Несбывшаяся любовь

До тупика мы дойти не успели: стоило нам оказаться наедине, Виктор толкнул меня к окну, вжимая собой в стекло, и захватил мои волосы в горсть, заставляя запрокинуть голову и смотреть ему в глаза. Я же почувствовала себя бабочкой, которую поймали и заключили в картину.

— Ты с ним спишь? — прорычал он мне в губы.

— Что?

— Ты спишь с этим тюбиком?

Я попыталась прийти в себя. Собрать себя по кусочкам, потому что в своей нынешней жизни я привыкла к более цивилизованным мужчинам. Да что там, я после Бёрна вообще к себе никого не подпускала. Боялась, что встречу такого же. Влипну в подобные ненормальные отношения, в которых растворяешься. Была в терапии, взращивала в себе стержень. И вот я снова бабочка в его руках.

— Какое тебе дело до того, с кем я сплю?

— Ты мать моего сына!

— О котором ты узнал меньше суток назад, а уже умудрился нас рассорить, — выплюнула я ему в лицо. Вот честно, хотела поговорить спокойно, но в случае с Бёрном у меня никогда этого не получалось.

— Я задал вопрос, Романа: он тебя трахает?

Наши отношения с Романом были далеки от горизонтальной плоскости, но я не собиралась оправдываться или раскрывать Огнинскому свои секреты. Особенно ему!

— А ты думал, я буду сидеть и терпеливо ждать тебя? — хмыкнула я, испытывая почти извращенное наслаждение, наблюдая за тем, как от бешенства темнеет его лицо. — Виктор, ты не имеешь права вмешиваться в мою личную жизнь. Ты лишился его, когда бросил меня в прошлом.

— Это ты ушла.

— Ты мне изменил!

Глава 15. Романа

Он не имел права предъявлять мне претензии! Кто угодно, только не Виктор. Перед глазами снова замелькали сцены из прошлого, это уже стало дурной традицией: каждая наша встреча, каждое столкновение с ним заканчивалось воспоминаниями, которые я считала давно забытыми. А ведь это было словно вчера. Почти как вчера, только шестнадцать лет назад, оставалось чуть больше трех недель до того, как я узнаю, что беременна и чуть больше недели до того, как Виктор уедет в Штаты.

— Я принесла тебе платье, — сказала Ваня. — Тусовка у Мелихиной — это не то место, куда можно прийти как простушка.

— Мне кажется, или ты сейчас назвала меня простушкой?

— Не тебя, а твою одежду. Прости, детка, но ты правда одеваешься… простенько.

И в этом была вся Ваня. Она родилась в семье богатых родителей, ее отец работал в международной компании, постоянно летал по всему миру и компенсировал свое отсутствие дорогими подарками, новенькими моделями смартфонов (сразу после выхода) и брендовыми шмотками. Моя мама работала учителем в школе, а отец — главным энергетиком градообразующего предприятия. Я никогда не переживала, что не могу одеваться так, как Ваня, или всегда ходить с новой моделью смартфона, но кое в чем она была права. Виолетта Мелихина была из ее круга… точнее, была бы, не дружи Ваня с нами, со мной и со Светкой. Как-то раз Виолетта спросила ее прямо в лоб:

— Что ты нашла в этих лохушках?

А Ваня засветила ей в глаз кулаком и сказала, что если она еще раз назовет нас лохушками, она затолкает ее брендовую помаду туда, где побывали уже многие. Ване повезло, что у нее был влиятельный отец, но с тех самых пор Виолетта обходила ее стороной. А еще Мелихина была влюблена в Виктора, я это точно знала. Она не раз и не два пыталась к нему подъехать уже после того, как мы начали встречаться, но Виктор любил меня.

Я это знала.

Я это чувствовала.

По большому счету, я шла на эту тусовку исключительно ради него: потому что его лучший друг встречался с Виолеттой, а она позвала их на день рождения, и Виктор очень хотел, чтобы я пошла с ним. А я хотела пойти с ним.

Поэтому в тот вечер я согласилась надеть платье, которое мне принесла Иванна: алое, в пол, а еще она принесла к нему сумочку и драгоценности.

— Считай, что я дала тебе их в аренду, — сказала она, когда я попыталась отбрыкаться.

— В аренду? Мне нечем платить.

— Курсовик мне напишешь, — фыркнула Иванна. — Серьезно, Ро, ты с дуба рухнула? Какие деньги? Я просто хочу, чтобы ты была самой красивой на этой вечеринке!

Признаться честно, я и сама этого хотела. У меня не было комплексов по поводу внешности или по поводу своих луков, но рядом с Виктором я временами чувствовала себя… простушкой. Принимать от него дорогие подарки или деньги я бы никогда не смогла, а он, поначалу пытавшийся меня возить по дорогим магазинам или подсунуть мне новенький смартфон в подарок «просто так», со временем это понял. Понял, что мне нужны от него не подарки, не деньги, а именно он сам.

Но сегодня мне предстояло оказаться среди девушек, для которых выглядеть так, как я сейчас — обычное дело. Они каждый день так одеваются для выхода в ресторан. Разглядывая свое отражение, я просто себя не узнавала. Волосы мне тоже помогла уложить Ваня: несмотря на то, что вокруг нее всегда прыгали стилисты и визажисты, она была на «ты» с укладками и макияжем.

— Никогда не знаешь, когда соринка в глаз прилетит, — говорила она.

Поэтому превращение Романы в принцессу прошло легко и быстро.

— Ну вот. Теперь можешь ехать на бал, как настоящая Золушка.

— Главное, чтобы карета не превратилась в тыкву, — немного нервно пошутила я, глядя на незнакомку в отражении.

В красивом платье, с убранными наверх волосами — со стороны могло показаться, что эту прическу я сделала просто на раз-два и двумя выпущенными вдоль лица волнистыми прядками.

— Моя Мальвина недавно прошла ТО, — хмыкнула Ваня. — Так что никаких тыкв не ожидается.

Мальвиной она называла свою новенькую иномарку, «Порше», которую ей подарил отец на восемнадцатилетие. Она и впрямь была такого ярко-голубого цвета, обтекаемая, и имя свое получила в цвет волос главной героини Алексея Толстого.

Праздновала Виолетта в загородном коттедже родителей, и, когда Ваня привезла меня к дому, оттуда уже громыхала музыка и доносились пьяные крики. Судя по звукам, кто-то с визгами нырял в бассейн, и не просто нырял, а прыгал с разбегу.

— Мне кажется, или праздник пошел не по плану? — фыркнула Ваня.

Я пожала плечами. Виктор говорил, что может за мной заехать, но тогда ему бы пришлось пропустить секцию борьбы, а он этим горел, и я сказала, что меня привезет Ваня. Ему как раз хватало времени, чтобы переодеться и приехать на вечеринку, и мы договорились встретиться здесь.

— Подарок с меня, — сказал он в приказном порядке. Как, в общем-то, делал постоянно. — И не спорь.

Я бы поспорила, но я понятия не имела, что дарить Мелихиной, а точнее, даже не могла представить, что ей могу подарить я.

— Давай я тогда хотя бы цветы куплю? — предложила я.

— Ромашка, ты меня убиваешь, — фыркнул он. — Все, не дури. С меня цветы и подарок, с тебя ты и твоя красота.

Я очень хорошо помню, как тогда покраснела. Я не была из тех девушек, которые легко принимают комплименты, да я в принципе не была из тех, кого сложно смутить. Я не была пробивной, как Ваня, или яркой, как Мелихина. Но все-таки он выбрал меня, старшекурсник, по которому сохла чуть ли не вся женская половина нашего универа, и от его «Ромашка» сердце сначала сладко замирало, а потом начинало колотиться, как сумасшедшее. Как будто не просило, а требовало выпустить его из клетки ребер.

— Давай, хорошо тебе там повеселиться! — Иванна помахала рукой, а я позвонила в домофон и, когда дверца щелкнула, пошла по дорожке в сторону коттеджа.

Меня никто не встречал, и я достала телефон, чтобы позвонить Виктору. Он почему-то не ответил, и я, написав сообщение и снова не дождавшись ответа, помявшись, все-таки решила войти. В холле на меня налетел какой-то пьяный парень и присвистнул:

— Вау! Какая красотка! Ты с кем, детка?

Я быстро отпрыгнула от него и поспешила в комнату в надежде увидеть хотя бы одно знакомое лицо. Но то ли Виолетта не позвала никого из универа, кроме меня, Виктора и своего парня, то ли мне просто так «повезло». В гостиной стоял густой дым от кальяна и сигарет, и я хотела уже снова выйти на улицу, когда увидела подругу Виолетты, Алену.

— Алена! Ален! Ты не знаешь, Виктор приехал?

Та оторвалась от поцелуя взасос с мужчиной, которому было лет тридцать, а потом хихикнула и махнула рукой в сторону лестницы.

— На втором этаже, первая дверь направо.

Что он там делает?

Какое-то странное чувство говорило мне, что лучше туда не ходить, но я все-таки пошла. Поднялась, толкнула дверь и увидела Виктора, который устроился между бедер Виолетты и резко входил в нее на всю длину.

Я помнила, как меня накрыло тогда. Но сейчас меня почему-то накрыло не меньше, и я силой толкнула Берна в грудь.

— Пошел на хрен!

Это то, что я должна была сказать тогда. То, что я должна была сделать, а не убегать в слезах, путаясь в подоле платья после его слов: «Да брось, Ромашка. Не делай из херни драму». Он извратил все, даже то, как называл меня, то, что я считала проявлением любви… и сегодня он не имел права называть так.

Я обошла его и успела сделать всего лишь шаг назад, в зал ресторана. Всего один-единственный шаг, но Виктор догнал меня и легко перекинул через плечо. Для него я была и оставалась пушинкой, от резкой смены положения в пространстве зашумело в ушах, а еще в ушах зашумело от ярости и гнева.

— Поставь меня на ноги! — зашипела я. — Немедленно! Берн!

— И не подумаю, — хмыкнул он, — а будешь дергаться, получишь по заднице. На глазах у всех.

Сказать, что я охренела — значит, ничего не сказать, а Виктор уже прошел через холл к лифту мимо моргающих на нас администраторов. Одна из девушек как держала папку брони перед собой, так и застыла.

И охранники тоже застыли, когда Виктор совершенно невозмутимо ткнул в кнопку вызова лифта.

И никто! Никто! Его не остановил.

Глава 16. Романа

Мы не разговаривали по дороге в дом Бёрна. После того, как на парковке я уже спокойный тоном попросила его поставить меня на ноги и сказала, что оставила сумку в ресторане, Виктор просто запихнул меня в машину со словами:

— Герман заберет.

Если можно было впасть в еще больший шок, я в него впала. Наверное, только поэтому не попыталась выбраться из машины и бежать куда глаза глядят. Лишь бы подальше от этого неандертальца. Поэтому, и еще немного потому, что мне по-прежнему был дорог мой сын, которого Бёрн у меня отобрал. Да и куда бы я побежала? На каблуках и в узкой юбке. Виктор догнал бы меня за минуту.

Я чувствовала себя в ловушке, застигнутая врасплох воспоминаниями о самом жестоком уроке. Виктору нельзя верить. Ему нельзя доверять. И как я могла оставить сына рядом с мужчиной, для которого чужие судьбы так, ерунда, игрушка?

Я всю дорогу боролась с комом в горле, который рисковал обернуться злыми слезами. Нет, я больше не собиралась перед ним плакать, хватит и того, что он видел мои слезы в прошлом. Больше такой радости я ему не доставлю.

Я излечилась от этой чумы имени Виктора Огнинского.

Сам Бёрн, очевидно, считал иначе, потому что, припарковав авто во дворе, открыл для меня дверь и потащил меня за руку в другую от парадного входа сторону. Туда, где за эти несколько лет появилась белоснежная беседка с видом на реку.

Впрочем, до беседки мы не дошли: я отняла ладонь через пару шагов.

— Хочешь снова ехать у меня на плече кверху задницей?

— Хочешь поговорить, так и скажи. — Я сложила руки на груди. — Хватит таскать меня как какую-то зверушку!

— Говорить? — Его взгляд врезался в меня. Кажется, пока я сдерживала слезы, Бёрн давил в себя ярость. — Я считал, что выразился ясно насчет мужиков. Ты это сделала, чтобы меня выбесить? Думаешь, я шутки с тобой шучу?

— Я просто живу свою жизнь, такой вариант ты не рассматриваешь? Я решила сходить на свидание с мужчиной, которому небезразлична. Представляешь, мой мир больше не вертится вокруг тебя, Виктор! Я уже другая женщина. Пойми ты это наконец и перестань быть козлом!

Он открыл рот, чтобы ответить, но я его перебила:

— И не надо мне читать нотации по поводу дурного примера сыну. Тебя с нами не было. Ты предпочел сначала трахать Мелихину, затем учиться за границей и жить свою лучшую беззаботную жизнь.