Несбывшаяся любовь

— Ничего не хочешь мне сказать, Руслан?

— Тот же вопрос, мам. — Он посмотрел на меня исподлобья. — По-моему, ты много всего не договорила.

— А мужик, которого ты впервые увидел, конечно же, раскрыл тебе на все глаза? — Хотела бы я реагировать выдержанно и спокойно, но рядом с Бёрном у меня это не получалось. Вся моя выдержка рассыпалась осколками.

Я прикусила губу, собирая эти осколки, но каждое слово словно оставляло порезы на моей душе.

— Это не какой-то мужик, а мой настоящий отец, — взвился из кресла сын. — Ты говорила, что он отказался от нас. Отказался от меня, когда узнал, что ты залетела! Но отец даже не знал про меня.

Он с отвращением поморщился.

— Ты скрыла меня, мама. Обманула его и меня тоже.

— У меня были на это причины.

— Какие?! — рявкнул сын.

— Которые сегодня похитили тебя и вывезли… — Я сглотнула, вспоминая все предшествующие этому события, и потянулась к Руслану. — Что они с тобой сделали?

Сын, который всегда позволял обнимать себя, на этот раз отшатнулся.

— Ничего. Ничего со мной не сделали! Просто запихнули в машину, когда я подходил к нашему дому, и вывезли за город. Отец меня нашел.

— Просто запихнули?! — возмутилась я. — Руслан, ты себя слышишь? Отец тебя нашел, потому что я попросила его о помощи.

Сын криво усмехнулся.

— Если бы ты рассказала ему обо мне раньше, тебе бы не пришлось этого делать. Ты отобрала у меня отца, мам. Выставила его мудаком, которому я не нужен. А я ему нужен.

— А мать? — выдохнула я.

— Что — мать?

— Мать тебе не нужна?

Он снова поморщился.

— Что за манипуляции? Ты раньше до такого не опускалась.

— Никаких манипуляций, — покачала головой я, вонзаясь ногтями в собственные плечи. — Только констатация фактов. Ты жил бы с отцом и дедушкой-мафиози, но без матери. Периодически тебя бы похищали его конкуренты, как сегодня. Тебя бы это больше устроило?

— Да меня бы вообще не похитили, если бы ты меня не скрыла! — почти прорычал Рус. — Если бы ты мне все рассказала, я, по крайней мере, был бы готов к этому. Так что ответ на твой вопрос — нет!

— Что — нет? — растерялась я.

— Лживая мать мне не нужна.

Я никогда не била Руслана, даже в детстве ни разу не дала по жопе, когда он закатывал истерики. Но сейчас у меня буквально руки зачесались хлестнуть этого незрелого мальчишку с размаху по лицу. Потому что так больно, как от этих слов, мне еще никогда не было. Больно, обидно.

Но я не успела ничего сделать, как-то ответить. Только вздрогнула от жесткого голоса Виктора за моей спиной:

— Извинись.

— Она неправа. — Рус был бы не Рус, если бы не стал спорить.

— Это не отменяет того, что она твоя мать.

Сын посмотрел на Виктора со смесью злости и непонимания, но затем с силой вытолкнул из себя:

— Прости.

В его извинениях не было ни капли искренности и доверия, которое я по крупицам выстраивала долгие пятнадцать лет. Но, кажется, по жопе сын все-таки получил, пускай и ментально. Меня же посыл Виктора только сильнее раздраконил. Потому что он влез туда, куда не имел права! Еще больше я драконилась от того, что сын не постеснялся кинуть обвинения мне в лицо, но сразу же пошел на попятный, стоило новообретенному отцу надавить.

Эту битву я проиграла. Хотела вернуть Руслана, но проиграла. Он с легкостью принял сторону отца, которого никогда не знал. Да и был ли он когда-нибудь на моей стороне?

Я быстро вышла из спальни сына, пытаясь убежать от всей этой ситуации, заложницей которой стала. Проскользнула мимо Виктора, который вышел следом.

— Я не буду говорить тебе спасибо. Ты не имел права вмешиваться! — прошипела я, а он лишь усмехнулся.

— Ты еще не поняла, Романа? Я теперь имею все права на сына и на тебя тоже.

Глава 11. Романа

Я чувствовала себя оглушенной. Состояние было такое, как будто я несколько месяцев подряд не высыпалась от слова совсем. У меня такое было еще до рождения Руслана (когда приходилось совмещать учебу и работу), а после рождения и подавно. Бессонные ночи имеют обыкновение накапливаться и вмазывать тебе в самый неподходящий момент. Хотя когда, скажите на милость, момент для этого подходящий?

Отведенной мне комнате мог позавидовать лакшери-отель, но мне было плевать на роскошества и прочие прелести проживания в доме Огнинских. В частности, у них был огромный летний бассейн, вид на который открывался прямо из моего окна.

Еще бы был от этого толк…

Толк был от команды, которую я собирала долгие годы, потому что первым делом я позвонила Ане, своему ассистенту и сказала, что по личным обстоятельствам меня не будет примерно неделю. Может быть, чуть больше, и она сказала, что все разрулит. Ане я доверяла как себе, не говоря уже о том, что у меня были отлично налажены все бизнес-процессы, залипать на которых сейчас не было необходимости. За обозначенное время я планировала разобраться с Бёрном, с Русланом, со всем этим кошмаром, который на меня обрушился, и вернуть себе свою жизнь. В конце концов, я ее заслужила.

Заслужила тем, что много, долго, честно и качественно работала, а не тем, что «Вселенная подала».

По-хорошему, мне надо было бы поспать, но у меня то ли на адреналине, то ли после выпитого кофе отказывались закрываться глаза. Я приняла душ и проворочалась еще с пару часов в постели, после чего поняла, что занятие это бессмысленное, и ходить мне весь день оглушенной цаплей.

С этой мыслью я открыла блэкаут-шторы и подошла к окну, чтобы увидеть Бёрна, который преспокойненько себе рассекал в бассейне. Как будто у него тоже не было этой бессонной напряженной ночи, хотя… для него Руслан — просто трофей, ценный приз, способ сделать мне больно. К сожалению, мой сын этого совершенно не понимает. К сожалению, когда поймет, ему тоже будет очень больно.

Тем не менее пока я смотрела вниз, в памяти невольно всплывало наше с ним прошлое. То, в котором Виктор Бёрн казался мне лучшим мужчиной на свете. Мы познакомились, когда я только-только поступила в университет, а он его заканчивал. Я была на экономическом, он на юридическом, и по-хорошему нам не грозило встретиться, но мы оба любили плавание. В университетском бассейне мы и столкнулись, а точнее, меня столкнули в бассейн.

Однокурсник, Марк Ростов, который со мной заигрывал с самого первого дня и которому я ясно дала понять, что между нами ничего нет и не может быть, но у него это спровоцировало спортивный интерес, а еще подкаты в стиле первоклассника.

В итоге я просто шла к своей дорожке, а он налетел сзади и толкнул меня в бассейн. Честно говоря, я даже испугаться не успела, потому что сгруппировалась автоматически, ушла под воду, а в следующий момент меня уже вздернули на поверхность сильные руки.

— Все в порядке? — спросил парень с потрясающим низким, сильным голосом и совершенно невероятными глазами цвета горького шоколада. Это потом я заметила в нем множество других достоинств, но сначала попросту залипла на эти глаза.

Поэтому вместо ответа просто кивнула, а Виктор легко подтянулся на руках и в одно мгновение оказался рядом с оторопевшим Марком. А Марк спустя секунду оказался прижат мордой к кафелю с вывернутой за спиной рукой и вытаращенными, как у рыбины, глазами.

— Извинись, — приказал Бёрн, и тот быстро пробормотал:

— Извини.

После чего был отпущен и сбежал, бросая в нашу сторону злые взгляды. А Бёрн присел на бортик и протянул мне руку. Из чистого упрямства я ее не приняла, а еще очень сильно разозлилась.

— Ты всех, кто тебе не нравится, возишь мордой об асфальт?

— Или о плитку, — совершенно не смутился он. — Как повезет, но тех, кто поднимает руку на девушку — в обязательном порядке.

Я фыркнула. И поплыла по дорожке в сторону лесенки, еще не понимая, как я попала. Отказов Бёрн не принимал уже тогда, а сейчас, судя по всему, все только усугубилось.

Я выдернула себя из воспоминаний и обнаружила, что он уже вылез из воды и сверкает своей широкой грудью, идеальным прессом и мышцами, и тут же отвернулась. Не хватало еще его рассматривать!

Впрочем, поплавать я бы и сама не отказалась, плавание всегда меня бодрило и расслабляло одновременно. Иными словами, после хорошего заплыва вероятность хорошенько выспаться возрастала в разы. Поэтому я спустилась вниз, нашла горничную и выяснила, что мои вещи и вещи Руслана уже привезли. Ко мне в комнату мой чемодан не доставили только потому что посчитали, что я сплю.

И да, я включила в список купальник, потому что несколько раз в неделю ходила в бассейн, это был мой способ расслабиться и снять стресс, и пренебрегать им здесь я не собиралась. Убедившись, что Бёрн ушел, я спустилась вниз в купальнике, парео и с телефоном. Я обещала Ане, что буду на связи, несмотря ни на что, и обещание свое нарушать не собиралась.

Вот только вместо Ани мне позвонил Роман. Я как раз проплывала шестой круг, когда увидела высветившееся на дисплее имя: «Будущий муж». Это сделала Ваня, выхватив у меня смартфон, когда мы обсуждали ее перспективный отдых на Мальдивах. Я хотела переименовать, но забыла, а потом случилось все то, что случилось.

— Привет, — сказала я, дотянувшись до шезлонга и отвечая на звонок.

— Привет, — раздался его счастливый голос. — Я вернулся из командировки пораньше и сразу решил тебе позвонить. Как насчет ужина сегодня вечером? В «Лайтс».

Глава 12. Романа

Первый порывом было отказаться. За последние сутки моя хорошо отлаженная как часы жизнь буквально трещала по швам: сначала похищение Руслана, затем встреча с Бёрном, бессонная ночь, и вот я уже переезжаю из своей родной уютной квартиры в этот пусть и роскошный, но холодный дом. Ну какие мне сейчас свидания? Тут бы со всем разобраться, а не личную жизнь налаживать!

Но потом я вспомнила слова, а точнее, условие Бёрна про «не водить мужиков». Не будь его, возможно, я бы все отменила. Но оно было.

Водить сюда я никого не стану. А вот сама пойду на свидание.

Поэтому я ответила Роману:

— Я смогу после шести.

— Отлично, — в его голосе послышалась улыбка. — Заехать за тобой в шесть?

Я представила в красках, как называю этот адрес, а потом жду своего бойфренда за воротами, и поперхнулась.

— Давай встретимся прямо в «Лайтс» в шесть тридцать?

— Давай. Буду ждать нашей встречи с нетерпением!

Он отключился, а я вернулась в бассейн. Рассекая в прохладной воде, я думала. Думала о том, что не стану кроить собственную жизнь из-за мужчины, который однажды разбил мне сердце, а теперь считает нормальным говорить мне, что делать и куда идти. Нет, я больше не влюбленная дура. Однажды Виктор уже разрушил меня до основания, на этот раз я ему этого не позволю.

Люди Огинского привезли мои вещи в больших чемоданах, но я достала и развесила только самое необходимое. Я не собиралась оставаться в этом доме больше выделенной на все про все недели. Чем дольше я нахожусь рядом с Виктором, тем выше риск того, что он вновь все поломает. Мою жизнь. Мою карьеру. Мое душевное равновесие.

В обед ко мне постучался тот коренастый мужик, представился как Тарас и спросил, хочу ли я пообедать в столовой. Я согласилась исключительно потому, что собиралась увидеться с Русланом. Но, как оказалось, сын предпочел со мной не видеться и закрыться в своей новой комнате, а у Виктора были свои дела, поэтому обедала я в гордом одиночестве. Мне доставили еду из грузинского ресторана, известного в нашем городе и с отличной кухней, но я успела расстроиться из-за сына и почти не почувствовала вкуса.

Стучаться к Руслану я не стала: в конце концов, у меня тоже была гордость. Я написала Стасу, что с его другом все в порядке, а парень ответил мне, что уже в курсе. То есть с друзьями Рус общался, а со мной нет.

Несмотря на его попытки выставить меня манипулятором, я всегда старалась общаться с сыном честно, как с равным. Возможно, это и было ошибкой, потому что такая критическая ситуация тут же проявила все проколы в наших отношениях. Одно то, что Руслан готов был полностью от меня отказаться ради отца, которого знал от силы пару часов, говорило о многом. О том, что как мать подростка, я не справилась. Не вывезла.

Но кто же знал, что Руса похитят враги Бёрна? Кто они вообще такие? Вопросы, которые стоило адресовать Огнинскому, но я не спешила искать его и обо всем расспрашивать. Если честно, мне нужен был от него отдых. Возможно, свидание — действительно не худшая идея.

Я завела будильник на пять часов и оставшееся время проспала. А после сделала легкий макияж, уложила волосы и надела молочное платье-лапшу. Привычка быть красивой и уверенной вошла в мою повседневность настолько крепко, что даже личные драмы сейчас не отразились на внешности. Я осталась довольна своим отражением в зеркале. В конце концов, мне просто необходимо было развеяться.

Правда, спустившись на первый этаж, я столкнулась с неожиданным препятствием в виде того же Тараса.

— Вы куда-то собрались? — недружелюбно поинтересовался он.

— Я должна перед вами отчитываться? — опешила я.

— Не передо мной, а перед Виктором Романовичем.

Я посмотрела ему прямо в глаза и строго ответила:

— Вот и отчитывайтесь перед Виктором Романовичем. Можете передать, что вернусь поздно.

Я не собиралась задерживаться надолго и последнее сказала скорее из вредности. Чтобы позлить Виктора. Потому что сама была на него зла. Еще бы приковал меня к батарее, честное слово! Чтобы далеко не ушла. Мстительная сволочь с короткой памятью!

Наверное, это были не лучшие мысли перед свиданием. Вообще вспоминать бывшего, когда встречаешься с нынешним — такое себе. Но на встречу я прибыла в боевом настроении: благо, моя машина так и стояла за воротами особняка.

«Лайтс» находился на крыше лучшего пятизвездочного отеля нашего города, с панорамными окнами и с роскошными видами на реку с одной стороны и на город — с другой. Каждый столик украшали крошечные декоративные торшеры, которые зажигались, когда опускались сумерки. Сюда приходили ради свежего бара морепродуктов или поесть отличные суши. Ресторан отлично подходил для деловых встреч днем, для свиданий — вечером.

Роман уже ждал меня за одним из столиков возле панорамного окна, и поднялся, когда я подошла, галантно отодвигая для меня кресло и целуя в щеку.

— Прекрасно выглядишь, Романа.

Он был не таким высоким как Виктор: в общем, мы были одного роста, когда я надевала каблуки. Но мне это нравилось, потому что Роман не возвышался надо мной скалой. И не такой качок, как мой бывший. При этом спортивный: он говорил, что любит велоспорт и ходит на айкидо. И, разумеется, Роман не был ходячим айсбергом, рядом со мной он часто улыбался, отчего на его скулах появлялись симпатичные ямочки. Что придавало ему мягкости. После моей истории с Виктором я избегала жестких мужчин, опасалась снова вляпаться… во что-нибудь нехорошее.

— Спасибо, — поблагодарила я, опускаясь в кресло напротив.

— Что хочешь?

— Роллы с крабом. Это мои любимые.

Мы сделали заказ, и я поймала его на том, что Роман как-то пристально меня рассматривает.

— Что?

— Просто соскучился.

— Просто соскучился?

— Да. Не думал, что мне будет с кем-то настолько хорошо, как с тобой. А тебе?

Было ли мне хорошо? Наверное, я была бы рада стереть вчерашнее, тогда бы я радовалась сегодняшнему свиданию больше. Волновалась немного, но наслаждалась. А так я все время думала про сына. И про Виктора.

Ответить я не успела, потому что в «Лайтсе» внезапно материализовался злой персонаж моих последних мыслей.

Это уже становилось плохой привычкой.

Глава 13. Виктор

День пошел по пизде в тот момент, когда я увидел Роману в купальнике. Я как раз собирался на встречу с Монахом и увидел ее: она спустилась к бассейну с таким видом, как будто этот дом принадлежал ей. Как будто все в мире принадлежало ей. Когда я улетал в Штаты, я оставлял здесь девчонку, в которую был влюблен по уши. Немного наивную, немного дерзкую, немного отчаянную. Сейчас передо мной была Снежная, мать ее, Королева. Которая хотела скрыть от меня моего Кая. Даже не потрудившаяся сообщить о том, что у меня есть сын, тупо поставить меня перед фактом. Не говоря уже о чем-то большем. И вела она себя в точности так же, как Снежная Королева.

Я усилием воли оторвал себя от окна и от созерцания ее прелестей: чтобы не спуститься и не наделать глупостей, которые усугубят все еще сильнее. К счастью, мне предстоял серьезный разговор, благодаря которому думать о Романе в купальнике было просто некогда.

Отец предпочитал жить в городе, Монах — за городом, оправдывая свое отшельническое существование во всех смыслах. Добираться до его крепости — иначе назвать этот монументальный каменный особняк, спрятанный за тяжелыми коваными воротами, было нельзя. По всему периметру были камеры, а встречали нас молчаливые, затянутые во все черное парни с собаками.

Доберманы замерли по стойке «смирно» у ног охранников, но спокойный вид псов мог обмануть разве что ребенка. Я прекрасно знал, как их дрессируют, и на что они способны.

В доме, несмотря на жаркий солнечный день, царил полумрак. Герман, Тарас и Игнат, следующие за мной, без лишних движений и суеты оценили обстановку, и Герман едва уловимо кивнул мне. Я был настолько далек от этого мира, насколько вообще возможно. Настолько, насколько мне позволил отец, в свое время выпихнув меня из мира криминала, разборок, продажных ментов и прочей прелести, которой я вполне мог бы заниматься, останься я здесь.

Но я не остался.

Кабинет Монаха напоминал келью. Просторный, он тем не менее был лишен всей этой вычурной роскоши, атрибутов богатой жизни, демонстрации достатка и прочего. Отец любил окружать себя красивыми вещами и женщинами, он любил показать всему миру, чего он добился, он предпочитал дорогие курорты, роскошные виллы и частные рейсы. Монах же, насколько Герман ввел меня в курс дела, даже за границу в последние годы не вылетал. Его любимые места отдыха — Алтай и Байкал, точнее, в случае последнего, остров Ольхон, тоже были с налетом некоторой отрешенности от мирского.

Правда, как и в случае с доберманами, я предпочитал не обманываться. В том числе и его внешностью: ростом Монах едва доставал мне до плеча, даже когда поднялся. Он был возраста отца, но выглядел на пятьдесят. Или на семьдесят. Или вообще хрен знает на сколько. Он шагнул мне навстречу, первым протянул руку.

Которую я не принял.

— Ты похитил моего сына, — сказал я.

Он не изменился в лице.

— Прежде чем кидать предъявы, Виктор Романович, — произнес он настолько спокойно, насколько вообще может звучать человеческий голос, — нужно основательно проверять информацию.

— Это были твои люди… — начал было Герман, но под его взглядом осекся.

— Как ты смотришь на то, чтобы поговорить один на один? — Монах смотрел исключительно на меня.

Абсолютно лысый, с разрезом глаз, ближе к азиатскому, чем к европейскому, он напоминал профессора Ксавье из какой-то голливудской экранизации. Вот только профессор Ксавье сидел в инвалидном кресле, а Монах вполне уверенно стоял на ногах, и его крепкое, жилистое тело было сильным, выносливым и тренированным. Это было видно даже под костюмом, по его движениям и по сквозящей в них силе.

Я кивнул Герману, и тот вышел. Следом за ним вышел стоявший за спиной Монаха амбал. Хотя мне показалось, что он был нужен здесь как собаке пятая нога. Я занимался крав-мага и умел отличить противника опасного от очень опасного. Монах был выше самого последнего деления на шкале опасности.

— Что ж, садись, Виктор Романович, расскажу тебе все, как на духу. — Он кивнул на кресло, дождался, пока я опущусь в него, и сел сам. Напротив.

— Что за вопросы у тебя остались с моим отцом?

— Если бы я хотел дать тебе знать, я бы с этого начал. Твой отец мертв, наши с ним вопросы уже закрыты. Я не переношу грехи отцов на детей и уж тем более я не похищаю детей для того, чтобы заставить кого-то прийти ко мне. Особенно когда тебе это нужно больше, чем мне.

— Почему именно мне?

— Потому что тебе есть, что терять, Виктор Романович. — Монах усмехнулся, но глаза его не улыбались. Оставались такими же жесткими и холодными. — А это самый сильный инструмент давления, который только можно представить.

— Если не ты, то кто? — прямо спросил я.

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Об этом и о том, что отец твой умер не просто так. Ему помогли.

Глава 14. Романа

Роман сидел спиной к выходу, поэтому не мог видеть надвигающуюся бурю. А вот я видела, как Виктор безошибочно отыскивает меня взглядом, как его глаза темнеют до цвета горького шоколада. Конечно, с такого расстояния я не могла уловить такие оттенки, но могла это представить, когда бывший яростно сжал губы в тонкую линию. Сразу стало понятно: это не случайная встреча, Бёрн здесь по мою душу. Или по тело, с какой стороны посмотреть.

Виктор направился в нашу сторону, а я порадовалась, что мне еще не принесли роллы. Потому что я бы подавилась от одного его взгляда, направленного на Романа.

Видимо, все это отразилось на моем лице, потому что «будущий муж» тоже оглянулся.

— Что такое, Романа? Ты словно призрака увидела.

— Призрака прошлого, — ответил вместо меня Виктор, останавливаясь возле нашего столика и кладя мне руки на плечи.

От властного собственнического прикосновения у меня по коже побежали мурашки, но я усилием воли заставила себя сидеть прямо. Я взрослая самостоятельная женщина, а не нашкодившая школьница.

Роман от такой наглости опешил больше моего.

— Романа, это кто?

Я хотела ответить, но Виктор снова меня перебил:

— Вот и мне интересно. Романа, это кто?

Его пальцы надавили мне на плечи, когда я попыталась высвободиться. Легко, предупреждающе, что разозлило меня еще сильнее.

— Роман, познакомься, это Виктор Огнинский. Мой бывший и биологический отец Руслана. Виктор, это Роман Вербицкий. Мужчина, с которым я встречаюсь.

Бёрн даже не протянул Роману руку, впрочем, тот тоже не стремился к нормальному человеческому общению. Стоило мне представить бывшего, как нынешний изменился в лице: ямочки исчезли, черты заострились и стали хищными, брови сошлись на переносице.

Виктор заглянул мне в глаза и сказал:

— Скажи, что вы встречаетесь по работе, Ромашка. Я прощу тебе твой неуемный трудоголизм, но не нарушение нашего договора.

— Ты простишь? — ошалело переспросила я.

— У нас свидание, Виктор, — вклинился в нашу битву взглядов Роман. — А у меня самые серьезные намерения в отношении Романы.

— Которые ты сейчас засунешь туда, откуда никто и никогда их не сможет достать, — отрезал Бёрн. Он не повысил голос, но этого ему не требовалось. Обычно после такого тона в прошлом все его слушались. Но Роман был не из тех, кто так просто сдается.

— Ты бухой, что ли? Романа пошла на свидание со мной!

— А уйдет с этого свидания она со мной.

Воздух между мужчинами наэлектризовался так, что, наверное, мог осветить весь ресторан, который, даже судя по названию, на недостаток освещения никогда не жаловался.

Я поняла, что ничем хорошим это все не закончится. Зная Виктора, помня его ревность в прошлом, я на полном серьезе начинала беспокоиться за сохранность ямочек своего парня. Он уже в открытую угрожает Роману, а что будет дальше?

На нас уже поглядывал персонал, поэтому я решила поставить точку в зреющем конфликте и все-таки, стряхнув ладони Виктора, поднялась.

— Прошу прощения, Роман. Мне надо поговорить с Виктором. Я скоро вернусь.

— Не вернешься, поэтому можешь с ним попрощаться, — подлил масла в костер моего и без того едва сдерживаемого раздражения Бёрн.

— Вернусь, — упрямо повторила я и зашагала в сторону уборных. Мне не нужен был туалет, но в ту сторону вел длинный коридор вдоль панорамного окна, заканчивающийся тупиком, где можно было спокойно поговорить без свидетелей.