Дело N...

Лейтенант хмыкнул.

– Хорошо… С какой целью ваша племянница, Кузнецова Арина, отправила вам фотографии Васильченко Инны?

– Что? – Николай моргнул. Достал из кармана телефон, открыл переписку с племянницей. Посмотрел на полученные фото. – Но… И кто тут Инна?

– В розовом, – небрежно сказал лейтенант.

Николай, щурясь, вгляделся в лицо девочки.

Тоска. Усталость. Обречённость.

До боли знакомые эмоции.

Лейтенант явно ждал какого‑то объяснения, и Николай заговорил:

– Мы говорили о конкурсе. Точнее, о работе Арины. И она прислала мне примеры своих фотографий.

– На каждом снимке пропавшая девочка.

– Да.

– И это простое совпадение?

– Да.

Лейтенант вписал что‑то в свой бланк.

– Васильченко Инна похожа на вашу дочь?

– Нет! – с прорвавшейся злостью ответил Николай. – Вы же видели Иру. Вообще не похожа.

– Нам нужны сведения о ваших перемещениях за последние двое суток. Время, адреса и люди, которые могут это подтвердить. И свои паспортные данные внесите в шапку, пожалуйста.

Лейтенант подтолкнул к Николаю бумагу и ручку, зевнул, потянулся и встал с дивана.

– Два дня, – пробормотал Николай. – Что‑то я не помню, чтобы когда искали мою дочь, допрашивали всех подряд.

– Сменили регламент, – сказал лейтенант. – Мы люди маленькие. Отрабатываем.

Два дня…

Николай потёр вспотевшей ладонью лоб и начал писать.

– Сегодня вы ночевали не дома? – уточнил лейтенант, глядя на бланк. – Почему?

– Поссорился с женой. Поехал к сестре, – мрачно ответил Николай.

– Кузнецова Юлия Аркадьевна, – прочёл вслух лейтенант. – Это она ваша сестра? Подтвердит, что вы были у неё всю ночь и никуда не отлучались?

– Да.

– Кузнецова Арина Васильевна… Она тоже подтвердит? Она тоже была дома всю ночь?

– Да.

– Прекрасно, – сказал лейтенант. – Значит, её местонахождение тоже установлено. Дописывайте, Николай Аркадьевич.

Он снова сел напротив Николая и вытащил из папки новый лист бумаги.

– … А потом наберите на своём телефоне звездочку, решётку, ноль, шесть, и ещё раз решётку. Спасибо.

* * *

– Почему ты ничего не сделал, Коля? – трагическим шёпотом заговорила мать.

Сразу после ухода лейтенанта, забравшего все найденные в квартире мобильные телефоны, ноутбук и даже планшет Кристины, мать встала у окна гостиной и молча прожигала Николая укоризненным взглядом. Видимо, поняв, что выжидательная тактика ничего не даст, она перешла к активной фазе.

– Что я мог сделать? – грубо спросил Николай. – Это полиция, он в своём праве.

– Разве у него не должно быть какого‑то разрешения? Почему ты ему всё отдал? Зачем ему наши телефоны?

Николай потёр рукой лоб и не ответил.

– А что, если это не полицейский, а вор? – вдруг с неподдельным ужасом выдала мать. Её морщинистый подбородок мелко задрожал. – Коля, ты хорошо рассмотрел его удостоверение?

– Да.

Она драматично вздохнула.

– Всё из‑за этой дряни. Всё из‑за неё, всё!

– Поеду я, – сказал Николай. – Дела надо делать.

– Ты же не пообедал! Желудок испортишь, Коля! Да что ж это творится!

Он, уже не слушая, выскочил из комнаты. Остановился в прихожей, похлопал себя по карманам, убедился, что ключи от машины и документы на месте, и вышел из квартиры. И вновь его охватило отвращение к самому себе.

Сбежал. Он сбежал, оставив Иру на растерзание матери.

Трус.

Слабак.

Слабак и трус.

А дальше он как будто провалился в черноту, и выплыл из неё уже стоя на кассе магазина.

– Тысяча сто два рубля, – сказала ему продавщица в красной футболке.

– Картой, – пробормотал Николай, с ужасом глядя на белый полиэтиленовый пакет с просвечивающими через него контурами стеклянной бутылки.

Он прижал карту к терминалу, забрал покупку, отошёл от кассы и попытался вспомнить. Как он оказался в магазине? Как выбирал спиртное? О чём вообще думал? Провал. Абсолютнейший провал в памяти.

На лбу выступил холодный пот.

… Алкоголь умеет ждать…

Да. Месяц назад Николай в этом убедился. Ему казалось, что то было разовое помутнение, и вот сейчас… Сейчас он снова держал в руках бутылку. Как будто бы она могла помочь исправить то, во что превратилась его жизнь.

Но она может, – шепнул ему внутренний голос.

Николай глубоко вздохнул и вышел на улицу.

Взгляд сразу же наткнулся на машину, стоявшую напротив входа в магазин, и он вспомнил: мест во дворе не было, он припарковался у магазина, и, видимо, сначала шёл к автомобилю, а не целенаправленно в алкомаркет.

Хорошо.

Уже не так страшно.

Николай сел за руль. Придирчиво осмотрел салон. Подумал несколько секунд, повернул ключ в замке зажигания и медленно поехал по направлению к дому сестры. Они с Юлей жили в одном квартале, в том же, в котором выросли – на этом настояла мать.

… Стара я уже для того, чтоб из одного конца города в другой мотаться…

… С сестрой надо знаться, Коля, вы же самые родные люди!…

… Кто поможет Юлечке, когда нас с отцом не станет? Она с Аришей совсем одна! Ты же старший брат, ты Арине как папа!…

Как папа? Если бы…

Но в их семье не было принято ссориться с матерью. К тому же по большому счёту она была права. Так и получилось, что разлететься по разным районам им с Юлей не удалось даже тогда, когда у обоих появились деньги на своё жильё.

Сейчас Николай в очередной раз порадовался тому, что они с сестрой живут по соседству – это упрощало очень многое. Он припарковался у нужного дома, вошёл в подъезд, поднялся на шестой этаж, позвонил в дверной звонок, прислушался – за дверью была тишина, скорее всего сестра сегодня работала не дома, а в офисе – и полез в карман за собственным комплектом ключей. Беззвучно вошёл в квартиру, разулся, прошёл на кухню и поставил бутылку на стол.

Он не знал, почему не оставил её в машине. Возможно, боялся в какой‑то момент не выдержать и открыть? Здесь же, в светлой и просторной Юлиной кухне, залитой яркими лучами майского солнца, страх исчез.

Николай опустился на стул и закрыл глаза, вроде бы совсем ненадолго, но когда он их открыл, то увидел прямо перед собой встревоженную сестру. Серый брючный костюм, неяркая косметика, аккуратно уложенные волосы – значит, действительно ездила в офис.

– Привет, – хрипло произнёс он. – Я тут… зашёл.

– Вижу, – настороженно ответила Юля и села рядом. – Почему ты купил коньяк? Что‑то случилось? Лена? Ты ей рассказал?

Николай качнул головой.

– Расскажешь? – спросила сестра.

Он пожал плечами:

– Не думаю, что кому‑то станет легче, если она узнает, что я ещё больший мудак, чем все обо мне думают.

Юля поморщилась. Завела за ухо прядь волос, вздохнула, утешающе погладила его по руке, снова вздохнула:

– Ты не мудак.

Николай пристально на неё посмотрел и ухмыльнулся. Она грустно улыбнулась в ответ.

– Ты правда так думаешь? – спросил он. – Не мудак? После всего?

– Не вини себя. Такое может случиться с каждым. Ты просто ошибся.

– Ошибся? – Николай хмыкнул. – Хорошая вышла ошибочка. Цена ошибки – жизнь.

Юля отвела глаза.

– Ладно. Тут уже всё равно ничего не сделать, – мрачно сказал он. – Я к тебе по делу.

– Говори.

– Ко мне приходили из полиции. Опер, совсем ещё зелёный, из нашего ОВД. Спрашивал, где я провёл два последних дня. Я сказал, что ночевал у тебя. Если что, подтвердишь?

– Он приходил из‑за этой девочки? – уточнила Юля.

– Да. И из‑за Иры, я думаю. Похоже, он видит какую‑то связь, только я так и не понял, какую. Спрашивал, похожа ли девочка на Иру. Забрал у нас всю технику, сказал, что на экспертизу.

– У тебя?

– У нас всех. Ну так что?

– Подтвержу, – на выдохе пообещала Юля.

Николай несколько секунд разглядывал сестру.

– И ещё просьба, – негромко сказал он. – Ты помнишь Филистовича? У тебя ведь тоже был его номер? Можешь набрать?

– Зачем?

– Хочу забрать телефоны. Опер сказал, что до пяти дней. А куда я пять дней без связи? Попрошу ускорить.

Юля не ответила и опустила взгляд.

– Новые всем брать дорого. Не до того сейчас, – пояснил он.

– Ладно, хорошо, – устало согласилась она. – Думаешь, Филистович поможет? Он же в этом их… управлении. Вряд ли знает кого‑то из местного отдела.

Николай пожал плечами:

– Посмотрим. Звони.

Юля вышла в прихожую, взяла с банкетки сумку и медленно, как будто нехотя, достала из неё телефон.

– И автомойку потом набери. Надо заехать. Машина как помойка.

– Хорошо, – сказала Юля. – Я всё организую, Коль.

Глава 9

– Сделаешь запрос на биллинг ещё по одному человеку? – спросил Илья, как только Вера сняла трубку.

– Пришли номер, – коротко ответила она и сбросила вызов.

Илья с недоумением покосился на экран телефона, затем вытащил из пакета мобильный Кузнецова и набрал код разблокировки. Поморщился, подумав о вполне вероятных проблемах из‑за необоснованного изъятия, но махнул рукой и полез в телефонную книгу.

Записи в ней оказались вполне упорядоченными. Никаких кис и заек, только имена и фамилии. Илья нашёл Кузнецову Юлию, вбил её номер в сообщение, отправил Вере, и снова перевел взгляд на двух беседующих прямо на улице мужчин.

Одним из них был Кузнецов Николай.

Илья следовал за ним, выдерживая минимальную дистанцию, начиная с момента выхода из дома – благо, личная машина не так сильно бросалась в глаза, да и Кузнецов, похоже, был не в том состоянии, чтобы отслеживать обстановку вокруг. Сначала его маршрут казался понятным и предсказуемым, а вот потом… Потом начались сюрпризы.

Второго мужчину – поджарого, смуглого, лет пятидесяти на вид, одетого в форму – Илья не узнал. Но факт того, что вышел мужик из здания Следственного управления, а на его погонах красовались две крупные звезды, не радовал.

Кузнецов, засунув руки в карманы спортивного костюма, что‑то мрачно излагал. Подполковник внимательно слушал. Кивал. А потом вдруг повернулся в сторону машины Ильи и, щурясь, вгляделся в номера.

Нехорошо.

Их разделяло чуть больше ста метров, и если подполковник не имел проблем со зрением, то номер он наверняка прочитал. Илья подавил желание повернуть ключ в замке зажигания и рвануть с места. В конце концов, это не он сейчас ведёт дружеские беседы с потенциальным обвиняемым по сто пятой.

Подполковник, продолжая смотреть на Илью, достал из кармана телефон и прижал его к уху. Произнёс несколько слов, сбросил звонок, снова повернулся к Кузнецову, пожал тому руку и скрылся за дверями Управления.

– Интересно, – пробормотал Илья.

Кузнецов сел в свой забрызганный грязью крузак и ещё несколько минут ничего не происходило. Илья зевнул и посмотрел на часы, раздумывая, что делать дальше. А потом его собственный мобильный, лежавший на пассажирском сиденье, зазвонил.

Задоров.

– Слушаю, Никита Иванович, – вежливо сказал Илья и тут же отставил трубку в сторону. Дождался паузы в витиеватых ругательствах майора и быстро вставил: – Ясно, уже еду в отдел, всё привезу и всё объя…

Его прервали короткие гудки.

Илья вздохнул и завёл двигатель.

* * *

Арина медленно спускалась по лестнице, осторожно держась за прохладные перила. Бесконечная усталость придавливала к земле, а перед мысленным взором, словно в калейдоскопе, сменяли друг друга одни и теже картинки.

Серьги на Инне.

Серьги в магазине Влада.

Чёрная машина, скрывающая Инну.

Дядя, хлопающий дверью точно такой же машины.

Ей нужен был сон, хотя бы на пару часов, чтобы голова прояснилась. А потом, возможно, удастся логично объяснить самой себе, как всё произошло и что это значит.

Арина сделала последний шаг вниз, и внезапно её ослепила яркая вспышка фотокамеры.

– Вы совсем уже? – недовольно буркнула Арина, щурясь и потирая глаза рукой.

Холл был заполнен людьми. Похоже, рыжая оказалась права. Волонтёры и любопытствующие вернулись во Дворец после работы.

– Скажите, Арина, это же вы первая заметили пропавшую девочку на том самом видео? – сказал откуда‑то справа знакомый женский голос.

Она повернулась на звук. Увидела – в который уже раз за этот бесконечный день? – журналистов областного телеканала и направленный прямо в лицо объектив видеокамеры. Выдавила из себя что‑то похожее на улыбку:

– Да. Я.

– Как вы считаете, ускорит ли ваша находка поиски Инны?

– Не уверена, – пробормотала Арина.

– Мы только что брали интервью у руководителя поискового отряда, – проникновенно сообщила журналистка. – Он дал высокую оценку вашему вкладу в общее дело.

Арину замутило.

– Мне очень приятно, – сказала она. – Я пойду. Извините.

Ей захотелось домой. Домой, прямо сейчас. Вернуться в свою квартиру, обнять маму, принять душ и лечь спать. И этот безумный день закончится. Завтра она проснётся и обо всём подумает. Завтра. Завтра у неё будут силы. Обязательно.

Пожарный выход был ближе, но идти туда на глазах недовольных журналистов не стоило. И она начала пробираться через толпу к главному входу.

– … Спасибо вам за помощь, мы очень… очень… простите… – донеслось до Арины сквозь шум, и она, проклиная всё на свете, остановилась. Оглянулась на говорившую женщину – простая одежда, кое‑как расчёсанные волосы, заплаканное лицо, трясущиеся руки, большой живот – и её снова пронзило тошнотворное ощущение повтора.

– Спасибо вам всем, – произносит тётя Лена и умолкает. Её плечи трясутся от беззвучных рыданий. Дядя Коля поддерживает жену под локоть и аккуратно кладёт руку на её хорошо заметный живот, словно пытается успокоить ребёнка.

Арина стоит за их спинами. Рядом бабушка, мама и Влад. Дедушка в больнице, и новости об Ире ему пока не сообщали.

– Мы верим, – теперь говорит уже дядя. Он тоже смотрит на собравшихся волонтёров. – Мы верим, что наша дочь жива и что с вашей помощью мы обязательно её найдём. Спасибо, что помогаете.

– Вот чёрт, – безнадёжно сказала Арина, осознавая, что видит мать пропавшей девочки. – Гадство…

Она вышла из Дворца, спустилась по широкой уличной лестнице к парку, вдохнула свежий воздух и с тоской посмотрела в сторону автобусной остановки. А потом повернула налево и пошла тем же путём, что и Инна накануне вечером.

Парк. Сначала Инна гуляла по парку. Затем вышла через боковые ворота на улицу Щедрина и пошла вверх, в сторону Вознесенки. Миновала сначала католический костел, сразу же за ним баптистскую церковь и продолжила идти. Дошла до перекрёстка и вместо того, чтобы снова повернуть налево, обогнуть угол верхней части парка и вернуться назад в Дворец, повернула направо.

Зачем? Неужели в самом деле шла в сторону православной церкви? Интересно, была ли Инна верующей?

Арина прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, было ли на девочке что‑то похожее на цепочку и крестик, но не смогла и двинулась дальше.

Итак, на пути у Инны был костел, баптистская церковь и православный храм. Понятно, что в старом центре концентрация всевозможных храмов была выше, чем в среднем по городу, но всё равно… Всё равно это было похоже на прохождение какого‑то дурацкого квеста на местности.

Квесты. Любимое детское развлечение. А вот любила ли их Инна?

Спустя несколько минут Арина добралась до точки, где Инна попала в прицел автомобильного видеорегистратора. Огляделась, почему‑то надеясь, что интуиция подскажет, куда двигаться дальше, и замерла, глядя на Вознесенскую церковь. Улица вела прямо к храму, ворота ограды были распахнуты настежь, и приоткрытые церковные двери были хорошо различимы сквозь зеленеющие кроны деревьев. А над дверями, ясно выделяясь на белом фасаде, чернела видеокамера.

– Ну вот же, – потрясенно пробормотала Арина, ощущая неожиданный прилив сил. – Нужна запись с этой камеры. И всё.

Она достала из рюкзака телефон и торопливо набрала недавно внесённый в память номер:

– Людмила Матвеевна, добрый вечер! Это Арина. Я ещё кое‑что нашла.

* * *

– То, что ты устроил, тянет на обыск. А у тебя не то что судебного, у тебя даже постановления от следователя не было. Так что если на Кузнецова ничего не нароешь, будет взыскание, – заключил Гуров и махнул рукой на дверь. – Иди работай.

– За что взыскание, он дал ложные…

Илья умолк под тяжёлыми взглядами начальника отдела и его зама.

– Ложные ещё надо доказать, – мрачно сказал Задоров.

– Его племянницы не было дома, она половину ночи провела с поисковиками. Он этого не знал. Чем не доказательство?

Задоров хмыкнул:

– Скажет, что устал. Уснул. Не слышал, как она ушла. И на этом всё.

– Ну как же всё? – со злостью включился в разговор Гуров. – Не всё. Самое главное забыл, майор.

– Виноват, товарищ подполковник, – с кривой ухмылкой откликнулся Задоров. Не всё. Ещё к нам лично приедет подполковник юстиции Филистович, чтобы аргументированно доказать: на земле работают идиоты, которые ни разу в жизни не открывали процессуальный кодекс.

– А на самом деле зачем он приедет? – осторожно спросил Илья.

Гуров выдохнул и пожал плечами:

– Пока непонятно. Ждём. Иди уже, Игнатов, работай.

– Слушаюсь, – автоматически ответил Илья и вышел из кабинета начальника. Проверил время – официальный рабочий день уже закончился, но Вера наверняка ещё не ушла.

Он прошёл в другой конец коридора и постучал в нужную дверь.

– Входите, – донёсся до него приглушённый перегородкой голос.

Илья толкнул дверь.

– Добрый вечер, – сказал он.

Вера подняла голову от бумаг, разложенных на столе.

– Игнатов, ты издеваешься? – устало спросила она. – Какой добрый? Меня давно так не кунали мордой в грязь, как этот ублюдочный мэр.

– Зам мэра, – осторожно поправил её Илья, садясь на стул для посетителей.

– Да какая разница? – уже другим, гораздо более агрессивным тоном возразила Вера. – Какого хрена он вообще тут устроил? Только не говори, что это мы его не поняли. Нет, Илья, нет! Я переслушала аудио опроса. Каждая фраза! Каждая его грёбанная фраза построена так, что мы должны были поверить: его племянница осталась бвп‑шкой. И в то же время никакой дачи ложных. Он ни разу не сказал прямо, что племянница не вернулась. Хитро. Вот только зачем?

– Спроси у Гурова. Они же типа друзья. Хоккеисты.

Вера закатила глаза:

– Вперёд, попробуй. Может, тебе расскажет. Мне сказал, что сам ничего не понимает… Вот как?

– А хочешь, я у Давыдова изыму телефон? – с ухмылкой предложил Илья. – Ну, для профилактики. У меня теперь целая коллекция. Одним больше, одним меньше, взыскание всё равно уже будет.

– Сначала расскажи, что по Кузнецову, – приказала Вера. – Хотя это вообще уже не имеет смысла.

– Имеет, – упрямо сказал Илья. – Точно говорю, тут не всё…

Дверь за его спиной скрипнула.

– Приветствую вас, товарищи приближённые к будущему императору! – раздался от порога голос Дронова.

Вера страдальчески прикрыла глаза рукой.

– А можно сегодня без цирка, Саш? – попросила она.

Дронов в два шага пересёк крошечный кабинет, одной рукой развернул свободный стул спинкой к столу Веры и сел на него верхом.

– Опция "без цирка" платная, – сообщил он. – С тебя чай и печеньки, Алексевна.

– Печенек нет, – сказала Вера.

Дронов потёр нос и вздохнул:

– Плохо.

– Я начну? – спросил Илья. – Или Санёк?

Вера кивнула и притянула к себе ежедневник.

– Давай ты, – решила она. – Есть что‑то важное?

– Во‑первых, Кузнецова Ирина жива, – сказал Илья. – Во‑вторых, – он достал свой мобильный, нашёл нужное видео и включил, – возможно, шесть лет назад она была похожа на Инну. Но сейчас она копия своей двоюродной сестры.

Вера взяла телефон, сразу же поставила видео на паузу и удивлённо вздёрнула брови.

Илья удовлетворённо кивнул:

– Ты тоже оценила, да? У них даже татуировки в одних и тех же местах. Только у Арины на шее иероглиф, а у Ирины какая‑то ветка с листьями.

Дронов перегнулся через стол и вгляделся в экран.

– Причёска другая, – сказал он. – У этой волосы короче. Но они родня, чему ты удивляешься?

Вера снова запустила воспроизведение. Прослушала короткий обмен вопросами и ответами и задумчиво посмотрела на Илью.

– Очень похожи. Как‑то даже не по себе, – призналась она. – Я сейчас вспомнила слова этого мудака.

– Какие? – с любопытством спросил Дронов.

– Всё повторяется, – нехотя сказала Вера. – Но ведь и правда всё повторяется. Сплошные дубли. Сначала у нас было две похожих пропавших девочки. Теперь две похожих живых и здоровых девушки.

– Два плюс два равно три, – глубокомысленно произнёс Дронов.

– В смысле?

– Инна, Ира, Арина. Всего их трое. Все похожи друг на друга.

– Но… – Вера замолчала, потом вернула телефон Илье и что‑то записала в свой блокнот. – Ладно, ты прав. Надо найти фото Арины шестилетней давности. Не знаю зачем, но давайте найдём.

– В‑третьих, – продолжил Илья, – семья там вообще очень интересная. Жену Кузнецова я не застал, она работала, зато остальные… Бабка, мать Кузнецова, просто чокнутая мегера. На вид приличная, интеллигентная старушка. Стрижка хорошая, укладка, вместо халата платье, не тапки, а домашние туфли, руки с маникюром. Но каждый раз, как открывала рот, шпыняла Ирину. Буквально каждый раз. Идиотка, тварь, тебе слова не давали… Как они живут все вместе, не понимаю.

Вера сделала ещё одну пометку.

– В‑четвёртых, – Илья выдержал паузу, – Кузнецов солгал о том, где провёл прошлую ночь. Сказал, что ночевал у своей сестры. Но не знает о том, что племянница половину ночи провела с волонтёрами во Дворце.

– Вот как, – протянула Вера. – Нехорошо.

– Поэтому я изъял у них все телефоны, – добавил Илья.

– У них это у кого? – спросил Дронов.

– У самого Кузнецова, Ирины, бабки… Ну и до кучи планшет у младшей дочери.

Вера наклонила голову и несколько секунд разглядывала Илью.

– Зачем? – поинтересовалась она.

– Чтобы Кузнецов не мог связаться с сестрой по телефону. Плюс надо покопаться, может, найдём что‑то интересное в его сообщениях и звонках.

– Городского у них нет?

– Нет.

– Ладно, – со вздохом сказала Вера. – Это всё?

– Нет, не всё. Кузнецов сразу после моего ухода отправился сначала в алкомаркет, потом к сестре, пробыл у неё больше часа. А затем поехал к Следственному управлению и десять минут беседовал с каким‑то мужиком. У мужика погоны подполковника.

Дронов покосился на Илью и поднял руку с оттопыренным большим пальцем.

– Ты победил, – сообщил он.

– Подполковник из следкома? – недоверчиво переспросила Вера. – Ты не перепутал?

– Нет, – ответил Илья.

Вера откинулась на спинку кресла и закрыла лицо ладонями:

– Мало мне было чокнутого зама мэра, да? Вот за что?

Дронов откашлялся:

– Ну, я пойду. У меня всё скучно. Ни мэров, ни полковников.