

Габи опускается в кресло, запускает терминал, кладёт металлическую пластину на скан‑панель стола.

– Итак, – тихо говорит она, больше для себя. – Посмотрим, кто ты у нас такой.

Панель мягко подсвечивается, инфракольцо обводит пластину, считывая метки. Через пару секунд над ней всплывает скупо: «СЛУЖЕБНЫЙ МОДУЛЬ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ТРЕБУЕТСЯ ВНУТРЕННЯЯ АВТОРИЗАЦИЯ».

– Конечно, – фыркнула Габи. – Прямой доступ – мимо.

Она взмахнула рукой и перед ней зависла в воздухе строка поиска. Писать «Кристиан» смысла не было – имена ничего не стоят, если нет фамилии.

– Поиск по метаданным, – сказала она, подвигая камеру к пластине.

Скан. Быстрый анализ эмблемы, шрифтов, маркировки. В результатах крупными блоками всплыло: «Городская Безопасность», «биогенетические программы», «проект POLARIS». Отдельной строкой – «Белый демон (боевой объект)».

Габи прищурилась.

– Открыть Белый демон, – коротко приказала она.

На экране возникла статья годовалой давности. Заголовок бил по глазам: «ЕДИНСТВЕННОЕ ЖИВОЕ БИООРУЖИЕ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ: БОЕВАЯ ЕДИНИЦА ПРОЕКТА “POLARIS”».

Под ним – фотография.

Она знала, кого там увидит, ещё до полной прорисовки картинки. Но всё равно сердце на мгновение сжалось.

На снимке стоял Кристиан – в идеально сидящей форме, без порванных ремней, без грязи. Светлые волосы короче, аккуратнее. Лицо свежее, но взгляд тот же – собранный, внимательный. Рядом – мужчина в дорогом костюме.

Подпись: «Директор “IceGrid” Маркус Рид и объект “POLARIS”».

Габи приблизила изображение, почти вплотную подведя лицо Кристиана к себе.

– Ну привет, – выдохнула она и пролистала статью ниже.

Текст был вылизан до блеска: «Проект “POLARIS: одиночная армия” – первый и единственный успешный результат программы целенаправленного биогенетического конструирования идеального солдата. Объект создан на основе искусственно собранного генома, объединяющего в себе отобранные характеристики десятков линий: повышенная выносливость, ускоренная регенерация, исключительная стрессоустойчивость, быстродействующая моторика, аналитический интеллект выше среднего и практически нулевая склонность к паническим реакциям. Это не кибернетическая система и не гибрид человек–машина. Это человек – выращенный и воспитанный как оружие нового поколения.»

Дальше – ещё циничнее: «С момента ввода в строй объект “POLARIS” продемонстрировал эффективность, недостижимую для обычных бойцов. В ходе операции “Серп” в приграничной зоне объект в одиночку нейтрализовал до 80% вражеского личного состава и техники в своём секторе. По словам командования, его применение позволило избежать потерь среди обычных подразделений и сократить продолжительность операции в три раза…»

Цифры. Диаграммы. Гладкие формулировки типа «биогенетический ответ на вызовы времени». Ни слова о том, каково быть тем самым «ответом».

Габи почувствовала, как под пальцами чуть скрипнула пластина – она непроизвольно крепче её сжала.

«Человек – выращенный как оружие».

Она листнула дальше. Ещё фото.

Полевая съёмка. Размытый фон, дым, обломки техники. В центре – Кристиан в тяжёлой тактической броне. Грязь до щиколоток, на броне – тёмные пятна. Лицо в профиль – сосредоточенное, без явной ярости или ужаса. Человек, который делает свою работу.

Подписано: «“Белый демон” после завершения операции “Северный Ветер”. Потерь среди задействованных подразделений – 0». Габи проводит взглядом по строчке и думает: видимо, где‑то между POLARIS и этой «операцией» он и превратился в их Белого демона.

Связанные материалы всплывают цепочкой; Габи открывает ещё один – новостной репортаж.

Ведущая на фоне логотипа «IceGrid» расплывалась в улыбке: «…уникальный проект биогенетического совершенства. “Белый демон” – гордость национального оборонного комплекса. Он демонстрирует такие показатели выносливости, реакции и устойчивости к стрессу, которые невозможны для естественно рождённых людей…»

Дальше – слова директора: «Мы создали не монстра, а инструмент. Самый точный, самый надёжный. Его психика с рождения формировалась под задачи служения. Он не герой‑одиночка, он – часть системы, в которую он встроен…»

Камера скользнула по залу и на секунду зацепилась за Кристиана. Он стоял сбоку, почти на фоне. Взгляд – прямой, но пустой для тех, кто не хочет всматриваться.

Габи вспомнила: да, этот сюжет она уже видела. Краем глаза, пока рисовала. «Ещё один эксперимент военных», – отмахнулась она тогда.

Она закрыла репортаж, решив уйти глубже – в более грязный слой сети, туда, где новости не проходят через пресс‑службы.

Запрос: «Белый демон – побег», фильтр по дате.

Вылезли полуподпольные записи и обсуждения:

«…если это правда и его нет на базе, то они там должны с ума сходить. Один такой стоит роты спецназа…»

«…вы понимаете, что этот “идеальный солдат” не знает другой жизни, кроме приказов? Если он решил не выполнять – это не баг, это катастрофа для всей доктрины…»

«…работал техником на полигоне, видел его раза два. Спокойный до жути. Как будто внутри у него выключатель. Включили – пошёл, сделал. Выключили – просто стоит. Если такой “выключатель” сломался… ну, удачи всем нам…»

Один особенно длинный комментарий технаря: «Вы, журналисты, пишете “идеальный солдат”. На деле – пацан, которого с рождения растили в стеклянном боксе и учили, что его жизнь = задача. Он не полумашина, он очень даже человек, просто с набором ген по каталогу. Но психика у него человеческая. И если человеку однажды доходит, что его всю жизнь использовали… Я бы тоже убежал.»

Габи закрыла вкладку. Экран погас до нейтрального серого. В этом прямоугольнике отразилось её лицо, но первые секунды она всё ещё видела там его – вылизанный пресс‑кадр, Кристиан, подпись «объект “POLARIS”».

– Против кого ты сейчас? – тихо спросила она, уже не с экрана, а с того, кто застрял у неё в голове. – Против тех, кто тебя создал? Или против всех?

Отражение, разумеется, не ответило. Панель равнодушно мигнула системной пиктограммой в углу, как будто напоминая: это просто стекло и пластик, а не исповедь по закрытому каналу.

И только сейчас она вспомнила: стакан, дрожащая рука. Она дёрнулась, вода хлестнула через край, часть – на него, остаток – на плитку.

– Чёрт… – выдохнула она.

Нехотя перетащив ноги к кладовой нише, Габи вытащила швабру. Деревянная ручка легла в ладонь. Она прошла на кухню, остановилась у лужи и, не сразу касаясь её, оперлась на швабру, перенося на неё часть веса.

Напротив, сквозь стекло, расплывался город: пятна рекламы, чужие окна. Над всем этим уже серел ранний рассвет. Где‑то там сейчас искали одного конкретного человека, которого в отчётах называли объектом.

«Против кого ты сейчас?» – вопрос не рассеялся вместе с погасшим экраном. Он сел где‑то под рёбрами и там остался, будто маленький, слишком громкий маятник.

Габи знала, как нужно было бы сделать «правильно». Но чем больше она мысленно подбирала для него чужие формулировки, тем сильнее понимала: все они одинаково ложатся на чужие интересы, только не на его. И если он действительно ушёл сам – значит, у него впервые в жизни появилась собственная задача. И, нравится ей это или нет, теперь эта задача каким‑то образом касалась и её.

Глава 2

Кофейня гудела, как улей, не обращая внимания на то, что несколько часов назад по городу орали инфросирены. За широкими окнами просачивался утренний свет, отражаясь в стеклянной витрине с десертами и в матовом хроме кофемашины, которая здесь была, пожалуй, единственной вещью нового поколения. Возле стойки теснились люди со стаканами, за небольшими круглыми столиками сидели те, кто успел занять места.

Габи была как раз из этих предусмотрительных: она сидела у окна, обнимая ладонями высокий стакан латте. Напротив – Марта, невысокая девушка в мягкой бежевой худи, с распущенными волосами цвета тёмного мёда, разыгрывала мини‑спектакль руками.

– Подожди, – Марта подняла палец. – Повтори. Он влез к тебе в квартиру… с балкона. В форме. Без разрешения. И ты не дала ему по башке хотя бы табуреткой?

– У меня не табуретка была, а очень эстетичная напольная лампа в стиле «лофт», – мрачно уточнила Габи. – И вообще я собиралась ударить. Но…

– Звезда моя, сколько раз я тебе говорила: не разговаривай с незнакомыми мужиками в форме, – перебила Марта. – Даже если у них такое лицо, что сначала плывёт мораль, а потом – коленки.

– Спасибо за заботу, мама номер два, – буркнула Габи. – Но у меня выбор был между «получить на голову обыск» и «сделать вид, что всё нормально». Второй вариант я посчитала куда более логичным.

Марта облокотилась на спинку стула и скрестила руки:

– Окей, логика. Дальше ты его, значит, спрятала…

– А дальше он испарился, – отрезала Габи. – Как глюк в сети.

– И оставил тебе служебную пластину, – напомнила Марта. – Ту самую, по которой ты его гуглила до жёлтых кругов под глазами.

Габи вздохнула и откинулась назад, глядя в потолок:

– Да. И да. Я нашла всё, что можно: всякого рода статьи, пафосные интервью. Он оказался биогенетическим юнитом. Оружием на ножках.

Не меняя позы, она подняла руку, сложила пальцы в пистолет и едва заметно «выстрелила» в сторону, а затем теми же двумя пальцами, что только что изображали дуло, перешла в мелкие, отрывистые шаги по воздуху.

– Если более популярно, то «Белым демоном».

Марта подалась вперёд, её глаза заблестели:

– Подожди. Так это тот самый, который на войне в одиночку…

– Да, – перебила Габи. – «В одиночку положил большую часть армии Консорциума», «гордость оборонки». Приятно познакомиться, да.

Она вытащила ложечку из своего латте, встряхнула каплю пены и ткнула ею в воздух:

– И теперь этот… товарищ бегает по городу от своих же.

Марта прищурилась, кивнула сама себе и коснулась пальцем виска, выуживая из памяти формулировку.

– Про него ещё шептались, что у него… э‑э… очень впечатляющая душевная организация, – она перевела палец к губам, чуть поджав их.

Габи фыркнула в кружку, едва не расплескав напиток.

– Господи, Марта…

– Что «Господи»? – искренне возмутилась та. – Люди интересуются важными аспектами проекта. Научный интерес, между прочим.

– У тебя эта «наука» всё больше про анатомию, – тихо подметила Габи. – Судя по комментариям к твоим романам.

– Не надо путать, – Марта взяла меню, аккуратно свернула его в трубочку и легонько ткнула им в сторону подруги. – В романах у меня всё честно помечено как вымысел. А это вообще‑то государственная программа. Если они там что‑то конструировали, мне как налогоплательщику интересно, на что ушли мои отчисления.

Габи закатила глаза и отстранила от себя свернутое меню одним пальцем, как надоевшую мушку.

– Ты понимаешь, какой это маркетинговый провал? – Марта развернула своё меню обратно и принялась постукивать ногтем по колонке с десертами. – Они вырастили живую легенду, а в открытый доступ дают только унылые пресс‑релизы и парочку стерильных видео. Ни тебе биографии, ни нормального интервью с прямым участием этой легенды.

Она сделала паузу, прицельно посмотрела на Габи.

– И вот этот недораскрытый персонаж вчера стоял у тебя в квартире.

Габи передёрнула плечами.

– Не вчера. Сегодня. За пару часов до рассвета.

– Тем более, – блаженно выдохнула Марта. – Ты понимаешь, что любая моя героиня на твоём месте уже бы ознакомилась с его «душевной организацией»?

– Я, к твоему разочарованию, не персонаж из взрослой сказки.

Марта задумчиво постучала ногтем по кружке.

– Это мы ещё посмотрим, – протянула она. – Ты уже спрятала беглого демона у себя в спальне. Ещё пара шагов – и можно смело ставить восемнадцать плюс на обложку вашей истории.

Габи хрипло хмыкнула, но быстро снова посерьёзнела:

– Меня одно мучает. Зачем? У него там была… ну, как бы ни было, тепличка с золотой решёткой. Приказы, миссии, статус игрушки босса. Кормят, поят, хвалят в новостях. И тут он срывается и сбегает. Если он действительно то, что пишут… такие не «просто так» ломают систему, которая их кормит.

Марта понизила голос до заговорщического и подалась вперёд через стол:

– Может, у него проснулась совесть. Или… гормоны.

– Ты нормальная? – Габи скривилась, как от чего-то кислого, но тут же в её глазах блеснул смешок, а в уголках губ показалась улыбка – слишком уж нелепым прозвучало это «гормоны». – При чём тут гормоны?

– Ну а что такого? – Марта развела руками, чуть не снеся сольницу.

– Что такого? – Габи уставилась на подругу, приподняв брови. – Он – оружие, созданное, чтобы убивать быстро и эффективно.

На слове «убивать» она провела ребром ладони по своей шее, как будто показывая, что именно значит «быстро и эффективно»

Марта кивнула.

– Окей, вариант: он понял, что им не дорожат. Или что планируют сделать с ним что‑то мерзкое. Типа разобрать на образцы или отдать «в аренду» самым щедрым психам. Вот и дёрнул.

Габи коротко хмыкнула, уголки губ дёрнулись в что‑то похожее на улыбку.

– Или, – Марта наигранно сдвинула брови и сложила руки в замок у груди, изображая умиление, – у него слетели настройки и он решил: «а не сходить ли мне к первой попавшейся, чтобы затянуть её в заговор века, а потом затащить в постель».

Пальцы Габи нервно провели по ободку стакана.

– Если бы это было так, он бы, как минимум, не испарился, едва я СГБ от двери отшила.

В этот момент дверь кофейни звякнула, впуская порцию холодного воздуха и ещё пару клиентов. Сквозняк чуть шевельнул салфетки на их столике. Габи машинально скользнула взглядом к входу – и пальцы на стакане сжались.

Кристиан. В тёмной неприметной куртке на молнии, капюшон натянут и закрывает половину лба. Джинсы, кроссовки – такой, каких в городе сотни. Волосы ещё чуть влажные, светлыми прядями выбиваются из‑под капюшона.

Голубые глаза из‑под тени быстро скользят по залу: выходы, камеры, люди у стойки. Он тоже заметил её почти сразу. Но на его лице ничего не дрогнуло. Ни удивления, ни «ой, неловко». Только короткое едва заметное приподнятие брови – «ну здравствуй». Он вынул кошелёк, как ни в чём не бывало, остановился у стойки.

Габи почувствовала, как сердце делает тройной прыжок.– Подруга, у тебя такое лицо, как будто сюда зашёл твой бывший, твой преподаватель и инспектор налоговой одновременно, – тихо отозвалась Марта, не сводя взгляда с подруги.

– Марта, только попробуй сейчас повернуть голову, – сквозь зубы шепнула Габи, демонстративно уткнувшись глазами в меню.

– Извини, но я всё‑таки… – Марта не выдержала и краем глаза оглянулась. И зависла. – Ох…

– Что – «ох»? – ядовито спросила Габи, отрывая взгляд от меню.

– Эй, тихо. Я просто отметила, что у него очень чёткая задница, – мягко шепнула Марта, чуть касаясь локтя Габи. – Это, конечно, сильный аргумент, но не настолько, чтобы ты пряталась за меню, как первокурсница.

Тем временем у стойки бариста поставил на блюдце маленькую чашку.

– Ваш американо, сэр.

Кристиан даже не взглянул: машинально взял чашку, положил на стойку купюру и только потом повернулся корпусом к залу.

– Он разворачивается, – сообщила Марта, не отводя взгляда.

Габи дёрнулась, ещё выше поднимая меню, что оно почти закрывало половину лица.

– Если он сейчас подойдёт, я… я не знаю, что я, но что‑то очень драматичное, – пробормотала она, чувствуя, как ладони влажнеют.

– Эм… – Марта чуть наклонилась вперёд, собираясь сказать, что он уже стоит у них за спиной, но не успела.

– Привет, – спокойно вмешался Кристиан, остановившись у их столика так, будто это было его планом с самого начала. – Рад видеть тебя в более мирной обстановке.

Марта чуть не поперхнулась воздухом, а Габи уставилась на него поверх края меню так, как будто мир решил пошутить.

Он плавно перевёл взгляд на Марту, вежливо кивнул:

– Можно? – он указал на свободный стул у их столика.

– Нет, – автоматически сказала Габи.

– Да, – одновременно выпалила Марта и прижала Габи за руку под столом. – Конечно. Садитесь. В смысле – садись.

Кристиан усмехнулся краешком губ и всё‑таки сел, аккуратно поставив чашку. Стул под ним скрипнул.

– Ты выглядишь менее испуганной, чем при нашей первой встрече – спокойно заметил он.

Марта врезалась в диалог, энергично придвинув стул ближе к Габи.

– О, так вы знакомы, – протянула она и протянула руку через стол. – Я Марта. Лучшая подруга Габриэль и будущий свидетель, если что.

Кристиан пожал руку, без промедления. Сжатие было коротким, выверенным – как у человека, который привык рассчитывать усилие.

– Кристиан, – произнёс он с лёгкой иронией.

– Это тот самый, который к тебе… – Марта резко оборвала фразу, когда Габи пнула её под столом.

Столешница чуть дрогнула, кофе в их стаканах качнулось.

– В смысле, ты сосед, да? – поспешно исправилась она, на полтона выше обычного. – Просто очень… инициативный.

Кристиан чуть качнул головой, принимая игру:

– Да, «инициативный сосед», – сказал он с усмешкой. – Хотя мне всё‑таки ближе вариант «Кристиан».

Габи вспыхнула, как от пощёчины.

– Забавно, что вчера ты как‑то «забыл» представиться ещё и как «Белый демон».

На долю секунды в глазах Кристиана мелькнуло что‑то похожее на уважение – за прямоту. И сразу после этого он чуть повёл подбородком в сторону стойки, затем к окну – еле заметным жестом.

Габи поймала его взгляд и поняла: он молча напоминал, что они не одни, что каждое слово сейчас звучит вслух, в общем пространстве. Она машинально скользнула глазами по залу: бариста, пара студентов у стены, мужчина с ноутбуком, официантка, проходящая мимо с подносом. Никто, вроде бы, не смотрел прямо на них – и всё равно воздух стал плотнее.

Кристиан вновь вернул взгляд к ней:

– Я ничего не «забывал», – ответил он. – Я дозировал. В тот момент для тебя был один приоритет: не впустить в квартиру Службу Безопасности. Сейчас – да, уже можно поговорить о том, кто я и почему бегу.

– Ты слышишь? – Марта ткнула Габи локтем в бок, заставив ту чуть качнуться. – Он реально разговаривает, как руководство по психологическим операциям.

Кристиан сцепил пальцы на столе, будто давая себе полсекунды, чтобы не закатить глаза.

– Заметь, ты жива и не арестована. Значит, дозировка была верной.

– Удивительно, – сухо отозвалась Габи и вскинула бровь, возвращаясь к Кристиану. – Ты прямо такой предсказуемый гений зла, да?

В её взгляде мелькнуло раздражённое любопытство.

– Не зла, – поправил Кристиан. – Системы.

На последних словах он кивнул в сторону её сумки, как будто через ткань видел лежащую там пластину.

– Человек с твоим темпераментом не выбрасывает такие вещи. Он лезет в сеть, проверяет базы, ищет, кому принадлежит код.

Плечи Габи машинально напряглись; один палец дёрнулся, будто ей хотелось подтянуть сумку ближе ногой.

Марта шепнула:

– Он только что назвал тебя любопытной. Это почти комплимент. Она сидела облокотившись локтями о стол и подперев подбородок кулаками.

– Я теперь понимаю, почему ты не ударила его лампой. – Этому лицу можно что угодно уступить. Даже очередь за булочкой.Габи медленно повернула к ней голову.

– Это та самая Марта, которая два часа назад рассказывала, что на красивое лицо вестись «ни при каких условиях» нельзя?

Марта виновато повела плечами, но даже не подумала отводить взгляда от Кристиана.

– Я имела в виду, если лицо просто симпатичное. А тут, извини, это уже вне шкалы.

– Мне хватило трёх минут, чтобы понять: ты не из тех, кто первым делом звонит «куда надо». – продолжил Кристиан, глядя на Габи, – Ты стояла с железкой в руках, но в глазах у тебя была не «паника», а «оценка». Таких людей я предпочитаю иметь в союзниках, а не во врагах.

Габи машинально коснулась ложкой края стакана:

– Ты так же оцениваешь мишени?