Подвиг сердца

Зеркало души. Великий покаянный канон преподобного Андрея Критского

Об одном из самых пронзительных богослужений Святой Четыредесятницы – Великом покаянном каноне преподобного Андрея Критского

Развернуться к себе лицом

Из года в год накануне очередного поста, в том числе и Великого, священники в общении с прихожанами, с прессой повторяют, что пост не ограничивается одним воздержанием от определенных видов пищи, что, помимо телесного поста, есть еще и духовный. А в чем он, собственно, заключается? Если сказать максимально кратко – в изменении строя жизни человека. И все то, что Церковь нам в течение Великого поста предлагает, этому способствует.

Воздержание в пище лишает человека привычного ощущения полноты телесного бытия, переключая внимание на что-то другое. Одновременно с этим человек приходит в храм, потому что смысла в посте нет без участия в великопостных службах. И что же он там находит? Во-первых, это изменение цвета богослужебных облачений: черный – в седмичные дни, фиолетовый – в субботу, воскресенье и праздники. Эта цветовая гамма, как ни странно, тоже способствует перестройке в нашем сознании. Во-вторых, на определенный лад настраивает совершенно иное, отличное от всякого другого времени, звучание великопостных богослужений, в первую очередь Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского, который читается первые четыре дня первой седмицы Великого поста. Песнопения и тропари канона заставляют человека «развернуться лицом» к самому себе: к своим грехам, к своим неисправностям, к тому, что стоит между ним и Богом, а, увидев это, ужаснуться и начать оплакивать свое грешное и студное, как говорится в этом каноне, житие.

Почему канон имеет такую силу воздействия? Дело в том, что, с одной стороны, каждый человек неповторим, неповторима его судьба, его личность, с другой стороны, мы все очень похожи – у нас одни и те же страсти, недостатки и достоинства, просто они носят индивидуальный характер. А в творении преподобного Андрея Критского вспоминается вся Священная история в примерах крайних состояний падения и, наоборот, в примерах высочайших добродетелей, которые можно найти как в Ветхом, так и в Новом Заветах. Таким образом, канон становится неким зеркалом, в которое может посмотреться душа человека и увидеть саму себя, увидеть как раз в примерах, приводимых преподобным Андреем. Он находит удивительно глубокие по силе своего воздействия на наше христианское сердце слова. Бывает так, что человек приходит в храм, и он даже не знает, что такое канон Андрея Критского, а просто слышит, как хор поет ирмос «Помощник и покровитель», слышит припев канона: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя», первые слова, и вдруг чувствует, что плачет, сам даже не зная, почему. Просто его душа, совершенно какая-то забитая, забытая со всеми ее потребностями и нуждами, вдруг начинает оживать, как бы оттаивать. Ведь пост зачастую сравнивается с духовной весной, а весной тает снег, лед, бегут ручьи, и та жизнь, которая была скована этим льдом и снегом, начинает выбираться на поверхность. И вот точно так же Великим постом все, что было в человеческой душе задавлено, заморожено, вновь рвется к жизни, точнее, к источнику жизни – к Богу. И как раз первое, что заставляет встрепенуться, – это канон преподобного Андрея Критского.

Труд против фастфуда

Любому человеку, который хочет по-настоящему понять каждый тропарь, каждое слово канона, имеет смысл прочитать его до богослужения. Сегодня текст канона нетрудно найти в интернете, да и практически во всех церковных лавках он бывает накануне Великого поста. Однако одна из проблем непонимания канона заключается не только в том, что человек рассеивается во время молитвы, но и в том, что канон насыщен отсылками к Священному Писанию, которое сегодня, увы, мало кто знает по-настоящему хорошо. И как раз этот богослужебный текст является одним из ответов на вопрос, надо или не надо переводить богослужения на современный русский язык. Вот, переведи канон преподобного Андрея Критского, и все равно все останется непонятным для большинства, не говоря уже о том, насколько он потеряет в поэтичности и глубине своего звучания. Для того, чтобы понимать, надо знать контекст, знать историю Священного Писания Ветхого и Нового Заветов.

Однако не стоит думать, что люди способны переваривать только уже приготовленную и разжеванную для них пищу. На самом деле человек – это существо первоначально ищущее, крайне пытливое, стремящееся во всем дойти до самой сути. Если кому-то из нас сегодня это стремление не присуще, то это, скажем так, некое свидетельство об общей деградации человечества. Но не обязательно по пути деградации идти дальше, с него всегда можно вернуться к тому лучшему, что в нас есть, что вложено в нас Богом, то есть к этому состоянию искания. Сегодня есть масса людей, которые предпочитают питаться фастфудом, при том что он очень вреден. Это быстро, порою не то чтобы очень вкусно, но кажется таковым, потому что вкусовая гамма, хоть и примитивная, зато достаточно яркая. И есть столь же много людей, тяготеющих все-таки к нормальной пище, на приготовление которой надо тратить время и силы, которую надо, в конце концов, пережевывать. Челюстно-лицевые мышцы современного человека совершенно отличны от мышц наших предков, живших 100–200 лет назад, потому что сегодня люди пищу не жуют, а глотают, а это очень вредно.

То же самое касается и пищи духовной. Ошибочно считать, что, просто проглотив ее в готовом виде, можно получить пользу. Для усвоения необходим труд. Поэтому, когда человек приходит в храм и слышит в каноне преподобного Андрея Критского неизвестные ему имена, указания на какие-то события, по большей части незнакомые, то он должен заинтересоваться, о чем вообще идет речь. На самом деле, разобраться в этом не так уж и сложно. Можно начать с чтения Закона Божьего, где Священная история представлена в более сжатом виде.

И потом, знание истории Ветхого и Нового Заветов необходимо не только каждому верующему человеку, но и всякому, кто хочет быть культурным, образованным, интеллигентным. Сегодня, к сожалению, люди зачастую не стремятся ни к культуре, ни к образованию, а попытка понять богослужение Православной Церкви делают это стремление необходимым и естественным.

Стояние и путь

Великий покаянный канон Андрея Критского после прочтения по частям на первой седмице поста повторяется целиком на пятой седмице. Это достаточно продолжительная по времени и непростая для постящегося уже не одну неделю человека служба, которую именуют Стоянием Марии Египетской. И суть даже не в том, что канон читается целиком, а в том, что он дополняется чтением жития преподобной Марии.

В чем смысл этой традиции? История Церкви содержит в себе массу примеров восхождения человека от самых бездн греха до высочайших вершин святости. Но нет, наверное, другого такого жития, где настолько разительным был бы этот переход – от состояния крайнего падения к жизни равноангельной. Девушка, которая буквально с самых юных лет предавалась неистовому служению блуду, достигает величайшей святости и чистоты, так, что пришедший к ней преподобный авва Зосима – человек, который, наоборот, с юности до старости пребывал в жизни добродетельной, понимает, что он не смог достичь даже малой меры преуспеяния этой грешницы. Она, почувствовав однажды милость Божью к себе и возможность найти прощение, удалилась в пустыню и весь свой труд со всею решимостью положила на то, чтобы стать совершенно иной. И хотя даже в дикой безлюдной пустыне страсти и прежние греховные навыки долго и жестоко терзали ее, она не отступилась. Этот труд – противостояния самому же себе ветхому, своим привычкам, своим порокам – необходимо подъять каждому человеку, стремящемуся перейти от греха к добродетели.

Такое совершенно естественное, необходимое дополнение к канону преподобного Андрея Критского позволяет нам пережить благодатное побуждение к покаянию и увидеть образец для подражания – путь, которым человеку по силам следовать.

Вскарабкаться и удержаться

Каждый день Святой Четыредесятницы и Страстной седмицы совершенно неповторим. И хотя чинопоследование богослужений в своей основе одно и то же, одни и те же слова в песнопениях, но мы каждый год разные, и совершенно по-разному на то, что мы слышим, отзывается наше сердце.

К Великому посту всегда приступаешь со смешанными чувствами. С одной стороны, есть ощущение, что он, невзирая на подготовительные недели, приходит внезапно. Это – напоминание о том, насколько быстро, незаметно наша жизнь завершится. И это чувство немного грустное, ведь, как ни пытаешься вырваться из суеты, а все равно все время оказываешься в нее погружен. А с другой стороны, вступление в Великий пост сопряжено с ощущением радости, потому что предстоящий подвиг – возможность заставить свою душу пробудиться. И уже на первой его седмице звучит по 6-й песни Великого покаянного канона кондак: «Душе моя, душе моя, восстани, что спиши? Конец приближается…», убеждая, что пора пробудиться от сна – пока еще не поздно.

А еще время Великого поста немного пугает, потому что это время напряженного труда и подвига, на который надо и решиться, и понести его. Это как входить в холодную воду: чем с большей готовностью и решимостью ты входишь, тем скорее она становится для тебя привычной и даже приятной. Но наша огромная ошибка заключается в том, что мы если и собираемся Великим постом, и подвизаемся хотя бы чуть-чуть по мере своих сил, то потом, как только наступает время Пасхи, мы расслабляемся и теряем приобретенные дары. А человек, вскарабкавшись благодаря великопостному подвигу на какую-то ступеньку, должен на ней удержаться, к следующему Великому посту – подняться еще на одну ступенечку, пусть микроскопическую, а не соскальзывать вниз. И это тот урок, который нужно всегда иметь в своей памяти и стараться все-таки идти шаг за шагом вперед, а не отступать то и дело назад.

Пост – это выход на передовую

Итак, мы уже знаем, что помимо воздержания от пищи христианин призван внимать своей душе и малейшим ее движениям с целью искоренения всякого зла. Но как это сделать? С чего начать и как не сбиться с верного пути? И, наконец, каков должен быть результат такой внутренней работы?

Время иное, но не инаковое

То, что в церковной жизни чередуются обычные периоды с периодами постов, отвечает нашим физическим и духовным потребностям, ведь человек не может постоянно находиться в состоянии напряжения или отдохновения. Первое приведет к надрыву, а второе – к крайней расслабленности и потере внимания к себе. И я бы не стал при этом говорить, что пост – это время, которое каким-то кардинальным образом отличается от всей нашей христианской жизни, потому что тогда бы мы ее просто обесценивали. Пост лишь восполняет то, чего нам не хватает в повседневности, и воспитывает необходимые навыки.

К внутреннему деланию мы призваны во всякое время, но в период поста как бы выходим на передовую, то есть стараемся быть еще более собранными, жить в большем самоотвержении и внутренней напряженности.

Не стоит считать, что пост – время именно каких-то сугубых подвигов. Подвиг – это что-то по-настоящему великое: когда человек жертвует своей жизнью ради кого-то или идет на очень серьезные лишения, превосходит возможности своего естества. В данном случае, на мой взгляд, уместнее говорить о труде, а слово «подвиг», если и употреблять, то только в таком значении: «мы подвигаем себя на что-то», но не более. А то, услышав словосочетание «великопостный подвиг», одни пугаются и бегут прочь, другие – наоборот, чрезмерно воодушевляются и считают, что те маленькие старания, которые они прилагают, – это что-то необычайно великое. Такое превозношение обесценивает пост, потому что любая добродетель, совершаемая с гордостью, с самомнением, перед Богом превращается в ничто.

С чего начать?

Указания на то, как полагать начало посту, содержатся во множестве различных пособий для начинающих церковную жизнь православных христиан. Прежде всего мы изменяем характер и, по возможности, количество приемов пищи, употребляя ее столько раз в день, сколько необходимо для нормального самочувствия, а не беспорядочно, не всякий раз, как только это придет в голову. Мы имеем некую идеальную картину телесного поста в Типиконе и имеем наряду с этим современную практику, которая в большей степени приспосабливается к немощи современного человека, и здесь уже каждый выбирает, что ему по силам.

В период Святой Четыредесятницы мы посещаем богослужения гораздо чаще, нежели обычно, в течение всего остального года, – без этого пост обессмысливается. Богослужения Великого поста по своей внутренней наполненности прежде всего покаянные. В первые четыре дня в храмах читается Великий покаянный канон преподобного Андрея Критского, он как раз очень хорошо вводит нас в пространство великопостного внутреннего делания. В нем же можно найти и ответ на вопрос: чем заниматься в течение Великого поста? Исследовать свою душу, замечая, что нас делает далекими и даже порой бесконечно далекими от Бога, и пытаться это устранить и исправить.

Нашим прихожанам я обычно советую взять лист бумаги и написать себе некую программу на пост, включив все, чего хочется в течение этого периода добиться: от чего-то избавиться, что-то, наоборот, приобрести, чему-то научиться. И хорошо бы этот список держать все время у себя перед глазами, постоянно к нему возвращаться. Опыт подсказывает, что даже если человек ровным счетом ничего из этой программы не выполнил, у него, по крайней мере, будет основание и смириться, и сокрушиться сердцем, и укорить себя лишний раз. А иначе бывает, что мы и укорять себя забываем: ну не сделал – и не сделал.

Такая подготовка к посту, на мой взгляд, очень нужна потому, что велика в нашей жизни сила инерции. Мы по инерции живем, по инерции каждый день делаем одни и те же вещи, совершаем одни и те же грехи. И бывает необходимо остановиться, сесть и разобраться, в каком находишься состоянии, провести некую ревизию и на ее основании уже составить для себя постовую программу. Каждый из нас знает, какие страсти его в большей степени беспокоят и каков бывает обычно путь к реализации той или иной страсти – каким образом попадаешь на эту покрытую льдом горку, с которой, как на санках, слетаешь стремглав в бездну грехопадения. На самом деле, решения о том, как бороться, во многих случаях будут очевидными, и тогда нам останется только лишь просить Бога, чтобы Он дал силы и мужество с искушающими ситуациями бороться и их преодолевать. А еще просить, чтобы Господь дал нам необходимое внимание – успеть заметить тот момент, когда победа над страстью еще возможна.

Стратегия войны

Как лучше и эффективнее, в том числе в период Великого поста, бороться со страстями? Многие святые отцы советуют бороться в первую очередь с той страстью, которая больше всего нас в данный момент беспокоит. Но точно так же святые отцы говорят о том, что духовная брань подобна обычной войне, на которой помимо главного противника на нас нападают и второстепенные. И мы не можем сказать им: «Подождите, мы сейчас заняты другим». Придется бороться сразу со всем, что на нас восстает. Одно творить и другого не оставлять, как говорится.

Великий пост – это еще и то время, когда человеку под воздействием каких-то обстоятельств могут открыться те страсти и грехи, о наличии которых он в себе не подозревал. С одной стороны, это тяжело, а с другой стороны, этому надо радоваться, потому что, обнаружив противника, мы можем с ним побороться. Хотя надо сказать, что такие открытия редко бывают неожиданными. Если человек живет внимательной жизнью, он, на самом деле, довольно хорошо знает, что в нем есть. Неожиданной скорее может быть та сила, с которой знакомая страсть восстанет, но это опять же повод порадоваться, ведь, прежде мало нами замечаемая, она теперь обнаружила себя вполне и может быть побеждена.

Вовсе нелишне в период Великого поста взять на себя труд, который не имеет прямого отношения к духовной жизни, но подвигает человека к тому, что он никак не мог заставить себя делать раньше. Например, для здоровья делать какую-то зарядку, или вовремя ложиться спать, или победить привычку опаздывать на работу. У преподобного Никодима Святогорца в «Невидимой брани» есть такая мысль: у человека помимо каких-то его духовных немощей есть и обычные недостатки. На них не принято обращать внимания в контексте церковной жизни, но с ними тоже нужно бороться. Ведь некоторые из них затрудняют ближним сосуществование с нами, сокращают время нашей жизни или мешают выполнять наши обязанности. Поэтому те полезные навыки, для приобретения которых у нас обычно не хватает воли и решимости, Великим постом тоже было бы хорошо постараться приобрести.

Меня часто просят посоветовать книги, которые могут помочь тому, кто хочет внимать себе и бороться со своими страстями. В первую очередь, это, конечно, Евангелие, которое нужно постоянно перечитывать. Церковь также традиционно предлагает на время Великого поста «Лествицу» преподобного Иоанна Лествичника и поучения преподобного Ефрема Сирина. В чем их особое достоинство? Они носят очень глубокий покаянный характер и способны привести человека к сокрушению сердечному, к умилению и к особенному переживанию того, что в жизни он воспринимает равнодушно – и в себе самом, и в окружающем его мире. Хотя и любые другие книги о духовной жизни в этот период будут нелишними.

Курс – на жизнь

Не нужно превращать великопостное время в какую-то надстройку над всей остальной жизнью.

Господь сотворил нас удивительно прекрасными, мы сами себя изуродовали, исказили эту красоту, однако у нас есть возможность вернуться к этому удивительному первоначальному состоянию. И человек всю свою жизнь должен в этом направлении двигаться, потому что он призван к самому высочайшему виду творчества – труду над самим собой. Это и есть та самая духовная брань, о которой мы говорим. Но это в то же время и есть наша самая обычная жизнь.

Человек ошибается и сбивается с пути тогда, когда он не живет духовной жизнью, а начинает ее выдумывать, направляя острие евангельских заповедей не в собственное сердце, а в сторону ближнего; когда человек обманывает самого себя и пытается не стать лучше, а показаться лучше себе и окружающим. Есть еще два очень хороших ориентира, чтобы не заблудиться: нужно научиться распознавать свою гордость и преодолевать ее и научиться любить людей или хотя бы встать на путь приближения к этой любви.

Бывает очень сложно после напряженного великопостного труда сохранить тот навык, который мы, если Бог дал, приобрели. А порой мы даже умудряемся все навыки растерять, когда вместо необходимого небольшого ослабления в христианском труде позволяем себе расслабиться совершенно. Это происходит как раз в том случае, когда мы понимаем смысл Великого поста неправильно – когда пробегаем его как некую дистанцию и, разорвав грудью финишную ленточку, думаем, что на этом все закончилось. Но это не так. «Все закончится» только тогда, когда закончится жизнь. По большому счету для человека все время его жизни на земле – это время Великого поста.

От «Осанна» – к «Распни»

Иисус Христос въезжает во Иерусалим как обычный простолюдин, сидя на ослике, но народ приветствует Его как своего царя, восклицает: «Осанна!». И кажется, посрамлены все противники Христа – Его народ, прозрев, принимает своего Мессию, своего долгожданного Спасителя. Но меньше, чем через неделю, столь же единогласно этот народ будет кричать: «Распни, распни Его!», «Кровь Его на нас и на чадах наших!». Откуда такая быстрая перемена? В чем причина ненависти ко Христу? И, главное, почему каждый из нас также способен «развернуть» свое сердце на сто восемьдесят градусов от «Осанна» – к «Распни»?

Разве можно не любить?

Может показаться странным, что Воплотившегося Бога, пришедшего спасти мир, мог кто-то невзлюбить. Но дело в том, что Господь пришел обличить мир, лежащий во грехе, поэтому вряд ли этот самый, от Бога бегущий, мир мог радоваться Его появлению на земле. И так же те люди, в которых Господь самим фактом Своего существования обличал самые сокровенные их страсти, – могли ли любить Его, принимать Его? Христос не столько даже Своим учением, сколько самой жизнью Своей опровергал все то, что считалось основополагающим, незыблемым. Человек стремится к власти, к первенству, господству – а Христос вдруг говорит о том, что тот, кто хочет быть бОльшим среди людей, должен быть им слугой. И наоборот: тот, кто хочет быть всем, порою становится ничем… Конечно же, это вызывало страшное раздражение и отторжение, и поскольку никто из этих людей не хотел меняться, становиться лучше, то единственный путь, который они видели для себя в этой ситуации, – это заставить Христа молчать, а это было возможно, только лишь умертвив Его. Собственно, поэтому ненависть эта дошла до состояния богоборчества, которое привело к богоубийству.

Иногда бывает сложно осознать, почему простой народ, который встречал въезжающего на ослике в Иерусалим Христа, как Царя, криками «Осанна!», спустя несколько дней с таким же рвением кричал: «Распни, распни Его!». Но ведь мы в своей жизни достаточно регулярно сталкиваемся с подобными примерами, когда люди сначала превозносят кого-то, а потом низвергают ими превознесенного со всей жестокостью и бесчеловечностью, на которую только способны.

Человек склонен возвышать того, на кого он возлагает надежды, причем надежды не на блаженство в вечной жизни, не на саму эту вечную жизнь, а надежды земные, мирские. На самом деле, очень мало людей способно думать о вечности – большинство ищет благополучия, радости, счастья (в своем собственном понимании) именно в этой жизни. И большинство почитает того, кто, как кажется, может все это дать сейчас. И как только люди видят, что на самом деле они очередной раз обманулись, место любви занимает ненависть, восхваление сменяется поношением.

Большая часть людей, которые окружали Христа в Его земной жизни, чаяли утешения Израилева, то есть надеялись, что вот пришел Тот, Кто вернет народу иудейскому его славу. А все оказалось не так: никто не дал им ни земного господства, ни превосходства над другими народами. Оказалось, что Царство Христа – не от мира сего, и поэтому оно не было никому в тот момент нужно…

Тайна сердца

Мне вспоминается эпизод из жития священномученика Поликарпа, епископа Смирнского: когда его, глубокого старца, привели на судилище и потребовали похулить Христа, он ответил: «Я уже много десятилетий служу Ему – никогда ничего плохого от Него не видел. Как же я могу Его похулить?» Народ израильский тоже ничего плохого от Христа не видел, зато тысячи людей были свидетелями того, как Он исцелял больных, изгонял бесов, воскрешал умерших, были свидетелями Его любви, милосердия, сострадания к ним. И тем не менее Спасителя возненавидели. Почему? Как говорит апостол Иоанн Богослов, их сердца более возлюбили тьму, нежели свет (см. Ин. 3, 19). И это тайна, это какой-то страшный выбор, который совершается в глубине человеческого сердца. Постигнуть это можно только лишь опытным путем. Кто это осознает во всей полноте, тот и способен вместо «Осанна!» кричать: «Распни Его!» – понимая, о Ком он это кричит.

Преподобный Силуан Афонский говорил, что каждый человек в своей земной жизни уподобляется либо Ангелам, либо демонам, и даже внешне порой становится похож на тех или на других, а, следовательно, и сердце человеческое наполняется либо любовью ко Христу – той любовью, которой живы Ангелы, либо ненавистью, которая является содержанием жизни падших сил. В сердцах людей, которые ненавидели Христа и которые ненавидят Его сегодня, уже воцарился ад как область забвения о Боге и невозможность быть с Ним. К сожалению, путь к предательству открыт для каждого из нас – и по нему очень легко пойти, не заметив этого. Каждый случай, когда мы поступаем против совести, каждый раз, когда понимаем, что Господь ждет от нас сейчас определенного поступка, а мы совершаем иной, удаляет нас от Бога – так мы вступаем на этот путь предательства.

Обязательно нужно смотреть и за тем, как мы поступаем по отношению к людям. Потому что можно много всякого напридумывать: запутаться в помыслах, чувствах, переживаниях, в расположении своего сердца. Но есть конкретные, окружающие нас люди, нуждающиеся в нашей помощи, защите, поддержке, которые никогда не должны стать для нас чем-то второстепенным в жизни. И от того, как мы поступаем в отношении них, зависит, по большому счету, христиане мы или же нет.

Веление сердца