Подари мне ребенка

Таня — мой Диснейленд.

Я влюбился в нее в девятом классе. Первого сентября на линейке, когда мы перешли в девятый класс, я увидел Таню после трёх месяцев летних каникул и почувствовал удар под дых. Я как сейчас помню эти ощущения: внутри все сжалось, сердце пропустило удар, а в следующую секунду заскакало голопом, сбив дыхание.

Из обычной девочки Таня превратилась в девушку невероятной красоты. Первый месяц мне было очень тяжело сидеть с ней за одной партой. Я не мог сконцентрироваться на материале, не мог ни о чем думать, кроме Тани по правую руку от меня. Я чувствовал себя так, словно я пьяный. Меня вело от ее столь близкого присутствия. Потом усилием воли я взял себя в руки и начал учиться, потому что двоечники точно не в Танином вкусе.

Но у меня не было шансов, потому что Таня была влюблена в нашего одноклассника Кирилла Астахова. Как она по нему вздыхала, было видно невооруженным глазом. На переменах Таня то и дело к нему подходила по надуманным предлогам, на физкультуре в парных играх делала все возможное, чтобы попасть в пару с ним, на День Святого Валентина отправляла ему тайные валентинки с признаниями, а потом и вовсе нагло заявила мне:

— Холод, я хочу сесть за одну парту с Кириллом. Давай к тебе пересядет его соседка Кристина?

Мое сердце разбилось вдребезги. Я хотел скулить от боли, что разрывала меня изнутри. Таня хлопала большими голубыми глазами, даже не подозревая, какой ад я испытываю.

— Сереж, ну какая тебе разница, с кем сидеть за партой: со мной или с Кристиной? Она лучше меня учится, так что тебе это даже выгодно.

— Хорошо, — еле выдавил из себя, подыхая от боли.

Но к счастью, Кристина отказалась пересаживаться от Кирилла. У нас с ней была взаимная неприязнь.

Я понял: для того, чтобы Таня обратила на меня внимание, я должен быть лучше Кирилла. Хотя он и так был полнейшим идиотом, и я недоумевал, что Таня в нем нашла. Но ладно. Первое, что я тогда сделал, — это купил абонемент в спортзал и пошел в качалку. Я занимался с тренером, он назначил мне специальную диету и к концу девятого класса моя физическая форма оказалась в разы лучше, чем у всех парней параллели. И уж тем более лучше, чем у дрищового Кирилла. На меня стали засматриваться все девочки нашего класса и двух других.

Все, кроме Тани. Она продолжала вздыхать по Кириллу.

В десятом классе я решил, что надо брать быка за рога, и прямым текстом стал приглашать Таню на свидания. Поначалу она воспринимала мои приглашения как дружеские и соглашалась. Мы ходили в кино, в кафе, много гуляли. Я хотел ее поцеловать, но каждый раз меня что-то останавливало. То она вдруг начинала говорить о Кирилле, и у меня резко портилось настроение, то просто не хватало смелости, то еще что-то.

А потом случилось страшное: в меня влюбилась близкая Танина подруга, наша одноклассница Вероника. Ну и все. Таня больше не могла никуда со мной ходить, потому что иначе бы Вероника обиделась. Однажды Таня вовсе заявила:

— Сереж, а не хочешь сесть за парту с Вероникой? У нее лучше геометрия…

— Не хочу! — громко рявкнув, перебил Таню.

— Хорошо-хорошо. Я просто.

Это был замкнутый круг. Я страдал по Тане, Таня страдала по Кириллу, а Кирилл начал встречаться с Леной Третьяковой из параллельного. Для Тани это был конец света. Я пытался по-дружески ее утешить, подставлял ей свою жилетку, а потом и мне в конец все надоело.

У меня разрывалась личка от сообщений одноклассниц и девочек из других классов, мне без конца сыпались их лайки и комментарии. Я стал ходить с девчонками на свидания. С одной, со второй, с третьей. С кем-то мог повстречаться месяц-другой. Затем на меня стали обращать внимания девочки из классов помладше. Женское внимание ко мне зашкаливало, и только Таня продолжала воспринимать меня лишь как друга. Это такая ирония судьбы. Я был нужен всем девчонкам, кроме той единственной, которая была нужна мне.

А потом мы закончили школу.

Больше не было ежедневных встреч с Таней, созвонов по вечерам, чтобы продиктовать друг другу решение задач из домашнего задания, совместных проектов и подготовок к контрольным. Мы сохранили дружбу, но теперь она переползла в переписку. Кидали друг другу картинки, песни, мемы. Иногда общались на тему «как дела, что нового», но на этом все.

Мне повезло с однокурсниками, у нас сформировался очень весёлый и дружной поток. Постоянные тусовки, вечеринки, клубы. Студенческая жизнь захватила меня. Вокруг было много девушек, и я по-прежнему пользовался у них популярностью. Мне нравилось встречаться с ними, нравилось заниматься сексом. Если девушка надоедала, легко расставался с ней и находил другую.

По отношению к Тане что-то теплое еще жило в сердце, но уже не мучило меня так, как в школе. Я не знал, продолжает ли она любить Кирилла или отвлеклась на кого-то нового в институте. И если честно, даже не было интересно, что у нее в личной жизни. Я не спрашивал, есть ли у нее парень, а сама она не говорила. К концу первого курса Таня пожаловалась, что у нее в институте все скучно, пресно и нет такого веселья, как у меня. Тогда я пригласил ее в бар со мной и моей группой.

На тот момент мы не виделись почти год. Я с волнением ждал встречи с Таней. Будет ли тот самый удар под дых? Сожмется ли опять все внутри? Пропустит ли сердце удар?

Таня вошла в бар, опоздав на час, я сразу увидел ее у двери и… ничего не почувствовал. Вообще ничего. Она подошла к нашему столику, я встал. Таня обняла меня, прижалась и затараторила на ухо:

— Холод, я так скучала! Ты понимаешь, что почти год прошёл после окончания школы? Обалдеть, правда!? Так быстро пролетел. Спасибо, что пригласил. У меня совсем тоска, никакой веселой студенческой жизни, как у тебя. Одна учеба. У нас такие злые преподы, чтобы экзамен сдать, надо все круги ада пройти.

Я обнимал Таню, прислушивался к своим ощущениям и в шоке осознавал, что не чувствую к ней ровным счётом ничего. Это было невероятно. Вот она Таня, по которой я сох, которая снилась мне ночами и… вообще ничего. Полный ноль.

Мы отстранились друг от друга, я представил ее друзьям, сели рядом на диван, стали разговаривать и чем дольше я смотрел на Таню, тем отчетливее понимал: я больше ее не люблю. Таня по-прежнему была красивой, у нее по-прежнему была прекрасная фигура, но внутри у меня ничего не сжималось и не болело. Даже больше скажу: мой взгляд то и дело соскальзывал с лица Тани на длинные ноги Вики, моей одногруппницы.

А когда в разгар вечера ко мне подошёл одногруппник Саша и спросил, не против ли я, если он подкатит к моей подруге, я с удивлением для самого себя ответил:

— Не против, мы с Таней просто друзья. Если она тебе понравилась, можешь познакомиться с ней поближе.

Но Тане Саша, видимо, не понравился. В одиннадцать часов она вызвала такси и поехала домой, а я остался в баре и в три часа ночи ушел из него с Викой.

Так Таня вошла в мою компанию друзей и стала иногда приходить на наши тусовки. Я знал, что у Тани в личной жизни полный штиль. Судя по тому, что она больше не болтала без умолку о Кирилле и не восхищалась тем, какой он замечательный, чувства к нему угасли. Таня была абсолютно свободна и даже, как мне порой казалось, не против познакомиться с каким-нибудь парнем.

Я смотрел на Таню и понимал: вот она моя возможность. Я могу протянуть к Тане руку и взять ее. Сейчас тот самый идеальный момент, когда Таня может стать моей девушкой, если я сделаю к ней всего один шаг. Но я больше этого не хотел. Я больше о ней не мечтал.

Более того, в потенциальных отношениях с Таней я видел риски. Вдруг она мне надоест? Вдруг она мне приестся? Я задавался вопросом: а готов ли я сейчас в свои двадцать к серьезным отношениям с девушкой? Мне точно нужен такой геморрой? И понимал: нет, не нужен. Меня полностью устраивает моя свободная жизнь. С Таней если что-то начинать, то серьезно и надолго. А серьезно и надолго я ни с кем не хотел. Даже с Таней.

Я просто больше ее не любил. Я больше ею не болел.

Глава 13. Открыть глаза

Сергей

Примерно на четвёртом курсе Таня где-то повстречала Захара. Когда я увидел его первый раз, то сразу понял, что он полный придурок, но Тане ничего не сказал. Это ее отношения, ее личная жизнь, и кто я такой, чтобы лезть со своими непрошеными советами. И вообще, хорошо, что у нее в принципе хоть кто-нибудь появился, а то сидеть девственницей до конца института — не нормально. Это, конечно, никак нами не обсуждалось, но я же не дурак и понимал, что у Тани вообще никого нет и никогда не было. Ни в каких смыслах.

С Захаром у нее быстро стало все серьезно, Таня искренне в него втрескалась. Я радовался за подругу. Уж лучше пусть будет с Захаром, чем совсем одна. Таня слишком красива для того, чтобы остаться старой девой. Но мое мнение о ее парне не поменялось. Захар полнейший идиот, и на самом деле я искренне не понимал, что Таня в нем нашла. Ну да ладно. В школе она сохла по не очень далекому Кириллу, сейчас она без ума от туповатого Захара. Видимо, такой у нее вкус на мужиков. Непритязательный.

Самое смешное, что Захар страшно ревновал Таню ко мне. Ему мерещилось, что между нами что-то есть. Таня не говорила, но я наю: Захар запрещал ей со мной общаться. Хорошо, подруге хватило мозгов отстоять свою позицию и нашу дружбу. Правда, видеться мы все равно стали в разы реже. Два-три раза в год, не больше. Но переписывались по-прежнему регулярно.

Знаковое для меня событие произошло полтора года назад на свадьбе нашей одноклассницы Вероники — той самой близкой подруги Тани, которая влюбилась в меня в школе и из-за которой Таня отказалась ходить со мной гулять. Это была пятая или шестая по счету свадьба, которую я посетил за недолгое время. Все знакомые будто сговорились и поголовно начали жениться. Я смотрел на счастливых женихов и невест, на пьяных гостей, на незатыкающихся ведущих и думал: а я хочу себе такое же мероприятие? Ну, в смысле, свадьбу. Когда-нибудь с кем-нибудь. И что-то так противно становилось от одной только мысли о кольце на пальце, что решил: нет, не хочу, меня полностью устраивает моя жизнь, как есть сейчас.

Правда, следом лезли мысли про продолжение рода. И вот тут я был не столь категоричен. Если жениться я не хотел совсем, никогда и ни на ком, то рождение наследника в моем списке планов на очень отдаленную перспективу значилось. Мысленно я допускал, что однажды когда-нибудь в этой жизни у меня будет ребенок.

На свадьбу Вероники Таня, конечно же, пришла со своим Захаром. Она давно без него и шагу никуда не делала. Мы сидели за одним большим круглым столом с другими нашими одноклассниками. Кирилл тоже присутствовал. Один, без жены или девушки. Мне интересно было понаблюдать за Таней в его присутствии. Она вообще не смотрела на Кирилла. Только своему ненаглядному Захару в рот заглядывала, пока он опрокидывал в себя рюмки коньяка одну за другой. Реально разлюбила Кирилла, подумал я. Ну да, столько лет прошло. И я ведь тоже совсем разлюбил ее.

В разгар вечера, когда гости вовсю развлекались на танцполе, Захар почти спал пьяный на стуле. Судя по Таниному лицу, она была этим недовольна. Обидевшись на своего парня, подруга пошла танцевать одна. Я сидел на месте и неотрывно наблюдал за ней: как Таня двигалась в такт музыке, крутила бёдрами, взмахивала руками. На ней было соблазнительное платье по фигуре, длинные светлые волосы распущены. Я неожиданно подумал:

«Если у меня когда-нибудь будет семья, то только с Таней».

Эта неожиданная мысль поразила меня. Да не просто поразила, а в шок повергла. Я уже лет десять не думал о Тане в контексте девушки, она была для меня просто подругой. А тут вдруг — семья с Таней. Крыша поехала, что ли? Таня, конечно, красивая, фигуристая и все такое, но, глядя на нее, ничего внутри не ёкало.

Да и не нужна мне семья с женщиной. Ребенок — да, но тоже не сейчас, а когда-нибудь потом. В данный момент меня полностью устраивает моя свободная жизнь, и я ничего не хочу менять.

Таня вернулась за стол. Немного растрепанная, запыхавшаяся после быстрых танцев.

— Сереж, а почему ты не танцуешь? — спросила, наливая себе стакан воды.

Я смотрел на нее вблизи. Глаза горели, щеки пылали. Красивая. Но где же этот удар под дых? Где это скручивание всех внутренностей? Я же помню, что именно испытывал рядом с Таней, когда любил ее. Нет этого. Уже десять лет нет. В моем сердце полный штиль по отношению к Тане. Тогда какого хрена в мою голову лезут мысли о семье с ней? Бред полнейший. Не собираюсь я ни на ком жениться. На Тане в том числе. Мне это не нужно.

— Не хочу, — ответил.

Таня отвернулась от меня к спящему Захару, стала толкать его в плечо. Он разомкнул веки, промычал что-то нечленораздельное и чуть было не упал лицом на стол, но Таня вовремя его поймала. Я смотрел на эту картину и испытывал искреннюю жалость по отношению к подруге. Ну почему ей так не везёт с мужчинами? Да полно вокруг нормальных адекватных парней, а она держится за этого дегенерата. Даже Кирилл в разы лучше Захара. Я пообщался с ним на свадьбе, он сделал довольно неплохую карьеру в банке и выглядел лучше, чем в школе: подкачался, сделал модную прическу в барбершопе. Но Таня на него не смотрела.

После свадьбы Вероники мы с Таней больше не виделись. Только переписывались, но и это стали делать реже. Через год с небольшим она сообщила, что они с Захаром решили пожениться. Я ее поздравил, немного поспрашивал про это и понял, что предложения Захар ей не делал. Мне снова стало ужасно жаль Таню. Ну вот за что ей судьба послала такого идиота? Он даже не в состоянии сделать нормальное предложение, чтобы девушка порадовалась.

Тане я ничего такого, конечно, не сказал, но сердце за подпругу у меня заболело. Она ведь хорошая, красивая, умная и точно достойна лучшего. Я не мог понять, что Таня нашла в Захаре. Ну что?? Если только у него какие-то умопомрачительные умения в постели, в чем я сомневался. Но это ее жизнь, а я с непрошеными советами лезть не собирался. Тем более Таня аж расцвела после того, как сама предложила Захару пожениться, а он согласился.

Мы стали переписываться чаще. Таня делилась со мной всеми свадебными подробностями. Хоть до торжества было больше полугода, а подруга уже выбирала декор мероприятия, цвет скатертей и арку для выездной регистрации. Пачками присылала мне фотографии, советовалась. Я точно не тот человек, который может дать совет насчёт цвета скатертей на свадьбе, но мне очень хотелось поддержать Таню, поэтому я внимательно смотрел присланные ею фотографии и озвучивал свое мнение.

И мне опять было жаль Таню. Хотелось спросить: «А почему ты не советуешься с Захаром? Это же ваша свадьба». Ответ я знал: потому что ему наплевать.

А в один из дней в конце декабря Таня позвонила мне вся в слезах и сказала, что Захар ей изменил. И вот тут меня прорвало. Я высказал Тане все, что думал о Захаре на протяжении пяти лет их отношений. Самое удивительное — Таня защищала жениха и спорила со мной. Это просто поразительно. Он ей изменил, а она его оправдывала! Я решил для себя во что бы то ни стало открыть Тане глаза на то, какой ее Захар придурок, иначе я не настоящий друг, а только им называюсь.

Глава 14. Прекрасная сказка

Сергей

Просьба Тани подарить ей ребенка прилетела словно кирпич по голове. Я таращился на подругу во все глаза и не мог понять: она серьезно или шутит? Наверное, Таня это от отчаяния, подумалось мне, пока она плела что-то про стакан воды в старости. Я смотрел на нее заплаканную и вдруг в сознание врезалась мысль: «Если когда-нибудь рожать ребенка, то только с Таней».

Эта мысль ошеломила меня не меньше, чем просьба подруги. Всего за несколько минут я испытал второй шок подряд, который был сродни тому на свадьбе Вероники, когда я неожиданно подумал о семье с Таней. Я не понимал, откуда в моей голове эти мысли. Да, я хотел, чтобы у меня когда-нибудь появился ребенок, но ведь не прямо сейчас и не от Тани. Потом, лет через пять-десять и от какой-нибудь другой девушки.

Но мысль о ребёнке с Таней за считанные секунды крепко вцепилась в меня и пустила корни. У меня не было сомнений. Я хочу. Еще никогда и ни в чем я не был так уверен, как в том, что хочу ребенка от Тани. Не жениться на ней. Не жить семьей. А только родить ребенка. Именно об этом просила и Таня, так что наши желания идеально совпали.

Правда, она сморозила какую-то глупость про эко. Нет, мой ребенок должен быть зачат естественным путём. Уж не мне ли, врачу, не знать, какие риски может нести искусственное оплодотворение. Если пара не может иметь детей, то эко — выход в их ситуации. Но если у мужчины и женщины нет репродуктивных проблем, то зачем самим создавать себе риск?

Таня испугалась моего условия, замялась. Я ее понимал. Мне тоже казалось странным заниматься с ней сексом. Но если мы оба хотим ребенка, то только так, и никак иначе. Я отправил ее подумать. Ну и себе все же решил дать время хорошо осмыслить это дело. Но моя решительность никуда не ушла, что повергало меня в еще больший шок. Я четко осознавал: хочу ребенка сейчас и от Тани. Сумасшествие какое-то.

Откуда во мне это желание? Почему? Ответов не было.

Когда я поцеловал Таню, у меня закружилась голова. Наш поцелуй казался мне чем-то нереальным и из области фантастики. Сразу полезли воспоминания о том, как я мечтал поцеловать ее в школе. Мне это снилось. И вот — я ее целую. Что я чувствую? Ликую от исполнения мечты? Не знаю. Не понимаю.

Но мне понравилось ее целовать. У Тани вкусные мягкие губы. Нежные. И кожа нежная, бархатная. Под одеждой Таня такая, как я фантазировал себе в школе. Я хотел ее трогать, хотел целовать. Я хотел Таню. Сильно хотел, и это снова повергло меня в шок. Я не испытывал к ней сексуального влечения больше десяти лет, а в наш первый раз, словно с ума сошёл. Не мог насытиться Таней. Хотел ее еще и еще.

Три дня вместе были прекрасной сказкой. Я жил ощущениями, инстинктами, но не головой. Мозги превратились в кисель и были неспособны связно мыслить. Зато чувства и инстинкты обострились. Я не мог оторваться от Тани. Пытался вспомнить, было ли у меня когда-нибудь так же с другими девушками. Не получалось. Но, наверное, было. Да, конечно, было, просто я забыл. Не могла же Таня стать первой девушкой, которую я возжелал настолько безрассудно.

Я не хотел от нее уходить. В груди больно щемило. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться, и нужно уметь это принимать. Выйдя из подъезда и дойдя до своей машины, я минут десять просто стоял и приходил в себя. В душе был полный раздрай и микс противоречивых чувств. А еще в горле саднило, будто кошки расцарапали. Хотелось рвануть обратно к Тане, сгрести ее в охапку и целовать-целовать-целовать. А еще никогда не отпускать.

Наверное, это то, что испытывает взрослый человек, когда исполняется его детская мечта. Вроде давно уже не грезишь этим пресловутым Диснейлендом, а, когда по чистой случайности оказываешься в нем, эйфория, восторг, радость, ликование, наслаждение и чистый экстаз захлестывают тебя с головой. Но на то ты и взрослый, а не ребенок, чтобы выйти с территории Диснейленда и со счастливой улыбкой отправиться в свои привычные будни, а не орать и требовать, чтобы тебя оставили в нем жить.

Поэтому я спокойно сажусь в машину и еду на работу. Илона пять раз звонила, пока я был у Тани. Надо ей перезвонить.

Глава 15. Букеты

Таня

Захар устраивает на меня новую атаку. Каждый день на работу курьеры приносят от него букеты. В них вложены записки с извинениями и признаниями в любви. За пять лет отношений Захар не признался мне столько раз в любви, сколько признается сейчас, когда я от него ушла. Обычно это я говорила Захару, что люблю его, а он отвечал: «Я тебя тоже».

— У тебя появился тайный поклонник? — с лукавой улыбкой спрашивает коллега Лена.

Мой рабочий стол заставлен вазами с цветами. Их так много, что уже не помещаются и мешают мне печатать на компьютере. А еще из-за них катастрофически не хватает свежего воздуха. Я будто сижу в вонючем облаке.

— Это от Захара.

— Ого! А по какому поводу?

О том, что мне изменил жених, я подружкам с работы не говорила. Не хочу, чтобы мне перемывали косточки за спиной. Дружный женский коллектив — он такой.

— Просто без повода. Любит меня.

Лена мечтательно вздыхает.

— Повезло тебе, Тань! Очень жду вашу свадьбу.

У меня аж сердце болеть начинает. Я много кого с работы пригласила. Как теперь отменить торжество и что им всем сказать? Мне кажется, измена — это так унизительно. Будут жалеть меня, сочувствовать. А за спиной опять же обсуждать.

Захару я не отвечаю. Он пишет и звонит. Окончательная точка у нас не поставлена, большинство моих вещей до сих пор в его квартире. Я нахожусь в очень странном состоянии неопределённости. Чего-то жду, а не знаю, чего именно.

Хотя кого я обманываю? Конечно, знаю.

Жду, наступит ли задержка менструального цикла. В те три дня, что я провела вместе с Сережей, у меня была овуляция. Мы занимались любовью много. Очень много. Если я не забеременела, то я уж и не знаю.

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Вспоминаю Холода. По телу разливается приятное тепло, губы расползаются в улыбке. Без преувеличения, это были лучшие три дня моей жизни. Я запрещаю себе сильно погружаться в воспоминания, чтобы не поплыть по Сергею, но… Это было незабываемо.

Телефон пищит.

Открываю глаза и вижу на экране входящее от Холода.

«Тань, привет! Как дела?»

Я теперь каждое сообщение от Сережи воспринимаю с трепетом. Мы общаемся почти каждый день, в основном он пишет первым. Общение ни о чем. Привет, как дела, чем занимаешься, как начало года на работе…

Самые главные темы мы не обсуждаем.

«Привет, Сереж. Нормально, работаю. Ты как?»

«Тоже работаю. Провёл операцию»

«Успешно?»

«Да, вполне. Удалил желчный пузырь»

От таких анатомических подробностей становится не по себе. Но Сергей хирург. Для него кровь, кишки и мясо — это нормально. Я не знаю, что еще ему написать. Сергей, видимо, тоже, потому что выходит из онлайна. В крови разыгралось волнение. Мне до ужаса хочется предложить Сергею встретиться. Ну мы же можем просто попить кофе? Как друзья. Раньше я не испытывала сомнений, когда хотела предложить Холоду увидеться. А сейчас боюсь. У меня страх, что это будет выглядеть так, будто я приглашаю его на свидание. Вдруг он подумает, что я хочу чего-то большего, чем дружба? А это не так.

Телефон пищит.

С надеждой смотрю на экран и испытываю разочарование. Это не Сережа, а Захар.

«Танюш, давай заеду за тобой сегодня после работы? Поговорим».

К горлу подкатывает тошнота. Причем, в прямом смысле. По позвоночнику прокатывается волна страха. Я беременна? Разве токсикоз наступает так быстро?

Да не, вряд ли это беременность. Просто такое обилие букетов от Захара формирует не благоухание, а зловоние. Тут и розы, и пионы, и гортензии, и альстромерии, и ирисы, и эвкалипт. Дышать невозможно. А вдобавок Захар еще написал сообщение. Вот меня от него и затошнило.

Встаю с рабочего места и открываю окно. Морозный воздух сразу бьет в лицо. Делаю глубокий вдох. Кажется, еще и голова разболелась. Где-то в сумке был нурофен. Телефон снова пищит. Наверное, опять Захар. Не хочу смотреть на экран. И говорить с ним тоже не хочу. Сначала нужно дождаться задержки. Если я беременна, то говорить с Захаром больше не о чем. Беременной от Сергея я к нему не вернусь. Да он меня и не примет.

А если не беременна, то не знаю. Разговор с мамой не дает мне покоя. И правда, кому нужны гордость и принципы? Они сделали кого-то счастливым?

— Тань, холодно, закрой окно, — просит Лена.

Выполняю просьбу коллеги и сажусь на место. И правда на экране еще одно сообщение от Захара:

«Танюш, мне очень тебя не хватает. Возвращайся домой».

Опять в горле тошнота. Ему же прекрасно известно, что я теперь не могу розы! Зачем он прислал аж несколько букетов с ними? Меня охватывает неконтролируемая злость. Под удивленные взгляды коллег достаю из ваз букеты, чтобы унести эту огромную воняющую охапку.

— Мне стало плохо от такого обилия запахов, — отвечаю на их немые вопросы.

— Ой, я во время беременности вообще цветы на дух не переносила, — говорит Света, а я резко торможу у двери как вкопанная. — Они мне помойкой воняли.

— Я не беременна, — отрезаю и тороплюсь прочь из кабинета.

Глава 16. Тест

Через четыре дня наступает день планируемой менструации, но месячные не идут. Я не обольщаюсь. У меня неровный цикл. Месячные идут то на несколько дней раньше, то на несколько дней позже. Один раз была задержка на неделю. Я тогда так обрадовалась, что забеременела, но тест показал одну полоску, а на следующий день наступила менструация.