Киизм. 1 сезон. 1 рассказ

Илья Миллер

Киизм. 1 сезон. 1 рассказ

КИИЗМ

Сезон 1. Рассказ 1

Введение

Когда имя Альберта Монга впервые прозвучало в суде, у дверей ещё спорили, кого пустить внутрь. Родственники пропавших держали фотографии, журналисты пытались узнать новые фамилии, адвокаты просили не задавать вопросов их подзащитным в коридоре. Люди, годами ждавшие хоть какого-нибудь ответа, теперь узнавали, что ответа может не оказаться и в открытом архиве: документы противоречили друг другу, исчезали целые месяцы чужой жизни.

За названием КИИЗМ прежде стояла корпорация. Её сотрудники занимались исследованиями мутаций, располагали лабораториями, охраной и вооружёнными группами. При Монге этого хватило, чтобы решения о судьбах людей оказались в руках тех же, кто ставил над ними опыты. Способность могла стать достаточным поводом для изоляции; выйти из неё было гораздо труднее, чем попасть внутрь.

После событий в Сосновске и раскрытия того, что происходило на горной базе, прежний порядок начали разбирать. Монг оказался под судом. Над центром создали международный наблюдательный совет: врачи, юристы и независимые наблюдатели проверяли основания для содержания людей и проведения медицинских процедур. В разборе дел разрешили участвовать представителям самих заключённых. Пленников возвращали семьям, тем, кто не мог уйти сразу, оказывали помощь. Сведения о настоящих преступлениях проверяли отдельно. Суд ещё продолжался, а люди, финансировавшие работу Монга, по-прежнему пытались остаться за пределами обвинения.

Закрыть вывеску было проще, чем решить, что делать дальше. Люди продолжали обнаруживать у себя способности. Одни нуждались во враче, другие — в защите от соседей или работодателя. Случались несчастные случаи, случались и преступления. Обычный патруль не всегда понимал, с чем столкнулся, а пострадавшим было некуда обращаться, если единственным знакомым адресом оставался адрес корпорации.

КИИЗМ преобразовали в государственный орган — Комитет исследования и защиты мутантов. Сокращение сохранили. Комитету поручили помощь людям со способностями, их изучение и работу по происшествиям, связанным с их применением. Региональные управления должны были действовать вместе с полицией, врачами и судом. Теперь директор не мог единолично решить, кого удерживать и что с ним делать; за принятые решения приходилось отвечать за пределами собственного ведомства.

В Кемерове для управления открыли новое здание и набрали сотрудников. Им выдавали форму, учили работать со специальным снаряжением, объясняли, как разговаривать с человеком, который боится собственной руки. В кабинетах ещё пахло краской. На заявлениях уже стояли старые фамилии пропавших, а на улице люди узнавали знакомые пять букв раньше, чем успевали рассмотреть новое удостоверение.

Глава 1. Добро пожаловать в КИИЗМ

Утреннее солнце добралось до верхних этажей, когда внизу, между домами, ещё лежала прохладная тень. Над Томью редел туман. По мосту тянулись машины, у остановок собирались люди с бумажными стаканчиками, дворник сгонял мокрые листья к краю тротуара. Открытая дверь пекарни выпускала на улицу тёплый запах теста. Кемерово начинал рабочий день без особого желания, но уже достаточно шумно, чтобы мешать спать тем, кто лёг под утро.

В квартире на Южном шум почти не был слышен. Окно выходило во двор, а Виталий ещё ночью прикрыл его: Яна сказала, что мёрзнет. Теперь за стеклом кто-то долго пытался завести машину, холодильник на кухне гудел, телефон на полу у кровати в очередной раз завибрировал. Виталий нащупал его, не открывая глаз, и ткнул в экран.

Матрас прогнулся. До него донёсся запах кофе, потом чья-то ладонь довольно настойчиво толкнула его в плечо.

— Ты дальше будешь спать?

Он пробормотал что-то в подушку.

— Виталь. Я серьёзно. На будильники ты вообще не реагируешь.

Он приоткрыл один глаз. Яна сидела на краю кровати, придерживая обеими руками кружку. Светлые волосы после сна торчали у виска; она убрала прядь губами, чтобы не выпускать горячую посуду. Вчера в баре, в кожаной куртке и с подведёнными глазами, она выглядела немного иначе. Сейчас на ней была светлая майка, а босые ноги она подбирала под себя, спасаясь от холодного пола.

— А сколько времени?

Яна взяла лежавший рядом смартфон.

— Восемь тридцать пять.

Виталий сел так резко, что она отдёрнула кружку.

— Тихо! Обольёшь же.

— Блин. А чего ты раньше меня не подняла?

— А я откуда знала, что тебе вставать нужно?

Он уже шёл к шкафу, по пути вытаскивая ногу из зацепившегося одеяла.

— Ну будильники же работали.

— И ты их выключал. Я решила, ты понимаешь, что делаешь.

Виталий обернулся с форменной рубашкой в руках. Возразить было нечего. Он и сам помнил, как переставлял первый сигнал: полежу ещё пять минут, ничего не случится.

— Ладно, забей. Сам виноват. Можешь такси вызвать? Я пока умоюсь.

— Могу. Тебе к девяти?

— Да. И это первый день.

Яна посмотрела на него поверх кружки.

— Ты вчера эту часть пропустил.

— Вчера я был уверен, что встану.

Из ванной он вернулся с мокрыми волосами и полотенцем на плече. Квартира вдруг оказалась неудобно тесной: стул мешал открыть шкаф, дверца шкафа — пройти к кровати, на спинке стула висели джинсы, в которых остались ключи. Обычно Виталий справлялся с этим хозяйством без раздражения. Сейчас каждый предмет требовал лишних секунд.

Яна поставила кружку на тумбу и открыла приложение.

— Адрес какой?

— Введи управление КИИЗМ. По Кемеровской области. Оно одно.

— Нашла. Пять минут.

— Отлично.

— До скольки ты там?

Виталий продел руку в рукав, промахнулся и только со второй попытки натянул куртку. На левом плече расправился щит с двойной спиралью. Новая форма сидела хорошо, хотя высокий воротник всё ещё казался непривычным.

— Пока не знаю. Сегодня оформление, потом скажут. Если нормально всё…

Он замолчал, разыскивая галстук.

— На стуле, под твоей курткой, — подсказала Яна. — Я его не трогала.

— Спасибо. И за такси тоже.

Она забралась на кровать поглубже, освободив ему проход. В комнате были старый шкаф, недорогой стол у окна и две полки, на которых хозяин квартиры оставил книги и неприхотливый цветок. Виталий успел добавить к этому спортивную сумку, зарядки и фотографию своей команды после соревнований. Остальное по-прежнему выглядело так, словно он только собирался здесь жить.

Затягивая галстук, он увидел кофе. Взял кружку и сделал два больших глотка.

— Эй, это мой.

— Мм. Вкусный.

— Очень содержательное извинение.

Он поставил кружку обратно, уже понимая по её лицу, что оставил совсем немного.

— Я тебе следующий куплю.

— Два. Этот ты тоже почти весь выпил.

— Договорились.

Телефон Яны коротко звякнул. Такси подъезжало. Виталий проверил папку с документами, сунул свой телефон в карман и направился в прихожую. У двери пришлось вернуться: ключи он так и не вынул из джинсов.

Яна наблюдала за ним с кровати. Познакомились они меньше суток назад, а она уже видела, как он опаздывает, спорит с будильником и ищет собственные вещи. Почему-то это смущало сильнее, чем всё, что было ночью.

— Я отпишусь, — сказал он, наклоняясь над ботинком. — Ты пока чувствуй себя как дома. Еда в холодильнике есть. Кажется.

— Проверю. Мне уходить через час. Дверь как закрыть?

— Запасной ключ в верхнем ящике, слева. Возьми с собой, потом заберу.

— Хорошо. Иди уже.

Он задержался на пороге, посмотрел на неё и улыбнулся — теперь без утренней суеты.

— Спасибо, что всё-таки разбудила.

— Завтра сам, следователь.

Виталий закрыл дверь и побежал вниз.

У подъезда стояла светлая машина. Полный мужчина за рулём убрал со своего сиденья край куртки, хотя пассажир открыл заднюю дверь.

— Доброе утро. Вам в КИИЗМ?

— Да, здравствуйте. Спасибо, что быстро. Первый день сегодня, чуть не проспал.

Водитель посмотрел на него в зеркало, затем повернулся вполоборота. Взгляд задержался на нашивке.

— А вы сотрудник, что ли?

— С сегодняшнего дня.

Мужчина нахмурился и включил поворотник. На выезде из двора пришлось пропускать женщину с ребёнком. Виталий пристегнулся, открыл маршрут на телефоне и прикинул время. Пока успевал, если впереди не встанет перекрёсток.

— Если не секрет, зачем вы туда пошли? — спросил водитель.

Виталий поднял голову.

— В смысле?

— В прямом. Нормальной работы нету?

Слова прозвучали без крика, почти буднично. От этого ответить оказалось труднее. На курсе разбирали подобные ситуации. Преподаватель играл недовольного гражданина, курсанты объясняли полномочия, не поддавались на провокации, получали замечания за неудачные формулировки. Виталий тогда справлялся неплохо. Здесь он внезапно почувствовал себя человеком, который сел в чужую машину и сразу сделал хозяину что-то неприятное.

— Я понимаю, почему вы так говорите. Но сейчас это другой КИИЗМ. Государственный комитет. И задачи другие.

— Мне это по телевизору уже объясняли.

— Я не про телевизор. Нас готовили к расследованиям, к помощи…

— У меня знакомого ваши забрали.

Виталий замолчал.

Водитель перестроился, дождался, пока отдалится автобус, и продолжил:

— Сказали, мутант. Увезли. После этого его никто не видел. Жена ездила, писала куда-то. Сначала «идёт обследование», потом вообще отвечать перестали. Вы мне сейчас скажете, что это давно было?

— Нет. Не скажу.

— А что скажете?

Виталий посмотрел на папку у себя на коленях. Угол прозрачного файла вылез из-под резинки. Он заправил его обратно, хотя в этом не было никакой необходимости.

— Что я не знаю, где он. И не могу вам обещать, что за один день выясню. Но родственникам стоит обратиться в управление ещё раз. Именно по старому делу. Сейчас такие обращения принимают.

— Раньше тоже принимали.

— Понимаю.

— Да не понимаете вы.

На этот раз Виталий не стал спорить. Хотелось сказать, что он не работал при Монге, что сам только закончил обучение. Всё это было правдой, но водитель говорил о пропавшем человеке, а не о его биографии.

— Я сегодня узнаю, кто этим занимается, — произнёс он после паузы. — Если захотите, могу передать вам контакт через приложение. Чтобы хотя бы не искать, в какой кабинет идти.

Мужчина посмотрел в зеркало.

— Да-да. Узнайте.

Ни согласия, ни доверия в его голосе не было. Он сделал радио тише, хотя оно и до этого едва звучало, и больше разговор не поддерживал.

Виталий отвернулся к окну. Новая куртка вдруг стала слишком заметной. На груди белели буквы, которые утром нравились ему, пока он поправлял воротник перед зеркалом.

Машина миновала большой баннер. Виталий узнал Сверхчеловека раньше, чем успел прочесть надпись. Рядом с фотографией шёл крупный заголовок; он выхватил только слова про убийство женщины. Остальное закрыл автобус, а потом рекламный щит остался позади. Виталий чуть повернулся, пытаясь разглядеть окончание, но водитель уже сворачивал.

У управления было светло и просторно. Тёмные каменные панели фасада чередовались с высокими окнами; за стеклом виднелись лестницы и круглые потолочные светильники. У входа стояли три флагштока. Российский флаг медленно расправлялся на ветру, рядом двигались областной и чёрный, со щитом и двойной спиралью. Такой же знак занимал верхнюю часть фасада.

Под большими буквами КИИЗМ было написано: «Управление по Кемеровской области». Ниже, на табличке у входа, название раскрывалось полностью: «Комитет исследования и защиты мутантов».

Такси остановилось перед КПП.

— Спасибо, — сказал Виталий. — Хорошего дня.

Водитель посмотрел на экран с завершённой поездкой. Не ответил. Едва Виталий закрыл дверь, машина тронулась и ушла к выезду.

Он некоторое время стоял с папкой в руке. Потом сделал в телефоне короткую пометку: «Старые обращения. Контакт для таксиста». Убрал телефон и пошёл на проходную.

Внутри пахло свежей отделкой. У стены лежали упакованные плинтусы, рабочий в запылённой одежде придерживал дверь для женщины с коробкой бумаги. Дежурный нашёл фамилию Виталия в списке, выдал временный пропуск и объяснил, где отдел кадров. Пока он говорил, Виталий успел заметить часы над турникетом. До девяти оставалась минута.

⁂

Юлия приехала за сорок минут до начала рабочего дня и теперь жалела, что не осталась ещё ненадолго на улице.

В коридоре было нечем заняться. Она дважды проверила документы, прочла все объявления рядом с дверью и уже знала, куда звонить, если перестанет работать пропуск. Секретарь пришла минут десять назад, попросила подождать и скрылась в кабинете. Оттуда доносились стук клавиатуры и шелест бумаги.

Юлия перекатывала ручку между пальцами. Тёмные волосы она собрала в высокий хвост ещё дома, но несколько прядей выбились у лица. Убирать их приходилось снова и снова. Форменная куртка была застёгнута, галстук лежал ровно; высокие ботинки, начищенные с вечера, отражали полоску света из окна. Со стороны она вполне могла показаться спокойной. Только колпачок ручки то и дело оказывался повёрнут в другую сторону.

Она ожидала волнения, но не такого. Обучение закончилось, документы были собраны, решение принято. Ничего неизвестного в простом оформлении не было. И всё же каждый раз, когда на лестнице раздавались шаги, Юлия поднимала голову, будто сейчас должны были выйти и сообщить, что произошла ошибка.

На площадке появился Виталий Дор.

Она узнала его сразу и от этого почувствовала себя ещё глупее. Он держал временный пропуск между пальцами, другой рукой поправлял лямку сумки. Волосы у лба были влажными. Дойдя до кабинета, Виталий остановился, посмотрел на табличку, на Юлию, снова на табличку. Улыбнулся ей с вежливым интересом незнакомого человека.

Юлия опустила глаза к папке.

Он прошёл два шага вдоль скамьи, вернулся и показал на дверь.

— Там уже кто-то есть?

— Секретарь. Она сказала, позовёт.

— Понял. А я думал, все уже разошлись, один я тут бегаю.

Юлия чуть подвинула папку, освобождая край скамьи. Виталий сел.

— Я, кстати, Виталий Дор. Новенький. Сегодня первый день.

— Да, я поняла. Юлия Волкова. У меня тоже.

— О, вместе в бой получается.

Она коротко посмотрела на него, но улыбаться не стала.

Виталий потеребил край пропуска. Обычно такого вступления хватало, чтобы разговор пошёл сам. Здесь оно почему-то не сработало.

— А ты в какой группе была? В учебке. Что-то я тебя не видел.

— Видел.

— Правда?

— Мы на общих занятиях пересекались. И на соревнованиях я была. Ты выступал.

— По боксу? А, ну да. Я там первое место взял. С детства занимаюсь. Последний бой смотрела?

— Смотрела.

Он уже открыл рот, чтобы рассказать про соперника, когда Юлия отвернулась к двери. Виталий решил, что она прислушивается к голосам в кабинете, и тоже замолчал.

На самом деле она вспомнила, как он точно так же рассказывал ей об этом бое у спортивного зала. Правда, тогда фамилии они не называли. Потом он ещё дважды подходил в перерывах, спрашивал, не скучно ли ей одной, предлагал вместе выпить кофе. Юлия не придавала этому большого значения — по крайней мере, старалась так считать. Но быть забытой до такой степени всё равно оказалось неприятно.

Дверь открылась. На пороге появилась полная женщина в форменной рубашке без куртки. Очки висели на тонкой цепочке; в руке она держала два личных дела.

— Дор и Волкова, верно?

Юлия сразу встала.

— Да, я здесь.

— Вижу. Заходите оба. Документы взяли?

— Конечно, — ответил Виталий и поднял папку.

Кабинет был заставлен коробками. На одной чёрным маркером написали «БЛАНКИ», на другой — «НЕ ВЫБРАСЫВАТЬ», причём второе предупреждение подчеркнули несколько раз. За столом помещались монитор, клавиатура и две стопки бумаг; чтобы положить перед собой дела, секретарю пришлось сдвинуть дырокол. В углу стоял новый принтер с незакрытым лотком. Из настенного календаря торчала записка с телефонным номером.

— Садитесь. Документы и временные пропуска сюда, пожалуйста.

Юлия передала свою папку раскрытой. Виталий вытянул из резинки паспорт, диплом и несколько файлов. Секретарь разложила всё перед собой и стала сверять с записями на экране. Печатала она медленно, двумя пальцами, зато каждый раз безошибочно попадала по нужной клавише.

В тишине было слышно, как в соседнем кабинете кто-то чихнул, а затем извинился. Виталий хотел что-нибудь сказать про количество бумаг, но посмотрел на занятую женщину и передумал.

— Так. Дор. Справка о зачёте по стрельбе где?

— Должна быть там, с допуском.

— Допуск вижу. Справку не вижу.

Он просмотрел файлы, потом вспомнил внутренний карман. Сложенная вчетверо бумага зацепилась за подкладку и вышла не сразу.

— Вот. Забыл в папку убрать.

Секретарь взяла справку за угол, расправила ладонью. На сгибах бумага немного побелела.

— Хорошо хоть не постирали.

— Куртка новая. Ещё не успел.

Она подняла на него глаза и всё-таки усмехнулась.

— Удостоверение туда же не складывайте. Оно такого обращения не любит.

Закончив проверку, она развернула к ним две папки.

— Волкова, ваша. Дор, это вам. Должностные инструкции, контракт, экземпляр присяги, которую вы давали на курсе. Здесь ознакомление, здесь подписи. Но сначала читайте. Если что-то не совпадает в данных — говорите сразу.

Юлия положила ладонь на обложку.

— Подскажите, пожалуйста, когда нам назначат наставника?

— По службе — к директору. После меня сначала идёте к нему, потом по обходному листу. Там порядок указан.

— То есть сегодня уже скажут?

— Сегодня. Михаил Сергеевич вас ждёт после оформления.

Секретарь взяла кружку, заглянула в неё и поморщилась.

— Читайте внимательно. Я пока за кофе схожу, а то скоро сама начну фамилии путать. Вернусь — проверим подписи.

Когда дверь закрылась, Юлия мельком посмотрела на Виталия. Он уже склонился над первой страницей. Впервые за всё утро не улыбался и не пытался поддержать разговор.

В полицейском учебном заведении он представлял себе будущее довольно ясно. Закончит подготовку, получит должность следователя, будет привыкать к отделу. Ему уже объяснили, куда, скорее всего, направят, и он успел посмотреть, сколько ехать до того здания от дома.

Представитель КИИЗМ появился под конец обучения. Говорил о новом наборе, техническом оснащении, перспективах. Зарплата была ощутимо выше полицейской. Это Виталий запомнил сразу, хотя потом, рассказывая знакомым о своём решении, начинал обычно с интересной работы. Работа действительно обещала быть интересной. Мутантов он прежде видел только издалека и в новостях; теперь ему предлагали разобраться в том, о чём остальные пока могли лишь спорить.

На презентации всё выглядело слишком гладко. Когда спросили про Монга, представитель надолго ушёл в рассуждения об изменениях, и Виталий тогда едва не решил, что больше приходить не стоит.

Собеседование с Поповым оказалось другим. Директор не стал убеждать его, что прошлое осталось в прошлом. Сказал, что часть рабочего дня придётся тратить на чужое недоверие, что людей не хватает, что учить будут уже в процессе. Но и про задачи говорил понятно: установить, что произошло, защитить пострадавшего, разобраться с виновным. Не назначать виновным первого, у кого нашлась способность.

Виталий вышел после того разговора с ощущением, что ему наконец объяснили, на какую работу зовут. Потом прошёл дополнительный курс КИИЗМ. И всё это время ему нравилось думать, что он приходит в самом начале, пока можно участвовать в том, каким управление станет.

Сейчас на странице стояла его фамилия, а ниже — должность следователя Кемеровского управления. Он перечитал обязанности, условия службы, дошёл до подписи и задержал ручку над строкой.

«У меня знакомого ваши забрали».

Таксист сказал «ваши» без всякого колебания. Ни новый контракт, ни дата его поступления на службу для него ничего не меняли.

Виталий посмотрел на белое место под напечатанной фамилией. Потом подписал.

Юлия ещё читала. В отличие от него, она не возвращалась к началу каждого второго пункта. Аккуратно переворачивала страницы, отмечала места для подписи маленькими бумажными закладками. У неё были вопросы о работе, но не о том, хочет ли она здесь остаться. Отступить сейчас означало снова слушать дома, что одной ей будет трудно и что они предупреждали.

Секретарь вернулась с полной кружкой. Поставила её подальше от бумаг.

— Ну что, разобрались?

— Я закончил, — сказал Виталий.

— Минуту, пожалуйста, — попросила Юлия.

— Не тороплю. Дочитывайте.

Она дочитала последний пункт, ещё раз сверила страницу с персональными данными и только тогда расписалась.

Секретарь просмотрела обе папки, показала Виталию пропущенную строку ознакомления, дождалась подписи. После этого выложила перед ними постоянные пропуска и удостоверения. Юлия осторожно открыла своё. Фотография ей не нравилась, но фамилию и должность она прочитала дважды.

— И обходные листы, — напомнила секретарь. — Сначала к Попову. Дальше всё по списку. Оружейная, обеспечение, рабочие доступы. Если останутся незакрытые пункты, сегодня ко мне загляните, разберёмся.

— Спасибо, — сказала Юлия, поднимаясь.

Виталий убрал удостоверение во внутренний карман, затем, поймав взгляд секретаря, переложил его в отдельное отделение сумки.

— Так надёжнее, — одобрила она. — Добро пожаловать в КИИЗМ. Хорошей службы вам.

— Спасибо. Постараемся.

В коридоре он задержался, изучая указатель.

— Ты помнишь, где кабинет директора?

— На третьем этаже.

— Давай я за тобой. Я в прошлый раз с другой лестницы заходил.

Юлия убрала ручку в карман и пошла первой.

⁂

Михаил Сергеевич Попов разговаривал по телефону. Услышав стук, поднял голову и жестом пригласил их войти, затем указал на два стула перед столом.

Виталий придержал дверь. Юлия прошла, стараясь не задеть сумкой стоявшую у стены коробку. Здесь тоже ещё не всё разобрали, но коробка была единственным признаком недавнего переезда. Папки в шкафу уже стояли по порядку, на большой оперативной карте за спиной директора несколько точек выделили красным. У окна рос высокий цветок в тяжёлой кадке. Сквозь жалюзи на стол падали полосы солнца; в одной из них лежала раскрытая папка с пометками от руки.

Попов выглядел строже, чем Виталий запомнил по собеседованию. Тёмные волосы с сединой у висков были зачёсаны назад, между бровями залегла складка. Пиджак и жилет сидели безукоризненно, а манжета рубашки с одной стороны выглядывала из рукава пиджака чуть больше, чем с другой. Директор то и дело смотрел на запись перед собой и придерживал её свободной рукой.

— Да, я понял. Пришлите его данные мне на почту… Нет, наряд пока отправлять не будем. Сначала выясните, кто видел лично. Если ситуация изменится — сразу звоните. Я на связи.