Подвиг сердца

Во-вторых, от нас не зависят день, дата, мгновение нашей смерти, мы же не можем заказать себе смерть на Пасху. Зато от нас зависит другое: насколько можно, не грешить и приносить Богу покаяние в том, в чем мы уже согрешили.

Точно такой же праздный характер имеют попытки определить на основании внешних факторов сподобился ли умерший милости Божией нет. Если мы знаем, как этот человек жил и видим в его жизни какое-то основание для того, чтобы надеяться на милость Божию и на спасение для него, или же замечаем, что его близкие становятся в своей христианской жизни более усердными, более ревностными, это косвенным образом свидетельствует о милости Божией к нему. Опять же какой тут принцип? Если у нас есть силы быть здесь ходатаями за него, подвизаться за этого человека, то можно быть уверенными, что к этому нас в какой-то степени подвигает и Господь, Который Сам хочет явить милость, а в нас как бы ищет для этого повод.

Мысль о том, что Господь как бы ищет повод, чтобы явить Свою милость человеку, встречается у двух авторов, живших в разное время и никогда друг друга не читавших: у святителя Феофана Затворника и у афонского старца Иосифа Исихаста. И они примерно одними и теми же словами об этом говорят: Бог ищет повод помиловать человека. В каком смысле эти слова надо понимать? Бог ищет повод не для того, чтобы осудить, но чтобы помиловать – таково направление воли Божией по отношению к человеку. Оговорюсь: конечно, это выражение, «Бог ищет повод», носит условный характер. Все, что мы говорим о Боге, крайне несовершенно. Как говорил преподобный Исаак Сирин, слова – это орудия века сего, а молчание – таинство века будущего.

Всецерковное поминовение

Почему Церковь устанавливает особое поминовение усопших, в том числе с отдельным чином, называемым парастас, несколько раз в году? У святых отцов есть такое сравнение: молитва частная – это лодочка, на которой человек сидит и гребёт в одиночку, а молитва церковная – это корабль, на котором есть паруса и множество гребцов. Каждый из нас сам должен о своих почивших помнить, должен о них молиться, но тем не менее необходимо, чтобы в течение года было несколько таких богослужений, за которыми молится практически вся Церковь. И, с одной стороны, для нас это – некая школа молитвы, напоминание о молитве, и в то же время возможность исполнить свой христианский долг любви. То есть в этот момент вся Церковь в лице ее ныне живущих членов собирается для того, чтобы помолиться обо всех тех членах Церкви, которые уже почили. Вот в этом смысл парастаса.

Существует заблуждение, что в дни сугубого поминовения усопших, Церковь молится также и о тех людях, которые самостоятельно ушли из жизни, то есть о самоубийцах. Конечно, это неправда: таких дней, когда бы Церковь молилась о самовольно живот свой скончавших, просто нет.

Откуда это поверье появилось, в чем его основание, понять очень легко. Наверное, нет более страшной скорби, чем та, которую испытывает человек, когда кто-то из близких уходит из жизни таким образом. И хочется найти утешение в молитве за такого человека и возникает стремление придумать какой-то повод, в связи с которым эта молитва в Церкви все-таки была бы разрешена. Но нет такого повода. За них нельзя даже свечу поставить.

Но если речь идет о человеке, который был психически болен, и это подтверждается соответствующими медицинскими документами, то ему может не вменяться то, что он совершил, так как люди с определенными диагнозами могут покончить с собой в состоянии умопомрачения, или парализованной болезнью воли, когда нет сил воспротивиться ни действию темных сил, ни какому-то стрессу, ни состоянию депрессии. В таких случаях вопрос о возможности отпевания человека выносится на рассмотрение специальной епархиальной комиссии.

Для родственников и близких тех, кто совершил самоубийство не по причине психического заболевания, можно предложить молитву преподобного Льва Оптинского, которую он дал одному своему ученику, сильно скорбевшему об отце, наложившем на себя руки. Она содержит утешение для читающего и, безусловно, каким-то утешением будет являться и для ушедшего из жизни таким страшным образом. Но лучше эту молитву не начинать читать самому, а прийти в храм и взять благословение у священника.

Кроме того, могу посоветовать в память о человеке совершать милостыню, совершать какие-то добрые дела – именно ради него. Безусловно, не просить у тех, кому мы благотворим, чтобы они помолились о нем, и не навлекать на них таким образом искушения, потому что замечено, что с людьми, которые, вопреки церковным установлениям, о самоубийцах молятся, что-то очень тяжелое и страшное происходит. Во-первых, потому, что они берут на себя то, что превосходит меру человека, а во-вторых, потому что в этом есть гордость и желание быть добрее Церкви, милосерднее ее. А это ничем хорошим закончиться не может.

Преподобный старец Паисий Афонский рассказывал об одном человеке, которого неоправданно, безвинно за что-то задержали, – это было, скорее всего, во время войны, – его долго истязали, и он, находясь под влиянием страха и ужаса новых мучений, улучил момент, когда его куда-то переводили, и бросился со скалы вниз. К нему отнеслись как к самоубийце: не отпевали, не хоронили на церковном кладбище. Но старец Паисий говорит, что, конечно, никто из нас не знает, какова его участь и, может быть, Господь будет милостив к его душе и не вменит ему этого греха, совершенного от страха. А потом дает совершенно неожиданное объяснение такой вроде бы жестокости Церкви, которая и в данном случае не совершает поминовение: когда человек искушается мыслью уйти из жизни, есть что-то, что его все-таки удерживает. И как раз одним из таких удерживающих факторов становится мысль, что это – страшный грех и что Церковь поминать его не будет. А если мы смягчим отношение к этому поступку, то для огромного количества людей сами откроем эту дверь, что будет как раз не милосердием, а жестокостью.

К сожалению, очень многие воспринимают отказ Церкви поминать самоубийц, как отторжение, будто мы поставили на человеке печать погибели. Но Церковь не может делать ничего, что являлось бы просто знаком отвержения. Точно так же, как отлучение от Церкви совершается не для того, чтобы наказать человека и погубить его, но чтобы заставить образумиться и вернуться, покаяться. Эта кажущаяся жестокость на самом деле – дело милосердия по отношению к живущим и искушающимся помыслом о самоубийстве, ну и в какой-то степени к тем, кто так ушел из жизни, потому что они получают какое-то наказание, но при этом могут сподобиться милости Божией, потому что суд Божий ни о ком не известен.

О тех, кто умер вне Церкви

Сегодня у духовенства нет единого мнения в отношении отпевания и заупокойного поминовения тех людей, которые не были воцерковлены. Одни считают, что раз люди сделали такой выбор при жизни, то есть сами отказались от Бога, то мы не имеем права эту волю нарушать. Другие говорят о том, что человек мог заблуждаться, а теперь, когда он уже предстал пред Богом и сам себе ничем помочь не может, наш долг – помочь ему. Лично мне гораздо ближе второе мнение. Но не дерзну опираться лишь на свой опыт или взгляд, которые тоже могут быть ошибочными. Я опираюсь на те же самые чины поминовения усопших, которые есть у нас в Церкви. Почитаем каноны, которые звучат в храмах в дни поминовения усопших, вслушаемся в песнопения, которые поются. И мы поймем, что там идет речь не только о тех, кто прожил благочестивую жизнь, не только о тех, в отношении кого у нас нет никаких сомнений, но и обо всех, кто так или иначе своею смертью скончался или же был умерщвлен и при этом был крещен.

Да, действительно в священнической практике известны случаи, когда спеть на отпевании «Со святыми упокой, Господи, душу раба Твоего», или произнести на кладбище поминовение «всех зде погребенных», просто не удавалось. Человек начинал заикаться, запинаться, или ему отказывал прекрасный поставленный голос, и певчие тоже никак не могли подхватить – и в результате молитва так и не была произнесена. Но тем не менее обычно мы поминовение всех от века усопших православных христиан в Церкви совершаем. Повторюсь: каков суд Божий о том или ином человеке, мы, естественно, знать не можем, но сколько у нас есть в истории, в Предании Церкви свидетельств о том, что человек, живший дурной жизнью и уже от Церкви отошедший, по молитвам своих сродников, порой каких-то святых мужей или жен, сподоблялся милости Божией!

Есть такое шуточное выражение «быть святее Папы Римского». Вот не надо пытаться быть чрезмерно строгим и определять, кто спасся, кто не спасся, кто сподобился милости Божией, а кто нет, потому что не нам об этом судить. Вот умер человек, он был крещен, мы не имеем свидетельств того, что он ушел в секту, ушел в какую-то другую религию, или уклонился в ересь или же был явным безбожником, всю жизнь Бога и Церковь проклинающим, и по любви к нему можно его поминать.

Конечно, если мы знаем, что человек занимался в своей жизни какой-то темной деятельностью, например, был колдуном, то его поминать не стоит – не надо на себя брать такой страшный крест. Если человек был отъявленным злодеем, негодяем, убийцей, тут надо смотреть уже на свои силы. Готов ты этот подвиг подъять? Потому что даже если ты напишешь записку, то так или иначе на себя этот крест взвалишь. Замечательный афонский подвижник, иеросхимонах Ефрем Катунакский, который буквально жил Литургией, на протяжении долгих-долгих лет, десятилетий совершал ее каждый день, рассказывал о своем опыте молитвы за родного брата – колдуна и чернокнижника. Каждый раз за эту свою молитву старец получал, как он выражался, затрещину или подзатыльник, и понял в конце концов, что нельзя этого делать. Когда брат скончался и естественным образом прекратил заниматься магией, иеросхимонах Ефрем потихоньку вновь стал его поминать и почувствовал, что уже может это делать. Вот есть и такой опыт, и на него, пожалуй, тоже стоило бы оглядываться.

Как молиться и что заказывать в Церкви?

Итак, что же христианин обязательно должен знать о поминовении усопших? В первую очередь то, что заупокойная молитва является его христианским долгом, долгом его любви. Ведь сами усопшие уже ничего в своей жизни изменить не могут, но наша молитва что-то в их нынешнем загробном бытии, до момента Страшного Суда, может изменить, так же, как и участь в вечности. Как и в какой степени, мы не знаем, но как дело любви к ним мы творим о них молитву.

Прежде всего, и самое главное для усопших – это поминовение за проскомидией и за Божественной Литургией. Это может быть записка, поданная перед конкретной Литургией, либо «сорокоуст» – то есть поминовение на сорока проскомидиях и Литургиях. Это может быть полугодовое поминовение, годовое, в некоторых случаях даже бессрочное, если в храме таковое совершается. Еще один вид заупокойного поминовения – это панихида, она практически каждый день совершается в наших храмах: нужно прийти в храм, подать записку с именем усопшего, и священник, совершающий панихиду, помолится о нем. Конечно, лучше всего, чтобы мы не просто приносили записки, и уходили, как будто это дело, нас не касающееся, а принимали участие в богослужении: постояли на Литургии, на панихиде и вместе со священником помолились о близких.

Заупокойная лития – краткое заупокойное моление – как правило, оно совершается на кладбищах или в период Великого поста, в будние дни.

Также хороший способ поминовения усопших – Псалтирь, которую человек может сам читать дома. В некоторых монастырях также принимаются записки для поминовения на Псалтири, которая читается по здравствующим и усопшим.

Мы можем читать и канон об усопшем – он есть во многих молитвословах, и в интернете его можно найти. И, наконец, так называемый, акафист о единоумершем. Этот акафист читается сорок дней после смерти, и есть традиция читать его за сорок дней до годовщины смерти человека. Но ничто не возбраняет читать его в какое-то другое время. Этот акафист очень глубокий, трогательный, умилительный, и он, безусловно, является огромным утешением для тех, кто скорбит об ушедших, а также и для самих ушедших.

Помимо этого нужно знать, что, когда человек умирает, должен быть прочитан канон на исход души. Если человек долго страждет и душа не может разлучиться с телом, есть еще канон, который читается о долго страждущем. Идеально, когда это может сделать священник, но если священника невозможно в этот момент пригласить, то это могут сделать домашние и близкие. Существуют специальные последования, которые должны читаться сразу по преставлении человека. В них входят канон по исходе души и Псалтирь о упокоении, которые читаются друг за другом.

И, разумеется, нужно знать, что Господь в первую очередь слышит и принимает не молитву как форму, где одно следует за другим, и все слова стоят на своих местах, а молитву, которая идет от нашего сердца. Поэтому, помимо установленных молитвенных чинов, мы можем молиться своими словами, о самых простых вещах: мы можем просить, чтобы Господь простил нашему почившему сроднику или другу все его согрешения, которые он совершил здесь на земле, вольные и невольные, и чтобы сподобил Своей милости и Небесного Своего Царствия. Об этом можно молиться своими словами, на всяком месте, в любое время, и я всегда советую людям, которые только-только пережили потерю близкого человека, чтобы они обязательно эту молитву как можно чаще совершали. Как часто? А вот каждый раз, как вспоминается им почивший, каждый раз, когда сердце с болью сжимается, надо эти слова обязательно произносить. И опять-таки, и душа утешается и успокаивается, и самое главное, что утешается и успокаивается душа того, кто уже скончался.

Не День влюбленных – День любви

По статистике сегодня каждый второй брак в России заканчивается разводом. Накануне Дня семьи, любви и верности, который отмечается 8 июля, особенно пронзительно звучит вопрос: почему же распадаются российские семьи? Не хватает как раз любви и верности? Но ведь эта нехватка – тоже следствие чего-то. Почему столько людей вообще не могут создать семью, хотя и очень желают этого? Некоторым кажется очень странным, когда на такие темы рассуждает человек не семейный, принявший на себя монашеские обеты. Хотя, как известно, многое видится на расстоянии, здесь скорее нужен не личный опыт семейной жизни, а иной – пастырский опыт…

Праздник любви

После смерти тела супругов благоверного князя Петра и благоверной княгини Февронии, принявших в конце жизни монашество, оказались в одном гробу. Несмотря на попытки их разъединить, чудо повторялось. Так они и были похоронены. Cвятые мощи Петра и Февронии сейчас пребывают в Муроме. Что это за праздник такой – День семьи, любви и верности, зачем он нам вообще нужен? Идея этого праздника предельно проста, понятна: желание привлечь внимание наших соотечественников к традиционным семейным ценностям, которые постепенно утрачиваются. И, естественно, желание предложить некий, практически идеальный, образец того, чем может и чем должна быть семья.

Не секрет, что ни одна религия мира, ни одно общественное движение не могут предложить такое отношение к браку, какое предлагает христианство. Потому что в основе идеи брака для христианина лежит то, что говорит о брачном союзе мужчины и женщины Господь, о том, что происходит некое удивительное таинство, в результате которого два различных человека превращаются в единое целое, даже сказано сильнее – в единую плоть и, наверное, в единую душу.

Как это таинство совершается, как оно реализуется в жизни конкретных людей? Всегда это бывает очень по-разному, но без помощи Божией, без действия благодати Божией вполне совершиться это чудо не может. И вот предлагается в качестве примера – для изучения, понимания, а потом уже и подражания – жизнь святых благоверных князей Петра и Февронии Муромских.

Но вот вопрос: насколько этот праздник приживется, насколько он окажется принят народными массами? Ведь есть множество праздников государственных – и любимых, и нелюбимых, и тех, о которых народ даже не знает. Отношение к празднику зависит от состояния жизни народа в целом. И невозможно, ничего не изменяя в этой жизни, ввести один праздник и ждать, что эта отдельно принятая мера вдруг развернет общество к ценностям семьи и заставит понять, что брак – это очень важно, что брак – это очень нужно, что если брак будет разрушаться, то и общество будет разрушаться. Нет, необходимы, повторюсь, изменение жизни нашего народа во всей ее совокупности. Потому что если главными воспитателями ребенка являются не родители и учителя в школе, которые во многом сдались, капитулировали, а телевидение, интернет, более «продвинутые» товарищи, то ему представляется оптимальной совершенно другая модель: вместо любви между мужчиной и женщиной, заставляющей их вступать в брак и быть друг другу верными, какие-то партнерские взаимоотношения. А что такое партнерство? Пока партнеры исполняют обязательства согласно договору, между ними сохраняется союз, но если что-то случается с кем-то из них (болезнь, несчастье), то партнер уже считается неполноценным, а в конечном итоге партнером просто перестает быть. К любви это, конечно же, не имеет никакого отношения. Однако что такое любовь, в том числе что такое любовь супружеская, огромное количество детей, юношей, молодых, а порой даже уже и повзрослевших людей сегодня не знает.

И, конечно, один лишь праздник – замечательный, прекрасный, очень важный, наполненный глубоким смыслом, ситуации не изменит. Более того, будет очень скорбно смотреть на то, как он будет оставаться маленьким, крохотным островком в море совершенно неправильного отношения к любви, к супружеству, к семье и ко всему, что с этим связано.

Есть мнение, что когда на государственном уровне к какой-то проблеме или какому-то вопросу, пусть даже и очень хорошему, какому-то празднику привлекается всеобщее внимание, у людей возникает обратная реакция – им не хочется этого слышать, им не хочется об этом говорить и порой начинается даже высмеивание праздника. Однако это далеко не всегда так. Да, в обществе есть процент людей, которые склонны всерьез воспринимать то, что им предлагается как модель или образец для подражания, и есть люди, которые склонны это высмеивать. И процент тех и других достаточно постоянен.

Все-таки хорошо, что этот праздник есть, потому что есть, по крайней мере, шанс, что что-то из этого хорошее получится. Наверное, пройдет какое-то время и день любви, семьи и верности уже перестанут воспринимать как праздник, кем-то навязанный, как чью-то волю, как чей-то проект. К нему останется отношение непосредственно основанное на том, что он из себя представляет. И тогда уже можно будет говорить, состоялся этот праздник или не состоялся.

Главная причина разрушения – утрата любви

На самом деле процесс упадка, о котором мы упомянули, касается не только семейной жизни, но и вообще жизни человека в обществе и, наверное, жизни человека в Церкви. Это же, как ни странно, очень ярко, очень сильно проявляется в жизни монашеской. Главная проблема, главная беда – страшный кризис любви, утрата понимания, что такое есть любовь, и утрата в значительной степени способности к самопожертвованию. А любовь без самопожертвования невозможна.

Почему Бог дает нам Свою благодать? Потому что Он нас любит и отдает нам безмерно много. И любовь человеческая все-таки тоже должна быть по образу любви божественной. Когда ты любишь, то должен быть готов отдавать. Это для современного человека общества потребления оказывается крайне тяжело. Сходятся вместе двое и друг от друга чего-то требуют. Один не дает и ждет, и другой не дает и ждет: человек приноровился к тому, чтобы потреблять, но никак не смирится с тем, что его потребляют. Оба потребляют, и оба этим недовольны. И происходит распад вместо соединения.

Кроме того, есть еще такой очень важный момент: люди могут друг другу наскучить, хотя, в принципе, этого происходить не должно. Когда двое друг друга любят, в них постоянно открывается какая-то новая глубина, потому что сердце человека – это некая бездна, которой нет ни конца, ни края. Правда, это бывает в том случае, если человек живет серьезно, глубоко, идет по пути личностного развития. А иначе начинается скука, тоска, томление и, как следствие, – супружеские измены, увлечения какими-то вещами, которые помогают забыться: алкоголь, компьютерные игры. Это такая примета нашего времени, признак какой-то звенящей в сердце пустоты.

Болен современный человек глубокой бесцельностью собственного существования. Ведь все-таки нашей базовой потребностью, можно в этом на сто процентов соглашаться с замечательным психологом Виктором Франклом, является потребность в смысле. И если человек обретает смысл своего бытия, то вся его жизнь сообразно с этим смыслом выстраивается. Этот смысл может быть несовершенным, неправильно понятым, но в любом случае изначально должен присутствовать поиск смысла. При отсутствии же смысла бытия человек все больше сходит к жизни животной, которая и не предполагает устойчивости семейного союза.

Конечно, совершенный смысл реализуется в движении человека к Богу, потому что любой другой не выдерживает испытания смертью. Если человек является христианином в полном, подлинном значении этого слова, тогда, конечно, и семейная жизнь приобретает совершенно иное измерение. Потому что тогда она воспринимается и как некое общее дело, и как подвиг, и в том числе как подвиг терпения, потому что друг друга нужно терпеть. Но в то же время христианское понимание брака открывает какие-то совершенно новые грани радости семейной жизни. Не обедняет его, как кому-то кажется, а, наоборот, делает гораздо богаче.

Когда человек начинает собой жертвовать, начинает отдавать, и когда этот процесс носит двусторонний характер, супруги достигают такой удивительной близости, такого удивительного единения, что это само по себе уже становится источником радости для человека. И в такой семье уже намного спокойнее переживаются какие-то внешние невзгоды и напасти, неприятности, лишения.

Вот говорят, что у нас люди боятся рожать детей, потому что семья социально незащищена. С этим трудно не согласиться. И все-таки главная причина, опять-таки, отсутствие любви, потому что когда ты любишь человека, который находится рядом с тобой, то совершенно естественно, что ты хочешь продолжения развития этого чувства, а оно получает свое развитие и продолжение в рождении ребенка. Да, бывают семьи, в которых нет детей. Почему-то Господь не дает. Но если Господь дает, а люди сами от этого отказываются, то они всё дальше и дальше друг от друга отдаляются. Очень часто, желая помочь тем, кто ко мне обращается, я пытаюсь проанализировать, почему разрушился их брак, и выясняется, что расхождения начались с того, что эта семья планировала детей попозже, потом в какой-то момент был сделан аборт, потом опять от детей воздерживались, не воздерживаясь от всего остального. Смерть не родившегося ребенка – это такая трещина в фундаменте семьи, которую впоследствии трудно устранить.

Порой разрушение семьи происходит потому, что люди, вступая в брак, приняли за любовь совершенно иные эмоции, а все они оказываются непрочными. Сегодня человек не имеет культуры чувств. Люди встречают друг друга, увлекаются и вступают в брак, даже не разобравшись, кто находится рядом, не всмотревшись, не вчувствовавшись: близкий ли он тебе по духу, похоже ли вы думаете о важнейших вещах в вашей жизни, не окажется ли, что вы поженившись будете двигаться в диаметрально противоположные стороны? Порой не успевают по-настоящему узнать друг друга и те, кто до брака общается долгое время.

Конечно, чувство любви должно быть главной направляющей, действующей, определяющей силой при вступлении в брак. Но сегодня порой ко мне обращаются молодые люди, а порой и не очень молодые: «Батюшка, благословите выйти замуж или жениться», и я задаю самый ключевой в данном случае вопрос: «А вы любите человека, с которым собираетесь вступить в брак?» – «А я не знаю. То ли да, то ли нет». – «Нет, подождите, любовь – это такое чувство, что „то ли да, то ли нет” – это ответ уже не про любовь. Это значит, что ее нет, и пока вы не определитесь, пока не поймете, что это любовь, наверно, это решение принимать не надо».

А дальше происходит порой целая трагедия: человек не может понять, любит он или нет. Кто-то, оказывается, практически не способен полюбить – в нем с детства эта способность любить не развилась. Это, конечно, не значит, что такая неспособность носит какой-то фатальный и завершенный раз и навсегда характер – человек может научиться любить, но для этого нужно поставить перед собой такую цель.

Бывают и такие случаи, что люди вступили в брак, не любя друг друга, но Господь какими-то трудностями, особыми путями семейной жизни приводит их к тому, что сначала зарождается способность любить, а потом эта любовь их соединяет. Но это, скорее, исключение из правила.