Барин-инженер. Том 3. Рабочее давление

— Северной ответим по наличию, — сказал я. — Лобанову назовём срок, когда разберём его перечень.

Фёдор уже составил перечень. Я взял оба письма и заметил у него на запястье красную полосу.

— Что это?

— Ручка ящика натёрла. Приборы тяжёлые, коробка другая.

— Завтра отдай ящик Степану Денисовичу. Сам листы понесёшь.

Фёдор нахмурился и прикрыл запястье рукавом.

— Я донесу.

— Я видел. Теперь нужно, чтобы ты ещё карандаш держал.

Он почесал затылок и согласился. Я позвал Кольцова: с тремя новыми заявками Фёдору предстояло чаще сидеть над чертежами, а переносить приборы мог и другой слесарь.

* * *

После обеда приехал мельник. Тот самый, что в апреле первым заплатил девятьсот за втулки и смотрел на наш завод как на имущество, от которого ещё можно получить пользу перед продажей.

Теперь он прошёл в цех, остановился возле нового станка и спросил:

— Разбогатели?

— Взяли в аренду.

— Значит, почти.

С ним был прежний механик в очках, со своей мерой. Он положил на верстак втулку подшипника от мельничной передачи. Отверстие заметно вытянулось с одной стороны.

— Посадка опять? — спросил я.

— Соседнее, — ответил механик. — Ваши апрельские стоят. Тут вал ещё от старого мастера. Хотим в начале июля остановиться и сделать без нового ожидания.

Савельев осмотрел. Для точного предложения нужно было снять дополнительные размеры на месте. Механик мог прислать их по нашему рисунку, затем мы изготовили бы деталь и подготовились к установке.

— Первые числа июля, — повторил мельник. — Я два дня отдам. Потом зерно идёт. Мне чужие поездки безразличны.

Фёдор поднял глаза. Он только что раскладывал на столе схему Пристанских мастерских.

Я попросил у Савельева время на обработку. Тот назвал, я посмотрел на будущую неделю. Пока всё помещалось. Наш завод нуждался и в таком покупателе: человек приносил понятную работу и платил за неё без рассказа о мировом рынке.

— Присылайте размеры, — сказал я. — До подтверждения цены и срока заказом не считаем.

Мельник кивнул.

— Хорошо. А то вы после падения всё осторожнее говорите. Я уже начинаю думать, что деньги возьмёте позже остальных.

— Деньги возьмём в обычном порядке.

— Ну, тогда совсем здоровы.

Он засмеялся, забрал механика и вышел. Савельев проводил их до ворот.

Я вписал мельницу в июльский лист. Белое место вокруг записи успокаивало. Сколько из него займут дорога, примерка и повторные замеры, мы ещё не считали.

* * *

Степан Денисович Кольцов вытирал руки возле сборки. Опытный слесарь ездил с Фёдором на Берёзовскую, знал наши машины и не пытался спорить с картой только потому, что её вёл молодой. На его левом сапоге поверх старого стоял новый каблук.

— Далеко завтра? — спросил он.

— К Пристанским. Приборы помочь перенести и местное присоединение посмотреть.

— Опять компрессор?

— Сеть. Внутрь компрессора пока не лезем.

— Хорошо. У меня старший на пароход устраивается, вечером надо к пристани. До конца дня вернёмся?

Я посмотрел на Фёдора. Тот кивнул.

— Присоединения местные делают. За ними наблюдаем и снимаем приборы. Успеем.

— Если возникнет новое, заранее скажем, — добавил я.

— До пяти вернёмся? — уточнил Кольцов.

— До пяти, — подтвердил я. Он сразу пошёл за ящиком.

Я попросил Фёдора показать ему полный рисунок. Парень начал объяснять. Через минуту они уже спорили, куда поставить ящик с прибором.

— Здесь ногой заденут, — сказал Кольцов. — У рамы вечно под ноги смотрят после того, как пошли.

Фёдор подумал и перенёс отметку. Мне оставалось найти человека на сборке, который будет разбирать текущий комплект, пока они уедут.

* * *

Корнеев сидел за столом у окна. Лампу мы переставили, как он просил. Нога лежала удобно, рядом стояла вода. Пётр сравнивал бирки с листом и вполголоса ругал две похожие буквы.

— Я тут вас попросил крупнее, — сказал он, заметив меня. — Сделали крупнее, а место с числом оставили мелким.

Я посмотрел. Он был прав.

— Фёдору скажем.

— Я уже сказал. Он переделает. Только у него руки до всего одни.

На другом столе Митя раскладывал крепёж. Клал аккуратно, пересчитывал, снова пересчитывал. После истории с контрольным приспособлением он научился сомневаться, но ещё не научился делать это вовремя.

Корнеев показал ему пустое место.

— Сюда пока не клади. Тут по листу другое.

— Я знаю.

— Тогда зачем держишь над ним?

Митя убрал ладонь, посмотрел на бирку и выбрал соседнее место. Я оставил их вдвоём, предупредив, что окончательно комплект примет Фёдор. Пётр положил проверенную бирку отдельно и потянулся за следующей. Митя подвинул к нему коробку, чтобы не приходилось вставать.

У конторы меня остановила его жена. Принесла тонкую накидку.

— Он опять до самого конца сидеть захочет, — сказала она.

Я посмотрел на часы.

— Через двадцать минут закончит. Покажу Фёдору, что осталось на завтра.

— Самому скажите. Меня он уже не слышит.

В её голосе было столько обычного семейного раздражения, что я невольно улыбнулся. Ещё месяц назад у двери палаты она боялась спросить о завтрашнем дне. Теперь сердилась на мужа, который слишком долго задерживается на работе.

* * *

Вечером Софья принесла заявку на материал для Веденина. После платы за обследование денег хватало; я подписал бумагу, и она передала её посыльному.

— Ты мельнику что сказал? — спросила она.

— Посчитаем по размерам. Пока ничего не приняли.

— Хорошо. Место в календаре оставь карандашом.

Я так и сделал. Возле будущего ремонта поставил небольшой вопрос. Рядом с Пристанскими — второй. В конце месяца стояли уже существовавшие обязательства, и стирать их ради новой надежды было нельзя.

Софья снова открыла свёрток с рисунком. Позавчера за ужином мы успели только развернуть его на краю стола. Теперь она отодвинула мои бумаги и расправила лист целиком. Мелкие листья соединялись в орнаментальную ленту.

— Давно рисовала?

— Давно. Мне тогда казалось, что буду для тканей рисовать.

Я наклонился ближе. У одного листа на краю стёрли карандаш и заново вывели линию. В соседнем завитке линия получилась тоньше. Я провёл пальцем рядом с ней, стараясь не задеть карандаш.

— Почему бросила?

— Не бросила. Просто считала больше, чем рисовала. Вот забрала. Попробую ещё.

— Где хочешь устроиться?

Она засмеялась.

— У себя за столом, Иван. Иногда можно хотеть делать вещь, не продавая её завтра.

Я посмотрел на июльский лист с двумя вопросами и отложил карандаш.

Софья свернула рисунок, и мы пошли домой. У ворот Митя договаривался с Кольцовым, как утром понесут ящик. Я пожелал им доброго вечера и придержал калитку для Софьи.

Я нёс тонкий свёрток осторожнее, чем сегодняшние чертежи. Хотелось довезти его без нового сгиба и дома рассмотреть ту стёртую линию, которую Софья всё-таки провела заново.

Глава 4. За что заплатит мастерская

Зотов выслушал цену и подошёл к окну.

— Тысяча восемьсот шестьдесят за то, чтобы воздух дошёл по моей трубе.

Я не стал поправлять его сразу. Титов стоял возле стола, держал снятый неисправный кран. На полу остался мокрый след от его сапог: по дороге в контору мастер заходил к водоразбору.

— Здесь новая арматура, замена повреждённых рукавов и нескольких участков, — сказал я, когда управляющий повернулся. — Существующие исправные трубы остаются. Работы выполняем по отделениям. Потом проверяем полную нынешнюю нагрузку.

— А расширение?

— Его будем считать после ремонта. Тогда увидим, что остаётся от подачи компрессора. Все новые посты на старую сеть я пока не подключу.

Зотов взял лист с рисунком молотка.

— Мне после этих денег скажут, что ещё столько же нужно?

— За эти деньги заработает нынешний инструмент. Чтобы добавить новый, может понадобиться ещё и машина. Это другой заказ. Его цену вы узнаете до начала работ.

Он помолчал. Из ящика стола вынул счёт на инструмент, сравнил две суммы. Хороший новый молоток стоил заметно дешевле всей сети, которую требовалось сделать пригодной для него.

Титов положил кран на чистую подкладку.

— Этот новый молоток у Якова тоже голодать будет, Виктор Андреевич.

Управляющий вздохнул.

* * *

Мы вышли осмотреть места переделок. У кузницы Титов показал запорный кран: здесь можно отсечь ветвь на время ремонта. Возле дальнего участка нас остановил кладовщик.

— Здесь леса поставим — тележкам не пройти.

— На сколько? — спросил Зотов.

Местный слесарь прикинул. Кольцов посмотрел на высоту, потом на проход.

— Два раза переставлять дешевле, чем запереть весь день. Одну сторону сделаем, уберём. Следом другую.

Работы прибавлялось, зато проезд оставался свободен. Титов записал, кого выделит на подъём и крепление труб. Мы должны были привезти детали соединений, помочь с подгонкой и проверить сборку. Всю линию силами нашего завода не смонтировать.

У Якова лежали два рукава. Новый, короткий, он держал отдельно.

— Этот почему не ставите?

— До половины рамы достаёт. Потом опять переносить всё. Длинный хоть ногами можно обойти.

Кольцов попросил подержать пустой инструмент без подачи воздуха. Они прошли вдоль рамы и выбрали место подвеса. Яков сперва ругался на предложение, потом сам показал, как вывести петлю, чтобы не тянула кисть в конце движения.

— Вот так оставите — можно, — сказал он.

Фёдор перенёс на схему место подвеса. Яков ещё раз провёл молоток вдоль рамы и кивнул Зотову.

— Это тоже входит? — спросил управляющий.

— Перенести подвес входит, — ответил я. — На всю переделку поста здесь денег нет.

Зотов прочёл новую строку в перечне и поставил рядом отметку.

* * *

В контору вернулись перед обедом. Зотов попросил оставить Титова и закрыл дверь.

— У меня люди после проверки уже спрашивают, как считать день, — сказал он.

Мастер посмотрел на меня. Я достал записи остановок.

— Вот время, на которое отключали ради обследования. С вашим экземпляром совпадает.

— За это заплатим. Но и за вчерашнее ожидание воздуха требуют. Я установку вам ещё не заказывал, а расходов прибавилось.

Титов ответил раньше меня:

— Они и до них ждали. Только теперь по часам знают сколько.

Зотов сел. Некоторое время разглядывал деревянного коня, который я заметил в прошлый раз. Потом спросил:

— Если ремонт сделаем, сколько выработки прибавится?

Я вспомнил рамы без заготовок и тележку, которую утром ждали у прохода. Пневматикой этих задержек не убрать.

— Проверим все нынешние посты в работе, без очереди за воздухом. Сколько вагонов это даст, лучше скажет Титов. Вчера у него ещё и заготовки задержались.

Управляющий посмотрел на мастера.

— Сможем график держать?

— Если инструмент перестанет вставать, свою часть держать сможем. На всё товарищество я за вас не подпишусь.

Я ожидал резкого ответа. Зотов только кивнул и сделал пометку. Похоже, в такой форме они разговаривали давно.

Мы согласовали тысячу восемьсот шестьдесят. Половина после подписания, половина после проверки восстановленной сети к двадцать девятому июня. Остановки выбирали заранее, местных людей назначал Титов. Участки, где нельзя было продолжать работу рядом с монтажом, должны были освобождать полностью.

Софья приехала с окончательным расчётом, когда основное уже обсудили. Прочла записанное, спросила, кто примет материалы, и задержалась на слове «расширение» в конце листа.

— По новым постам вы пока просите предложение, — сказала она. — Срок их пуска в этот договор не входит.

Зотов поднял голову.

— Мне нужно к июльскому предъявлению.

— Укажем, что вам нужно к этому дню. Обещать его сможем, когда получим цены и сроки поставщиков.

Он сердито взял перо, потом отложил.

— Вы все так осторожно торгуете?

— После первых удачных разговоров — осторожнее, — ответила Софья.

Я опустил глаза, пряча улыбку. Зотов заметил, хмыкнул и подписал.

* * *

Девятнадцатого июня девятьсот тридцать рублей поступили в банк. Софья передала подтверждение, Савельев получил согласованный материал и начал распределять обработку.

Савельев начал с соединительных деталей и креплений. Краны и рукава брали готовыми. Титов прислал расписание остановок и список слесарей; Фёдор прикрепил его к чертежу.

Фёдор смотрел на график и водил пальцем между датами.

— Двадцать пятого здесь люди нужны, — сказал он. — А у нас проверка станка и комплект дома.

— Проверку начнёт Григорий Петрович. Комплект Корнеев сведёт, потом ты примешь.

Парень подумал.

— Кольцов со мной?

— На первые присоединения. Потом с местными продолжишь. У них своя бригада.

Фёдор поставил свою фамилию против обеих приёмок.

— Вернусь с Пристанских и посмотрю, — сказал он.

Я подтвердил. Время его возвращения мы оставили приблизительным.

* * *

Мария ждала нас к ужину с гостем. За столом сидела пожилая женщина, державшая маленькую коробку с фотографиями. Мать представила:

— Вера Ивановна, помнишь? Она с нами в поездке была.

Я не помнил. Мария заметила, поправилась:

— Мы ездили ещё при Алексее. Она принесла снимки.

Вера Ивановна не стала испытывать мою голову. Сказала, что я очень вырос, и тут же поймала себя на странности этой фразы: с последней встречи прошло меньше года. Посмотрела смущённо. Я попросил показать фотографии.

На одной Алексей Николаевич стоял у деревянной ограды с огромной шляпной коробкой. Рядом Мария смеялась, прикрывая лицо рукой.

— Это та самая? — спросил я.

Мать кивнула.

— Я же говорила, прятал всю дорогу. Вера заставила сфотографироваться, пока не выбросил коробку.

На другом снимке отец держал в руках удочку. Леска запуталась в кусте за его спиной, а он, судя по довольному лицу, этого ещё не знал.

Я смотрел дольше, чем следовало для простого знакомства. В заводских бумагах Алексей был человеком, который оставлял нерешённое на следующий большой заказ. Здесь он был смешным, немного растерянным мужчиной, пытавшимся порадовать жену.

Софья сидела рядом и рассматривала карточку через моё плечо.

— Похожи, — сказала Вера Ивановна.

Я поднял голову.

— Иногда у Ивана такое же лицо, когда его от мыслей отрывают, — пояснила она.

Мария рассмеялась. Софья отвела глаза к тарелке, но плечи у неё дрогнули.

— Не иногда, — сказала она.

Я тоже засмеялся. Поездки я не помнил, а привычку хмуриться на тех, кто отвлекает, они успели заметить уже за эти месяцы.

После чая Мария попросила найти место для принесённых фотографий. Я держал рамку, она выбирала место. Софья спорила, что рядом с печью бумага потемнеет.

Вера Ивановна рассказала ещё одну историю — про Алексея, который забыл в гостинице сапог, а потом убеждал всех, что его украли. Мать фыркнула.

— Один сапог, представляешь. Какая избирательная воровская шайка.

Я поднял рамку чуть выше. Получилось ровно. Мария отступила, посмотрела и поправила её на толщину пальца.

Вера Ивановна подала вторую рамку. На обороте выцветшими чернилами стояли место и год съёмки. Я спросил, сколько тогда было Марии, и мать принялась считать, загибая пальцы. К договору я вернулся уже после чая.

Глава 5. Предложение без доли

Бекетов написал, что будет ждать меня в чайной у почты с одиннадцати до полудня. Записку передали утром двадцатого. Я прочитал и положил рядом с письмом Зорина.

Зорин писал, что разбор закончен. Запас вывез Трошин; разрешения шахты на это не было. Торговый дом возместил расходы и запретил своим людям получать имущество без подписи шахтного механика. Доказать, что приказ исходил от Бекетова, не смогли. Что будет с Трошиным, в письме не сообщалось.

Зорин добавил от себя: «Запас на месте. Человек на склад больше не ходит. Корнееву передайте, вечером зайду».

Я отнёс письмо Петру. Он прочёл, попросил копию и положил рядом с бирками. Затем осторожно передвинул больную ногу на опоре и взялся за следующий комплект.

— Пойдёшь? — спросила Софья, когда я вернулся.

— В чайную пойду. В цех пока приглашать не хочу.

Она кивнула, не предлагая мне ни простить, ни наказать. Дала свою копию шахтного письма.

— Чтобы разговор не начался с того, что тебе опять только кажется.

* * *

Леонид Аркадьевич сидел возле окна. На столе стояла остывшая чашка, рядом лежали перчатки. Без дорогой папки и человека за спиной он выглядел почти так же, как раньше. Только теперь вставать навстречу ему никто не торопился.

— Благодарю, что нашли время, — сказал он.

Я сел.

— Вы хотели о покупателях поговорить.

— Хотел. Сначала всё-таки о Северной. Я не приказывал вывозить ваше имущество.

— Имущество шахты.

Он помолчал.

— Разумеется. После передачи — шахты.

Я положил письмо на стол. Бекетов прочитал, провёл пальцем по краю бумаги.

— Это соответствует результату, который мне сообщили.

— Тогда дальше.

Он поднял глаза. Возможно, ожидал вопроса, который позволил бы объясняться дольше.

— Вижу, вы не расположены.

— Я приехал услышать конкретное предложение.

Бекетов назвал несколько предприятий в другом уезде. Там требовалось оборудование для небольших подъёмов воды. Он знал управляющих, условия дороги и людей, которые принимали решения. За посредничество хотел получить оговорённую часть состоявшихся продаж.

Имена я знал по переписке. Бекетов действительно мог свести нас с этими людьми. В апреле за такую возможность я ухватился бы сразу.

— Кто отвечает за обещания до нашего осмотра? — спросил я.

— До согласования вы ничего не обязаны.

— А покупателю вы как нас представляете?

Он назвал формулировку. В ней Игнатовский завод уже обслуживал большой район и мог предложить устойчивую поставку машин по выгодным условиям.

Я посмотрел на его чистые перчатки.

— У нас пять насосов у двух покупателей. Есть модели для повторной отливки и второй станок, который ещё не пустили. Район мы пока не обслуживаем.

— Для начала разговора это допустимое обобщение.

— Для начала моего следующего объяснения — тоже.

Бекетов отодвинул чашку.

— Иван Алексеевич, вы не продадите всё одним перечнем того, чего у вас нет.

Я не стал спорить. Именно с таких обещаний и начинались заявки на запас, которого потом не оказывалось у шахты.

Я отказался от совместной работы. Сказал это прямо, не прикрываясь будущей загрузкой.

— Из-за истории, в которой моего приказа не нашли? — спросил он.

— После той истории я вам не доверяю. Отсутствие доказанного приказа не обязывает меня доверять снова.

Он долго смотрел на меня. За соседним столом звякала ложка о стакан.

— Вы когда-нибудь сами поручите человеку больше, чем он правильно поймёт, — сказал Бекетов наконец.

Я вспомнил закрытое замечание на старом испытательном стенде. Бекетов не мог знать, куда попал.

— Уже поручал, — ответил я. — Поэтому не считаю это оправданием.

Встал, положил деньги за свой чай. Бекетов не проводил меня до двери. На улице я некоторое время стоял возле почты, не чувствуя никакой победы. Отказаться от сомнительного человека оказалось легче, чем перестать хотеть его полезных знакомств.

* * *

Веденин ждал на заводе после обеда. Он пришёл осмотреть первые заготовки пробной партии и уточнить, где будет проходить приёмка.

— Леонид Аркадьевич к вам обращался? — спросил он, когда Савельев ушёл за чертежом.

— Обращался. Совместной работы не будет.

— Теперь он действует от себя, — сказал Веденин. — От имени дома ему покупателей обещать нельзя. Но искать собственную работу мы ему не запрещаем.

— Вы уже со мной торгуете. Давайте по этой партии.

Мы вернулись к заказу на пятьсот сорок рублей: половину дом перечислял сейчас, остальное после приёмки. Веденин сверил перечень, а Савельев показал пробную деталь. Они договорились осмотреть всю партию до упаковки, чтобы подгонять её пришлось у нас, а не на складе покупателя.

Простой деловой разговор удивил меня сильнее, чем хотелось признавать. С домом мы уже успели спорить о заводе, рынках, металле и праве продавать свои насосы. Теперь обсуждали несколько деталей, за которые нам собирались заплатить.

* * *

В конторе Веденин заметил рисунок воздушной сети.

— Пристанские? — спросил он.

— Да.

— Зотов смотрел у нас большую машину на замену. Привезти можно, но помещение придётся готовить заново. Если только на нынешнюю установку смотрит — дороговато.

— Он и расширение готовит.

— Тогда большая машина может понадобиться.

Я попросил его пока не убирать расчёт. Новые молотки уже покупали, и после устранения утечек подачи всё равно могло не хватить.

— У вас есть специалист по таким установкам? — спросил я.

Веденин назвал Чернова.

— Василий Фомич. Ведёт наши поршневые машины, запуск и осмотры. Может посмотреть существующую. За отдельную оплату и по определённому перечню.

— Не только показать, почему нужно купить новую?

— Если станет браковать исправное ради продажи, больше к заказчикам не поедет. Мне с ними потом работать.

Софья, сидевшая рядом, подняла глаза. Я видел, что ответ ей понравился. Мне — тоже, хотя верить целиком предстояло по результату.

Мы договорились передать Зотову цену осмотра. Платить за него должны мастерские: в наши тысячу восемьсот шестьдесят входил ремонт сети.

Перед уходом Веденин спросил о втором станке. Я показал подготовленное место.

— Сроки добавляете? — спросил он.

— Людей учим.

— Это дольше.

— Уже заметили.

Он рассмеялся, подписал согласование пробной партии и ушёл. На следующий день Софья получила подтверждение двухсот семидесяти рублей. Заказ был небольшим, со знакомыми операциями и определённым сроком. Именно такую работу мы могли выполнить сейчас.

* * *

Вечером Савельев позвал меня к станку. Он поставил на стол старый чертёж и показал место, которое Осип предлагал изменить в следующей отливке.

— Здесь на модели можно снять лишнее. Чугуна меньше нальётся, нам меньше точить. Сначала на одной отливке попробуем.

— Когда?

— После текущего. Лебедев время назовёт. Нам раньше понять, сколько это даст.

Я подвинул чертёж под лампу. Если убрать наружный припуск, обрабатывать будет быстрее. Но сначала надо проверить, останется ли где зажать корпус.

Савельев записал вопрос для Осипа. Рабочие размеры мы оставляли прежними: запасные части должны подходить ко всем пяти уже установленным насосам.

Савельев прикрепил лист возле своей полки. Я уже собрался уходить, когда он спросил:

— А в чайную зачем ходил?

— Бекетова слушал.

— Ну?

— Работы не будет.

Мастер кивнул. Потом долго искал в кармане очки, нашёл на голове и выругался.

— Вот с этим бы кто разобрался. Второй день на том же месте теряю.

Я засмеялся. Он тоже. Мы погасили свет над станком и вышли во двор, где Кольцов ждал Фёдора, чтобы вернуть выездной ящик на место. Тот спорил с Митей о количестве подкладок, но при нас замолчать не попытался.

— Одну не выкинул, — объяснял парень. — Она в дороге раскололась. Надо новую сделать.

Митя поднял два куска.

— Так я же склею.

— Для этой тяжести новую. Эту на коробку оставь.

Митя примерил обломки, вздохнул и отложил их. Кольцов взял целую доску, и они с Фёдором понесли ящик к стене. Я подождал, пока освободится проход, и вышел за ворота.

Глава 6. Место за новым станком

Мокшин принёс с собой заготовку, которую я сперва принял за образец износа. На ней было столько старых следов, что любая новая ошибка могла затеряться среди прежних.

— Для начала подойдёт, — сказал он. — Жалко будет, ученики от страха к ней не притронутся.

Павел стоял рядом с Савельевым. Митя уже выбрал место, откуда хотел смотреть, и получил распоряжение отойти к обозначенному проходу.

К станку наконец подвели привод. Савельев проверил смазку, крепления и ограждение. Мокшин держал лист с замечаниями, которые мы записали при получении машины. За помощь при пуске и занятия с Павлом мы платили ему отдельно от аренды.

— Не нравится что — говорите сейчас, — сказал Тимофей Артемьевич. — После того как неделю поработаете, тоже говорите. Только покажите, что именно.

Савельев ещё раз обошёл станок и кивнул человеку у привода. Станок пошёл без детали. Мы наблюдали, затем остановили и повторили осмотр. Мокшин стоял спокойно, следя больше за нашими лицами, чем за железом.

— Выдохни, — сказал он Павлу. — Пока от тебя ничего не крутится.

Логинов хмыкнул.

* * *

Савельев показал, как закрепить заготовку. Мокшин придвинул лампу и указал, с какой стороны удобнее подвести резец на его станке. Некоторое время они спорили о мелочах, потом подозвали Павла.