Гонщик Монако

— Точно! — я фыркаю. — Золушка — это история про принца-нарцисса, который добьется, чего хочет, и бросит бедную девушку. Кто вообще решил, что это сказка о любви? Мужика продинамили и оставили мучиться одного со своим...

— Тиль! — Кика давится смехом. — Закрой рот, пожалуйста. И вообще, тебе бы сейчас не помешал мужик с членом, а то ты превращаешься в душную суку.

Вспышка. Прямо мне в лицо.

— Только не в этом мини-мини-мини, — огрызаюсь я, снова дергая подол.

— Забыла предупредить, — Кика становится серьёзнее. — Вечеринка на террасе. Восьмой этаж. Лифт. Мы сможем подняться и спуститься только на нём.

Лифт.

Я сглатываю.

— Здесь всего восемь этажей, — говорю твёрже, чем чувствую. — Смогу потерпеть пару минут.

Натягиваю самое равнодушное лицо, какое только умею. Королева ледяного царства. Похолоднее.

Лифт плавно несёт нас вверх. В ушах закладывает. Или это от волнения? Я смотрю на цифры: 3, 4, 5... Створки открываются на восьмом — и нас накрывает звуком.

Терраса отеля — это не просто терраса. Это балкон над миром.

С одной стороны — море. Чёрное, бескрайнее, с серебряной дорожкой от луны. С другой — огни Монте-Карло, рассыпанные по склону, как драгоценности. Между ними — люди. Сотни людей. Женщины в платьях, мерцающих при каждом движении. Мужчины в смокингах, с расслабленными улыбками людей, которым не надо никуда спешить.

Музыка пульсирует в воздухе — The Weeknd, «Dancing in the Flames». Низкие басы вибрируют в груди, проходят сквозь кожу, заставляют бедра двигаться сами по себе. Я непроизвольно начинаю пританцовывать.

Вокруг все сияют и пестрят паетками. Мои собственные паетки отражают свет люстр, разбрасывая зайчиков по стенам, по лицам, по потолку. Я — диско-шар. И мне это начинает нравиться.

Официанты скользят между гостями, как призраки, — в белых перчатках, с подносами, на которых громоздятся бокалы с шампанским, маленькие тарталетки с икрой, ракушки с чем-то невероятно вкусным. Я беру бокал. Шампанское пузырится на языке. Сладкое. Холодное. Опасное.

Запахи... Духи, табак, море, жареные миндальные орешки, которые разносят в корзинках. Гул голосов — французский, итальянский, английский, арабский. Все смешивается в один коктейль, от которого кружится голова.

Кика хлопает меня по плечу и кричит в ухо, перекрывая музыку:

— Мне туда! Не скучай! Встретимся примерно через час!

Она показывает на вход, где установлена фотозона — белая стена с живыми цветами и неоновая надпись «MONTE-CARLO».

— Ага, — киваю я. — Удачи!

Она исчезает в толпе, растворяется в море сверкающих нарядов. Я остаюсь одна.

Время теряет значение.

Я пью шампанское. Потом ещё одно. Потом перехожу на воду, потому что чувствую, как голова начинает приятно кружиться.

Танцую. Сначала робко, притопывая ногой. Потом смелее, потому что рядом оказывается пара — французы, кажется. Женщина хватает меня за руку и кружит, её подруга смеётся. Мы танцуем втроём, без слов, просто под ритм.

Я перестаю думать о том, что на мне слишком короткая юбка. О том, что я в Монако одна — без приглашения, без контракта, без права на ошибку. О том, что мама, наверное, волнуется. О том, что балет остался где-то там, в Петербурге, за тысячи километров.

Здесь и сейчас есть только музыка, свет и это странное чувство полёта.

Фотограф с длинным носом ловит меня в обьектив, когда я запрокидываю голову и смеюсь. Успеваю заметить вспышку. Потом теряю его из виду.

На часах переваливает за полночь. Вечеринка в самом разгаре, но я начинаю искать глазами шляпу Кики — ту самую, с надписью «PHOTO». Она обещала, что мы уйдём вместе.

Толпа колышется. Я встаю на цыпочки — каблуки и так добавляют мне сантиметров — и всматриваюсь в лица.

И тут я его вижу.

Время останавливается.

Буквально. Музыка становится глухим фоном, как будто кто-то выкрутил звук на ноль. Люди вокруг превращаются в размытые пятна. Слышу только свой пульс. Гулкий, тяжёлый, как удар бас-барабана.

Он стоит там.

В окружении людей — трое мужчин в смокингах, женщина с бокалом, кто-то ещё. Но они — просто декорации. Потому что его глаза устремлены на меня.

Моё сердце пропускает удар, потом колотится с такой силой, что рёбра, кажется, сейчас треснут.

«Почему он здесь?»

В голове — пустота. Паника разливается по телу ледяной волной, хотя секунду назад мне было жарко.

Желание убежать смешивается с чувством безысходности. Он не двигается с места. Просто смотрит. И я тону в его взгляде, как в замерзающем озере.

Быстро оглядываюсь в поисках выхода.

Направо — стена. Налево — бар, забитый людьми. Прямо — он.

Назад.

Делаю шаг назад. Потом ещё один. И вдруг чувствую, как спина врезается во что-то твёрдое, а потом — мгновение невесомости, плеск, холод...

— О, черт! Как же холодно!

Я разворачиваюсь. Передо мной — высокий блондин с ямочкой на подбородке. Белая рубашка, от которой я отступила на шаг, теперь наполовину мокрая. С его рубашки — нет, с его груди — течёт розоватая жидкость. Коктейль. Мой бокал. Я выпустила его из рук, когда пятилась.

— Мне очень жаль! — краснею так, что, наверное, становлюсь одного цвета с этим проклятым коктейлем. — Я не хотела...

— Не переживайте, — он отряхивается, но улыбается. Даже смеётся. — Это всего лишь одежда. Главное, что вы не пострадали.

Вокруг оборачиваются. Чувствую на себе десятки взглядов.

— Ну... по крайней мере, это был хороший коктейль! — выдавливаю шутку. Голос дрожит.

Блондин смеётся громче.

Я сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь. Сейчас главное — не развалиться на части. Не показать страх. Не обернуться туда, где всё ещё стоят эти глаза.

Мимо проплывает официант. Я хватаю с подноса пачку салфеток и судорожно сую блондину:

— Держите. Ещё раз извините.

И, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь. Иду. Быстро. Не оглядываясь.

Почти бегу.

Каблуки стучат по мрамору как пулемет. За спиной кто-то окликает меня, но я не слышу — или не хочу слышать. Сердце колотится в горле, ладони влажные, в висках стучит одно слово: «Лифт. Лифт. Лифт».

Толпа расступается передо мной — или мне просто, кажется. Я лечу сквозь этот сверкающий ад к спасительной двери.

Створки открываются, когда до них остаётся пара шагов.

Не раздумывая, влетаю в кабину.

И с разбегу врезаюсь в кого-то, кто уже стоит внутри.

— Ого, — он едва удерживает равновесие, хватается за поручень и за мою руку одновременно. — Ты не шутишь!

Двери закрываются за моей спиной.

Я поднимаю глаза.

— Извините... — я поправляю выбившиеся пряди. Они рассыпались по плечам, когда я бежала. Наверное, выгляжу как сумасшедшая. — Я просто... тороплюсь.

— Похоже, у нас обоих есть свои дела, — он слегка ошарашен, но игривая улыбка не сходит с лица. — Но может, стоит быть немного осторожнее? В следующий раз?

— В следующий раз, — эхом повторяю я.

Мы смотрим друг на друга секунду. Две. Потом я фыркаю — и он вслед за мной.

Смех вырывается наружу, снимая напряжение. Ещё секунду назад я была на грани истерики — теперь дрожу от подавленного хохота, который вот-вот превратится в икоту.

Лифт плавно идёт вниз. Я выдыхаю, прижимаясь спиной к прохладной стене кабины. Парень оказывается рядом, и мы стоим в тишине, нарушаемой только лёгким гудением механизмов.

— Впервые на такой вечеринке? — спрашивает он.

— Так заметно?

— Немного. Ты выглядела так, будто спасалась от погони.

Я не отвечаю. Потому что, возможно, так оно и было.

А потом кабинка издаёт звук. Неприятный, глухой, металлический скрип. Пол под ногами вздрагивает.

— Что это было? — испуганно спрашиваю парня.

Лифт дёргается. Останавливается. Замирает с таким чувством, будто на секунду повис в воздухе.

А потом гаснет свет.

И мы остаёмся в полной темноте.

— О нет, — шепчу я. — Только не сейчас.

Глава 4

«Кажется, что все, чем я когда-либо занимался в жизни, вело меня к тебе» Х/ф «Мосты округа Мэдисон» (1995 г.)

Лекс

Часто бывает так, что попадаешь совсем не туда, куда хотел. Планы резко меняются по непредвиденным обстоятельствам, и ты даже не знаешь, почему всё произошло именно так. Сегодня — как раз такой день.

Вместо того чтобы выспаться перед завтрашними тестами, я прусь на мероприятие, потому что я — лицо рекламной кампании TAG Heuer, и по контракту должен светить своей физиономией на всех модных тусовках без исключения. Мои спортивные часы показывают 00:30. Вечеринка, судя по опыту, в самом разгаре — самый сок, когда все уже достаточно пьяны, чтобы нести чушь, но ещё не настолько, чтобы засыпать в салатах.

Я сверяю время. Опять. В который раз за час. Всегда так делаю, когда нервничаю — видимо, уже профессиональное.

В лифте душно. Апрель в этом году какой-то безумный — стены кабины нагрелись так, что пахнут фабрикой, горячим металлом и чем-то ещё неуловимо противным. Не знаю, на что я раздражаюсь больше: на жару или на то, что у меня нет с собой воды.

Лифт останавливается на последнем этаже. Я с облегчением делаю шаг вперёд — расстёгиваю ворот рубашки, чтобы вдохнуть свежего воздуха, но вместо этого получаю нехилый толчок в грудь.

Потому что на меня — буквально падает девушка.

Она влетает в открывающиеся створки, заталкивая меня обратно в душную кабину. От неожиданности я почти падаю, но успеваю увернуться, оставаясь в полусогнутом положении. Она прижимается ко мне — так близко, что я чувствую тепло её тела даже через пиджак. Но не поднимает глаз. Замирает и смотрит куда-то сквозь стену, то ли намеренно не замечая, что чуть не сбила меня с ног, то ли просто... ненормальная.

Двери закрываются.

— Ого, ты не шутишь, — говорю с недоумением, отступаю в сторону и выпрямляюсь в полный рост.

— Извините, я просто тороплюсь, — она так мило смущается, поправляя выбившиеся локоны, рассыпавшиеся по плечам.

— Похоже, у нас обоих есть дела, — слегка улыбаюсь, чтобы снизить напряжение. — Но может, стоит быть немного осторожнее в следующий раз?

— В следующий раз, — эхом повторяет незнакомка.

И тут я впадаю в какое-то странное оцепенение — словно стою в кадре замедленной съёмки.

А потом мы оба начинаем смеяться.

Я разглядываю её.

Её наряд кричит о том, что она сбежала с той самой вечеринки, на которую я так не хотел ехать. Блестящий корсет подчёркивает изящные, почти аристократичные черты фигуры: острые ключицы, тонкую талию — и ложбинку между аккуратных грудей, от которой трудно отвести взгляд. Короткая юбка с перьями заставляет залипнуть на длинных, стройных ногах. А на левом предплечье — маленькое, милое тату: очертания растущей луны.

Прямо какая-то сексуальная фея упала на меня с луны.

— Впервые на такой вечеринке? — зачем-то прерываю молчание, задавая тупой вопрос.

— Так заметно?

— Немного. Ты выглядела так, будто спасалась от погони.

Лунная девочка больше ничего не отвечает.

До этого момента я засыпал на ходу. Но, увидев её, чувствую, как мои биоритмы резко меняют направление. Я всегда тороплюсь — сейчас хочу, чтобы время замедлилось.

Мои мысли становятся реальностью быстрее, чем я успеваю вздохнуть.

Кабинка лифта издаёт глухой, неприятный скрип, подпрыгивает — и резко останавливается.

Мы застряли.

— Что это было? — испуганно вскрикивает.

Мои губы непроизвольно растягиваются в лёгкой улыбке. Чего не скажешь о моей соседке.

— О нет, только не сейчас! — паникует она, тянется к панели управления, взволнованно нажимает на кнопки, пока не доходит до клавиши вызова.

— Похоже, сегодня не самый удачный день для поездки на лифте? — усмехаюсь я.

— Вам весело?! — ворчит она и начинает нервно теребить подол платья.

— Надеюсь, скоро всё починят. Это просто временное неудобство, — подмигиваю и протягиваю ей упаковку мятных леденцов.

За пару минут в этой металлической коробке она впервые смотрит на меня. Берёт пару штук. И продолжает:

— Я не могу. Ненавижу замкнутые пространства — начинает тяжело дышать, прислоняется к стене, проверяет телефон.

— У меня тоже нет сигнала, — говорю я. — Но в кабине есть стационарный телефон. Он прямо за вами. Сейчас свяжемся с администратором.

Я касаюсь её плеча. Она вздрагивает. Её грудь под корсетом тяжело вздымается и опадает, а щёки покрываются соблазнительным румянцем.

— Пожалуйста, — шепчет, цепляясь за край моего пиджака — и тут же одёргивает руку.

— Никогда не застревал в лифте раньше, — говорю я, снимая трубку.

Длинные гудки. Тишина. Никто не отвечает.

Девушка замечает досаду на моём лице, но ничего не спрашивает. Только закрывает глаза и придвигается ближе. Я чувствую запах душистой смородины — исходящий от её кожи, от волос, от этого внезапного, невозможного тепла.

— Всё будет в порядке, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы можем просто поговорить. Время скрасится.

Она безразлично качает головой. И снова хватается за мою рубашку — как за спасательный круг, как за единственное, что удерживает её на плаву.

Только не падай в обморок, крошка.

— Отвлеките меня, пожалуйста, — почти умоляет.

Чёрт.

Я бы с тобой отвлёкся — совершенно неуместные мысли лезут в голову. Окажись я с ней в другой обстановке, я бы не устоял. Но сейчас — неподходящий момент. Да и я не мудак.

— Сделайте что-нибудь. Ущипните меня, — её холодные пальцы впиваются в кожу через рубашку.

— Что? — мои брови взлетают вверх.

Она не видит. Не поднимает головы. Я слегка щипаю её за локоть — ничего не происходит. Она по-прежнему трясётся. Волосы на висках взмокли и окончательно выбились из причёски.

— Ударь меня, — шепчет воспалённым, потерянным голосом.

Похоже, от этой мучительной близости у меня вытекли остатки мозга. Потому что вместо того, чтобы отшатнуться, я почти прижимаю её к стене.

— Ты прикалываешься? — растерянно бормочу.

Поворачиваюсь к ней — почти сталкивая нас лбами.

И в этот момент всё взрывается.

Лунная девочка резко обхватывает моё лицо ладонями и накрывает мои губы своими. Целует так, словно хочет забрать весь воздух из моих лёгких.

Удивление. Восторг. Лёгкий шок.

Я чувствую тепло её тела, сладкий аромат волос — и отвечаю. На автопилоте. Проталкивая язык глубже, встречая её, дразня, прикусывая нижнюю губу. Её губы мягкие, прохладные — с мятным привкусом леденцов.

Моё тело реагирует мгновенно: по шее пробегает горячая дрожь, низ живота скручивается тугим узлом, а руки сами крепко обнимают её за талию, прижимая к себе так, что между нами не остаётся воздуха.

Она дрожит.

Открывает глаза — серебристые, манящие, полумесяцы. И прерывает наш мятный поцелуй.

— Извините, я... я... — смущённо отстраняется. — Телесный контакт обычно помогает мне успокоиться.

Девушка горит в моих объятиях, но я не имею воли выпустить её из рук.

К моему несчастью, кабина вдруг дёргается и начинает движение. Голосовой помощник оповещает, что мы на первом этаже.

Двери открываются.

Невидимая дымка, окутавшая нас амурным сном, рассеивается. Я перестаю ощущать жар её тела — потому что она выскакивает из лифта так же быстро, как и появилась.

Лунная девочка убегает, оставляя в моих ладонях только белое перышко от платья.

Делаю шаг, чтобы догнать её, но в кармане предательски звенит телефон.

Я смотрю на белый пух, зажатый между пальцами. На дверь, за которой она исчезла. На своё отражение в зеркале — растрёпанное, с чужим, диким блеском в глазах.

Сегодня лучшая незапланированная встреча в моей жизни.

И я даже не знаю её имени.

Глава 5

«Казалось, в тот момент

вся вселенная существовала

лишь для того, чтобы соединить нас».

Х/ф «Интуиция» (2001 г.)

Тиль

Проснувшись утром, ощущаю дикое желание размять тело, поэтому, не завтракая, сразу отправляюсь на пробежку в парк около дома. Стараюсь бесшумно проскочить по коридору к входной двери, чтобы не разбудить Кику, которая вернулась около трех утра.

Несмотря на ранний час, парк уже наполнен жизнью: дети играют на площадке, пары прогуливаются вдоль аллей, а где-то вдали слышен смех. Вокруг раскинулись зелёные деревья, а солнечные лучи пробиваются сквозь листву, создавая игру света и теней на дорожке. Цветы распускаются вдоль тропинок, но я замечаю их краски только краем глаза. Птицы щебечут, но их песни становятся фоном для моего внутреннего диалога, все как бы на заднем плане, потому что я полностью погружена в свои мысли. Звуки природы смешиваются с мелодиями в наушниках, создавая уникальную атмосферу. Бег приносит мне радость и свободу, помогая сосредоточиться, разобраться в себе, найти гармонию и вдохновение.

Ветер ласково касается кожи, солнечные лучи слегка припекают щеки, а сердце стучит в унисон с ритмом легких и уверенных шагов. Это время − только для меня, мгновение, когда я могу быть собой, а мир вокруг словно растворяется.

В какой-то момент я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание и осознать, где нахожусь. С каждым вдохом, ощущаю легкость, затем смотрю на небо и улыбаюсь − всё в порядке.

С легкостью пробежав 5 км, решаю дать себе еще нагрузки, чтобы окончательно выветрить все вчерашние события из своей головы. Разминаюсь на спортивной площадке до мокрой майки, а затем, довольная собой, отправляюсь за свежим кофе и булочками в ближайшую пекарню.

Продавец ведет себя странно, излишне рассматривает и явно обсуждает меня немыми взглядами со своим напарником. Расплачиваюсь наличными и торопливо покидаю помещение.

Неспешно прогуливаясь по улице, случайно заглядываю в ларек с журналами, потому что мое внимание привлекает яркая обложка одного из изданий, на котором я вижу, не может быть − свое фото, где я нежно целуюсь со вчерашним незнакомцем…

Пробегаюсь глазами по стенду и понимаю, что мое лицо почти на всех первых полосах утренних газет и глянца.

Сначала я ничего не понимаю, пока не читаю заголовки:

«Неожиданный поцелуй: кто эта загадочная девушка?».

Я вспоминаю вчерашнюю ночь, и уголки моих губ невольно плывут вверх. Все еще ощущаю их мятный вкус, прикусываю нижнюю, проводя по ней языком. Поцелуй был спонтанным, без всяких размышлений, а теперь он стал темой обсуждения по всему городу. Он точно какая-то знаменитость, иначе, зачем делать из этого сенсацию.

В кармане вибрирует телефон: «Жду тебя» − от сообщения Кики веет беспокойством, и знанием о моей новой известности. Ничего так и не купив, вылетаю из ларька и несусь домой, потому, как скупить весь киоск я все равно не смогу.

Кика уже сидит за столом с открытым ноутбуком, пока я вяло бреду по гостиной и сажусь напротив нее. Она берет кофе и выпечку, попутно разворачивая экран ко мне. На ее лице нет ни капли осуждения, только дикое желание узнать правду, я то знаю этот испытующий взгляд подруги.

«Принц нашел свою Золушку?», − смотрю в экран и не могу поверить в то, о чем читаю. Под снимком пестреют тысячи комментарий и предположений о том, кто я и как мы познакомились.

─ Он что принц Монако? − развожу руками, озадаченно мотая головой.

─ Лучше − он принц Феррари, − восторженно отвечает бестия.

─ Не поняла? – в замешательстве выдаю я.

─ Алекс Декслер!

─ И?

─ Как ты это делаешь Тиль-Тиль? − закатывает глаза и открывает следующую вкладку в интернете, − Он известный гонщик Формула 1, один из самых желанных мужчин не только Монако, но и мира, а на его сладкое молоденькое сердце буквально открыта охота, − подмигивает мне с видом бывалой свахи.

─ Он точно гонщик или жертвенный барашек? Брось, ты явно преувеличиваешь его масштабы, – все больше раздражаясь, специально нападаю я, но мой голос пропитан сомнением.

─ Он, чертовски, хорош в своем деле девочка моя – считай, что ты поцеловала не просто парня, а всемирную славу в засос, − откидывается на спинку стула, убирая руки за голову.

─ Ох, чтоб меня,− плюхаюсь в рядом стоящее кресло, зарываясь пальцами в волосы.

На столе завибрировал мобильник Кики.

─ Да Джером, конечно, я уже все видела, но это недоразумение, я все могу объяснить, − ее пальцы сжимают телефон до белых костяшек, а лицо моментально бледнеет.

─ У нас проблемы?− говорю именно о нас, потому что уверенна в содержании ее разговора.

─ Очень серьезные проблемы, − еле слышно произносит, почти не двигая губами.

***

─ Я была единственным фотографом на этой закрытой вечеринке. Все материалы сдаются организаторам, и не должны просочиться в прессу без должного на то разрешения. Я подписала договор о неразглашении информации. Они обвиняют меня в сливе этих снимков, а значит, могут подать иск в суд за нарушение конфиденциальности. У меня нет денег, чтобы просто откупиться штрафом. А моя репутация и карьера…

─ Сначала они должны доказать, что снимки твои.

─ Я привела тебя на вечеринку, а затем ты волшебным образом застряла в лифте со звездой. К гадалке не ходи, как все сделают выводы, что мы охотницы за деньгами.

─ Беру свои слова обратно - мы в жопе!

─ Полегче, особы дворянских кровей так не выражаются, − нервно смеется и берет меня за руку.

Когда мы входим в бизнес-центр, ощущение деловой атмосферы сразу же охватывает меня. Лифты с тихим щелчком открываются и закрываются, но мы идем, слава богу, по первому этажу. Коридоры оформлены в строгом современном стиле: светлые стены, полы из натурального камня, стильные картины и минималистичные элементы декора.

Подходя к кабинету переговоров, замечаю стеклянные двери, через которые виден просторный зал с большим столом, окруженным удобными стульями. На столе аккуратно расставлены блокноты, ручки и чашки с кофе. В углу стоит проектор, готовый к работе.

Внутри кабинета царит атмосфера сосредоточенности и профессионализма. Мягкий свет от настенных ламп создает комфортную обстановку, а большие окна наполняют пространство естественным светом и открывают вид на город.

В воздухе витает нетерпеливое ожидание расправы. Я волнуюсь перед предстоящей встречей, но вместе с тем уверенна в своих силах. Лучше всего просто быть собой и не придавать этому слишком большого значения. В конце концов, это был лишь один момент из моей жизни, который стал неожиданным сюрпризом.

Мы занимаем места напротив окна, а через пару секунд в комнату входят наши обвинители. Они выглядят авторитетно, но в то же время заметно насторожены. Молодой брюнет, в строгом светло сером костюме и черной рубашке и мужчина постарше, одетый в более свободном стиле: ярко-синий костюм, белая футболка и белая шляпа, по-видимому, именно он и есть Джером.

─ Добрый день. Спасибо, что пришли. Давайте начнем нашу встречу. Итак, мы получили информацию, что фотографии с нашей закрытой вечеринки были слиты в интернет, − усаживается напротив меня, складывая руки в замок. Его напарник продолжает стоять, сверля нас режущим взглядом, так и не представив свою важную особу. Видимо, мы должны сами угадать кто он.

─ Я ничего не знаю об этом. Это очень серьезно. У вас есть доказательства? − бойко отвечает Кика в своем милом белом твидовом костюме, который явно ввел в заблуждение ее оппонента, ожидавшего иной реакции на свою клевету.

─ Несколько людей прислали мне ссылки на эти фотографии. Они явно сделаны на нашей вечеринке. Мы обсуждали, что это частное событие,− снова атакует Джером, постукивая ручкой по столу.

─ Я понимаю вашу озабоченность. Я никогда не позволю себе ничего подобного. Могу ли я взглянуть на эти фотографии? – не сдается рыжая, расслабленно закидывая ногу на ногу.

─ Да, конечно. Вот они. Мы хотим выяснить, как это могло произойти, − вызывающе кидает Кике папку, которая прокатывается по столу и ей приходится привстать, чтобы дотянуться до нее.

─ Спасибо. Возможно, кто-то другой мог сделать эти снимки и выложить их. Я всегда соблюдаю конфиденциальность своих клиентов,− одаривает его своей самой обворожительной дьявольской улыбкой, которая только есть в ее арсенале.

─ Это очень важно для нас. Если выяснится, что вы действительно слили эти фотографии, нам придется рассмотреть юридические действия, − неожиданно вежливо подает голос важная особа, делая два шага к столу.

─ Понимаю. Я готова сотрудничать и помочь выяснить правду,− искренне смотрит на него, прижимая папку к груди.

Легкий сквозняк пробегает по комнате, заставляя меня, время от времени поёживаться. Белая рубашка и джинсы не спасают от холодного воздуха, который сковывает движения и отвлекает от сути разговора. Все это время я сижу здесь, как еще один элемент мебели, потому что никто не обращает на меня абсолютно никакого внимания. Вообще-то, я тоже пострадавшая сторона, это мои фото сейчас не разглядывает только слепой.

─ Слушайте, у меня есть к вам странное предложение, − резко обращается ко мне молодой брюнет, удивительно, но его зеленые глаза очень напоминают мне глаза вчерашнего незнакомца.