Тень Инженерного замка

Тень Инженерного замка

ТЕНЬ ИНЖЕНЕРНОГО ЗАМКА

ГЛАВА 1

Под утро приснился кошмар — чёрт, самый что ни есть настоящий, чернущий, с когтями и горящими глазами, вытягивал из груди сердце.

— Господи, Иисусе Христе, сыне Божие, прости меня, грешную, — вскинулась в кровати Ирэна.

— Любимая, ты рехнулась? Почему сегодня? — поинтересовался Стас, лениво открыв один глаз.

Муж не теряет присутствие духа даже спросонья — это его суперсила.

Стряхнув с себя сонную одурь, Ирэна сообразила, что это Уголёк уселся ей на грудь.

И чем не чёрт? Шутка ли, тринадцать килограммов чистокровной мейн-кунской наглости, в сочетании с чёрным мехом и горящими глазищами, взгромоздились на хозяйкину грудь в поисках утреннего пропитания.

— Вот скажи, Уголино, тебе не стыдно? Ведь царская жо... морда в дверь не проходит, а ты до будильника подождать не можешь?!

Уголёк уже царственно возлежал у своей тарелки, и никаких признаков раскаяния не проявлял.

— Эй, ягоды, а вы где? Что затаились?

Ирэна свистнула к завтраку близняшек-хаски: Ежевику и Чернику. Этих двоих не поймёшь, то поднимают голодный вой в три часа ночи, то лениво валяются до обеда на своей необъятной лежанке. Сегодня у них, по-видимому, валяльный день.

Так, с бандой разобралась. Теперь кофе для себя и для мужа — Ирэнин, с отдушкой «ирландские сливки» в серой банке с фиолетовой полоской, и Стасов, без ничего, в фиолетовой с серой. Главное, нэ пэрэпутай!

Покончив с суетой, она устроилась на диване, с огромной чашкой огнедышащего кофе, в любимом утреннем халате с вышивкой на груди «Не буди лихо», и только нацелилась залипнуть в ленту Дзен, как телефон предательски заорал в руках дурным попугайским голосом: «Карамба! Спасайся кто может!»

Ну, конечно, любимая мамочка звонит с утра пораньше. А когда ещё можно качественнее испортить дочери настроение на весь день, как не в первые минуты пробуждения?

— Видела твой вчерашний ролик, — проскрипел телефон недовольным голосом Галины Матвеевны. — И что ты на себя опять нацепила? В твоём-то возрасте и с твоим весом? Показала своим девочкам, так они все сказали: «Что это Ирина твоя стала такая толстая?»

Ирэна закатила глаза. Матушка, как всегда, на позитиве.

— Я Ирэна! И тебе доброе утро, мам! У меня есть буквально пять минут, — соврала она, поймав в зеркале своё отражение — кудри-пружинки, щёки как у херувима. — Во-первых, не такая уж я толстая, всего килограммов десять. Во-вторых, это было платье в концепции Венецианского карнавала — я же встречаю гостей на велкоме и всегда подбираю костюм в тематике. В-третьих, много твои девочки понимают в современных модных тенденциях, в семьдесят-то лет?

Она постаралась отбить подачу негатива сразу, как учил психолог, не откладывая на потом, чтобы не жевать весь день обиду.

— Вечно ты придумываешь всякую ерунду! Ну ладно, хотела с тобой о деле поговорить, но, видимо, придётся отложить. Подумай о своём поведении.

Ирэна прямо увидела, как матушка поджимает губки и приподнимает брови. Помотала головой и подышала квадратом четыре на четыре, чтобы отогнать чувство вины, и взглянула на часы.

— Блин, позалипала в Дзен. Пора Алёнку будить. Эй, ягодный пирог, пошли вашу подружку поднимать, я одна не справлюсь.

Будить дочь — дело ответственное, требующее терпенья и самоотречения. Этот ребёнок умудрялся крепко спать ещё в Ирэнины лихие студенческие годы, когда в крохотную квартирку набивался весь курс, резаться в настолки. Маленькую Алёнку никоим образом не смущала компания студентов, слоняющихся по квартире, то попить на кухню, то покурить на балкон. С годами она довела это умение до совершенства — никакие «вставай, подъём, опоздаешь в школу» здесь не работают.

Ощущая себя рыцарем перед боем, Ирэна решительно запахнула халат и подошла к комнате дочери. Оттуда явственно слышался звук тяжёлого рока и запах лавандового скраба — верные признаки подростковой комы. Она приоткрыла дверь и остановилась на мгновение, готовясь к сражению.

На кровати клубилось нечто, напоминающее гигантского синего ежа. Собаки радостно запрыгнули на кровать и начали тянуть ком в разные стороны. Строго говоря, в кровати им делать нечего, но Ирэна малодушно промолчала, понимая, что это безобразие работает на неё.

— Вставай, солнышко! — фальшиво затянула она. — Твой Евгений уже написал мне, что не может до тебя дозвониться и будет ждать у метро с рюкзаком и, гм... стихами. Боюсь спросить, какими стихами: Бродский, Мандельштам?

Ёж завозился и хрипло ответил: — Нет, он переводит Моргенштерна на латынь. И вообще — я не солнышко, я чёрная дыра. Отстань! Оставь меня умирать в покое.

Вздохнув, Ирэна перешла с самой нелюбимой части — тормошить деточку и стягивать одеяло. Дочь сопротивлялась, пиналась и ругалась нехорошими словами.

— Чёрные дыры поглощают звёзды, а ты поглотишь блины. Стас печёт, м-м-м, с корицей и кленовым сиропом.

Одеяло дрогнуло, появилась рука с синим маникюром, затем — взъерошенная макушка.

Ирэна запнулась, лихорадочно придумывая, как закрепить достигнутый результат.

— Стас обещал тебя, э-э-э... завезти за новым набором для вязки. За спицами… из бамбука.

Всё, вроде села в кровати. Осталось приманить запахом блинчиков на кухню. Сейчас ещё немного поворчит и начнёт функционировать.

— Ты издеваешься, мам? Бамбук — для чайников. Мне нужен титановый сплав с гравировкой и...

— И бриллиантами в рукоятках, знаю. — Ирэна поймала дочь в пахнущие кофе объятия. — Но сначала завтрак, иначе Уголёк съест твой низкокалорийный йогурт. Опять!

На кухне Ежевика притворялась статуей «собака, умирающая от голода» с предобморочным выражением глаз, а Черника методично слизывала капли теста с ламината.

Стас, в смешном фартуке, ловко подбрасывал блин на сковороде.

— Смотри, Ириска, — кивнул он на дымящуюся стопку. — Безглютеновые, безлактозные, безнадёжные. Как вчерашний заказ в Телеге.

— Это который? Тот, что хотел устроить корпоратив в тематике «Похороны капитализма»?

— Да нет! Я про тех, которые просили устроить вечеринку на пляже Петропавловской крепости на четыреста гостей, с бюджетом в триста тысяч… через два дня…

Ирэна фыркнула прямо в чашку, щедро оросив халат. О руководстве Петропавловской крепости организаторы слагают легенды — те, в принципе, очень туго идут на любые мероприятия на их территории, и даже если соглашаются, то стоит это космических денег. Мало кто может себе позволить. Что касается скорости согласований, то процесс затягивается на недели и месяцы и не помогают никакие связи.

— Ну конечно, — проворчала она. — Как обычно, хотят замок Нойшванштайн за цену хостела. С феями и единорогом в придачу...

Телефон брякнул очередным сообщением — на этот раз Лиза-координатор сообщала, что сегодня предстоит бой с цветочниками. Что-то они опять напутали и закупили не то.

— Стас, ты когда-нибудь задумывался, что блины — это метафора тщетности бытия? Круглые, пустые...

— Только если они без начинки, — невозмутимо возразил Стас, подсовывая тарелку дочери. — На, ребёнок, ешь, а то мама и в корице найдёт философский подтекст.

* * *

Семья получила необходимое количество калорий, собаки были выгуляны, а хмурая дочь придирчиво осмотрена на предмет приличности наряда и выдана Стасу, с наказом подбросить до метро. И вообще, до вечера это только его дочь — Ирэне некогда.

Строго говоря, дочь вовсе не его: Ирэна родила в первом глупом браке, на втором курсе. Но Алёнка со Стасом так спелись, что об этом уже никто и не помнил. Да и, мистическим образом, девочка похожа на отчима — тоже тёмненькая, ноги длинные, высокая, не то что маленькая пухлая Ирэна.

Расцеловав домашних, Ирэна захлопнула входную дверь, повернулась на пятках и упёрлась взглядом в дверь холодильника — там, прижатые магнитом I love SPb, висели записки: собственным почерком «Не забыть — у отеля «Гранд-Мираж» сегодня дедлайн по предоплате», и «Уголёк снова отправил кому-то сообщение с ноутбука. Люблю. С.» — это от мужа.

— Работать надо, генацвале, трудиться должна девица, — вздохнула, включая ноутбук.

Экран ожил, выплеснув ворох писем. Самое верхнее от отеля «Гранд-Мираж»: «Уважаемая Ирэна Вацловна! С учётом отсутствия гарантийных обязательств...» — дальше шли три страницы юридического сленга, сводившегося к заключению «Нет денег — нет брони».

Заказчик хотел забронировать отель на триста гостей, а вносить предоплату не стремился. По задумке, гости должны были сами оплачивать свои номера по мере прибытия. Отелю такое положение дел не нравилось, впрочем, ничего не удивительного — чтобы вывести из продажи весь номерной фонд без предоплаты, должен быть очень высокий уровень доверия. А ну как мероприятие отменится? Всё бывает.

Из раздумий Ирэну вырвал звонок. Посмотрев на экран, она испытала смешанные чувства: звонил самый старый и самый любимый заказчик. Любимый-то он, любимый, но все его проекты всегда были связаны с катастрофами и катаклизмами. В глубине души Ирэна подозревала, что это связано с его хобби: Вениамин Бориславович коллекционировал привидений. Да-да, именно так, привидений. Всё свободное время он посвящал поискам информации, книг, древних манускриптов, артефактов, слухов и легенд об этом загадочном явлении.

По большому счёту, увлекается человек и хорошо, довольно безобидное, на первый взгляд, занятие. Но факты убеждали в обратном: больше половины историй про форс-мажор на мероприятиях связаны были, в практике Ирэны, именно с заказами ВБ. Да и человек он не простой — взрывной, эмоциональный, любит покричать. Хотя дядька хороший, такой, по-человечески хороший. Ирэна знала, что, если она будет падать, Вениамин обматерит, но руку помощи протянет.

— Ирэнка, лебедь моя! — зарокотал в трубке густой баритон. — Ты помнишь нашу договорённость насчёт аукциона?

— Вениамин Бориславович, — осторожно начала она, — вы же говорили, через год и обещали прислать техзадание.

— Техзадание? — расхохотался баритон. — Да ты шутишь! Мы же с тобой художники! Вот слушай: мне на сдачу достался Михайловский замок, тот, что Инженерный.

Ирэна закатила глаза — достался на сдачу, вы подумайте!

Любимый фокус Вениамина Бориславовича — у его компании, к слову сказать, очень немаленькой, периодически появлялись должники, и ВБ выжимал из них долг до донышка и ещё немного сверху. Это и называется: «на сдачу». Но Инженерный замок — это уже перебор!

— Мы можем провести там одно мероприятие в любой день. Я всё придумал, надо сделать аукцион и приманить туда привидений, их там много. Ты это, подумай, как и что.

За окном внезапно взвыла сирена, собаки заскулили, Уголёк метнулся на шкаф — Ирэна поймала себя на мысли, что мысленно уже составляет смету на противопожарные системы и экзорцистов.

— Вениамин Бориславович, — перебила она своим самым сладким тоном. — Вы, случайно, не хотите устроить вечеринку в действующем вулкане? С живой лавой вместо фуршета?

На другом конце провода наступила тишина, следом раздался раскатистый хохот:

— Вот поэтому я тебя и люблю, Ирэнка! Ты единственная, кто меня не боится.

— Ой, можно подумать, вы такой страшный — прямо как настоящий, — развеселилась Ирэна.

Вениамин и правда грозен, сотрудники боятся его до одури. Но Ирэна прошла школу жизни у своих родителей, такой ерундой, как крики и брань, не проймёшь.

— Ты это, базар-то фильтруй! — Вениамин, как обычно, скор на расправу. — Думай, пиши сценарий. Справишься, с меня премия, а не справишься — там и останешься. Я Инженерный замок хорошо знаю, там есть такие закутки… Не шучу! Я пари заключил на большую сумму, что привидения будут. Подведёшь — больше со мной работать не будешь, да и вообще не будешь. Всё поняла?

Ирэна схватилась за шкатулку с надписью: «Чип и Дейл спешат на помощь» — там Стас прятал шоколадки «на случай войны». На внутренней поверхности крышки красовался стикер: «Ты справишься. С любовью, С.»

— Значит, Инженерный замок… — задумчиво протянула она, отправляя в рот первый кусочек.

ГЛАВА 2

Каблук привычно застрял в решётке перед входом в бизнес-центр — Ирэна чертыхнулась и вынырнула в реальность. За раздумьями она и не заметила, как добралась до офиса.

Команда в сборе: Марк утонул в кресле, водрузив ноутбук практически себе на нос, Лиза с надутым видом проверяет чек-лист, Соня о чём-то мечтает, тихонько улыбаясь своим мыслям. Вот счастливый человек, всегда в хорошем настроении.

Артура нет, да и ладно, он у нас птица вольная и вне мероприятия практически непригоден, офисная жизнь не для него, другое дело — сцена.

— Коллеги, всем привет! У нас гроза-война, час назад звонил Вениамин Бориславович.

— Ирэна, только не говори, что у нас опять от него заказ, мне всего месяц, как сняли гипс после прошлого юбилея. Нога до сих пор побаливает, — раздалось мрачное бурчание из-под ноутбука.

— А ты, Марк, всегда и всем недоволен, только я что-то не припомню, чтобы ты отказывался от гонораров.

Лиза сегодня в боевом настроении.

— Ребята, ну, пожалуйста, не ссорьтесь. Что там, Ирэна?

Сонечка наш главный миротворец. Сама в конфликты вступать не любит и нам не даёт.

— Там аукцион на пятьсот человек в Михайловском замке. Дата пока открыта.

— Ничего себе, — Марк, кряхтя, вывинтился из кресла. — Вот это, я понимаю, размах у человека! Ирэн, а что лицо такое кислое? Я чую, это не вся правда, давай, жги!

Марк обвился вокруг трубы барной стойки. При росте выше двух метров этот интроверт-параноик имеет сорок восьмой размер одежды, предпочитает чёрный цвет и облегающие бадлоны. Ноги и руки живут абсолютно независимой жизнью — этакая помесь змеи с ветряной мельницей. Прибавьте роскошную тёмную гриву, острый нос, умные карие глаза, замогильный голос, и портрет гениального инженера-дизайнера готов.

— Ты всегда чуешь какую-нибудь гадость, может, тебе нос поправить? Я могу!

Лиза может, да. Она сказочный персонаж — ивентер и разведчик. Это не метафора, а чистая правда — Лиза из семьи потомственных военных, братьев у неё нет, вот и пришлось хорошенькой блондинке закончить с отличием разведшколу. Параллельно она занималась самбо и дошла до состава сборной России. После этого принесла своему суровому отцу мешок с кубками, медалями и дипломом, выгрузила на стол и заявила: — Пап, ты воспитал во мне олимпийский характер, вот теперь этим характером я и буду тебя иметь! — после чего по-военному развернулась и гордо удалилась в собственную жизнь.

С Марком у Лизы очень горячие отношения — они не переваривают друг друга. Не пе-ре-ва-ри-ва-ют и три восклицательных знака. Видно, уже поцапались, вот она и ворчит. Вообще, она девка хорошая — хваткая, бойкая, сильная. Не так давно драку поваров разняла на банкете, никто даже не понял, как — вклинилась в клубок из воплей, рук и ног, повела плечом, и вот оба драчуна уже лежат по углам, пытаясь отдышаться, а у Лизаветы даже причёска не растрепалась.

— Лиз, не бушуй! Как это ни прискорбно, но Марк прав, это не всё. Вениамин хочет, чтобы мы подманили привидений. Это пока всё, что я знаю, но к глубокому изучению вопроса, как вы понимаете, приступить ещё не успела.

— Я так понимаю, что присутствие на аукционе Патриарха автоматически отменяется? — фыркнула Соня.

— И то хлеб, — отозвалась Ирэна. — В прошлый раз он отказался благословлять торжественное открытие завода из-за шоу с огнедышащими факирами. Сказал, бесовщина. Теперь у нас и вовсе «настоящая» бесовщина... Так, ребята, раскидываю задачи. Марк! Ты изучаешь Бальный зал в Инженерном замке, запрашиваешь обременения. Узнай, можно ли там громко дышать? Помнишь особняк Платона Зубова? Когда нам запретили каблуки и топать? Пятьсот гостей босиком — новый уровень аскетизма.

— Без каблуков? — ахнула Лиза. — А мои туфли с кристаллами Сваровски?!

— Придётся приклеить стразы к босым ногам. Я могу! — мстительно парировал Марк. — Или объявим дресс-код «нищенствующий аристократ».

— Лиза, на тебе все виды шоу. Посмотри наши списки, подумай. И проверь батарейки в свечах, наверняка пора менять. Знаешь, что, пожалуй, закажи партию ещё на пару тысяч штук. Узнай, в каком виде администрация замка может пропустить огонь, возможно, хоть запаянные биокамины разрешат… Дальше — противопожарная безопасность, изучи вопрос, точно понадобится.

Сонечка! Тема не твоя, но больше некому — выясни, кто у нас в Питере, поприличнее, вызывает духов. Чтобы это было всё-таки шоу, а не диагноз. И симфонический оркестр, как обычно, на тебе. Ты одна у нас понимаешь, что они говорят. Я тебя умоляю — не увлекайся!

А я помчу к цветочникам, текущие заказы никто не отменял. Лиза, что они там накосячили?

День вошёл в свой привычно-безумный ритм. Ирэна командовала, летала от одного подрядчика к другому, строила, ругала, хвалила, доказывала. Как-то незаметно подкрался вечер, и она уже почти сворачивала с Большевиков на Коллонтай, к дому, как из сумочки раздалась «Карамба!»

Ирэна вздрогнула, едва не въехав в троллейбус.

— Да, мам?

— Не посчитала нужным перезвонить? Узнаю́ свою неблагодарную дочь.

По спине пробежали мурашки. Старая манипуляция, а работает!

— Да я на работе…

— Уж не знаю, что ты называешь работой. Мы с папой завтра приезжаем. Так что постарайся, отставь свои танцульки и изволь нас встретить на вокзале. На приличной машине!

— К-как приезжаете? Куда?!

— Разумеется, на твой день рождения. Тебе, дорогая, тридцать пять лет — возраст, когда пора одуматься. Серьёзный разговор необходим. Комнату подготовь и не как в прошлый раз — с застиранным бельём.

Ирэна мысленно взвыла: «Ибтую мэме*! А предупредить? А спросить? Хотя о чём я, когда их это интересовало?! Стас-то с Алёнкой, как обрадуются!»

К прошлому визиту родителей семья готовилась как к Новому году. Было перестирано и вымыто всё, что, в принципе, возможно. Алёнку переместили на экстренно утеплённую лоджию, освободив комнату. Обои переклеили, купили, под это дело новый диван и дорогое постельное бельё. Не помогло...

* * *

Стас застыл в проёме входной двери в состоянии немого отчаяния, сумка соскользнула с плеча, ударилась о пол и жалобно звякнула: то ли Алёниными спицами, то ли Ирэниным смузи.

— Ох!

По всему коридору, до кухни, расстилалась картина Куликовской битвы: страницы учебников, вырванные с корнем, мелко покрошенный ботинок Стаса, опрокинутый фикус со стеблем, заломленным в жесте декаданствующего поэта-самоубийцы.

Дальше начиналась кухня, и заглянуть за приоткрытую дверь Стасу было страшно. Близняшки где-то затихарились, а Уголёк полноводной рекой разлился на полке для сумок, всем видом показывая царственное негодование.

Шумно выдохнув и почему-то втянув живот, Стас на цыпочках прокрался к двери и резко, как в ледяную воду, сунул голову на кухню.

Предчувствия его не обманули.

— Ладно, открытый и потёкший холодильник — чёрт с ним, вывороченная полка и рассыпанные живописной мозаикой крупы — тоже переживём, но что вам сделал линолеум и обои? Это же катастрофа! У Ирэнки день рождения через семь дней. Что делать-то?

Набрав побольше воздуха в лёгкие, Стас собрался чинить расправу над хаски, как в дверь виновато поскреблись.

— Ста-а-ас, у меня тут…

— Ирэна, у нас тут…

Ирэна обогнула Стаса и оглядела поле битвы, уселась на пол, прямо в крупяную мозаику и горько, по-детски, разрыдалась.

Две виноватые собачьи морды тут же материализовались невесть откуда, бестолково боднулись лбами и кинулись зализывать Ирэнино отчаянье, и даже Уголёк, до этого момента гениально исполнявший роль «ни в чём не повинного», понял — сегодня перебор.

*Ибтую мэме — ругательство страмослябов из романа Макса Фрая «Гнёзда Химер». Ирэна ценитель творчества этого автора.

ГЛАВА 3

Алёнка сладко потянулась под одеялом и совсем уж было собралась провалиться обратно в сон, как вдруг сообразила, что сегодня ни разу не суббота.

— Чё за дела? Почему меня не разбудили?! — возмущённо завопила она.

Квартира ответила ей тишиной.

— Куда все делись? — зашлёпала по полу босыми ногами, волоча за собой одеяло.

На кухне собаки сторожили пустые миски, и крайне недовольный Уголь Ирэнович выражал своё негодование басовитым мявом. По коридору разлилась подозрительная лужа.

— Вы чё, даже с собаками не погуляли?! Совсем, что ли? Да где вы?!

Алёнка вломилась в спальню родителей — Стас храпел, почти незаметный под разметавшейся по подушкам буйной рыжей гривой. Жена подсапывала ему на бэк-вокале.

Вчера они до трёх часов ночи устраняли последствия катастрофы, учинённой стаей.

Результат… ну, не то чтобы очень впечатлял, но и ужаса уже не внушал. Правда, обои и линолеум по-прежнему представляли собой проблему. Ночью на Ирэну напал маниакальный перфекционизм, и она аккуратно обрезала оборванные края, превратив дыры на стенах и на полу в квадраты. Стас даже не сопротивлялся, по опыту зная, что стремление жены к совершенству не победить.

— Ленке понравится, — только и сказал он, имея в виду лучшую подругу Ирэны. — Похоже на её мастерскую в стиле кубизма. Давай сделаем селфи и пошлём для вдохновения.

— Угу, — угрюмо хрюкнула Ирэна. — А давай ты завтра поржёшь, когда мои приедут и всё это прокомментируют. Особенно мама.

* * *

— Проспали! Ой, мамочки, проспали!

— Жена, отставить панику! Звони Лизе, она всё разрулит. Алло, Макс, привет! У меня… обстоятельства. Собаки квартиру разнесли с особым цинизмом, а сегодня тесть с тёщей приезжают. Мы с Ирэнкой до утра разгребали. В общем, мы проспали. Прикрой меня! Нет, не знаю, когда буду и буду ли.

Ирэна унеслась в ванну, одновременно разговаривая по телефону с Лизой и чистя зубы. Алёна, прыгая то на одной, то на другой ноге поочерёдно, влезла в джинсы и экстренно потащила собак на улицу.

— Кофе! Только чашка горячего кофе спасёт отца русской демократии, — простонала Ирэна, на ходу докрашивая глаз.

— Минутка терпения, бездна понимания, сейчас всё будет. — Стас воздвиг перед женой литровую, исходящую ароматным паром кружку и тарелку с горой сырников.

— Мам, я лапы протёрла. Подайте ребёнку хоть корочку хлеба!

— Держи, ребёнок, не возмущайся. Никто про тебя не забыл.

— Кто про меня забудет, тот дня не проживёт! Мам, бабушка пишет, что не может до тебя дозвониться. Я ответила, что ты завтракаешь и сейчас перезвонишь.

— А она что?

— Спросила, чем завтракаешь, и написала, что от сырников ты толстеешь.

— Конечно, именно от них!

— Ха, я ей ответила, что ты толстеешь не от сырников, а от её советов. Она прочитала и молчит.

Стас рассмеялся: — Молодец! Наше самое острое оружие!

— Оружие, которое сегодня опять опоздало в школу, — спохватившись, запричитала Ирэна.

Вот что она за мать такая? Ребёнок проспал и не торопится поглощать разумное, доброе, вечное, а она сидит и хихикает. Нацепив на себя специальное «педагогическое» лицо, Ирэна отняла у Алёнки сырник и развернула в сторону прихожей.

— Давай, давай, топай в школу, не отлынивай.

* * *

Второй глаз пришлось красить в дороге, на светофорах. Машину помыть, конечно же, не успела. Зато на вокзал прилетела за десять минут до прихода поезда. Воткнулась в узкое свободное пространство на парковке и помчалась на перрон, размахивая кудрями.