Подари мне ребенка

— Танюша, у тебя этот год будет очень важным. Вы с Захаром создадите настоящую семью. Я желаю вам обоим крепкого семейного очага. Мы с папой очень ждём вашей свадьбы.

Слова мамы — ножом по сердцу. Вот как ей признаться, что Захар мне изменил, и я от него ушла?

— В семейной жизни очень многое зависит от женской мудрости. Жена — это шея, а муж — голова. Куда шея повернёт, туда голова и посмотрит. Это не пустые слова, Таня. Будь мудрее, хитрее, не руби с плеча, сглаживай углы. В семейной жизни всякое может быть. Твоя задача — сохранить семью. На все мужские ошибки смотри сквозь пальцы. Ну ты у меня девочка умненькая, сама все понимаешь.

— Хорошо, мам. Спасибо.

Я хочу побыстрее прекратить разговор. Все ее пожелания как соль на рану.

— Захару привет передавай.

— Хорошо.

— Папа хочет тебя поздравить.

Передаёт трубку отцу. С ним говорить легче, чем с мамой. Он произносит дежурное поздравление с Новым годом и днём рождения, спрашивает, как мои дела, и на этом мы прощаемся.

После разговора с мамой мне становится еще хуже. Если до него я лежала под пледом в полудреме, то после я снова плачу. А может, родительница права? Она с отцом тридцать лет прожила, тоже всякое бывало. Измен, правда, не было, но было много других проблем.

Через двадцать минут после родителей звонит Захар. Сомневаюсь, брать ли трубку, но в итоге отвечаю:

— Алло.

— Танюш, с днем рождения, с Новым годом.

Пьяный. С первых слов это понятно.

— Спасибо.

— Танюш, я желаю, чтобы в новом году у нас все наладилось и мы поженились.

Сглатываю.

— Посмотрим, — отвечаю расплывчато.

— Тань, я соскучился очень.

Сердце начинает биться чаще, но я запрещаю себе вестись на это.

— Спасибо за поздравление, Захар. Пока.

— Тань, а с кем ты отмечаешь? — в голосе жениха слышатся ревнивые нотки.

— А ты?

Кстати, да. А с кем Захар в новогоднюю ночь? Уже и изрядно пьяный.

— Я с ребятами.

Мое настроение становится еще хуже, и мысль о том, чтобы простить Захара, уходит на задворки. «Ребята» — это неженатые друзья Захара, которые любят отдыхать в саунах и стриптиз-клубах.

— Понятно, — сухо отвечаю. — Пока, Захар.

Бросаю трубку. Падаю лицом в подушку и захожусь новым плачем. Только я задумалась о том, чтобы дать Захару шанс, как он отправился праздновать Новый год с друзьями. Мог бы к своим родителям поехать, например. Но нет. Он с «ребятами». Знает ведь, как я их всех на дух не переношу. Они каждый месяц ходят смотреть стриптиз. Поначалу постоянно звали с собой Захара и искренне недоумевали, почему я его не пускаю. Однажды я услышала, как один из «ребят» сказал Захару: «Нах она тебе нужна, если ты из-за нее теперь нормально расслабиться не можешь?».

Мои слезы прерывает звонок мобильного. Достаю телефон из-под подушки.

«Серёжа Холод»

Испытываю смешанные чувства. Мы не общались с тех пор, как я попросила Сережу о ребёнке, а он отправил меня думать. И впервые мне страшно отвечать на звонок друга. Мне разговаривать с ним, как ни в чем не бывало? Сделать вид, что мы не обсуждали совместного ребёнка? Страшно. Но проигнорировать его звонок я не могу.

— Алло.

— Таня, привет! С Новым годом! С днём рождения!

Серёжа трезв и весел. Я заряжаюсь его позитивной энергией с первых слов.

— Спасибо, Сереж, — улыбаюсь в трубку. — И тебя с Новым годом.

— Желаю тебе неиссякаемого вдохновения! Пусть все задуманное исполнится!

— Спасибо.

— Как дела? С кем празднуешь?

— Ни с кем. Я одна дома. Сейчас спать лягу.

— Одна??? В день рождения и в Новый год???

— Ну да. А с кем мне праздновать?

— А почему к родителям не поехала?

— Пока не хочу рассказывать им про Захара.

— А подруги?

— У подруг мужья и дети.

— Звучит тоскливо.

— Да ладно, Сереж, все нормально. Мне же не десять лет, чтобы фанатеть от Нового года и дня рождения.

— Блин, Тань, ну так себя и в депрессию вогнать можно. Давай хотя бы я к тебе приеду?

— А ты с кем празднуешь?

— Прямо сейчас я у родителей, но уже собираюсь ехать к друзьям.

Друзья у Сережи хорошие, не то, что у Захара. В студенчестве я любила, когда Холод брал меня на вечеринки к своей компании. У них всегда было интересно и весело.

— Ну езжай к друзьям.

— А ты?

— А я спать буду.

— Нет, Тань, так дело не пойдёт. У тебя день рождения, в конце концов.

— Сереж, я прошу тебя, не надо. Не меняй из-за меня свои планы. Я в порядке, правда. Конец года был очень тяжелым, я хочу отдохнуть.

Молчит несколько секунд.

—Точно?

— Да, Сереж, точно. Спасибо за поздравление.

— Ну ладно тогда, не вешай нос.

— Обязательно.

Кладу трубку и выдыхаю с облегчением. Вроде поговорили, как обычно. Никакой неловкости, никакой скованности. Правда, тема с ребенком все ещё висит в воздухе. Рано или поздно нам придётся к ней вернуться.

Уснуть у меня, конечно же, не получается, потому что все родственники и знакомые считают своим долгом поздравить меня именно сейчас, а не днём. Телефон взрывается входящими звонками и сообщениями в прямом смысле каждые пять минут. Изображать веселье и улыбаться в трубку мне даётся с трудом. Около половины второго ночи я решаю вовсе выключить мобильный. Утром поздравят, кто хотел.

Когда наконец-то проваливаюсь в сон, меня поднимает на ноги неожиданный звонок в дверь. Подскакиваю на диване, спросонья не понимая, в мою ли это квартиру. Звонок повторяется. Захар решил заявиться ко мне пьяным? Вздохнув, иду в прихожую. Не глядя в глазок, открываю.

На пороге с бутылкой шампанского стоит Серёжа.

— Ну ты же не думала, что я реально брошу тебя сегодня?

Глава 6. От тебя

— Сережа…? — только и могу шокировано вымолвить, пропуская его в квартиру.

Друг проходит с прихожую, расстёгивает куртку. Весёлый, в отличном настроении.

— Ты опять плакала? — присматривается к моему лицу.

— Нет, это я подушкой отлежала, — быстро сочиняю.

Холод, конечно же, не верит. Хмурится.

— Только не говори, что ты страдаешь по Захару. Я думал, ты его уже забыла.

— Это ты забываешь девушек на следующий день после секса, а я так не могу, — огрызаюсь.

— Жаль. Быстро забывать людей — очень полезный навык.

— Ты зря пришел. У меня нет ни оливье, ни мандаринов, ни торта.

— Я всего этого уже объелся, так что буду просто чай.

Молча шагаю на кухню. По дороге останавливаюсь у зеркала. Мда, видок у меня тот ещё. Глаза опухшие и красные, на голове растрепавшаяся дулька. Так выглядит почти тридцатилетняя одинокая женщина в депрессии, которой изменил жених.

На кухне нажимаю кнопку на чайнике, достаю из шкафчика две кружки, бросаю в них пакетики.

— Тебе не надо было бросать друзей, — говорю Сергею, когда он заходит и садится на стул.

— Ты тоже моя подруга.

— Если ты договаривался встретить с ними Новый год, то и встречал бы. Я все равно уже спала, — открываю холодильник. — Есть прошлогодний борщ. Будешь?

— Борщ в новогоднюю ночь? Ты серьезно?

— Мне больше нечем тебя кормить.

— Да не надо ничего. Тань, сядь.

В этот момент как раз закипает чайник. Разливаю по кружкам кипяток, ставлю на стол и сажусь напротив Сергея.

— Как дела? — спрашиваю первое, что приходит на ум.

— Нормально. Отдежурил тридцать первого, провёл две срочные операции, Новый год встретил у родителей и приехал к тебе. А ты как? Чего слезы лила?

— Да так, ничего.

Серёжа делает глоток чая из кружки, многозначительно глядя на меня.

— Я подумала о том, чтобы дать Захару шанс, как оказалось, что он празднует Новый год со своими дебильными друзьями, которые шастают по саунам и стриптиз-клубам! — зло выпаливаю.

Серёжа, видимо, не ожидавший от меня такого резкого заявления, аж давится кипятком и начинает громко кашлять.

— Вот и у меня была почти такая же реакция, когда Захар сказал, что празднует с друзьями.

— Я подавился не от того, что твой Захар в сауне.

— А от чего?

— От того, что ты собралась давать ему шанс. Тань, ты серьезно?

Вздыхаю.

— Сереж, мы с Захаром вместе пять лет, у нас запланирована свадьба.

— И что!?

— Я не могу просто так перечеркнуть пять лет своей жизни.

— А потом будут семь лет, а потом десять. И когда он изменит тебе в следующий раз, перечеркнуть будет еще сложнее.

— Захар мне больше не изменит, — протестую.

— С чего бы ему хранить тебе верность, если ты всепрощающая? Простила один раз, простишь и второй.

— Я не всепрощающая! И каждый человек может оступиться!

— Тань, ты себя слышишь? Он тебе изменил!

— Захар был пьян!

— Не настолько сильно он был пьян, раз сам без посторонней помощи добрался до дома.

Отворачиваюсь от Серёжи. Конечно, в глубине души я понимаю, что друг прав. Нельзя прощать измену.

— Мне сложно разорвать отношения с Захаром, — тихо признаюсь.

— Это сила привычки.

— Может быть.

Опускаю взгляд в пол и рассматриваю свои тапочки. Я не представляю своей жизни без Захара. И не потому, что безумно сильно его люблю, а потому что… привыкла. Не только к Захару, а в целом к своему образу жизни с ним. Даже представить дико, что мне, например, будет не с кем поехать летом в отпуск. Я привыкла, что у меня есть мужчина, и я все делаю вместе с ним. Я уже и не помню, каково это — быть одной.

— Тань, ну хватит уже, — Серёжа встает со стула и подходит ко мне, когда замечает, что по щеке ползёт слеза. Садится возле меня на корточки и берет в ладони мое лицо. — Перестань, — строго требует.

— Ты прав. Я не должна его прощать. Но я не представляю, как дальше жить без Захара.

— Прекрасно жить. Ещё лучше, чем с ним.

Я внимательно смотрю в лицо друга. У него пронзительные светлые глаза, которые сильно контрастируют с темными волосами. Щеки гладко выбриты и образуют ямочки, когда Серёжа улыбается.

В голову лезут мысли о ребёнке. Чувствую, что вспыхиваю от смущения. Как у меня только смелости хватило попросить ТАКОЕ? Боже, а Серёжа ведь согласился…

— Ты подумал насчёт ребёнка? — выпаливаю и тут же прикусываю язык.

Что я творю!?

— Я тебе ещё тогда ответил.

Ответил, что согласен. Но только естественным путём.

Мамочки.

— А ты подумала?

Мне кажется, если я сейчас передумаю, то меня ждёт дорога обратно к Захару. Он продавит меня своим напором, и я прощу ему измену. Но буду ли я снова счастлива с женихом?

А ведь можно просто родить малыша для себя от хорошего достойного мужчины и радоваться жизни.

— Я хочу ребёнка, — шепчу.

А помедлив, добавляю:

— От тебя.

Глава 7. Договорились

— Уверена?

Киваю.

— Но только ребёнка, Сереж, — предупреждаю.

— А мы только о ребёнке и говорим. Никаких притязаний на свободу, клятв верности и обязательств друг перед другом.

Снова киваю.

— Твоя холостяцкая жизнь вне опасности.

— У ребёнка будет моя фамилия, он будет звать меня папой и я буду видеться с ним, сколько захочу.

— А наша дружба не пострадает.

— Меня все устраивает.

— Меня тоже.

Вот и договорились.

Это внешне я спокойна, а на самом деле у меня сердце ходуном заходится. Серёжа рисует большими пальцами узоры на моих скулах. Его лицо настолько близко, что я чувствую дыхание. Ладонь друга ныряет в мои растрепанные волосы, вытаскивает резинку, и копна локонов рассыпается по спине. Сергей медленно просеивает их через пальцы. Это настолько интимно, что у меня кожа мурашками покрывается.

Он притягивает меня к себе ближе за затылок и целует в губы. Замираю, не дыша. Серёжа будто не замечает моего ступора, продолжает целовать. Сначала мягко, затем сильнее. Его губы тёплые, ласковые. Голова кругом. Не могу поверить, что меня целует мой лучший друг. Набравшись смелости, отвечаю. Осторожно кладу ладони ему на плечи, потом веду их по рубашке вверх к шее и касаюсь ее пальцами.

Сергей усиливает поцелуй, пуская мне в рот язык. Ловлю себя на том, что мне нравится. Нравится целоваться с Серёжей. Он делает это… профессионально, что ли. Или я просто давно не целовалась с мужчиной. С Захаром мы в последние пару лет почти не целовались даже во время секса. Не знаю, почему. Слишком привыкли друг к другу, что ли. Ушла вот эта романтика, когда можно просто целоваться.

Поэтому с Сережей я сейчас испытываю почти щенячий восторг. Наслаждаюсь нашим поцелуем. Он сладкий, как конфета. По телу проходят электрические разряды, внизу живота концентрируется тепло.

Ох…

Сергей поднимается на ноги и тянет меня за собой. На секунду прерываем поцелуй и смотрим друг на друга. Его глаза блестят шальным озорным блеском, губы в хитрой улыбке.

— Танька… — шепчет.

— Что?

— Ты красивая.

— У меня опухшее от слез лицо.

— Ты красивая, — повторяет.

Вспыхиваю. Чувствую, как щеки красным цветом заливает. Сережа замечает и по-доброму смеется. Снова целует меня, прижимая к себе за талию. Крепко обвиваю мужскую шею, вставая на носочки. Мы целуемся долго и страстно, пока у меня внизу живота не начинают взрываться фейерверки. Я сама подталкиваю Сережу к выходу из кухни. Не отлипая друг от друга, доходим до спальни.

Здесь темно. В комнату проникает свет только от уличных фонарей. Это добавляет моменту интимности. Мы на мгновение прерываем поцелуй, шумно дыша.

— Холод, поверить не могу. Я же в десятом классе специально отказалась играть в бутылочку, потому что побоялась, что выпадет целоваться с тобой.

Правая бровь Сережи удивленно ползёт вверх.

— Поцелуй со мной казался тебе таким страшным?

— Нет, просто… — замолкаю, подбирая слова. — Просто мы же дружили.

— А знаешь, о чем я думал, когда сидел с тобой за одной партой?

— О чем?

— О том, что у тебя очень соблазнительная грудь. У тебя была такая блузка с небольшим декольте…

Не даю Сереже договорить, бью его кулаком в плечо.

— Как ты мог о таком думать, сидя со мной за одной партой!

Сережа склоняется к моему уху и шепчет:

— Я думал об этом на каждой контрольной, когда ты сосредоточенно склонялась над тетрадью и грызла ручку.

Снова бью Сергея кулаком в плечо, а он смеется.

— А хочешь, скажу, о чем я думал на физкультуре, когда ты бегала в обтягивающих леггинсах?

— Не хочу!!!

Сергей смеется во весь голос, а меня уже так краской залило, что я превратилась в помидора. Какой же он пошляк!

— Холод, это просто возмутительно. Я с тобой дружила, домашку списывать давала, а ты на мою грудь пялился! Как тебе не стыдно?

— Не стыдно.

Сережа снова целует меня. С губ переходит на лицо и шею. Мое возмущение его поведением в школе мигом испаряется. Запрокидываю голову назад, давая Холоду больше пространства. По телу растекается сладкая истома. Я в предвкушении большего. Сережа тянет вверх мою майку. Смущенно закусываю губу, когда он рассматривает меня в лифчике.

— Да, в школе я не ошибся. Грудь у тебя и правда очень соблазнительная.

Опять бью его кулаком в плечо, а он опять смеется. Но когда Серёжа касается губами моих ключиц, у меня земля под ногами плывет. Он слегка прикусывает тонкую кожу, от чего тело дрожью пронизывает. Я смелею и расстегиваю первую пуговицу на его рубашке. Затем перехожу ко второй. Потом к третьей. Холод замирает, словно перестав дышать, и наблюдает, как я расстёгиваю всю рубашку. Сережа выше меня на полголовы, его взгляд сверху вниз волнует меня еще сильнее.

Покончив с последней пуговицей, развожу в стороны края рубашки и смотрю на его торс. Дух захватывает. У Сергея идеальное тело, пресс с кубиками. Я такое только в кино видела. Еще в школе Холод начал ходить в качалку и по сравнению с остальными мальчиками класса и параллели был самым подтянутым. Не могу удержаться от того, чтобы не провести пальцами по прессу. Дохожу до ремня на джинсах и там замираю в нерешительности.

Сергей сам решает эту сложную задачу. Легким движением подталкивает меня к кровати. Когда я падаю на прохладное покрывало, ложится на меня сверху. Снова берет в плен мои губы, водя ладонями по телу. Цепляет пальцем резинку спортивных штанов и тянет их вниз.

«Еще не поздно все остановить», проносится в голове.

Но я не хочу.

Не хочу, чтобы Холод прекращал меня целовать. Не хочу, чтобы прекращал меня трогать и ласкать. Когда мои штаны соскальзывают по ногам вниз, я издаю тихий стон и выгибаюсь дугой Сереже навстречу. Тело подрагивает от предвкушения и нетерпения. Боже мой, я сошла с ума, раз жажду продолжения! Хочу еще больше поцелуев и ласк.

Щёлкает пряжка его ремня. Этот звук тонет в моем шумном выдохе. Мы избавляемся от последней одежды. Поцелуи становятся более страстными, прикосновения друг к другу более жадными и нетерпеливыми. Когда мы наконец-то становимся одним целым, я зажмуриваюсь от удовольствия. Может, потом я и буду посыпать голову пеплом, но в данную секунду ни о чем не жалею.

Глава 8. Один раз — для слабаков

Одним разом мы не ограничиваемся. Вернее, Сергей не ограничивается. Когда я без сил лежу, шумно дыша и не веря в произошедшее, Холод перекатывается на меня сверху.

— Серёжа, что ты делаешь? Мы же только что…

Договорить он мне не дает.

— Ты же не думала, что мы ограничимся только одним разом?

— Вообще-то, думала.

Сергей отрывается от моей шеи и переводит на меня удивлённый взгляд.

— Один раз — для слабаков. Я уже молчу о том, что далеко не всегда получается зачать ребёнка с первой попытки.

О том, что с первого раза сделать ребенка не получится, я как-то не подумала. А ведь это правда. Ни у кого из моих замужних подруг не получилось сразу зачать ребёнка. Потребовалась минимум пара месяцев. А у одной из подруг уже два года не получается. Врачи разводят руками. Она здорова, муж тоже здоров, но ребенка зачать не могут.

Сергей продолжает целовать меня и гладить руками. Из груди вырывается шумный выдох, внизу живота снова закручивается воронка. Ну что тут сказать, теперь я понимаю, почему девушки теряют от Сергея голову. В постели он превосходен. Правда, мне не с кем сравнить, кроме Захара, но…

Это было потрясающе. Просто потрясающе. Неземные ощущения. Я не могла сдержать стонов. Наверное, их даже соседи слышали. И сейчас, когда Сергей целует мое тело, идет губами вниз по животу, я снова сгораю от нетерпения.

Это вообще законно — так сводить девушек с ума?

— С днем рождения, Таня, — шепчет.

ТАК меня с днем рождения еще никто никогда не поздравлял.

Выгибаюсь дугой и зажмуриваюсь, как довольная кошка. Моя голова мечется по подушке, с губ срываются стоны. Сергей вытворяет просто немыслимые вещи. Где он этому научился? Наверное, в медицинском ему очень хорошо преподавали женскую анатомию. Иначе я не могу объяснить, откуда Сергей знает, куда именно и с какой интенсивностью нажимать, чтобы девушка сходила с ума.

Да, это определенно, потому что Сергей врач. И не просто врач, а хирург. Ведь во время операций необходима ювелирная точность. Я никогда не сомневалась в том, что Серёжа хороший врач, а теперь я в этом убедилась лично. Холод знает каждый миллиметр женского тела.

Мы занимаемся любовью ещё два раза и прекращаем только потому, что я больше не могу. Мои силы иссякли. А вот Холод ещё бы продолжал и продолжал.

— Как ты это делаешь? — спрашиваю заплетающимся языком.

Серёжа смеется. Находит под одеялом мою талию и притягивает к себе. Утыкаюсь носом в его грудь. Вдыхаю глубоко и с наслаждением. Мне нравится, как Серёжа пахнет. Тоже обнимаю его за пояс, поуютнее устраиваясь. Мне так хорошо, что ни о чем не хочу думать.

Мамочки, как же мне хорошо!

Серёжа нежно целует меня в макушку и перебирает пальцами мои волосы. Я улыбаюсь ему в грудь. Потом он ласково целует меня в висок, в скулу, в щеку. Кожа моментально мурашками покрывается.

— Не понимаю, как тебя ещё ни одна предприимчивая девица не охомутала, — озвучиваю мысли вслух.

— Я похож на человека, которого можно силой охомутать?

— Нет, но хитрых девушек полно, а ты, Холод, завидный жених, я тебе скажу.

— Чем же я завидный?

— Всем. От квартиры и хорошей зарплаты до секса.

Вот говорят, что врачам в нашей стране мало платят, но к Сергею это точно не относится. Может, где-то в отдаленных городах врачи и не зарабатывает толком, но у хирурга в знаменитой московской больнице нет проблем с деньгами. Серёжа оперирует депутатов, чиновников, бизнесменов. Обычные люди тоже бывают, но редко.

— Нельзя охомутать мужчину, если он сам не хочет, чтобы его охомутали.

— Ты недооцениваешь женскую хитрость.

— Может быть. Наверное, мне везло не встречать хитрых.

— Сереж, — сонно зову.

— М?

— Неужели ты ни разу не влюблялся?

Долго молчит. Когда я почти проваливаюсь в сон, отвечает:

— Один раз очень давно. Но это прошло.

Мы засыпаем в обнимку. А утром нас будит настойчивый звонок в дверь.

Глава 9. Голод

Я подскакиваю на кровати и первые несколько секунд не понимаю ни что происходит, ни где я нахожусь. Поворачиваю голову вправо и вижу спящего Сергея. Дергаюсь, словно меня током ударило. Холод укрыт одеялом только по пояс, а дальше идет голый рельефный торс.

Звонок в дверь повторяется, я снова испуганно дергаюсь, и в памяти восстанавливаются все минувшие события. Сережа поздравлял меня с днем рождения и Новым годом. Как я и просила, дарил мне ребенка. Меня заливает краской от кончиков пальцев до корней волос, когда вспоминаю все, что Холод вытворял со мной ночью.

Снова звонок в дверь.

Сережа морщится, трет лицо и открывает глаза.

— Это к нам?

— По-моему, да.

— Кого принесло? — садится на постели и зевает.

Одеяло чуть спускается вниз, и я понимаю, что Сергей абсолютно голый. К слову, как и я.

Звонок в дверь.

— Ты кого-нибудь ждёшь?

Сергей поднимает с пола боксеры и натягивает на себя. Затем берётся за джинсы.

— Нет.

— А кто это тогда?

И ровно в этот момент из подъезда доносится громкий голос… Захара:

— Таня, твоя машина стоит у подъезда, поэтому я знаю, что ты дома! Открой!

— Мамочки!

Я подлетаю на постели, как ужаленная. В панике мечусь по комнате в поисках своей одежды. В данную секунду меня ни сколько не волнует, что Сережа лицезреет мое обнаженное тело при свете дня.

— Что он тут делает? — недовольно спрашивает Холод.

— А я откуда знаю? Наверно, пришел поздравить меня. Господи…

Я так и не нахожу трусы, поэтому запрыгиваю в домашние спортивные штаны без них. Лифчик, к счастью, попадается на глаза. Захар начинает трезвонить в звонок без перерыва. Да еще и кричит что-то.

— Сереж, только Захару ничего не говори, хорошо? Ну, в смысле, про нас.

— Почему? Это секрет?

Вот вообще не вовремя Холод включил принципиальность.

— Сереж, пожалуйста! — рявкаю.

Не дожидаясь ответа Холода, бегу открывать. Захар стоит на пороге с большим букетом роз.

— Танюш, с днем рождения, — без моего приглашения переступает порог. — Это тебе, — сует мне в руки цветы.

Даже не знаю, к чему у меня в данную секунду больше отвращения: к Захару, от которого разит перегаром, или к красным розам, которые я терпеть не могу, и Захару об этом прекрасно известно.

— Зачем ты пришел? — сходу набрасываюсь.

— Как зачем? Поздравить.

— От тебя воняет перегаром! Сколько ты выпил?

Ответить Захар не успевает, потому что из глубины квартиры выходит Холод.

— С Новым годом! — присматривается к Захару. — И с легким паром. Как сауна? Хороша?

Жених стремительно меняется в лице. Ну началось. У Захара личная неприязнь к Сергею. Он не понимает нашей дружбы и ревнует меня к Холоду. Сережа к моему жениху всегда относился ровно, но после измены не стесняется в выражениях в адрес Захара.

— А ты что тут делаешь? — Захар начинает разговор с Сергеем с претензии.

— Приехал поздравить Таню.

— Поздравил?

— Поздравил, — кивает.

Я мысленно перекрещиваюсь. Захар даже не подозревает, как именно и сколько раз за ночь Сережа меня поздравил. И в этот момент я вдруг четко ощущаю:

Я изменила Захару.

Эта мысль парализует меня. Я в ужасе смотрю на жениха. Мы ведь не расстались окончательно. Я ушла от него с одним чемоданом, но точка не поставлена. А сегодня я всю ночь занималась любовью с другим мужчиной.

— Ну вот теперь можешь уезжать, нам с Таней надо обсудить нашу свадьбу.

Какой кошмар, какой ужас… Я изменила своему жениху. Захар был у меня первым и единственным, я никого не хотела, кроме него. Его измена потрясла меня, я ушла пожить в свою квартиру, но чем я теперь отличаюсь от Захара? Да ничем. Я тоже ему изменила.

— Таня отменила вашу свадьбу.

— Ничего не отменено. Мы с Таней женимся.