Христианин на грани одиночества

Перерасти себя – перерасти боль

Даже в семье, где люди достаточно близки, один из супругов, придя к вере, может не найти понимания в своей второй половине. Или же они могут прийти в Церковь вместе, но совершенно по-разному веру воспринимать: для одного из них вера станет тем, что он будет связывать с обретением какого-то внешнего благополучия, а другой захочет отдать Богу свое сердце. Собственно говоря, когда мы в Священном Писании находим свидетельство о том, что во времена, когда придет антихрист, семьи будут разделяться, и один возьмется, а другой оставится из тех, кто находится на одном и том же ложе11, речь идет именно об этом.

У некоторых вызывает удивление, что в семьях, где оба супруга верующие – вместе ходят в храм, исповедуются, ездят в паломничества, читают духовную литературу, – тоже может существовать проблема внутреннего одиночества. Но она действительно бывает. Случается, что и женятся, и замуж выходят по принципу «главное, чтобы был верующий», не задумываясь о том, что всё это – посещение храма, чтение святых отцов, стремление брать благословение на важные дела – является признаком наличия религиозной жизни у человека, но не является исчерпывающим свидетельством о том, что происходит в его душе. Действительно ли этот человек приближается к Богу или он стоит на одном месте, или он удаляется? Мы ничего не можем понять о человеке просто из того, что он регулярно посещает службы, соблюдает посты и приводит в разговоре благочестивые святоотеческие мысли. Тем более это не является залогом того, что он будет хорошим мужем и отцом (или она – женой и матерью). При этом очевидно, что человек, действительно Бога любящий и к Богу стремящийся, бывает близок и дорог людям, его окружающим, даже если у них есть какие-то разногласия, и сам с любовью принимает в свое сердце людей, вмещает их настолько, насколько это в принципе возможно. На это, узнавая потенциального будущего супруга или супругу, стоит обратить внимание в большей мере, нежели на степень внешней воцерковленности. При этом, опять-таки повторюсь, искренне стремящийся к Богу, понимающий сущность христианства человек, безусловно, будет основывать свой брак только на глубокой, взаимной, не вызывающей сомнений любви к конкретному уникальному человеку, а не к верующему или верующей в принципе.

Есть и другая сторона этой проблемы: бывает, что человек, став верующим и церковным, решает для себя, что его общение с неверующим супругом или супругой лишено смысла. Более того, сегодня есть духовники, которые совершенно безо всякого сомнения говорят жене, жалующейся на то, что муж не принимает ее как верующего человека: «Раз он неверующий, ты разводись и ищи верующего». Это не редкость, это достаточно распространенная вещь, несмотря на то, что такое благословение явно идет вразрез с тем, что говорит о подобных браках апостол Павел: если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его12. Я знаю немало супружеских пар, которые вследствие такого рода благословений действительно расставались, и у обоих супругов в итоге совершенно ломалась жизнь, потому что этот брак был браком не случайным, он не был ошибкой в жизни этих людей.

Ошибкой было то, что человек, встретив Христа, Который является самым главным Учителем любви, вдруг потерял способность любить. Он и раньше наверняка видел какие-то недостатки своего супруга, но любви это не убивало. А принцип «он должен быть верующим, как и я» завладел его душой настолько, что он решился эту любовь в себе убить. Нужно исходить не из принципа, нужно исходить из любви. Из любви, которая есть, и из долга любви христианской, которая должна быть. Каждый из нас должен постараться приобрести своих близких людей для той жизни, которая нам открылась. Но не посредством отталкивания и ультиматумов – «если ты не со мной, то дальше я без тебя», не посредством насилия над личностью – только посредством терпения, принятия этого человека и любви к нему. И, наверное, выход из одиночества здесь заключается в том, что ты понимаешь: не принимает твоей веры любимый человек, проходит здесь между вами какая-то разделительная черта, но ты не одинок, ты в данном случае находишься рядом с Богом. И твои отношения со второй половинкой – это уже не только твое личное дело, но это твое общее дело с Богом. Господь никому не желает погибели, Господь хочет, чтобы все люди спаслись и пришли в разум истины. И поэтому естественно, что в отношении того человека, который находится рядом с тобой, у Бога такое же желание и такова Его благая воля. А значит, ты должен над этим трудиться вместе с Богом и через это свое одиночество преодолевать. И учиться воспринимать это не как трагедию, но как трудность и как часть того креста, который каждый христианин в земной жизни несет.

Порой мне бывает нелегко что-то сказать человеку, который спрашивает: «Батюшка, как не сломаться и как всё это выдержать?». Нелегко, но по своему опыту я знаю: есть только один способ выдержать то, что в принципе могло бы нас сломать. Только один способ – стать больше этого, перерасти это с Божией помощью. В человеке заключается колоссальный потенциал роста, человек может вырасти и стать больше любой своей проблемы, любого своего страха, любой своей боли, любой своей беды. Он может кататься по полу, кричать: «Не могу!», может биться об стену, которая перед ним стоит, и разбить об нее голову, и погубить себя. А может всё это перерасти. И может стать таким, что то, что его прежде пугало, больше не будет его пугать, и то, что прежде мучило, больше не будет мучить, потому что он станет больше этого. А для этого надо решиться – перерасти. До конца объяснить не получится, потому что всё это становится понятно человеку только лишь тогда, когда он решается и начинает перерастать себя. Перерастать, опираясь на Бога, соединяясь с Богом.

Знаете, такой вот бытовой пример: ребенок, играя, нечаянно разбивает любимую вазу своей матери. И маме, конечно, и жалко, и грустно, но в ее сердце – материнская любовь, которая больше всего этого, и обида к ней не прикасается. Это не означает, безусловно, что нужно на близких и вообще на окружающих людей смотреть как на детей, – но необходимо на всё смотреть в перспективе вечности. Только лишь глядя на преходящее через непреходящее, можно понять, как к нему относиться. Это ключевой момент христианской жизни. И если человек именно так воспринимает свои отношения с людьми и свой брак, ему гораздо проще бывает перерасти то, что в браке, в отношениях причиняет ему боль и заставляет страдать.

Одиночество, происходящее от непонимания близких людей, – это то одиночество, которое испытывал в Своей земной жизни Господь. Он говорит Своим ученикам о том, что восходит в Иерусалим и будет предан в руки грешников и будет убит, а они в этот момент к Нему подходят и начинают спрашивать, кто будет больше в Царствии Его и кто сядет по левую руку, а кто – по правую13. Они любили Его, но они были не в состоянии понять многих истин, о которых Он учил, и неверно толковали слова, которые Он произносил. Что-то подобное происходит в семье, когда то, о чем мы говорим, и то, как мы действуем, исходя из своей веры, оказывается непонятно и недоступно тем, с кем мы бок о бок живем.

Хотя при этом надо сказать, конечно, и о том, что далеко не всегда поступки, которые человек совершает, как он считает, исходя из своей веры, оказываются правильными по отношению к ближним. Но есть вещи очевидные: к примеру, кто-то причинил зло семье, нанес материальный или моральный ущерб. Для верующего члена этой семьи будет естественно не воздавать злом за зло, не пытаться «задействовать связи», например, чтобы отомстить обидчику, не злословить его, не сыпать в его адрес проклятиями, – может быть, даже вовсе не возвращаться к этому инциденту. А родные говорят ему: «Как так можно? Ты с ума сошел?!» И это вызывает с их стороны осуждение, может быть, даже ожесточение. И из этого одиночества, как часто кажется изнутри, никакого исхода нет совсем.

Но исход есть: и это одиночество, и это непонимание уйдут, когда мы перейдем туда, где ни одиночества, ни непонимания не будет. Когда Господь говорит Своим ученикам: в тот день вы не спросите Меня ни о чем (Ин. 16, 23), Он говорит в том числе и об этом. В той полноте бытия, в той радости бытия уже ничего от одиночества не останется.

Perfection14

Одно из серьезных заблуждений, также связанных с одиночеством, – уверенность в том, что в христианской жизни преуспевают перфекционисты. Дело в том, что перфекционизм хорош тогда, когда человек разрабатывает что-то в области высоких технологий или создает произведения искусства, а в духовной жизни и в личной жизни вообще это вещь очень опасная. Это определенная узость, став заложником которой, можно за второстепенным не разглядеть главного. Самые известные перфекционисты в религиозном плане – это, безусловно, фарисеи. И если ты придерживаешься тех же самых принципов, то очевидно, что фарисеем и станешь.

Нельзя утверждать, что возможно воцерковление на сто процентов или наполовину, что возможна христианская жизнь на восемьдесят процентов или на шестьдесят – здесь нет каких-то определенных объемов, определенных границ. Это как рост ребенка: есть общие представления о том, каков должен быть рост в пять, десять, пятнадцать лет, но в жизни этот процесс роста происходит совершенно по-разному, и результат – рост взрослого человека – далеко не всегда соответствует заданным параметрам. Человек не должен идти по пути готовых форм: вот сейчас я заполняю эту форму, потом перейду на другой жизненный этап и буду заполнять следующую. Вокруг нас – живая, совершенно естественная жизнь. Мы узнали о том, что есть Христос и есть Его слово – Евангелие. Мы начинаем Евангелие читать, и эта книга меняет наше отношение к жизни, а вследствие изменения своего отношения к жизни мы начинаем менять ее и меняться сами. Вот это и есть христианство. А Церковь – это то, что нам помогает измениться и научиться жить со Христом – начать жизнь с Богом уже здесь, на земле. Правила, каноны и традиции церковной жизни – это выработавшиеся оптимальные принципы и механизмы; это очень важно, но в то же время это второстепенно. А главное – то, как меняется твоя душа. И нужно понимать, что порою надо предпочесть конкретного живого человека правилу, традиции и даже внешним нормам христианского благочестия.

В одном из патериков описан такой случай: идут монахи по пустыне из своей обители в другую на праздник, а следом за ними игумен. В какой-то момент он видит лежащего у дороги немощного человека, который просит о помощи. Игумен спрашивает: «А как же, тут недавно проходили монахи, разве они не помогли?» – «Нет, – отвечает тот, – они сказали, что очень торопятся на праздник, им нельзя опоздать на службу». Тогда наместник монастыря взвалил его на спину и потащил на себе. И странное дело: по мере того, как он шел, каждый его шаг становился всё легче и легче, и в какой-то момент ноша просто исчезла. Он обернулся в недоумении – и увидел, что на дороге стоит Христос. Тогда подвижник упал к Его ногам со словами: «Господи, помилуй моих учеников за то, что они так с Тобой поступили».

Очевидно, что и эта история, и многие другие свидетельствуют о том, что подлинная христианская жизнь всегда проникнута глубоким небезразличием к нуждам ближних. Но очень часто люди об этом забывают, пытаясь пройти этапы воцерковления как уровни в компьютерной игре. Забывают в том числе и в отношении собственной семьи. Почему так происходит? Потому что человек, не желая трудиться, выбирает то, что проще. И проще оказывается исполнить то, что положено по Уставу, и этим удовлетвориться, чем меняться, чем учиться любить, чем отказываться от своего и давать место чужому, чем воспринимать это чужое как свое.

Трудности в поиске семейных компромиссов в глубине своей бывают связаны с тем, что человек решается вступить в брак, но не решается при этом другого человека в свою жизнь впустить и в жизнь другого человека войти – он остается на дистанции. И естественно, что когда супруги не стремятся стать единым целым, это и порождает «перфекционизм» по отношению друг к другу – им кажется несовершенным, мешающим друг в друге буквально всё. А уже под это подгоняется благочестивое обоснование: всё это якобы сбивает с пути воцерковления, не дает жить полноценной христианской жизнью. Получается, что раньше муж придирался к жене просто за каждую крошку, оставленную на столе, или пылинку на мебели, а теперь он устраивает скандал из-за того, что она в постный день забылась и добавила сливочное масло в картофельное пюре. И если раньше он основывался только на своих субъективных представлениях о чистоте, то теперь он предъявляет в качестве обоснования своей правоты церковный Устав и святоотеческие призывы стремиться к чистоте духовной.

Честно говоря, когда речь идет о супружеской жизни, мне не очень нравится слово «компромисс» – оно довольно затертое и поверхностное. Не кажется мне здесь подходящим и понятие «взаимные уступки», потому что если любви нет, то всё это оказывается совершенно напрасным. Но, безусловно, здесь есть некие общие границы, которые нельзя переходить. К примеру, если второму супругу не нравится, что верующий супруг постится, нужно постараться сделать свой пост максимально незаметным. И уж, конечно, верх неразумия «постить» свою нецерковную вторую половину практически насильно. Нельзя попрекать человека тем, что он не ходит в храм, что живет «по-мирски». В то же время ради близких мы можем иногда пропустить воскресную службу и куда-то, допустим, вместе поехать. Мы можем «не превращать дом в иконостас», ограничившись несколькими небольшими иконами. Мы можем приготовить скоромную пищу во время поста, чтобы день рождения или другой праздник в их глазах не превращать «в поминки». А может быть, придется даже эту трапезу в какой-то минимальной мере разделить. Мы на многое должны быть готовы ради мира в семье… Но, безусловно, когда от нас требуется, чтобы мы в принципе отказались от церковной жизни и жизни христианской, то это, конечно же, недопустимо.

Самые тяжелые ситуации складываются, когда близкий человек – не важно, будь то супруга или, например, пожилая мама – прибегает к манипуляциям и пытается противопоставить в нас тягу к Церкви и заботу, ответственность. Бывают такие истории: как только взрослые сын или дочь – быть может, уже со своей семьей – собираются в храм – маме плохо, она лежит с давлением, с обидой отвернувшись к стенке или, наоборот, уговаривая остаться с ней. Оставлять ее в таком состоянии и уходить? Забегать в храм только после работы, тайно, в будние дни, чтобы она не переживала, что сына или дочь «оболванили попы»? Возмущаться симуляцией? Кстати, человек может и не симулировать – если он привык добиваться от окружающих того, что хочет, а тут у него не получается, он не просто будет изображать, что у него гипертонический криз, – у него действительно случится гипертонический криз, он умереть от этого может. И здесь для христианина важны мудрость и твердость, чтобы, с одной стороны, не поддаться манипулятору, так как этим мы помогаем ему разрушать себя самого, а с другой стороны – не поступить с близким человеком слишком жестко, как с террористом, захватившим заложника: ведь «с террористами переговоров не ведут».

Прежде всего, когда нам создают таким образом трудности, не нужно ощущать себя зависимым. Ссоры, конфликты – это проявления нашей зависимости, слабости. Вместо этого нужно понять, на чем человек выстраивает систему манипулирования нами, и ее ключевые элементы демонтировать. Да, если мы увидим, что человеку действительно очень плохо и надо скорую помощь вызвать, посидеть у его постели – мы останемся с ним. Но это не значит, что каждый раз, когда у него будут проявляться «тревожные симптомы», мы будем оставаться дома. В какой-то момент мы поймем: всё равно надо идти. У священнослужителей есть правило, которое в какой-то степени, по аналогии, можно применить и к такого рода ситуациям. Если священник начал служить Литургию, произнес начальный возглас, и вдруг ему сообщают, что нужно срочно причастить умирающего, а другого священника для этого нет, он должен оставить службу и идти напутствовать человека, который отходит ко Господу. Но если это известие пришло тогда, когда совершается или совершился Великий вход, священник уже не может прервать служение Литургии – он должен помолиться об умирающем и оставить его на милость Божию, а после службы идти причащать, если тот еще жив. И в жизни нашей тоже есть определенная граница: здесь нужно оставить богослужение и послужить человеку, а здесь – все-таки отправиться в храм. В житейских ситуациях ее труднее определить, чем в описанном выше случае, но любовь и опыт помогают это сделать.

Каждый человек, усвоив общие принципы жизни в семье, где часть ее членов – верующие, а часть – неверующие, вступает далее на поприще познания и себя, и тех людей, которые рядом. Ни в коем случае не стоит считать своих домашних в буквальном смысле врагами15 или досадным препятствием к церковной жизни. И тогда Господь подскажет нам, быть может, удивительные и парадоксальные способы совмещения несовместимого. И мы сможем явить неверующим близким свою любовь и сохранить в сердце те лучшие чувства, без которых, собственно, и христианами быть нельзя.

О глубине и скуке

Одной из самых тяжелых проблем, с которой люди, страдая от чувства одиночества, тоже приходят к священнику, являются супружеские измены.

Когда ведешь беседу с супругами или с одним супругом из пары, где всё уже произошло, то зачастую становится понятно: это случилось прежде всего не потому, что люди друг друга разлюбили, не потому, что один из них другому делал что-то плохое, не потому, что кто-то из них «встретил настоящую любовь». Это случилось потому, что тот, кто изменил, прежде перестал видеть глубину – и в жизни как таковой, и в своем супруге. А может быть, и не видел ее – всегда скользил по поверхности, и на какое-то время этой поверхностности хватило, а потом стало не хватать, и человек стал пытаться эту нехватку «восполнить» – в соответствии с теми представлениями, которые он в жизни усвоил, которые существуют в окружающей его среде.

«Батюшка, понимаете, мы с женой прожили десять лет, и наши отношения себя исчерпали…» Но дело в том, что отношения, если они есть, не должны себя исчерпать – так устроено Богом, чтобы любящие люди познавали друг друга бесконечно, и от этого их любовь, даже проходя испытания, становилась крепче и сильней. Глубина человеческого сердца бездонна, и бывает очень скорбно, когда оказывается, что близкие человеку люди в нее даже не заглядывали. Можно вступить в брак по глупости, по ошибке и оказаться рядом с совершенно чужим человеком, я об этом уже говорил. Но полюбить другого человека, воспринять его как чудо, вступить в брак по взаимному чувству и через некоторое время прийти к выводу, что не осталось больше в этом человеке ничего, что могло бы быть тебе интересным, – катастрофическое заблуждение. В человеческом сердце Сам Бог помещается, а тебе в нем узко, тесно и скучно? Так это твое внутреннее убожество, а не его, твоя собственная внутренняя скучность и теснота. Выйди за ее пределы, пойми, кто ты сам и что такое вообще человек, – и тебе перестанет быть скучно с тем человеком, который рядом. С одной стороны, любовь открывает новые глубины, но с другой стороны, именно открытие новых глубин в человеке питает любовь.