Киизм. 1 сезон. 1 рассказ

Он положил трубку, дописал два слова и закрыл папку.

— Дор, Волкова. Здравствуйте. Оформились? Как вам у нас?

— Да, мы уже… — начал Виталий.

— Спасибо, Михаил Сергеевич, — одновременно с ним произнесла Юлия. — У меня как раз есть несколько вопросов.

Она заметила, что перебила, но поправляться было уже поздно. Виталий закрыл рот.

— Хорошо. До вопросов дойдём, — сказал Попов. — Сначала объясню, куда вы попали и с кем будете работать. Часть ответов там.

Он откинулся на спинку кресла, посмотрел на них по очереди.

— Здание ещё доделывают, сами видели. Но управление уже работает полноценно. Приём обращений, выезды, лаборатория — всё действует. Если в коридоре нет плинтуса, это не значит, что можно отложить заявление гражданина до окончания ремонта.

Виталий слегка улыбнулся. Попов, судя по тону, не шутил.

— В штате есть агенты рядового состава. По вашим материалам будете ставить им задачи: сопровождение, охрана места, помощь при задержании. Согласовываете выделение людей с дежурным, после этого руководите их работой на своём участке. Телефоны получите. На выезде не должно быть такого, что каждый понял задачу по-своему.

Юлия достала блокнот. Виталий решил пока запомнить.

— Есть подразделение «Альфа». Командир — первый агент Сергей Антонович Карпов. Об усилении запрашиваете через дежурного и докладываете мне. С агентами, которые прошли процедуру, вы на курсе знакомились?

— Нам показывали занятия, — ответила Юлия. — И объясняли ограничения.

— Значит, понимаете разницу в физических возможностях. В сложную ситуацию, где требуется силовая поддержка, вдвоём не лезете. Если сомневаетесь, вызываете людей. Лучше я потом спрошу, почему запросили лишнюю машину, чем буду выяснять, почему вы молча поехали одни.

Виталий положил обходной лист на колени. Указание он слышал и на занятиях, но здесь оно звучало менее отвлечённо.

— Лаборатория, — продолжил Попов. — Дина Валерьевна Сереброва. Криминалист, отвечает за эту часть работы. Выдаст комплекты для осмотров, объяснит, что куда передавать. Отпечатки, следы, исследования — взаимодействуете с ней. Если требуется её выезд, тоже решаете заранее, когда это возможно. Не звоните с места через два часа со словами «мы тут уже всё собрали, а что дальше?».

— Понятно, — сказала Юлия, записывая имя.

— И ещё. В управлении служит Сергей Логвинов. Рыцарь. Штатный герой.

Виталий поднял глаза.

— Он здесь постоянно работает?

— Да. Но это не значит, что его можно вызвать вместо любой оперативной группы. Связываетесь с ним через меня. Я определяю, нужен ли он на конкретном выезде.

Попов придвинул им два листа с внутренними контактами.

— Основные номера здесь. Перенесите в телефоны, бумагу оставьте в кабинете.

Юлия взяла свой лист, но к блокноту не вернулась.

— А наставник?

Директор некоторое время смотрел на неё, затем подался вперёд.

— Да. Здесь скажу прямо: следователей нам не хватает. Работа основная, а людей, которых можно сразу посадить на самостоятельное дело, мало. Поэтому вы будете работать в паре.

Юлия повернулась к Виталию и тут же снова к директору.

— Друг с другом? Я думала, каждого прикрепят…

— Волкова, дайте договорить. Вопросы потом.

Она опустила ручку. Виталий увидел, как у неё напряглись пальцы, и перестал вертеть в руках свой пропуск.

— Ваши наставники — я и Олег Андреевич Антонов. На первых выездах один из нас будет с вами. Материалы разбираете под нашим контролем. Когда поймём, что конкретную работу можете выполнять сами, будете ездить вдвоём. Докладываете мне или Антонову. Кому именно по делу — договоримся до выезда, чтобы не получать два разных указания.

— А постоянного старшего у нашей пары не будет? — спросила Юлия.

— Отдельного следователя, который весь день занимается только вами, сейчас нет. Я не стану обещать, что завтра появится. Полицейскую подготовку вы прошли, нашу тоже. Основа есть, дальше придётся быстро учиться на практике.

Попов замолчал, давая понять, что теперь можно говорить.

Юлия посмотрела в блокнот, хотя нужного вопроса там не было.

— Я понимаю, что людей мало. Но если что-то случится? Мы ещё друг друга не знаем. И с такими случаями сами не работали. На занятиях всё-таки преподаватель рядом.

— На первом выезде рядом будет Антонов или я.

— А если вы заняты, а вызов срочный?

— Тогда решение, кто едет и что делает, принимаю я. Вы не становитесь самостоятельной группой только потому, что у меня зазвонил телефон.

Виталий выпрямился на стуле.

— Нам бы всё-таки одного постоянного наставника, Михаил Сергеевич. Чтобы понимать, к кому с вопросами. Не дёргать вас обоих по очереди.

Попов потёр переносицу.

— По текущей работе первым обращаетесь к Антонову. Если он недоступен — ко мне. Это ответ?

— Да, — сказал Виталий.

— И ещё раз: пока вы не готовы, одних вас не оставим. Но рассчитывать, что несколько месяцев будете только смотреть из-за чужого плеча, тоже не нужно. Ясно?

— Да, — почти одновременно ответили они.

Юлия закрыла блокнот. Ей явно хотелось что-то добавить, но она сдержалась.

— Хорошо. Сейчас проходите по обходному листу, получаете оружие и снаряжение. Кабинет вам готовят. Как закончат, Антонов передаст ключи. После обеда продолжим уже по работе. Дор, водительские документы в кадры отдали?

— Да. Оригинал посмотрели, копию оставили.

— Когда будете у Терёхина, скажите, что допуск водителя в деле. Он сегодня за выдачу транспорта тоже отвечает. Оформит на вас машину. Удостоверение с собой?

— Да, конечно.

— Вот ему и покажете. Ладненько. Занимайтесь оформлением, позже к вам зайду. Если что-то не работает — не ждите молча до вечера. Свободны.

Они поднялись. Юлия поблагодарила, Виталий забрал свой лист с контактами, который успел оставить на краю стола. Директор уже открыл следующую папку, но прежде чем они вышли, ещё раз посмотрел на них.

— И познакомьтесь нормально. Вам вместе работать.

В коридоре Виталий некоторое время молчал. Потом догнал Юлию возле лестницы.

— Ну, будем вместе работать, получается.

Он сказал это почти радостно. После директорского кабинета хотелось хоть немного выдохнуть, а не продолжать сидеть внутренне на краю стула.

— Пока ничего хорошего не вижу, — ответила Юлия.

— Почему?

Она пошла вниз, не ответив. Он спустился следом.

— Юль, да что с тобой не так? Я тебе с утра что ни скажу, всё не то. Я чем-то обидел?

Юлия остановилась на площадке.

— А со мной обязательно должно быть что-то не так?

— Я не в этом смысле.

— Тогда не говори так. Мне не нравится, что нас сразу поставили в пару и нормального постоянного наставника не будет. Я рассчитывала учиться у человека, который умеет работать, а не разбираться на ходу вместе с таким же новичком.

— Я ведь тоже об этом спросил.

— Спросил. А сейчас радуешься, будто нам места рядом в автобусе достались.

Он нахмурился.

— Хорошо. Но я тут при чём? Пару не я назначал.

Юлия посмотрела на него прямо. Свет из лестничного окна делал её глаза совсем светлыми.

— А твоя компания мне сейчас неприятна, потому что ты наглый и эгоистичный. Мы с тобой на курсе не один раз разговаривали. Ты подходил ко мне, звал на кофе. Сегодня спрашиваешь, кто я и где была. Сидишь, опять рассказываешь про своё первое место.

Виталий открыл рот, но не нашёлся что ответить сразу. Он попытался вспомнить перерывы, спортивный зал, длинный коридор у аудитории. Лиц было много. Юлию он честно не помнил, и это сейчас выглядело хуже любой отговорки.

— Так ты из-за этого обиделась?

По её лицу он понял, что снова сказал не то.

— Я только что объяснила, из-за чего. Ты вообще слушаешь?

Мимо них поднялся сотрудник с планшетом. Оба отступили, пропуская его. Юлия воспользовалась паузой и пошла дальше.

— Подожди, — сказал Виталий уже тише. — Прости. Я правда не вспомнил. Не специально делаю вид.

— Я поняла.

— Не хочу врать, что сейчас всё сразу вспомнил.

Она на секунду задержала шаг, но не обернулась.

— Тогда и не надо.

До нижнего этажа они дошли молча. Виталию уже не хотелось ничего шутливо исправлять. Он чувствовал себя виноватым и одновременно злился: утром ему казалось, что он просто старается быть приветливым. Теперь оказалось, что даже это у него получилось плохо.

⁂

За тяжёлой дверью на минус первом этаже слышался ровный гул вентиляции. Здесь пахло оружейным маслом, резиной и холодным бетоном. Коридор вёл к тиру; справа находилась оружейная с защищённым окном выдачи, дальше — комната инструктора. На стене висел график занятий, внизу несколько фамилий вписали от руки.

Кирилл Егорович Терёхин стоял у стола и пересчитывал патроны в открытой коробке. Рукава чёрной форменной рубашки были закатаны до предплечий. Волнистые волосы падали на лоб, на щеках темнела короткая щетина. Он поднял палец, прося подождать, закончил ряд, записал число и только после этого повернулся к вошедшим.

— Слушаю.

— Здравствуйте, Кирилл Егорович. Юлия Волкова. Нам нужно получить оружие и снаряжение.

Она протянула обходной лист. Виталий, остановившийся на шаг позади, добавил:

— Виталий Дор. Мне тоже.

Терёхин посмотрел на его форму, затем на бумагу в руке.

— Догадался. Удостоверения давайте. И листы оба.

Он проверил фамилии, нашёл их в ведомости.

— Сначала контрольные стрельбы. После зачёта — выдача.

— У нас справки в кадрах остались, — сказала Юлия.

— Те справки я вижу в системе. Они подтверждают, что вас можно допустить. А мне нужно посмотреть вас здесь. Порядок для всех одинаковый, не переживайте.

— Директор ещё сказал передать, что у меня права и допуск в личном деле, — вступил Виталий. — По машине.

— Разберёмся. Сначала стрельба, потом пистолет, потом машина. Если всё сразу, я вам вместо ключей патроны выдам.

Виталий впервые после разговора на лестнице чуть улыбнулся. Юлия уже смотрела на дверь тира.

Внутри было прохладнее. Защитные перегородки разделяли стрелковые места, мишени белели в глубине. Терёхин провёл обязательный инструктаж, проверил средства защиты и вызвал Виталия первым.

Тот встал на рубеже и вдруг почувствовал знакомое напряжение перед соревнованием. Только здесь не было ни зрителей, ни желания выиграть у человека напротив. Сзади стояла Юлия, и ему почему-то очень не хотелось, чтобы именно сейчас что-нибудь не получилось.

Он отстрелял упражнение. На мишени попадания легли достаточно близко, но несколько ушли в сторону. Терёхин осмотрел результат без особенного выражения.

— Зачёт. Неплохо, Дор. Но занятия ещё нужны. График на стене видели?

— Видел.

— Выберите время, запишитесь. Только не когда-нибудь, а на этой неделе.

— Хорошо.

Юлия сменила его на рубеже. Перед началом постояла несколько секунд неподвижно. Виталий заметил, что ручку в коридоре она держала гораздо беспокойнее, чем сейчас оружие.

Когда упражнение закончилось, Терёхин задержался у её мишени дольше. Отметил что-то в листе и посмотрел на Юлию с уже заметным интересом.

— Волкова, молодец. Очень кучно. Снайпер из вас получается. Где учились?

— Отец учил. Он военный. С детства с собой в тир брал.

— Часто?

— Когда был дома — почти каждые выходные. Потом я уже сама ходила.

— Видно. Навык не бросайте. Здесь условия другие, чем на спокойной тренировке, но основа хорошая.

Она поблагодарила. На её лице впервые за утро появилось выражение, которое Виталий не мог назвать ни тревогой, ни раздражением. Просто облегчение: хотя бы с этим всё получилось.

К оружейной вернулись вместе. Терёхин принёс два пистолета в жёстких футлярах и положил на стол наручники. Они были массивнее обычных: широкие металлические кольца соединял прямоугольный блок со знаком КИИЗМ. Виталий взял один комплект только после разрешения инструктора и удивился весу.

— Пистолеты вам знакомы по курсу, — сказал Терёхин. — А наручники новой модели. Поэтому слушаем внимательно, даже если старую на занятиях уже видели.

На тёмном затворе пистолета почти не было блеска. Рукоять с шероховатой поверхностью удобно ложилась в ладонь; щит с двойной спиралью был утоплен в покрытие. Рядом в упаковке лежали магазины и специальные боеприпасы. Сам принцип этого оружия появился ещё в лабораториях при Монге. Тогда о том, как его будут применять, спрашивали совсем не тех людей, которым оно предназначалось.

Терёхин развернул футляр так, чтобы было видно обоим.

— Новая партия. По документам эффективность выше прежней серии. Но слова в документах не означают, что после одного попадания человек обязательно ляжет и перестанет быть опасным. Состав ослабляет проявление способности. Насколько — зависит от конкретного мутанта. И от того, сработает ли вообще.

— На курсе говорили, что сначала боеприпас должен пройти защиту, — уточнила Юлия.

— Верно. А защита бывает разная. Не записывайте себе в голове, что у вас универсальное средство от всего. И ещё: это оружие может убить. Даже если вы хотели только ослабить способность. С этим разобрались?

Они подтвердили. Терёхин закрыл футляр, оставив один демонстрационный комплект перед собой.

— А Сверхчеловека пробьёт? — спросил Виталий.

Юлия покосилась на него. Вопрос прозвучал почти как мальчишеский, хотя сам Виталий спрашивал серьёзно. В памяти всё ещё держался мельком увиденный баннер.

Терёхин пожал плечами.

— Думаю, вряд ли. Насколько мне известно, он не мутант. Что на него действует, я вам уверенно не скажу.

— То есть никто не проверял?

— Дор, у меня таких данных нет. Придумывать не буду.

— Понял.

Инструктор поднял наручники.

— Здесь при замыкании включается подавляющее поле. Эта модель мощнее старой, но ограничение то же: гарантии на каждого человека вам никто не даст. На одного подействует достаточно, чтобы он не мог применить способность. Другой сохранит часть возможностей. А кто-то эти кольца просто разорвёт.

Виталий перевёл взгляд с тяжёлого металла на собственные пальцы.

— Поэтому, — продолжил Терёхин, — если застегнули, это ещё не значит, что можно повернуться спиной и пойти за бумагами. Следите за состоянием человека. За индикацией тоже. При неисправности несёте сюда, сами внутрь не лезете.

— Зарядные станции нам выдадут? — спросила Юлия.

— Сейчас. Одна на кабинет, на два комплекта хватает.

Он достал плоскую магнитную станцию и поставил рядом. Показал, где смотреть заряд и как убедиться, что устройство работает, затем дал обоим проверить свои комплекты. На этот раз Виталий не задавал посторонних вопросов. Юлия переписала из памятки срок проверки, хотя инструкция оставалась у них.

Потом на столе появились рации, бронежилеты и набедренные кобуры. Терёхин вписал номера оружия в ведомость и развернул её для подписей.

Виталий расписался первым, отнёс свою часть снаряжения на свободную скамью и стал подгонять крепления. Жилет оказался плотнее учебного. Когда он закончил, Юлия уже убрала рацию и разбиралась с ремнём кобуры.

— Юль, помочь?

— Я справлюсь.

Он приблизился было, но остановился, не протягивая рук.

— Хорошо. Там ремень перекрутился у пряжки, поэтому не идёт.

Она посмотрела, попробовала освободить его. Сумка на плече сползала и мешала.

— Подержи тогда, — сказала она и передала ему сумку.

Виталий взял её. Подождал, пока Юлия поправит ремень.

— Я насчёт того, что на лестнице… Прости. Правда. Мне не стоило говорить «что с тобой не так».

Она не подняла головы.

— Не стоило.

— Я понял. Просто не знал, почему ты злишься. А когда сказала, начал оправдываться. Тоже так себе вышло.

Юлия наконец посмотрела на него. Теперь он говорил без улыбки, не пытаясь сделать разговор легче за её счёт.

— Нам один кабинет делить, — продолжил Виталий. — И ездить вместе. Я бы не хотел, чтобы мы с первого дня друг на друга огрызались.

— Я тоже не хотела.

— Давай тогда попробуем ещё раз. Без знакомства, фамилию я уже запомнил.

Она посмотрела на него пристально. Он поднял свободную ладонь.

— Всё. Неудачно.

Юлия выдохнула. Ремень наконец лёг ровно, но до крепления сзади она не доставала.

— Вот здесь можешь придержать?

— Конечно.

Он закрепил ремень там, где она показала, и сразу отступил, возвращая сумку.

— Спасибо, Дор. Я согласна, личное работе мешать не должно. Но если я говорю, что справлюсь, не надо делать за меня.

— Принято.

Это ещё не было примирением, после которого можно свободно шутить о чём угодно. Но она хотя бы перестала отвечать ему так, словно ждала подвоха в каждом слове.

— Дор, ко мне, — позвал Терёхин. — С водительским удостоверением. И за автомобиль распишемся после осмотра, не раньше.

Виталий посмотрел на Юлию, убедился, что она закончила со снаряжением, и подошёл к столу.

⁂

Гараж выходил на закрытую служебную стоянку. Под потолком тянулись трубы, вдоль бетонного пола шли жёлтые линии. У дальней стены шумела вытяжка; рядом с мойкой сотрудник сматывал мокрый шланг. Часть мест пустовала. На одном стоял тяжёлый бронеавтомобиль «Альфы» — высокий, с угловатыми бортами и защищёнными стёклами. Виталий невольно замедлил шаг, рассматривая его, но Терёхин повёл дальше.

— Ваш вот этот. А-014.

Тёмный внедорожник стоял носом к выезду. Серебристые полосы шли вдоль дверей, на бортах белели название управления и щит со спиралью. Над крышей был закреплён блок проблесковых маяков. Крупная решётка, широкие колёса, ещё чистые подкрылки — всё выглядело слишком новым для служебной машины, которую Виталий успел представить себе за годы обучения.

Терёхин открыл водительскую дверь.

— Осматривайте. Комплектацию сверяйте по акту. Если что-то не устраивает, говорите сейчас.

Виталий обошёл машину, фотографируя кузов на телефон. Заглянул в салон. На части пластиковых панелей ещё держалась защитная плёнка; изнутри пахло новой обивкой. За задним рядом находилось место для оборудования. Он проверил указанные в акте вещи и вернулся к переднему крылу, где заметил светлую полоску. Она оказалась следом от упаковки, но фотографию он всё равно сохранил.

Юлия стояла рядом с Терёхиным и читала свой экземпляр памятки по снаряжению. Телефон в кармане завибрировал.

«Юль, ты что там, устроилась? Мать ждёт результата».

Она прочла сообщение от отца, посмотрела на время и убрала телефон. Сейчас нужно было закончить оформление. Написать «всё хорошо» было делом нескольких секунд, но за ним почти наверняка пришли бы вопросы, на которые нескольких секунд уже не хватило бы.

— Вроде всё хорошо, — сказал Виталий, возвращаясь. — Она же новая совсем. В салоне плёнка ещё.

— Новая сегодня, — ответил Терёхин. — Осмотр всё равно каждый день. Перед выездом, после возвращения. Машина остаётся здесь, место закреплённое. Мойка там. Не копите грязь до состояния, когда номер прочесть нельзя.

— Домой не забирать, понял.

— Без отдельного разрешения — нет. Что заметили сейчас?

Виталий показал снимок следа на крыле.

— Вот это. Не царапина, но сфотографировал.

— Правильно. В акте отметим.

После подписи Терёхин передал ему ключи. Виталий взвесил их на ладони. До этой минуты всё утро состояло из бумаг и объяснений. Теперь у него были удостоверение, оружие и машина, за которую придётся отвечать. Хотелось ещё раз открыть дверь и сесть за руль, но инструктор уже забрал ведомость.

— Остальное освоите на месте. Сейчас в двести четырнадцатый. Антонов ждёт.

— Спасибо, — сказала Юлия.

Терёхин кивнул обоим и пошёл к оружейной. Виталий запер автомобиль, проверил, закрылась ли дверь, и догнал Юлию у выхода из гаража.

— Ключи теперь хотя бы не в джинсах забуду, — пробормотал он.

— Что?

— Ничего. Утро вспомнил.

Она не стала расспрашивать. Подняться по лестнице с выданным снаряжением оказалось менее удобно, чем спуститься с одной папкой.

⁂

В двести четырнадцатом дверь была приоткрыта. Юлия постучала и вошла первой.

За большим столом стоял мужчина в форменной куртке, расстёгнутой поверх рубашки. Рядом с ним женщина в светлом лабораторном халате показывала что-то на экране ноутбука. Перед ней лежали два небольших тёмных кейса.

— О, Волкова и Дор. Проходите скорее, — сказал мужчина, поворачиваясь. — Олег Андреевич Антонов. Следователь и, как вам, наверное, уже сообщили, ваш временный наставник.

Он протянул руку Юлии, затем Виталию. Рукопожатие было коротким, уверенным. У Антонова были короткие каштановые волосы, неровная щетина и уставшие глаза человека, который с утра успел сделать гораздо больше, чем хотелось. На стуле висела вторая куртка, гражданская. Рядом с монитором остывал чай, в который так и не вынули пакетик.

Кабинет выглядел обжитым, хотя переехали сюда явно недавно. Открытая коробка под столом была наполовину заполнена папками, на доске уже висели распечатки. Одну из них Антонов перевернул чистой стороной наружу, прежде чем отойти от стола. Освободил край, чтобы новички могли положить свои вещи.

— Дина Валерьевна Сереброва, — представилась женщина. — Можно Дина. Я криминалист.

Она была темноволосой, с собранными на затылке волосами и внимательным, чуть усталым лицом. Из-под светлого халата виднелась чёрная рубашка. В нагрудном кармане лежали ручка и сложенные очки. Дина закрыла ноутбук, повернула кейсы замками к ним.

— Это ваши выездные комплекты. Для осмотров. Расходники, перчатки, упаковка, средства фиксации, всё по описи внутри. Проверьте сегодня, чтобы на месте не искать нужную вещь впервые. Что расходуете, пополняете через лабораторию.

— Хорошо, — сказала Юлия, проводя пальцем по защёлке.

— Открывайте, можно. Я специально не запечатала, чтобы показать. Как первый день?

— Пока привыкаем, — ответил Виталий. — Удостоверения получили, оружие получили, машину тоже. Осталось понять, куда всё это положить.

— Кабинет уже готов, — сообщил Антонов. — Сейчас отведу.

Дина открыла один из кейсов. Внутри всё лежало в отдельных секциях. Юлия наклонилась ближе, прочла подписи, затем подняла голову.

— Я хотела уточнить, как мы с вами на выездах взаимодействуем. И с полицией. На курсе общую схему объясняли, а на месте кто решает, чьё дело?

Антонов взглянул на часы и взял со стола папку, но сразу её положил.

— С ходу по нашивке не решаем. Сначала выясняем, что произошло. Если полиция уже на месте, представляемся старшему, узнаём, что сделано и кто где работает. Не начинаем всё заново только потому, что приехал КИИЗМ.

— А если есть признаки применения способности?

— Докладываете мне или директору. Дальше согласовываем, кто ведёт материал и что передаётся. На первых выездах я буду рядом, покажу. В экстренной ситуации сначала люди и безопасность, потом спор о том, в какую папку что подшивать.

Юлия кивнула, но Антонов заметил, что она ещё не закончила.

— Что осталось?

— Если мы нашли след, а криминалист полиции уже работает? Нам его забирать или ждать вас?

— Не забирать из чужих рук, — ответила Дина. — Согласовать, кто фиксирует и кто изымает. И записать, кому передали. Позвоните мне, если есть сомнения. Особенно когда непонятно, с чем имеете дело. Не нужно брать неизвестную вещь голыми руками, чтобы потом привезти её показать поближе.

Виталий посмотрел на неё.

— Было уже?

— Достаточно раз, чтобы я об этом говорила при знакомстве.