Легенда о Кощее. Осколки бессмертного сердца

Староста стоял на крыльце, и его глаза радостно блестели в свете масляных ламп.

– Чудо! Истинное чудо! Память к людям воротилась! – он поспешил к нам, опираясь на посох. – Не прошло и часу после того, как вы в лес подались, а всё словно рукой сняло. Настасья моя внучку признала, люди друг друга вспомнили, будто и не было никакой беды. Заходите в избу! Разделите с нами радость. Накормим, напоим, да и на ночлег устроим.

– Спасибо за приглашение, но мы уходим, – коротко ответил Звенислав и велел седлать лошадей.

Я заметила, как он нахмурился, оглядывая деревню, как Горица метнула встревоженный взгляд в сторону леса. Это не могло быть случайностью. Северин появился, трещина замерла, охотник исчез – и тут же ко всем память вернулась. Всё это было связано! Они тоже об этом думали, но никто из нас не мог ничего доказать.

***

В Орден мы вернулись к рассвету. Меня усадили в повозку, хотя я вполне могла ехать верхом. Но Звенислав настоял, что мне нужен отдых. На самом деле он просто не хотел, чтобы я докучала ему вопросами. Он всё ещё мне не верил. Как и все остальные.

В голове снова и снова прокручивалась одна и та же картина: фигура в зелёном плаще тает в воздухе, расплывается, как утренний туман, и исчезает, оставляя после себя только пустоту. Я всё пыталась вспомнить его лицо, но ничего не получалось. Я не могла понять, почему. Он был здесь, живой, говорил со мной, а потом его не стало. И никто, кроме меня, этого не видел…

Когда мы въехали в ворота крепости, я уже знала, что услышу. Охотники, вернувшиеся раньше нас, перешёптывались, провожая меня взглядами. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то с подозрением. Я сидела в повозке без видимых ран, но со мной явно было что-то не так. Точнее, это они так думали.

– Мира!

Голос Звенислава догнал меня у входа в казарму. Я обернулась. Командир стоял на крыльце, и его лицо было неожиданно суровым.

– Подойди ко мне.

Я знала, что ничем хорошим это не кончится, но пришлось подчиниться приказу. Горица бросила на меня странный взгляд, и я едва сдержалась, чтобы не сказать ей чего-нибудь грубого. Одно дело, когда тебя обвиняют за то, что ты сделал, и совсем другое – когда никто не верит тебе и считает чокнутой.

– Я полагаю, ты подверглась магическому воздействию, – спокойно сказал Звенислав, когда я приблизилась. – Не знаю, что с тобой случилось в том лесу, но тебе нужно прийти в себя. Иди в лазарет. Пусть тебя осмотрят.

– Мне не нужен лекарь! – упрямо ответила я. – Со мной всё в полном порядке!

«Это с вами со всеми что-то не так», – добавила я мысленно, вовремя прикусив язык.

– Это приказ, – отрезал Звенислав, сдвинув брови. – Иди в лазарет. Сейчас.

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы вновь возразить, но, встретив его взгляд, замолчала. Спорить было бесполезно. Я уже истратила его благосклонность вчера. Теперь мне оставалось лишь смириться с этим и сделать вид, что ничего не произошло, или сложить меч, как я и обещала.

Резко развернувшись, я зашагала к лазарету, проклиная несправедливость этого мира, но всё равно подчиняясь его правилам. Внутри пахло сухими травами и воском. Тёплый свет одинокой масляной лампы выхватывал из темноты очертания деревянных коек, расставленных вдоль стен. На одной из них лежал Радомир. Я узнала его по знакомой повязке на голове. Он спал или просто лежал с закрытыми глазами, но моё сердце испуганно дрогнуло.

Лекарь – низенький пухлый мужчина с седой бородой и усталыми глазами – сначала осмотрел меня обычным образом – проверил пульс, глаза, дыхание, и лишь потом достал дощечку с вырезанной руной и начал тихо читать заклинание. Я сидела на краю койки и смотрела в стену. Он вдруг нахмурился, ещё раз коснулся моего виска, задержал ладонь над сердцем, а потом недовольно цокнул языком:

– Странно...

– Что?

– Никаких следов порчи или чужого влияния. Разве что лёгкое истощение. Возможно... увиденное тебе лишь привиделось.

– Ничего мне не привиделось! – я резко поднялась, и лекарь вздрогнул. – Он был там! Я видела его! Если магии нет, и никто мне не верит, по-вашему, я сошла с ума?!

– Я этого не говорил, – спокойно возразил мужчина, отвернувшись и сделав пометку в пергаменте у себя на столе.

– Но вы думаете именно так! – раздражённо выпалила я.

В этот момент с койки Радомира донёсся тихий голос:

– Мира?

Я медленно развернулась, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжёлый ком. За всё это время я так и не нашла в себе силы прийти сюда. Я не знала, что ему сказать, как облечь в слова все свои чувства, как просто… посмотреть ему в глаза. Но вместо ненависти, которую я ожидала увидеть, Радомир смотрел на меня с такой грустью, что у меня замерло сердце.

– Я думал, ты не придёшь, – тихо сказал он.

Я мотнула головой. Слова не шли, но я заставила себя сделать шаг к нему. Потом ещё один, и ещё, пока не опустилась на соседнюю койку, нервно сцепив пальцы в замок.

– Прости, я… – начала я и запнулась. – Я должна была прийти раньше, но…

– Испугалась, – просто сказал Радомир, и попал ровно в цель. – Ничего, я всё понимаю.

– Я подвела вас, – выдавила я и, набрав в грудь побольше воздуха, продолжила. – В Заречье я должна была оценить обстановку, понять, что это за тварь. Я не знала, что это за камень, не понимала, что мы можем разрушить, но всё равно отдала приказ, и из-за этого погибли Ведена и Борислав. А ты… – я сглотнула, чувствуя, как саднит горло, – ты чуть не погиб. Но я не могу… это исправить. И если ты будешь меня ненавидеть – я пойму, потому что я это заслужила.

Радомир молчал так долго, что я уже подумала, что он просто отвернётся или скажет мне уйти. Но вместо этого он слабо улыбнулся – болезненной, тёплой улыбкой, от которой мне захотелось расплакаться.

– Я не ненавижу тебя, Мира, – тихо сказал он. – И я не считаю, что ты во всём виновата.

– Но Горица…

– Горица права, что мы действовали слишком поспешно, – Радомир перевёл взгляд к потолку, словно собирался с мыслями. – Но она не права в том, что винит только тебя. Когда ты крикнула «Бейте камень!» – я тоже побежал, хотя мог остановиться и на мгновение задуматься. Но я не стал. Просто бросился вперёд, потому что боялся, что меня сочтут трусом.

Его голос дрогнул. Он замолчал на мгновение, прежде чем продолжить:

– Я ведь недавно в Ордене, и каждый раз, когда выхожу на задание, мне кажется, что я должен быть сильнее, быстрее и лучше. Что если я замешкаюсь, меня отправят обратно, в деревню, к плугу и кровати с соломой. Я понимаю, что это такое – хотеть доказать, что ты что-то можешь…

Опустив голову, я едва слышно прошептала:

– Но моё желание доказать это обошлось слишком дорого.

– Ты ошиблась, – спокойно ответил Радомир. – Но если ты продолжишь винить себя в том, что уже случилось, то просто не сможешь двигаться дальше.

Я кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. С груди словно сбросили тяжёлый камень, но я знала, что это ненадолго.

– Я ещё приду, – тихо пообещала я.

– Я буду ждать, – закрыв глаза, пробормотал Радомир и снова слабо улыбнулся.

***

Прошло несколько дней. Охотники перестали пялиться на меня, перешёптываясь за спиной, но легче от этого не становилось. Я ходила по Ордену как тень. Тренировалась, ела, разговаривала с другими, но делала всё это на автомате.

Все мои мысли неизменно крутились вокруг одного: Северин был ключом.

Я не знала, почему была так в этом уверена, но чувствовала это каждой клеточкой тела. Он появлялся там, где случались странности. Он явно знал, что это такое. И он был тем, кто мог объяснить происходящее, но не торопился этого делать. И чем дольше я об этом думала, тем яснее я понимала – ждать больше нельзя.

На следующий день я стояла у дверей Звенислава. Постучав, я дождалась короткого приказа «Войди», и, сделав глубокий вдох, зашла внутрь. Командир сидел за столом, склонившись над картой. Я заметила, что на ней отмечено множество тёмных точек, расползающихся по княжеству, и по спине прошёл холодок.

– Мира, – он поднял голову. В его взгляде мелькнула усталость. – Вот так «сюрприз».

– У меня есть одна просьба, – твёрдо сказала я, пока меня не покинула решимость.

Звенислав откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и жестом предложил продолжать.

– Я прошу разрешения найти Северина.

Он не выглядел удивлённым, словно ждал этого уже давно. Только коротко выдал:

– Нет.

– Я прошу это не из желания доказать свою правоту! – я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и упрямо шагнула вперёд. – Он – единственный, кто понимает, что происходит. Мы бродим вслепую, но Северин знает причину. И если он враг, мы должны найти его и остановить. А, если он может помочь…

– Ты не готова, – сухо сказал командир. – Особенно учитывая твоё желание исправить ошибки.

– Моё желание…

– Мира, я знаю тебя слишком долго, – перебил Звенислав, и его голос стал жёстче, а пальцы с силой сжались на груди. – Когда ты вбиваешь себе что-то в голову, ты не видишь ничего вокруг. Ты несёшься вперёд, наплевав на последствия. Если будешь искать его в одиночку, ты либо погибнешь, либо совершишь новую ошибку, которая будет стоить ещё больше жизней. Я не отпущу тебя. Ещё один провал – и ты не просто лишишься права стать охотницей, ты лишишься жизни! Ты понимаешь это или нет?!

Он стукнул по столу, подчёркивая важность последних слов, и я невольно вздрогнула. Командир посмотрел мне прямо в глаза и сурово повторил:

– Понимаешь?!

Нет, я не понимала, как моя жизнь может быть важнее исправления собственных ошибок. Мы не знали, к чему всё это может привести, и что-то подсказывало мне, что последствия могут быть катастрофическими.

Разумеется, вслух я ответила совсем другое:

– Поняла.

Спорить дальше было бессмысленно.

– Мира, – окликнул меня Звенислав у самой двери. – Ты мне как дочь... И если я отказываю тебе, то только потому, что не хочу потерять тебя, как потерял других.

Я не обернулась. Просто вышла в коридор и направилась к лестнице, ведущей в башню архивариуса. Я знала, что там можно будет хотя бы на мгновение забыть о приказах и обвинениях. Там я хотя бы могла побыть собой.

Архив встретил меня привычной тишиной. Ратибор сидел за столом, читая книгу, но, когда я вошла, он окинул меня встревоженным взглядом и кивнул на соседний стул.

– Садись. Я слышал, что случилось недавно. Звенислав обмолвился, что ты переутомилась, решил тебя не беспокоить.

– Звенислав соврал, – хмуро ответила я и опустилась на лавку, уставившись в стол.

Мне не хотелось говорить, но Ратибор умел ждать, и я это знала. Спустя несколько минут молчания я всё-таки сдалась и выпалила:

– Я видела того охотника! Он стоял там, он был живым! Хотя бы ты мне веришь?!

Ратибор молчал. Его пальцы медленно перебирали край книги. Он не торопился с выводами, и это давало мне крошечную надежду.

– Верю, – тихо сказал Ратибор и тут же добавил. – Но позволь мне кое-что спросить. Всё, что сейчас с тобой происходит напоминает тебе... о чём-то?

– Не понимаю, о чём ты, – сухо ответила я.

– О твоём детстве, – осторожно подсказал он.

Я уставилась в окно. Пальцы инстинктивно сжались в кулаки, но я заставила себя расслабиться, боясь выдать своё волнение.

– Всё… в порядке, – наконец выдавила я, и Ратибор озадаченно нахмурился.

– Мира, я знаю тебя с пяти лет. Я видел тебя в тот день, когда тебя принесли в Орден. Ты была не в порядке. И ты до сих пор не в порядке. Ты избегаешь даже думать об этом.

Я вздрогнула и бросила на него рассерженный взгляд:

– Это не одно и то же!

– А что тогда? – спокойно уточнил он. – Ты видишь чужую смерть и не можешь её предотвратить. Ты остаёшься жива, когда другие погибают, и ты ищешь виноватого. Себя. Всегда только себя.

Я резко встала, едва не опрокинув стул.

– Я не могу иначе! – мой голос сорвался, по щекам потекли жгучие слёзы. – Когда я вижу, что что-то идёт не так, я должна действовать. Я не могу стоять и ждать! Я знаю, что не всегда вижу всю картину, но не могу просто смотреть, как кто-то погибает. Это как тот день. Снова и снова!

Глаза Ратибора наполнились грустью. Он смотрел на меня, как на умирающую, и от этого становилось только хуже. Его рука вдруг накрыла мою ладонь и по-отечески похлопала.

– Ты не виновата в том, что случилось тогда. Ты была ребёнком. И ты не виновата в том, что происходит сейчас, но я тебя понимаю, – мягко сказал он и я разрыдалась в голос.

Просто от того, что кто-то наконец попытался меня понять. Ратибор поднялся из-за стола, ушёл куда-то вглубь архива, а затем вернулся ко мне, протягивая чистый платок. Я благодарно шмыгнула в ответ, утирая слёзы.

– Расскажи мне про этого мага, – попросил он, когда я успокоилась.

– Северин странный, – я задумалась, вспоминая его поведение. – Но мне не показалось, что он хочет нам навредить. Скорее, чтобы мы просто ушли и не мешали ему.

– Ты веришь, что он не враг?

Я сжала в пальцах край платка и пожала плечами:

– Не знаю. Если бы он хотел меня убить – давно бы это сделал. Но если он хочет помочь, почему ничего не объясняет?

– Потому что не доверяет тебе, – просто сказал Ратибор. – Так же, как вы не доверяете ему. Возможно, он боится именно этого. Думает, что если расскажет слишком много, вы натворите ещё больше бед.

– Но, если я могу как-то помочь…

Ратибор вдруг поднял руку, призывая меня остановиться.

– О, постой, у меня ведь для тебя кое-что есть. Не хотел беспокоить раньше времени, но, думаю, это тебя приободрит, – он загадочно улыбнулся и удалился на пару минут, вернувшись к столу со старой книгой, почти рассыпающейся от времени. – Помнишь, я показывал тебе упоминание узла?

Я сосредоточенно кивнула, забыв о Северине. Ратибор осторожно раскрыл книгу и перелистнул несколько страниц, пока не остановился на одной.

– В ранних хрониках, – продолжил он, – они упоминаются довольно часто. Их называют основами мира. Где-то написано, что они удерживают Явь и Навь, не давая им смешиваться. Есть даже упоминания, связывающие их с бессмертием Кощея, а потом... всё исчезает.

– И что это значит? – спросила я, вглядываясь в выцветшие строки.

– Что когда-то мы знали, как они работают, а потом забыли. Или… – Ратибор сделал короткую паузу и взглянул на меня поверх очков, – захотели забыть.

Я открыла рот, собираясь возразить, но в этот момент Ратибор развернул на столе карту. Она была старой, с обтёртыми краями, и на ней, поверх контуров княжества, тянулись тонкие линии, соединявшие пять чёрных точек.

– После нашего прошлого разговора я перебрал старые архивы и нашёл вот это. Вот Заречье, – он ткнул в точку на востоке. – Вот Светлояр, Холмогорье и Ладин. И все они совпадают с местами, где появились трещины.

– Заречье, Светлояр, Холмогорье, Ладин… – медленно повторила я, склонившись над картой. – Но это только четыре.

– Да, – кивнул Ратибор, и его палец скользнул к пятой точке, у самого края карты. – Пятый узел находится здесь, в Суходолье. И, насколько мне известно, там пока ничего не случилось.

Внутри меня что-то перевернулось. Я подалась вперёд, пытаясь прикинуть, сколько дней пути до Суходолья. Четыре узла уже затронуты. Мы встретили Северина в Заречье и Светлояре. Если он появляется возле узлов, значит, мог побывать и в Холмогорье с Ладином. Просто позже нас. Или раньше. И, если он действительно пытается это остановить, то следующей его целью станет…

– Суходолье, – выдохнула я. – Северин будет там!

– Это только предположение, – осторожно предупредил Ратибор. – Мы не знаем наверняка, связаны ли узлы с тем, что происходит сейчас. И мы не знаем, зачем этот маг вообще их ищет.

– Но если я права, он будет там и попытается что-то сделать, – я перевела взгляд на архивариуса. – А если он попытается – мы сможем узнать, что это за узлы и зачем они нужны.

Ратибор вздохнул и устало коснулся переносицы, поправляя очки. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я собираюсь сделать.

– Ты ведь понимаешь, что Звенислав этого не одобрит? – с сомнением уточнил он.

– Знаю, – я выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает решимость. – Но я не могу сидеть и ждать, пока всё повторится. Если я сейчас отступлю, никогда себе этого не прощу.

Ратибор долго смотрел на меня, потом свернул карту и нехотя протянул мне.

– Возьми. Останавливать тебя нет смысла. Я вижу твой взгляд.

– Спасибо! – прошептала я, дрожащими пальцами вцепившись в карту. – Я… я вернусь. Обещаю.

– Знаю, – ответил Ратибор с печальной улыбкой, которую я видела каждый раз, когда вытворяла какую-нибудь глупость в детстве. – Береги себя, Мира.

Я выбежала из башни и направилась в свою комнату. Там было темно хоть глаз выколи. Пробравшись к столу, я зажгла свечу и достала из-под кровати походную сумку, закидывая туда всё, что попадалось мне на глаза: запасную рубаху, плащ, кремень, немного вяленого мяса и сухарей. Серебряный клинок я положила отдельно, на видное место, чтобы не забыть.

Моё сердце билось ровно, как никогда. Я знала, что делаю. И знала, что будет потом. Когда меня найдут, меня исключат из Ордена, и всё, чего я добивалась, рухнет. Но я не могла по-другому.

Я уставилась на корешок старой книги, торчащий из-под кровати – видимо, задела её, когда вытягивала сумку. Я не доставала её много лет с тех самых пор, как… как решила больше не возвращаться к этим воспоминаниям. Книга была тоненькой, в выцветшем переплёте и с потёртыми страницами. В ней были собраны сказки, которые мне рассказывали в детстве. Мы перечитывали их по вечерам, пока мама водила пальцем по строкам, а я заворожённо слушала.

Присев, я взяла книгу, открыла её наугад и прочитала знакомые строки:

«…И ушёл Кощей в Навь, и разделил сердце своё на пять частей, и спрятал их по миру, чтобы никто не мог найти. Но земля помнит, и вода помнит, и ветер поёт о том, что было. И когда время придёт, бессмертный вернётся, и падёт тьма на Велемирье…»

Прикрыв глаза, я выругалась под нос и сунула книгу в сумку. Сказки ничем не помогут мне в дороге, но, если я всё же никогда сюда не вернусь, пусть хоть что-то от родителей останется.

Я закинула сумку на плечо, проверила клинок и выскользнула из комнаты. Коридоры крепости были пусты. Где-то вдалеке слышались голоса, смех и перезвон кружек, но я шла вперёд, не оглядываясь. Когда я вышла во двор, в лицо ударил ветер. С севера тянуло холодом, но небо было чистым и звёздным. Я пробралась в конюшню, оседлала гнедую кобылу и, не обращая внимания на тихое ржание, повела её к воротам.

– Командир отправил меня с донесением в пограничный пост, – уверенно сказала я, когда стражник окинул меня удивлённым взглядом. – Срочное дело.

Он хотел спросить что-то ещё, но я уже выскочила за ворота и помчалась вперёд.

Суходолье. Если Северин там – я найду его. Если он враг – я остановлю его, а если союзник – заставлю его говорить.

Глава 5

Дорога до Суходолья заняла четыре дня.

Я останавливалась только на ночлег, когда уже не могла держаться в седле. Просилась переночевать в сарае в глухих деревушках, где никто не догадался бы меня искать, но всё равно вздрагивала каждый раз, когда за спиной раздавался топот копыт. Еду расходовала экономно, не зная, когда смогу пополнить свои запасы, а потому в животе поселилось вечное чувство голода. Кошель с монетами остался в Ордене. Мне следовало подумать о нём в первую очередь, но в спешке я про него совсем забыла и теперь всю дорогу мысленно себя ругала.

Небо над головой оставалось серым и неприветливым, но, хвала богам, дождя не было. Я куталась в дорожный плащ, прячась от промозглого ветра, который гнал по земле пожухлые листья, будто сама осень торопилась замести следы моего побега.

Я знала, что Звенислав не оставит мой поступок без внимания. Рано или поздно он пошлёт за мной отряд, если ещё этого не сделал. Мне оставалось лишь надеяться, что к тому времени я узнаю что-то важное и смогу всё исправить. Часть моей души хотела наивно верить в то, что если у меня всё получится, Звенислав признает мою правоту и сделает настоящей охотницей. Но другая часть меня знала, что путь в Орден навсегда закрыт. Тем страшнее становилось потерпеть неудачу, пожертвовав всем, что у меня было.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я пыталась представить себе будущий разговор с Северином, когда – или если – наконец его найду. «Я ослушалась приказа и отправилась на твои поиски, чтобы понять, что происходит. Так что, если ты что-то знаешь – немедленно объясни, или мне придётся тебя убить». Нет, пожалуй, начинать разговор с угрозы – не лучшая идея. «Если ты что-то знаешь, помоги мне исправить то, что я натворила. Если ты, конечно, не враг». Нет, это ещё хуже…

Каждый вариант звучал глупо и неубедительно. Северин уже дважды уходил от меня, не сказав почти ничего, и я понятия не имела, что заставит его заговорить. А что, если он снова просто отмахнётся от меня? Что, если снова исчезнет?

Я с силой сжала поводья и пришпорила лошадь, пытаясь загнать сомнения куда подальше. Если понадобится – костьми лягу, но заставлю его говорить. У меня не было права на поражение.

Суходолье лежало на самом юге Белоярского княжества, у границы с Озёрным краем. Даже осень здесь ощущалась чуть мягче и теплее. Когда я въехала в деревню, солнце наконец пробилось сквозь тучи. Свет лёг на крытые дранкой избы, на потемневшие от времени брёвна и плетни вдоль дороги. Во дворах бродили куры, две женщины у колодца о чём-то оживлённо судачили, а на завалинке старуха перебирала горох, время от времени покрикивая на ребятишек, носившихся неподалёку.

Чуть дальше глухо звенело железо. Из распахнутых дверей кузницы тянуло дымом и жаром, а возле наковальни работал широкоплечий кузнец. Две девицы, проходившие мимо с корзинами, замедлили шаг и, переглянувшись, о чём-то зашептались. Кузнец поднял голову, и обе тут же отвели глаза, едва сдерживая улыбки.

Никакой тревоги. Никакого страха. Я медленно ехала по главной улице, внимательно вглядываясь в лица прохожих. Жители приветливо здоровались, завидев меня, дети выбегали со дворов, чтобы поглазеть на лошадь, и ничего подозрительного не происходило. Обычная деревенская жизнь, текущая своим чередом.

Я остановилась у колодца и спешилась. Одна из женщин, заметив мой орденский плащ, перестала говорить с соседкой и с любопытством посмотрела на меня.

– Доброго дня! – поздоровалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я из Ордена. Скажите… у вас в последние дни ничего странного не случалось?

Женщина удивлённо подняла брови и покачала головой.

– А что должно случиться? У нас всё тихо. Слава богам, никакой нечисти не водится. А ты никак охотница? Такая молодая...

– Да, – перебила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. – Просто проверяем окрестности. Мне нужно поговорить со старостой.

– Так он у себя, в избе у околицы. Вон та, с синей резьбой.

Я поблагодарила её и быстро зашагала к указанному дому. Сердце неприятно колотилось о рёбра. Я успела. В Суходолье ещё ничего не произошло. Но облегчения не было. Либо катастрофа впереди, либо… Я ошиблась и загадочные узлы никак не связаны с происходящим.

Староста оказался коренастым мужчиной лет шестидесяти с длинной седой бородой. Он сидел на крыльце, зажав между колен старое лукошко, и ловко переплетал сломанные прутья. Завидев меня, он отложил работу и настороженно прищурился:

– Чего надобно, охотница? У нас вроде всё мирно.

– Я ищу одного человека, – осторожно начала я. – Высокий, в тёмном плаще, волосы длинные, серые, почти серебряные. Не видели случаем такого?

Староста задумался, почесал затылок, а затем растерянно покачал головой.

– Нет, такого не припоминаю. Преступник, что ль?

– Не совсем, – уклончиво ответила я. – А в окрестностях ничего странного не происходило в последние дни? В лесу всё тихо?

– Тихо, – уже настороженнее ответил староста.

Я понимала, что слишком давлю, но уйти с пустыми руками не могла. Мне нужна была хоть какая-то информация. Я попыталась улыбнуться, хотя после долгой дороги и постоянного ожидания погони это далось с трудом.

– Не хочу беспокоить вас понапрасну. У Ордена появились сведения, что в этих краях может быть неспокойно. Я хочу убедиться, что всё в порядке. Может, есть поблизости какие-нибудь старые места? Курганы, заброшенные святилища, древние камни?

Староста снова нахмурился, но задумчиво потёр бороду.

– Старые места-то? Есть одно. Мы его святилищем кличем, хотя кто там и кому молился – только боги ведают. Камни кругом поставлены. Ещё дед мой говорил, что при его деде они там стояли. Мы мальчишками туда бегали тайком – трава, мох да камни.

– Камни? – я невольно подалась вперёд. – Большие? Со знаками?

– Может, и были какие знаки. Не приглядывался, – он немного помолчал и подозрительно прищурился. – А ты откуда про них знаешь? Говоришь ведь, впервые у нас.