Право на радость

И поиск: а что же, собственно, мое?

И неожиданное осознание: с детства у меня было одно увлечение, одна страсть – выражать свои мысли, письменно формулировать их, искать и находить возможность поделиться ими с другими людьми. Когда в письменной, когда – в устной форме.

И так же неожиданно возникший вариант пути – журналистика.

Я опущу здесь все сложное, все неоднозначное и даже все трагичное, что было за недолгие, но очень насыщенные событиями и переживаниями годы в профессии. Скажу о главном: журналистика, безусловно, научила меня яснее говорить о том, что важно для меня, точнее понимать, что важно для других, и соединять это вместе. Она дала мне возможность внимательнее всмотреться в то, что было и остается для меня безмерно значимым – в людей, таких разных, таких противоречивых, таких при этом родных и через это родство сродняющих меня с Тем, Кто сделал нас родными,– с Богом.

И я прекрасно осознаю, что для меня священство стало, как это чудно ни прозвучит, закономерным продолжением работы журналиста. Не бегством, не отрицанием бывшего прежде, а переходом – логичным, естественным и вместе с тем чудесным. Я бесконечно благодарен Богу за этот переход. Но также благодарен и за то, что ему предшествовало и его подготовило.

Мне кажется это очень нужным – всматриваться в свою жизнь, понимать, как действовал Господь в поворотные ее моменты, что и каким образом давал, насколько нам удавалось и насколько удается этим воспользоваться.

Если этого не делать, то слишком многое по-настоящему дорогое – нет, бесценное – может просто-напросто пропасть.

Чего от нас хочет Господь?

Как научиться слышать Бога? В этом шуме, в этой суете, в этой страшной разноголосице явлений, понятий, людей, их желаний и стремлений, мыслей и идей.

Неужели это вообще возможно?

Возможно. Ведь иначе зачем бы Господь вообще говорил с нами? Через Священное Писание, через обстоятельства жизни, через людей, через движения нашего собственного сердца, через наши мысли, наконец.

Да, это очень нелегко – начать слышать Бога, если ты долго отворачивался от Него, старался не слышать, отвергал то, что слышишь, потому что хотел не того, что Господь говорит, а чего-то совсем иного, противоположного даже.

Но все сложное с чего-то да начинается.

Есть свое начало и здесь. Оно таково: прежде, чем решать для себя какую-то проблему, прежде, чем говорить что-то более или менее важное, прежде, чем делать что-то хотя бы немного значимое, обязательно задать себе один вопрос. Следующий: а чего от меня сейчас хочет Господь? И иногда ответ придет тут же, в силу своей очевидности и буквально продиктованности Евангелием и совестью. Иногда придется ради него потрудиться, помолиться, подумать. Но и тогда он рано или поздно нами уяснится. Будут, конечно, ситуации особенно трудные. Однако к ним нас будут готовить другие – простые и совсем простые. Навык будет образовываться, слух – обостряться.

Именно так учится слышать Бога тот, кто этого хочет. А тот, кто не учится, хочет совсем иного, не скажу, чего, но точно не этого…

Зачем продолжать грешить?

Недавно делился один человек – взволнованно, горячо очень:

– Понимаете, я жил в грехе, я никак не мог остановиться, не хватало сил, решимости, а главное, мне казалось, что это в принципе чтото невозможное. Обстоятельство цеплялось за обстоятельство. Я так измучился… А потом как-то просыпаюсь утром, и первая мысль: «Ну вот, опять всё это…». Словно меня кто-то обязал нести эту ношу, словно навязал ее мне. И я вдруг очень ясно это осознал: я же не хочу грешить, мне же это совершенно не нужно, так зачем мне продолжать?! И вот я оставил грех и теперь понять не могу: зачем я так долго мучил себя.

Так замечательно и просто – всего в нескольких словах о важнейшем. Тот, кто совершает грех, а затем повторяет его раз за разом, становится, по слову апостола, рабом греха (см.: Рим. 6, 20). И достаточно быстро. Рабом – в том смысле, что грех порабощает человека. Формируется навык, образуются нейронные связи, и всем этим превосходно пользуется враг: он как-то очень «логично», «аргументированно» и притом совершенно незаметно, исподволь убеждает человека, что жизнь во грехе – это теперь его жизнь, и другой в принципе быть не может. А в моменты, когда человек готов с этим поспорить, взбунтоваться, он так ярко, так красочно живописует сладость греха, что бунт гасится в самом зародыше.

И горе было бы нам всем, если бы не благодать Божия, которая в какой-то момент в очередной раз касается нашего сердца. Или, иначе, это мы наконец оказываемся способны ее ощутить. И тогда наступает удивительная ясность, появляется трезвое видение себя и своего положения, понимание: «Всё это мне не нужно» и «Я сам в любой момент могу это прекратить». Происходит то, что вкратце, но очень емко описал мой собеседник.

Это милость Божия, самое настоящее чудо. И им нельзя пренебрегать. Ясность, трезвость, ощущение того, что ты полон сил, можешь и готов оставить грех, не продлится долго. Надо спешить, иначе тебя снова запутает и заморочит враг. Но виноват будешь ты сам: ведь ты уже понял, что у тебя есть возможность вырваться и бежать. Но не вырвался и не побежал.

Поэтому так важно, ощутив благодать, не медлить, но делать то, к чему она нас побуждает. Тем более, что зовет она нас к свободе и радости. К тому, чего мы и сами в действительности всем сердцем хотим.

Научиться любить

Постоянно звучащий вопрос: «Как научиться любить?».

Я не решусь ответить кратко и притом исчерпывающе: слишком трудно дать такой ответ, не исключено, что и невозможно. Ведь не о чем-то частном речь, а о вершине добродетелей христианских, о той добродетели, стяжанию которой должна быть посвящена вся жизнь. Вся жизнь и, разумеется, вся деятельность человека.

Отсюда и вывод – простой и совершенно логичный: нельзя научиться любить по-настоящему, не прилагая прежде всех усилий к тому, чтобы стать подлинным христианином. Не уметь прощать, не уметь смиряться, не уметь отказываться от своей пользы ради пользы ближнего и при этом уметь любить?.. Конечно, такое невозможно.

Поэтому ответ такой: нужно учиться быть хорошим христианином и вместе с тем постепенно будет обретаться и дар любви – в соответствии с прилагаемыми усилиями, молитвой и мерой деятельного смирения.

Это ответ. Но есть и подсказки, которыми не могу не поделиться.

Чтобы приблизиться к любви, очень важно день за днем стараться видеть в другом – себя. Понимать, что какими бы разными мы ни были, того, что нас сближает, гораздо больше, чем того, что нас разделяет. От этого постепенно появляется чувство родства, а от него до любви уже не так далеко.

И второе: важно чаще жалеть людей. Хотя бы так, как жалеем мы, опять же, самих себя. И так, как мы хотели бы, чтобы жалели нас. Это смягчает сердце, делает его способным к принятию другого. И это также сокращает дистанцию, которую нам надо пройти из той точки, где мы находимся, до Царства любви.

Непонятные вещи

В этом мире столько непонятных вещей…

Непонятно, например, как люди могут выбирать путь ненависти, а не путь любви, ведь это путь умножения страданий – ладно бы только чужих, но и собственных – тоже.

Или почему кто-то решает не созидать, а разрушать: однозначно же приятно видеть то, что ты произвел на свет, знать, что и десятилетия, и, быть может, столетия спустя люди с благодарностью будут вспоминать о тебе, пользуясь трудами твоих рук или результатом твоих творческих либо административных способностей. А разрушителя, если и вспомнят когда, то лишь для того, чтобы сказать о нем: что за никчемный был человек, что за варвар…

Или отчего кому-то кажется, что гораздо важнее в жизни – деньги, слава, положение, власть, ни на миллиметр не приближающие нас к счастью, нежели обычные человеческие радости: родные люди вокруг, любимое дело, приносящее пользу, созидательный труд и многое другое, в чем может находить для себя покой и отдохновение человек.

Все это и другие подобные явления действительно непонятны, загадочны.

И да, я, конечно, много раз слышал в ответ на такое недоумение набившие уже оскомину слова: «Да что ж тут непонятного! Умным людям тут все должно быть понятно».

Умным – должно быть понятно.

А у хороших – в голове не укладывается и в сердце места себе не находит.

И правильно. Пусть не находит… А то перестанут быть хорошими.

Добрая обеспокоенность

Было у преподобного Паисия Афонского такое замечательное выражение – «добрая обеспокоенность».

Мы знаем, что такое беспокойство в принципе – это то, что никому из нас не нравится, но чему мы все подвержены. И то, чего мы очень хотели бы избежать.

Однако как может быть обеспокоенность «доброй»?..

Может, если беспокоимся мы не о чем-то суетном, тем паче греховном, а о том, что по-настоящему важно. Если мы обеспокоены самыми существенными вопросами: угодно ли Богу то, что мы делаем? Согласна ли наша жизнь с Его волей? Идем ли мы путем, ведущим в Царствие Небесное, или же семимильными шагами удаляемся от него? И многими другими – похожими, близкими к этим.

Обеспокоенность по поводу главного – по поводу того, что определит однажды нашу участь в вечности, – поистине добрая. Она побуждает нас делать все для того, чтобы эта участь была по-настоящему блаженной. И избавляет от многих видов обеспокоенности иной – пустой, напрасной и потому злой.

Веровать и не бояться

Не бойся, только веруй (Лк. 8, 50) – эти слова как можно чаще должны возникать в уме и сердце каждого, кто ощущает в себе предательский, разрушающий нас изнутри, лишающий свободы и даже самой жизни страх.

И не просто как напоминание, как наше увещание, обращенное к нам же самим, должны звучать они. Нет. Необходимо очень ясно осознавать, что это – призыв Божий ко всем нам, что это Господь говорит лично всякой верующей в Него, но колеблющейся в этой вере душе.

Он никогда не обманывает нас, не дает ложных обещаний, Он – Истина в первой и самой последней ее инстанции. И истинно каждое Его слово и каждое Его обетование.

Не бойся, только веруй, и спасена будет, – говорит Он начальнику синагоги Иаиру о дочери его, той самой, которая уже умерла. И воздвигает ее от одра – тогда, когда всем это казалось решительно невозможным.

Не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию? (Ин. 11, 40), – спрашивает Христос Марфу. И воскрешает умершего Лазаря.

Вера… Это то, благодаря чему мы оказываемся способны принять всесильную помощь Божию. То, что позволяет нам не оказаться всецело погребенными землей, но обратиться к своему вечному Небесному Отечеству и устремиться к нему. То, что необходимо Богу для вхождения в нашу так часто закрытую нами же для Него жизнь – вхождения без нарушения, без упразднения нашей свободы. И дивного ее изменения – из жизни, наполненной страхом, неуверенностью, малодушием, в жизнь подлинную. Ту, которой на самом деле хочется жить.

Наши ценности

Мы часто слышим слово «ценности» – в разных контекстах, в сочетаниях с иными словами: «ценностные ориентиры», «система ценностей» и тому подобное.

Но что же это такое – ценности? Не для каких-то отдельных групп, не для какой-то определенной общественной формации, а более узко и более конкретно – для нас самих? В этом ведь точно нужно разобраться, поскольку, как говорил Виктор Франкл2, наши ценности – это, по сути, мы сами. И если мы не понимаем, каковы они, то не понимаем, соответственно, и кто такие мы.

Наши ценности – то, что по-настоящему ценно для нас. То, что для нас в действительности важно. То, что на самом деле имеет, с нашей точки зрения, преимущественное значение. «По-настоящему», «в действительности», «на самом деле» – говоря так, я хочу подчеркнуть, что ценности – это не то, что мы декларируем, не то, приоритетность чего мы провозглашаем на теоретическом уровне. Нет. Наши ценности – это то, ради чего мы хотим жить, а в некоторых случаях готовы при необходимости даже умереть.

Это то, что, будучи реализованным, делает нас счастливыми, поскольку дает ощущение полноты, ненапрасности, осмысленности жизни. То, чем мы можем делиться, обогащая других тем, что прежде обрели сами. То, что не оскудевает при этом, но пребывает с нами неизменно.

И, конечно, это то, что важнее быта, карьеры, положения в обществе, материальной обеспеченности, статуса и всего этому подобного. Если, конечно, это подобное не является нашей главной ценностью само по себе.

Непременно нужно выяснить, что же взаправду ценно для нас. И, выяснив, этим ценным жить. Либо, поняв, что ценности наши сомнительного свойства, поискать взамен их другие. Те, ради которых, опять же, хочется жить и не страшно умирать.

Труд такого поиска, такого самоопределения, такого самоосознания во многом и делает человека человеком.

И не решаясь на него, мы и живем, и умираем чаще всего напрасно…

Самое страшное

У многих святых отцов присутствует эта мысль: нет ничего страшнее греха. Грех убивает душу, лишает общения с единственным Источником жизни – Богом.

И я ни в коем случае не решусь оспаривать эти слова.

Не решусь… Но все же скажу: есть то, что губительнее греха, что на самом деле страшнее его.

Это отчаяние, неверие в милость Божию, в возможность прощения. Неверие в то, что Бог – безграничная, немыслимая Любовь.

Грешат многие. Грешим, к сожалению, все мы, каждый из нас – более или менее тяжко, но точно – часто.

И спасается человек лишь покаянием. Тем, что, сойдя с дороги и увязнув в очередной раз в трясине, он снова выбирается из нее и идет… Идет туда, куда шел некогда питавшийся пищей свиней блудный сын из евангельской притчи,– к Отцу.

Это возможно лишь в одном случае: когда ты надеешься, что Он тебя не отвергнет, когда не даешь отчаянию одолеть тебя, а врагу – вложить в твое сердце его любимую мысль: «Что ни делай, все бесполезно. Бог свят, а ты грешен, что Ему до тебя! Просто живи, как живется, и всё».

Это все ложь. Враг не знает, что такое святость, что ее нет и быть не может без любви, без милости, без прощения. А мы все-таки знаем – хотя бы теоретически. И есть шанс перевести это знание в практическую плоскость, возвращаясь раз за разом к Отцу через любое бездорожье, через любые терния своих собственных грехов и страстей.

А еще – помня и веря, что Он не только принимает нас после всего, что мы успеваем опять натворить в своей жизни, после вновь повторенной с особым размахом «ломки дров». Он нас ждет и зовет.

Шанс стать хорошим человеком

Не надо скорбеть о том, что вы «упустили свой шанс». В частной какой-то ситуации – возможно. Но Господь постоянно дает шансы – для того, чтобы стать хорошим человеком, хорошим христианином, не зря прожить свою жизнь.

О чем бы речь ни шла, если живы вы сами, то не произошло на самом деле ничего непоправимого, ничего такого, с чем нельзя жить дальше и быть полноценным – а значит, счастливым – человеком.

Да, в отдельно взятой ситуации упущенный шанс – это вполне реально. И не исключено, что, потеряв какую-то возможность, конкретно ее вы не обретете снова. Но в отношении жизни в целом думать подобным образом – огромная, я бы сказал системная, ошибка. И не надо ее допускать.

Господь постоянно, на протяжении всего нашего земного пути давал, дает и будет давать многочисленные шансы и возможности: для того, чтобы прожить свою жизнь не напрасно. И сколько бы мы их ни упускали, сколько бы мы ими ни пренебрегали, опомниться и взяться за ум не поздно никогда. Лишь бы у нас самих такое желание было.

Разговоры о «безвозвратно утерянных возможностях», как правило, именно это и прикрывают: отсутствие желания эти возможности замечать и, соответственно, нести те труды, которой их реализация непременно требует.

Настроение – хорошее и плохое

Жизненно-бытовое. Ну и более глубокое, конечно…

Нельзя позволять портиться настроению. Вообще ничему нельзя позволять портиться – это не рационально и безответственно. Даже продукты надо по этой причине хранить в холодильнике – чтобы не потеряли они годности до срока.

А настроение… Оно куда важнее продуктов, от него мы зависим в очень значительной степени. Поэтому обязательно надо работать над тем, чтобы оно было хорошим. И ни в коем случае не думать, что неблагоприятные обстоятельства, действие неблагонамеренных людей, плохое самочувствие – достаточное основание для того, чтобы настроение из хорошего стало плохим.

Обстоятельства – это лишь обстоятельства. А настроение – это то, как мы сами себя настроим. Настройщик настраивает музыкальный инструмент, зная, каким должно быть его идеальное звучание. И нам необходимо настраивать себя так же, согласно тому же принципу.

Это не невозможно, правда. И для этого, в отличие от работы с музыкальными инструментами, не требуется специального образования. Нужны лишь хорошее знание себя и понимание – чего и почему ты хочешь.

Отношения человеческие

Наблюдая за взаимоотношениями человеческими, регулярно погружаясь в них по необходимости, не могу не восклицать периодически (мысленно, конечно):

– Как же это хорошо, что любовь Божия к нам не такова, какой часто бывает наша – друг к другу! Насколько часто мы, любя (или «любя»), требуем, настаиваем на своем, обижаемся, давим, вынуждаем, властвуем, нуждаемся, изводим себя и другого человека, подозреваем, ревнуем, а в итоге еще и отказываемся от тех, кого любим (или, повторюсь, «любим»)! Это такое счастье, что Его любовь долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит (1 Кор. 13, 4–7). Если бы она не была такой, то нас бы уже давно не было. Или не было бы вообще. А мы есть. И слава Богу за это и Его любви.

Но только… Только все может быть напрасно – и даже самый дар жизни, если мы не учимся этой любви, если мы пользуемся ею, живем благодаря ей, но не делаем ничего, чтобы ею наполнялось и наше сердце.

«Я – не такой…»

Нередко, выясняя во время консультации причину беспокойства своего собеседника, слышишь в какой-то момент до боли знакомые слова: «Я – не такой…». Не такой, каким хотели видеть родители, жена, дети или начальник на работе, каким хотел и хочет видеть себя сам человек. И от этого осознания, а в еще большей степени от невозможности (реальной или кажущейся) соответствовать ожиданиям окружающих (или своим собственным) – глубочайший внутренний конфликт. И как следствие – те самые беспокойство, тревога, неудовлетворенность, уже не только собой, но, разумеется, и жизнью в целом.

А беспокойство, тревога и неудовлетворенность – весьма плохие помощники в деле изменения к лучшему. Напротив, они чаще всего превращаются в главную помеху в этом деле, отнимая столь необходимые силы, надежду на то, что что-то изменить действительно удастся, способность видеть свое будущее не исключительно в мрачных, безрадостных тонах.

И так образуется замкнутый круг: человек мучается оттого, что он «не такой», а это самое мучение вкупе с упомянутыми «плохими помощниками» не позволяет стать другим. Как вырваться из него?

Прежде всего – осознать, что такой, какой ты есть, ты уже важен и ценен. Почему? Потому что тебя сотворил Господь, по Ему лишь одному ведомому плану и замыслу. И ценен и важен ты прежде всего для Него. Тебе не надо быть таким, каким хочет видеть тебя кто-то: требования людей далеко не всегда разумны и справедливы. Нужны лишь две вещи. Первое – понять, какой ты есть сейчас, увидеть, услышать, почувствовать и узнать себя. И второе – задаться вопросом: каким хочет видеть тебя Он? И постараться направить все свои усилия лишь к этому.

Господь очень терпелив. Он не торопит, не требует от нас всего и сразу. Не смеется над нашими ошибками. Не осуждает за неудачи. Не отворачивается из-за неуспешности. Он помогает каждое мгновение тому, кто больше всего стремится к одному: реализовать Его замысел, исполнить Его волю. Тот замысел и ту волю, в основе которых лежит Его желание сделать нас по-настоящему счастливыми, дать нам радость, не имеющую пределов.

Когда понимаешь, что этот путь единственно верный, находишь силы встать на него и пойти по нему, то круг размыкается. Мучение прекращается. Тревога, беспокойство и неудовлетворенность покидают тебя. И появляется совсем другое – ощущение того, что ты живешь действительной, подлинной жизнью. Такой, какой надо.

Перестать быть пленником

Из личного и медицинского. И вместе с тем – весьма общего.

Вот уже несколько месяцев борюсь с доставляющим массу неудобств плечелопаточным периартритом и тем, что научно именуется импиджментом левого плечевого сустава. Всевозможные мази, нестероидные противовоспалительные средства, курс ударно-волновой терапии… Наконец – регулярные походы к мануальному терапевту. И тут уже не просто неудобства – самая настоящая боль. Доктор – очень милый и добрый человек – превращается в подлинного мучителя, когда старательно и со значительным усилием растягивает спазмированные мышцы, раз за разом старается увеличить ограниченную воспалительным процессом и болевым синдромом подвижность сустава. Иногда кажется, что сил терпеть нет, но он успокаивает:

– Понимаете, это просто необходимо. Если дать тяжам затвердеть, то впоследствии ограничение движения сохранится, и тогда решить эту проблему будет очень трудно. Понадобится гораздо больше усилий и будет намного больнее. И, возможно, что стопроцентную подвижность восстановить так и не удастся.

Постепенно амплитуда движений увеличивается, боль уменьшается, проблема решается, а жизнь налаживается.

А я думаю о других «тяжах» и «ограничениях» – не физических, а внутренних, душевных. О тех несвободах, пленником которых становится человек из-за своих неправильных, ошибочных представлений и установок, навязанных ему кем-то или сформировавшихся под влиянием ущербных моделей мышления. Однозначно: чем раньше решается человек на выправление всех этих искривлений, на преодоление ограничений, растягивание «тяжей», тем легче дается ему этот труд, тем скорее он достигает положительного результата. И неудобства можно ради этого потерпеть, и даже боль. Главное – ощутить свободу, несвязанность своей души чем-то искусственным, ложным. Почувствовать, что ничто не мешает жить и быть при этом самим собой.

Заповедания евангельские

Когда-то на заре моей церковной жизни один очень хороший священник дал мне замечательный совет, которым я хотел бы поделиться. Совет, связанный с изучением и пониманием Священного Писания. Очень простой и действенный.

Мы знаем, что есть десять заповедей, данных народу израильскому через Моисея. Есть заповеди блаженств. А какие заповеди есть еще, что мы вообще имеем в виду, когда говорим о заповедях евангельских?

Чтобы это понять, можно (и нужно!) предпринять такой опыт: выписать из Евангелия все то, к чему Господь призывает нас, что Он нам повелевает, на необходимость чего указывает, – иными словами, все, что при внимательном и вдумчивом чтении будет восприниматься именно так – как заповедь.

И когда тетрадь (а понадобится тетрадь толстая, основательная) наполнится нашими выписками, когда мы перечитаем то, что занесли в нее, и раз, и два, и три, мы намного лучше будем понимать, чего ожидает от нас Христос, в чем заключается Его воля о нас.

Это очень хороший и очень полезный труд. И я тоже советую каждому, у кого хватит усердия и прилежания, его предпринять.

Не умирать, а жить

Чем становится тот путь, который человек проходит между этими двумя мгновениями – когда он видит дольний мир в первый раз и когда прощается с ним?

Жизнью или умиранием.

Человек или живет эти семьдесят, восемьдесят, немного более либо намного менее лет, или умирает. Живет, если обращен к Небу и к вечности, если стремится всем своим сердцем к Источнику жизни – Богу. Умирает, если думает только о земном, занимается лишь земным и исключительно к земному привязан.

Мы созданы для вечности, созданы для Неба, созданы для Бога. «Ты создал нас для Себя», – говорит блаженный Августин3. И душа того, кто помнит об этом, не стареет, а остается молодой, хотя бы и дряхлело, и ветшало тело. И нет страха смерти, нет ощущения того, что она – конец, есть уверенность в том, что она – начало…

А если всё земное, всё для земли и всё в земле – ум, сердце, весь человек, то откуда взяться этому предощущению бесконечности жизни, как наполниться им, как избавиться от страха перед тем, что представляется точкой – черной, зияющей, лишающей всякой надежды на продолжение?.. Какое же это счастье – верить и не умирать, а жить! Жить в вечности. Не потом, а уже сейчас.