скачать книгу бесплатно
Ну да, учения… Просто учения.
Резидент вспомнил дачу, семью, брошенный «жигуль». Всего лишь учения… Он думал, дело обстоит серьезнее. Аварийный сигнал, те самые цифры, которые были на рекламном щите, цифры, вернее комбинация цифр и букв, в любом – шрифтовом или звуковом виде – были кодом экстренного сбора. Это было простое как молоток, но эффективное средство, назначенное для применения в самом крайнем, в экстраординарном случае, когда все прочие виды связи будут утрачены. Он был придуман давно, для большой войны. Для атомной войны. Придуман, чтобы собрать уцелевших бойцов в бардаке термоядерной катастрофы, возможно, уже не на своей, а на чужой, оккупированной врагом, территории. Это был универсальный для всех пароль опознания. Он никогда не использовался, так как был почти анахронизмом, но не был упразднен. И вот теперь какой-то умник решил его проверить.
– Почему на меня не вышли раньше обычным порядком? – спросил Резидент.
Куратор пожал плечами.
– Не знаю, – ответил он. – Это меня не касается. Я знаю только то, что мне положено знать. Я должен был вызвать тебя через аварийный канал связи. Я это выполнил.
– Что мне делать дальше?
– Продолжить проверку. Сделать то, что делал я – отправиться в указанные регионы для отработки экстренного сбора. Найти тех, кого ты не знаешь, как нашел тебя я.
– А после?
Он всё еще надеялся вернуться. Выполнить задание и вернуться. И ждать нового вызова. Может быть, еще пять, может быть, десять лет. А может быть, до конца жизни оставаться «консервами», состоя в резерве. Наверное, такое тоже бывает. Хочется надеяться, что бывает.
– Дальше проверку продолжат те, кого вызовешь ты.
– А я?
– Ты получишь новый приказ. От своего Куратора.
– От тебя?
– Не исключено. Если меня назначат твоим постоянным Куратором. Или от кого-то другого. Но рано или поздно получишь.
В «другого» Резидент не поверил. Контора без надобности не светит своих бойцов. Если ты с кем-то встретился, кого-то увидел, то увидишь еще не раз. Но только его! Скорее всего, вот этого – торговца изделием здмпА421–124-УСД… дробь тридцать четыре. Теперь он будет его Куратором. Пусть так.
И всё же Резидент не удержался:
– У меня есть шанс продолжить работать в моем Регионе?
– Почему нет? – пожал плечами Куратор. – Теперь «передачка».
«Передачка» – это не посылка в места лишения свободы. Это полная информация по работе Резидента в Регионе – его легенда, схроны, имена «законсервированных» помощников, каналы связи, сведения о местных руководителях и криминальных авторитетах и прочее. Всё то, что он знал и что могло пригодиться его приемнику.
Теперь Резидент не испытывал иллюзий. Он отдавал свою базу и, значит, уходил отсюда, скорее всего, навсегда.
– Здесь всё.
Резидент передал фотоаппарат – цифровую «мыльницу» с картой памяти, для маскировки забитой «домашними» фото. Зашифрованная информация шла вторым, невидимым слоем. Сам фотоаппарат был тоже не простой, а с пиротехнической начинкой.
Дальше говорить было не о чем. Просить – безнадежно. Надеяться – бессмысленно.
– Мои регионы?
Куратор показал бумажку с цифрами.
– С кем мне держать связь?
– Со мной. Вот текст вызова. Ищи его на сайте бесплатных объявлений каждый вторник.
– А если мне понадобится помощь? Я могу войти в контакт с вами?
Куратор поморщился. Связь в Конторе осуществлялась в одностороннем порядке. Как в ниппеле, в который можно дунуть, но лишь в одну сторону.
– Ты же знаешь правила: решай свои проблемы сам.
– Но а если…
Куратор внимательно посмотрел на Резидента. Тот был разговорчив. Очень разговорчив. Слишком разговорчив.
– Если тебе понадоблюсь я, то дашь объявление следующего содержания…
И это снова была архаика – объявления. Но Контора, как и всякая спецслужба, предпочитала наряду с новейшими разработками пользоваться и проверенными методами работы. Куратор продиктовал аббревиатуру с каким-то экзотическим расширением. Этот мейл можно было использовать в самом крайнем случае и только один раз.
– Отправишь открытку на любом языке. После отправки…
Это Резидент и так знал – ноутбук или планшет уничтожить, место нахождения сменить. Но только вряд ли кто-то заинтересуется открыткой с монгольскими или южно-африканскими поздравлениями.
– Тогда я пошел? – просто спросил Резидент.
– Валяй.
Изделие здмпА421–124-УСД… дробь 34 он утопил в дебрях перелеска в каком-то случайном болотце.
* * *
Объявление было вроде бы обычным, но странным. Какой-то потерпевший разыскивал свидетелей ДТП, случившегося прошлой осенью на перекрестке улицы Космонавтов и Окружной, где превысивший скорость велосипедист сбил на переходе старушку, причинив ей сильный испуг, от которого та спустя семь месяцев скоропостижно скончалась.
Дурацкое объявление. Но с мейлом 421124@… На который никто не ответил. В том числе тот, кто должен был! Объявление вышло еще три раза. И опять – ничего! Оставалось идти по стопам предшественника. Резидент вылетел в Москву, потому что ему нужны были гарантии, что его объявление будет замечено.
В известное пиар-агентство с улицы забрел какой-то древний пенсионер.
– Вот, – положил он текст объявления на стол редактора. – Хочу, чтобы, значит, был кордебалет, а текст читал какой-нибудь народный артист.
– А вы знаете, дедушка, сколько будет стоить такой клип? – усмехнулся редактор, с сомнением оглядывая заказчика и прикидывая, как бы от него побыстрее отделаться.
– Знаю, – не испугался хорошо проинструктированный заказчик. – У меня аванс есть. – И вытянул из пакета газетный сверток, в котором была завернута толстая пачка денег. Американских.
– Ничего себе! – Редактор привстал и сменил тон: – Присаживайтесь, дедушка. Кофе сюда, быстро!.. Что хотите рекламировать?
– Добавку, – прочел по бумажке дедушка. – Био… ГОСТ 421124-СТБ.
– Отлично, – похвалил его выбор редактор. – Но если вы хотите, чтобы реклама была смотрибельной, вот эти цифровые обозначения лучше убрать. И как-то обыграть… Например: БИО-О-О-О – какая добавка…
– Нет, убрать нельзя. Пусть будут, – забеспокоился дедок. – Чтобы прямо как в СССР: ГОСТ и цифры.
– Но это скучно!
– Пусть будут! – И дедушка потянулся к авансу.
– Ну, хорошо, хорошо. Желание заказчика для нас закон! Будет вам ГОСТ! Кого желаете видеть на экране?
– Народного артиста!
– Какого именно? У нас их много. Назовите имя.
Дед назвал имя. Из тех прежних кумиров его тревожной молодости.
– Хорошо, сделаем.
– И что, он придет? – слегка вышел из роли пенсионер.
– Конечно. Нет таких народных артистов, которых мы не смогли бы вам предоставить! Хоть даже на именины вашего внука. Вопрос в цене.
Дедушка вспомнил инструкцию:
– А артистку можно?
– Сколько угодно.
– А если она певица?
– Пожалуйста.
– Тогда вот эту…
Редактор покосился на сверток.
– Я еще добавлю, – пообещал пенсионер.
– Коли так, не вопрос…
Через неделю, в прайм-тайм, по местным каналам телевидения одного удаленного от столиц Региона прошло объявление о продаже оптовой партии от пяти тонн биодобавки ГОСТ 421124-СТБ. При этом номер ГОСТа беспрерывно крутился на экране, перекрывая полуодетый кордебалет и лицо известной всей стране певицы, которая пела про тот же самый ГОСТ, хорошо проговаривая каждую цифру и букву.
– Ни черта себе! – поражались зрители. – Чтобы в нашей дыре чего-то рекламировала сама…
Такая реклама не могла пройти незамеченной, так как о ней судачили все: «Видал вчера?» – «Видал! И сегодня тоже!»
На указанный телефон стали активно звонить почитатели артистки, которые возмущались ее участием в низкопробной рекламе каких-то там добавок. «Как вы могли?!» – кричали они.
Три нанятых диспетчера отбрёхивались от наседающих фанатов бархатными голосами. И чуть не пропустили важный звонок.
– Меня интересует биодобавка точно этого ГОСТа, и именно от пяти тонн. В свою очередь хочу предложить специальную добавку к этой биодобавке… К кому мне обратиться?
– Перезвоните по телефону…
По означенному телефону абонента, как водится, послали далеко и грубо, попросив забыть этот номер и никогда больше сюда не звонить.
Но через несколько минут номер абонента набрали. Встреча была назначена.
* * *
Вагоны мотало по рельсам, в раскрытые окна глядела непроницаемая темнота, иногда перерезаемая резким светом фонарей переездов.
Это была последняя ночная, спешащая в депо электричка.
В середине состава, в тамбуре стояли два человека. Они привалились к стенкам возле разбитого окна, курили сигареты и о чем-то лениво переговаривались. Ни в вагоне справа, ни в вагоне слева никого не было. А может, и во всем поезде. Ночью до конечной мало кто доезжал.
– Почему на меня не вышли обычным порядком? Почему аварийным каналом?
– Учения.
– А более современные формы связи использовать было слабо?
– Не знаю. Я не принимаю решений. Я исполняю приказы.
Состав притормозил у полустанка. Мужчины замолчали. Двери раскрылись и почти сразу захлопнулись. «Следующая остановка “Сосновка”».
– Меня не тревожили десять лет.
– Могли и дольше.
Грохот стоял такой, что они еле слышали друг друга.
– У меня семья. Настоящая…
Резидент пожал плечами.
– Десять лет – большой срок. У меня работа. Родственники. Болячки. Я вряд ли смогу быть полезен. Просто не смогу.
Резидент промолчал. Он думал. «Десять лет у этого. И у него девять. Сколько у следующего? Судя по всему, их послали “вскрывать консервы”, возвращая к службе тех, кто, как и он, обжился на гражданке. Хочется надеяться, что это лишь текущая проверка их боеспособности. Кто-то, дергая за ниточки, выуживает из медвежьих углов закопавшихся там бойцов. Зачем? Вряд ли для того, чтобы они снова забились в щели. Вряд ли…»
Разговаривать долго они не могли.
– Что я должен делать?
– Отправиться в указанный Регион для отработки связи по аварийному каналу.
Всего лишь отработка… Но это означало, что прямо теперь, из тамбура электрички ему надлежало уйти в никуда – в новую жизнь, с новой биографией, с новыми документами, оборвав все прежние связи. Уйти, не попрощавшись…
– Я вернусь?
– Может быть, – солгал Резидент. И сам себе не поверил.
И ему не поверили.