Что преследует охотника

– Паркуй машину внутри, юноша.

Плавно заехав в гараж, он заглушил движок.

Между стен, без света снаружи и фар, в темноте салона, его глаза ещё ярче блеснули голубым холодом. Бабку передёрнуло от чего-то словно влезшего за воротник. Клэр передал ей ключи и вышел. Медленно повертел головой, осмотрел помещение. Обведя взглядом каждый угол, полку и стол, он ни разу не моргнул.

– Правду говорят, что страшнее Теней – только охотники на них. Хе-хе…

Клэренс опомнился и нырнул обратно в машину. Захватив свои сумки, он двинулся со старушкой к механической двери, которая принялась закрываться тут же, как он переступил её порог. Двор владений освещало россыпью искусственных источников света. В их лучах глаза Клэренса немного поблёкли и вернули привычный синий оттенок.

Старушка подобралась к нему и стала сбоку.

– Но мне кажется, ты-то не такой крутой, как хочешь казаться, хе-хе. Ну, пошли…

Клэр не тронулся с места.

Он выпустил сумки и стал истуканом с той самой секунды, как ступил на участок. Ощущение было как от тех глаз в лесу, только в десяток раз гуще. Благо не такое резкое. Понемногу отмирая, он принялся перебирать пальцами в воздухе, словно хотел что-то ухватить. Что-то неосязаемое.

– Можешь погасить весь свет, кроме той гирлянды? – не отводя взгляда, Клэр указал пальцем на замотанный сарай.

Ничего не уточняя, оставив входную дверь качаться открытой, бабка кинулась в дом и скрылась в темноте помещений.

Вокруг раздались щелчки.

Один за другим гасли прожектора ограждения, фонари на фасадах и украшавшие газон шесты с лампочками. Осталась гореть только конструкция из гирлянды, запитанная с какого-то удлинителя, что белым проводом заполз в окно дома.

Спустя минуту старушка прибежала назад. Тяжело дыша и хватаясь за бок, она нашла Клэренса недвижимым, ровно на том же месте, где и оставила его мгновенья назад.

Воздух казался разреженным, как перед сильной грозой. Голову немного вело. В пространстве между ним и сараем плавали волны вибраций; пролезая куда-то под кожу, они подымали волосы дыбом.

Клэр сделал первые движения в направлении источника искажений.

Каждый шаг отдавал в пульсирующие на висках вены.

В животе раскрылась пустота недельного голода.

Рот наполнило кровавым вкусом железа…

– Что ты там держишь? – голос Клэренса сбился, хрипнул, но тут же вернул былой строгий тон. – Как оно там оказалось?

– Хе-хе, ну уж точно не кур, юноша… Гроза была, молния ударила в ограждение и, видать, какая-то тварь пробралась сквозь брешь.

Не поворачиваясь спиной к сараю, Клэренс отступил к своим вещам и сел на корточки рядом. Перебирая недра внушительной сумки, он пару раз поднял взгляд и стрельнул линзами глаз на замотанные проводом двери.

Старушка, следя за его движениями, продолжала:

– Пару дней думала, что обошлось… Но на третье утро начала находить задранных на дворе кур, индюков, даже кота моего загрызло… Повезло, что остальной свет ночью горит, и оно до меня не добралось.

Глянув в сторону, она что-то то ли шепнула, то ли сплюнула. Может, молилась или ругнулась.

– А затем, другим днём, – продолжила бабка. – услышала я шорох в сарайчике. Замолкло, а потом загремело и рухнуло. Струхнула я знатно, душа в пятки ушла. Свезло, я быстро смекнула, что к чему, и вытащила эту гирлянду с чердака да обмотала доверху. Хе-хе… Дохнуть зверьё перестало, но порой, я все ещё слышу, как оно там стучит и скребёт.

– Это такие нынче услуги по хозяйству? – Клэр укрыл волнение улыбкой и про себя подумал:

«А ведь уже мог спокойно лежать в кровати и терпеть ужасы музыкального мира.»

– Давно оно заперто? Есть там что-то, чем оно могло питаться? Животные или птицы, тушёнка, мясо засоленное?

– Да вот недели две как эта зверюга закрыта. И ничего съестного там нету. Старый сарай как есть: грабли, лопаты да корзины бесхозные. Барахло, что перестало влазить в чулан. Но там такой грохот порой подымался, что боюсь, как бы одни обломки от моего добра не остались.

Клэренс выкладывал вокруг сумки необходимые вещи. Не без сопротивления и цепляясь за нутро багажа, наружу выглянул крюк. Стальной, на подобии мясницкого, только с крупным карабином на конце вместо ручки.

Погремев слегка рукой по дну и углам, Клэр выгреб жменю странных патронов. В тёмной траве ярко переливались их бирюзовые пули.

Ладонь замерла внутри сумки, щёлкнула металлом застёжка, и из недр выглянул револьвер. Увесистый сорок четвёртый калибр. Гладкий корпус блёкло отражал огоньки от гирлянды.

Клэр откинул барабан и высыпал в ладонь шестёрку свинцовых патронов. Перебрав их в руке, три он зарядил обратно и три бросил на дно кармана плаща. Подобрав три бирюзовых, он зарядил их следом. Оставшиеся опустились в соседний карман.

Старушка внимательно наблюдала за движением патронов между руками и карманами и озадачено скребла подбородок.

Нечто в недрах сарая пришло в себя. Тёмные мышцы как тени переливались за деревянными стенами, их трещины сочились чёрным. Что-то невидимое обычному глазу разрасталось и крепло, заполняя собою пространство, скованное лишь тонким шнурком огоньков.

– Без пищи они могут обходиться неделями, – думал вслух Клэр, – что значит – этот будет очень злобен от голода, но ещё полон сил.

Встав в револьверную раму, барабан мягко щёлкнул. Потянув за рифлёные грани, Клэр повернул его так, чтобы сразу выстрелил третий свинцовый патрон.

– Бабуля, притащи цепь потолще, с палец. Метра на полтора и как можно скорее.

Не оборачиваясь, та побежала в ангар, к комбайнам. Выбиваясь из сил и устало кряхтя, хромая, бабка вбежала внутрь. Над головой лязгнул автомат реле выключателя и залил помещение мутным светом. Качаясь, закопчённый светильник двигал по полу сутулые тени.

Ухватившись за стол с инструментами, бабка дала себе пару секунд передышки. Подняв взгляд, старушка двинулась к одному из столбов, на котором висела старая и побитая ржавчиной цепь. На конце, чёрным кольцом крепился старый, весь в сухих трещинах ошейник.

Только её руки сомкнулись на увесистых звеньях, как за спиной грянул выстрел.

Она бросилась к выходу. Вокруг сарая спиралью стелились огни от гирлянды. Дверь распахнута. Чёрный зёв в стене смотрит с голодом.

Собирая свои последние силы, старушка поспешно кинулась через двор.

Но старые ноги стали непослушны и ныли. Сердце было на грани того, чтобы либо прорваться сквозь рёбра, либо остановиться за очередным шумным ударом. Лёгкие жгло огнём, им не хватало места в груди.