Игорь Соловьев.

Последние рыцари. Фантастическая сага «Миллениум». Книга 1. Том 1



скачать книгу бесплатно

Одно как-то радует: кажется, красотой этих стен я никогда не насыщусь, никогда она мне не прискучит. Древние камни, старые, более старые даже, наверное, чем само Королевство, помнящие Моровую Осаду, когда почти четыре года осажденный замок хранил жизнь сотне последних защитников города, нашедших здесь укрытие, и нескольким сотням стариков и детей. Но, как ни странно, это не пропитало Университет темными энергиями, не наполнило его мрачностью и злобой – кажется, ничто темное и злое не проникало сквозь эти стены, а если и проникало, то не задерживалось.

«Тьма вездесуща, Тень обманчива, Смерть всегда ждет, а Хаос… Хаос не знает преград» – именно этими словами встретил нас в свое время профессор Кляуниц, длинный, весь какой-то зигзагообразный в своем вечном сюртуке с фалдами, плешивый, с искривленными зигзагом же губами. Он читал курс по Темным Сферам, и колдовать во время занятий было строжайше запрещено.

Еще один повод себя упрекнуть: если Элли отгораживалась от лекций музыкой и принципиально списывала конспекты у других (чего и быть не могло касательно любого другого предмета, даже големов), то я был одним из тех ненормальных, кого эти Сферы (да, проклятье, это так!) манили, интересовали, волновали. Вот не было у меня этого инстинктивного, как у других, нормальных, здоровых людей, отвращения к темной магии. Наверное, это все же главное, почему Элли держится от меня все дальше и дальше. Чувствует это темное, злое, чувствует, что я – не такой, как они. Что-то, а это у нее есть. За это я ее, наверное… Нет, хватит об этом…

Я не заметил, как оказался в Пиршественном Зале. Осмотрелся, бочком отошел поближе к стене, выбрал столик в углу – по счастью, он не был занят. Любимый мой столик, отгороженный колонной от чужих взглядов, колющих спину – так ведь невозможно даже просто дать себе небольшой отдых и перекусить… Ха, «перекусить». Скажи лучше «обожраться», свинина.

Проклиная себя, но все же бессильный отказать изыскам (в следующий раз закажу только салат!), я легонько коснулся пальцем середины стола, и меню материализовалось перед глазами. Я открыл вкладку и заказал крабовый салат с оливками и кисло-сладкой капустой, тройной рыбный суп с лимоном, соковый микс, чесночный картофель и (да, я чертов мясоед!) куриную ножку по-восточному. Поколебался и добавил песочную запеканку с тягучим молоком и клубникой – изображение было чертовски соблазнительным, и я, к тому же, не заказывал сладкого уже четыре дня… Сегодня – можно, решил я, и добавил новогодний чай, раз уж в дело пошло сладкое. Курица… самое меньшее из удовольствий, которое может позволить себе «убийствопитающийся», как это теперь полагается называть, то есть тот, кто ест мясо животных. Слава Высшим Сферам, закон о полном запрете мяса все же не прошел в Магистериуме, хотя и набрал половину голосов (с перевесом в один голос) в Сенате, и была принята сокращенная версия – с ограничениями продажи мяса только в специально выделенных заведениях, пропагандой зеленого образа жизни везде, где только можно и навязчивой рекламой питательных минералов, заменяющих в себе все полезные свойства мяса.

Их бы воля, так мы бы только минералы и ели.

Хотя кого это – «их»? Мы знаем, что Магистериум – верхняя палата Парламента, главного органа представительной власти, что Совет Арканума – центральный кабинет министров Королевства – управляет страной во главе с Верховным Канцлером, а формальным главой Королевства, ясное дело, является Король, Франциск Четвертый, этот мой собрат, и явно старший, в части любви к вкусным изыскам и шарообразности талии. Подозреваю, что король-то мясо ест, где-то тайком, по вечерам, там, где никто не сможет разнюхать и растрезвонить по всему тераному…

Размышления мои о тайных пороках монарха были прерваны появлением широкого круглого подноса, мягко и неслышно приземлившегося у меня прямо перед носом. Я поднял голову и застыл от удивления – в Пиршественный Зал вошел сам Грандмейстер, Великий Маг и, как говорят все сплетни, величайший из ныне живущих магов мира, директор этого Университета и Хранитель Королевства – известный людям лишь по прозвищу, но не по имени, как и все девять Хранителей – сильнейших и старейших Светлых магов, охраняющих покой и безопасность всех цивилизованных уголков мира. Конечно, каждый одевается как считает нужным, но переплюнуть Грандмейстера в странности вряд ли кто-то мог.

Он одевался, как сказочный волшебник – длиннополый балахон с мантией самых невероятных цветов – сегодня синий балахон был накрыт фиолетовой мантией, а знаменитая остроконечная шляпа приобрела довольно безобидный аквамариновый цвет (а ведь случалось Грандмейстеру предстать и в красно-желто-зеленой цветовой гамме), расшитая звездами и магическими рунами одежда ниспадала, впрочем, не комично, но величественно, словно сама по себе слагаясь в художественные складки. Был Грандмейстер весьма высок, обладал длинной белоснежной бородой, заплетенной в сложный узор, усы поднимались вверх закрученной спиралью, а довольно внушительный орлиный нос придавал ему сходство не то с филином, не то с какой другой птицей. Глаза его, большие и зеленые, смотрели внимательно и чуть-чуть несерьезно из-под кустистых бровей, придавая ему еще большее сходство с мудрой насмешливой птицей. Длинные седые волосы скрывались под знаменитой широкополой шляпой с (как гласят сплетни) пером гром-птицы – длинным и пронзительно синим. А вот витого посоха с огромным круглым сапфиром при Грандмейстере на этот раз не было, что и понятно – к чему таскать с собой артефакт такой силы, если ты просто спустился в Пиршественный Зал перекусить?

Я понял, что смотрю на Великого мага в упор и спохватился, опустив глаза, однако тот предупредительно поднял руку и шагнул к моему столику.

– Надеюсь, друг мой, вы не возражаете, если я сяду за ваш столик?

– Что вы… конечно… я… – В таком случае, уважаемая Шляпа займет почетное место за стулом напротив. Знаете, шляпы – волшебные, конечно – они как живые. У них свой характер, как у весьма своенравной юной особы, и берегитесь, если вашей шляпе не понравится, как вы с ней обходитесь! Она тут же выставит вас в самом смешном и постыдном свете, друг мой…

Что-что, а показаться смешным Грандмейстеру не грозило. Может быть, дело было в его репутации, может – в нелепой и торжественной одежде, но, хоть она и была (если посмотреть отстраненно) смешной, и любой другой казался бы в ней клоуном, Грандмейстер словно в ней родился и был совершенно без нее немыслим. В нем было нечто величественное – Великий маг сел на обычный стул, как садились, должно быть, на трон древние короли, и его присутствие сразу наполнило атмосферу ощущением спокойной силы, заставило расправить плечи, и я почему-то вдруг ощутил себя увереннее и умнее, чем обычно. Я подобрался и выпрямился, и, сам не понимая, почему, улыбнулся. Пожалуй, было в нем что-то действительно сказочное – что-то из хорошей сказки, которая… – Да, мой друг, сказка и волшебство – это то, чего так не хватает нам здесь, в мире магии. Мы забываем, что имеем дело с чудом, хотя мы и научились описывать чудо формулами…

Что ж, добрая четверть этих формул им же и была открыта – если верить слухам. Решительно неизвестно было, сколько Великому Магу лет, известно лишь, что жил он еще до Войны – то есть был старше почти каждого жителя Королевства, если вообще не самым старым. – Грандмейстер… Если позволите, я и сам об этом думал… – я замер в нерешительности, не зная, не будет ли Великому Магу скучно слушать мои глупости, но тот с величайшим вниманием смотрел на меня, сложив пальцы домиком, и едва заметное движение усов выдавало его улыбку. – Я понимаю, мы… мы маги, волшебники… Кто-то, конечно, слабее других, кому-то суждено подняться однажды до третьего ранга, а то и до четвертого… может быть. Я знаю, что магия – неисчерпаемая сила, что сами наши мысли, сама наша жизнь и жизнь планеты питает ее… И мы могли бы, наверное, создать с ее помощью, что хотим… общество, где все было бы устроено как надо… То есть… я не хочу сказать, что… – я осекся, но Грандмейстер продолжал улыбаться, и морщинки в уголках глаз придали мне решимости продолжать: – Я не хочу сказать, что наше общество плохо. Нет, мы достигли Гармонии, у нас почти нет преступности, все Темные надежно оттеснены за Рубежи, все справедливо, нет притеснения, насилия, но… – Но где среди всего этого оставили счастье? – тихо подсказал Грандмейстер, все так же улыбаясь. – Да. – я бродил мыслью вокруг да около, не решаясь сформулировать и ударить в сердцевину, но директор уловил самую суть проблемы. Можно долго описывать все мои сомнения, каждое из них, большое и малое, а можно сказать всего три слова – где же счастье?

– И почему… – Почему случилась Война, в которой погибла большая часть человечества? – еще тише спросил Грандмейстер. – Да. Великий Маг промолчал, глядя в сторону, хотя у меня было чувство, что даже не смотря мне в глаза, он видит меня насквозь. Что вполне может быть правдой, учитывая его возможности… – Что ты, мальчик мой, я не взломщик и не читаю чужие мысли без нужды. Как правило, это и не требуется, достаточно читать лица, – он поднес сморщенный кулак к губам и несколько хулиганисто хихикнул, впрочем, тут же посерьезнев.

– Чтобы получить ответы на эти вопросы, тебе, Антуан, придется пройти очень длинный путь. Возможно, очень тяжелый. И я не гарантирую, что ты получишь исчерпывающие ответы в конце этого пути, и тем более не гарантирую, что они тебе понравятся. Но, я думаю, кое-что можно просто принять на веру.

– Что же, Грандмейстер? – Счастье… пожалуй, это самая противоречивая и недоступная разуму вещь на свете. Оно приходит, когда считает нужным – бывает, оно есть в дни, когда его просто не может быть, вопреки всем разумным причинам, бывает, его нет, когда по всем расчетам наших мудрецов оно должно поселиться в нас. И еще – чем больше ты стараешься дать ему определение, тем меньше понимаешь.

– Вы считаете, что несмотря на… – Считаю. Есть и подлинное счастье; а сказки, как и многое из того, что сегодня принято считать дикарским мифом, на самом деле…

…Нас прервал томный, тягучий голос – за соседним столиком сидели Кэрол с Альбиной, и Каролин громко провозгласила: – А я тебе говорю, что сказки – вздор, и чудеса – вздор. Как ни украшай серую обыденность нелепым пафосом, наша жизнь останется такой же пустой и бесцельной…

Старик улыбнулся еще шире и поднялся, Кэрол тут же замолчала на полуслове, уставившись в меню. А потом старик меня изрядно удивил: недвусмысленно проводив глазами проходящую мимо пятикурсницу, одетую в облегающее платье, он подмигнул мне, указав взглядом на весьма соблазнительные округлости, отчего я немедленно ощутил, как погорячели щеки и отвернулся, смущенный. Тем временем, Великий маг и Грандмейстер, директор Университета, тихонько щелкнул пальцами левой руки, держа ее за спиной, и в тот же момент профессор Тордониос, заместитель директора, поскользнулась на ровном месте и упала лицом в кремовый торт, что лежал на столе, мимо которого она как раз шла. Грандмейстер, нахмурив брови, поднес палец к губам, значительно и очень серьезно посмотрев на меня, и, взяв в правую руку бороду, степенно покинул Пиршественный Зал. И я, и Кэрол согнулись пополам от хохота, обеими руками зажимая рот и нос, чтобы, не приведи Высшие Сферы, не навлечь на себя подозрение профессора, которая уже подняла крик – и какой…

***

Мы зря боялись навлечь гнев заместителя директора – падение вызвало взрыв хохота, правда, только среди студентов. Профессор Януш Томашевский, деливший стол с коллегами, первым подскочил и помог даме подняться, отряхнув с ее головы крем.

– Кто бы это ни был, профессор… Это в любом случае мелко и низко, недостойно мужчины! – А кто-то видел здесь мужчин? – оборвала его профессор, высвободив руку. – Я лично – ни одного. Впрочем, вы бросьте эти мерзкие шовинистические штучки, Томашевский. Или я по-вашему, настолько слаба, будучи женщиной, что не в силах встать на ноги и стряхнуть эту гадость самостоятельно? Хотите этим показать мне свое превосходство, а, профессор этики и терпимости? – голос профессора Тордониос звучал все громче, и с каждым словом профессор отступал все дальше и дальше назад, бормоча извинения. Альбина, дочь Томашевского, вскочила из-за стола и быстрым шагом подошла к отцу, тот машинально положил руку ей на плечо. Тордониос напоследок выкрикнула еще пару угроз, обещая непременно разобраться и покарать, и, яростно цокая каблуками, вышла из Зала.

– Какое счастье, видеть кару для старой ведьмы, – протянула Кэрол. Неудивительно – она успела несколько раз сцепиться с профессором в дискуссиях. Впрочем, и я, хоть никогда лично и не ссорился с заместителем директора, был в душе скорее рад. Тордониос у нас вообще не любили, должно быть, за то, что в ее громких словах о заботе над нашими «неокрепшими душами» слишком отчетливо проступала рука Арканума, в котором она раньше и работала – и за последними реформами образования, включая упрощение учебной программы, скучнейшие занятия по терпимости и групповым взаимодействиям, всем этим ритуальным фразам, которые мы обязаны отчеканивать с завидным постоянством, чувствовалось ее неуловимое влияние.

– Знаешь, – заговорил я вдруг неожиданно для себя, – мне кажется, что все эти уроки толерантности и прочего… нет, я не говорю, что это все неправда или плохо, но… как-то это не соответствует духу Университета. – Да говори уж прямее, мы же не на собрании. Я вот вообще не верю ни в какую толерантность и любовь к ближнему. Может, и то, что человечество себя едва не истребило – тоже не так уж и плохо. По крайней мере, лучше честно сказать, что люди друг друга ненавидят и пользуются малейшей возможностью истребить, и желательно, с выдумкой.

– Незачет, на пересдачу! – пошутил я, и Каролин усмехнулась, после чего легко поднялась, махнув пышной черной юбкой, и пересела за мой столик. – А что до духа, милый мой Антуан, не верю я ни в какой дух. Камни и камни… – Но ты же помнишь, энергия, которая пропитывает эти стены, руны… Вся магия, которая бурлит в стенах Университета, все это оставляет свой след… – Разве что от таких, как наш Великий Старец, он останется надолго. Не от муравьишек же вроде нас с тобой… – Да… Как он тебе? Почему он так себя ведет?

Странно, но я почти не говорил по душам ни с кем – как-то не привык. Разве что с Элли – с ней, мы, конечно, делились секретами с самого детства, пока… Ладно, что снова вспоминать… Кэрол была умной, интересной личностью, но язвительной, и я как-то не решался подойти и заговорить – еще отпустит что-нибудь насмешливое, и чувствуй себя потом круглым дураком.

А оказалось, она может быть вполне дружелюбной. Надо же… – А кто его поймет, – Кэрол откинула голову, поиграв угольно-черными, чуть волнистыми, волосами, – может, издевается над нами. Может, из ума выжил и верит в волшебство, в счастье и так далее. Но что-то не верится. Он ведь был на Войне. Так что это блеф, прикрытие, для доверчивых дурачков. – Война… Что мы о ней знаем? Меня этот вопрос мучает уже который год. Все материалы в закрытом отделе библиотеки, и без рунного ключа туда не попасть, а разрешение студентам не выдают вообще. По крайней мере, я исключений не знаю. – Я тоже. Мне кажется, все было просто, и все – как всегда. Властители жаждали денег, военные – славы, народ… Народ – просто стадо. Вот и устроили… – Но там было что-то другое… Что-то… жуткое. Не могу толком объяснить, но… У меня ощущение, что мы не знаем чего-то самого главного, самого важного, такого, что… Как будто ответ где-то внутри, как будто он так важен, что если не узнать, случится что-то плохое. – Ты ведь закончил курс прорицаний? – спросила Кэрол, нахмурившись. – Да… очень неточная наука, – признался я.

– Ну что ж, быть может, это уныние и закончится. Тогда вместо скуки будет кровь, – заключила Каролин и отпила сок – ее губы были накрашены ярко-красной помадой, большие серые глаза смотрели на меня… оценивающе?

Чтобы не смущаться, я взял вилку и нож и разрезал куриную ножку. Брызнуло сливочное масло, растекаясь из-под слоя панировки. Я отрезал кусочек и посмотрел на Кэрол. – Я слышал, ты тоже… – Что, питаюсь трупами? Почему бы нет? – она изобразила плотоядную улыбку, и я поделился мясом. Пару минут мы ели молча, а потом она задумчиво сказала: – Я думаю, все, что мы знаем об этих Великих Магах, или неправда, или миф. Сам посуди, какой им резон друг с другом воевать? Поделили бы мир и дело с концом.

– Видимо, им мало было иметь лишь часть. Говорят, Грандмейстер в свое время одержал победу в массе величайших дуэлей… Самой известной, точнее, единственной, о которой известны по крайней мере имена, была победа над Великим Темным магом Салазаром. Его заточили в крепость где-то в Южной Америке, к западу от Страны Огня, но здесь многое непонятно. Кто такой этот Салазар, что он вообще сделал, почему его заточили… – Вместо того, чтобы отрубить ему голову прямо на месте. Грандмейстер что, настолько уверен в своих силах, что не боится побега? Зачем вообще щадить настолько опасных врагов? Наверняка ведь этот Темный народу поубивал кучу, а?

– Да пожалуй. Но почему, зачем им это вообще надо? Кляуниц говорит, что Темным не обязательно постоянно убивать, чтобы поддерживать свои силы, это же не гули какие-нибудь. Думаю, ему доверять можно, он же сам Темный.

– Да уж. Без него, да еще Кея, у нас бы вообще было нечего делать. И заметь, Антуан, все хоть сколько-то интересные люди не придерживаются официального мнения об однозначном запрете смертной казни. Интересное совпадение, как считаешь? – Разве Грандмейстер не интересен? – Ну, если он пощадил одного, это ведь не значит, что он никогда и никого… Впрочем, я не на него намекала. – А, ты про Томашевского?

– А как же, про него. И Альбина – вот плод его неустанного воспитания. Знаешь, если она вздумает снова передо мной извиняться, что выскочила из-за стола, не попрощавшись, я превращу ее нос в морковку! Это невыносимо! А ее папаша, конечно, тот еще зануда… – Да, пожалуй, – согласился я, и поколебавшись, решился признаться, – хотя я намереваюсь войти в его клуб и расспросить что-нибудь об истории… – Расскажешь мне, – равнодушно ответила Каролин, – я не хочу никуда идти. – А что, поспорила бы. Профессор, как я слышал, любит… переубеждать юные души, внушая истины этики…

Кэрол изобразила рвотные позывы. – Нет уж, если тебе так нравится, можешь послушать медовые излияния сам – это уж без меня, попрошу.

Мы посидели еще минут пять, болтая ни о чем, и вышли во двор. Сентябрьское солнце было жгучим, ветер – прохладным, и я накинул легкий плащ. Что ж, можно было и погулять.

Каролин

Каролин попрощалась с Антуаном, не пожелавшим гулять в университетском дворе; он отправился в Девичью Рощу, и понять его было можно. Вообще, неплохой парень – умный, добрый (вроде бы), хотя, конечно, собой не идеал – бока, живот, второй подбородок… Да еще эти огромные квадратные очки, которые он так нелепо поправляет указательным пальцем, когда пытается сосредоточиться на чем-то… Впрочем, в остальном он не так уж плох – не урод, и смотрелся бы неплохо, если бы занялся собой. Ну и, конечно, застенчивость портит все. Элли трудно не понять, мало кто захотел бы быть девушкой Антуана – хоть на словах все и согласны с тем, что люди «с отличными от обычных стандартами фигуры» (то есть жирдяи) ничуть не хуже и не менее привлекательны, чем модельные блондинистые красавцы вроде Алекса, но все это слова, дань лицемерной идеологии. Конечно, это мерзко, болтать на людях о равенстве и любви к людям, думая про себя «хвала судьбе, что я не такой, как этот». Esse Homo, что поделать. Интересно, откуда эта фраза? Уже и не вспомнить, но в какой-то старой раритетной книжке встретилось. Да, Элли можно понять – Антуан ни в какое сравнение с Давидом не шел. Конечно, Алекс самой Каролин нравился все же больше (что поделать, если любишь высоких, широкоплечих, уверенных в себе парней), но Давид… в нем тоже определенно что-то есть. Ростом он невелик, но это, пожалуй, его единственный недостаток. Зато – кудрявая черноволосая голова, эта вечная неугасимая улыбка, взгляд – бесстрашный и веселый, стремительность, дерзость… Он приехал из Восточных Штатов в этом году, и уже успел стать, по большому счету, предводителем всего «актива» их курса. Не сказать, чтобы он как-то требовал к себе внимания, скорее, к нему подходили сами – а он и не протестовал, принимал всех, шутил, балагурил, придумывал один проект за другим: то творческое представление, то какой-то общий бизнес – Кэрол была выше того, чтобы вникать в детали. Странно, но общепризнанный «король» потока, Алекс, не стал враждовать с Давидом – парни подружились и стали совершенно неразлучны. Элли, неприступная королева, выдерживала осаду вновь прибывшего героя уже третью неделю, но все сходились на том, что крепости суждено пасть. Что ж, это даже интересно. Хотя Антуана жалко – они с Элли выросли вместе, в доме одного старичка – Элли он приходился двоюродным дедом, Антуану родственником не был, зато был начальником его родителей – и родителей самой Элли. Ребята оба были сиротами – их родители служили в Ордене и дружили семьями. Они вели какое-то весьма запутанное и секретное дело, и были убиты, видимо, кем-то из тайных темных магов. Преступление потрясло всю страну, следствие шло долгие годы, но тщетно – выйти на след преступников не удалось. Генри Мортон, начальник и родственник убитых, взял их детей, тогда еще двухлетних малышей, как воспитанников. Жуткая история, но объясняет, почему Элли так серьезна (хотя, к счастью не всегда) и почему она решила вступить в Орден. Антуан, конечно, загадка поинтереснее… Добавить ему внешность и уверенность Алекса, был бы, пожалуй, идеальный мужчина. Что касается самого Алекса, то о нем достаточно сказать, что он – обеспеченный красавчик, острый на язык, при этом способный в учебе. Кэрол была бы не против заполучить его, но он слишком популярен – не хватало еще, чтобы все вокруг говорили, что он взял очередной трофей. Идеальное тело – это, конечно, хорошо, но есть вещи и поважнее. Например, отношение окружающих. А что такого? Каролин никогда не понимала лицемеров, которые утверждали, что им плевать на чужое мнение. Будь это правдой, им бы ничего не стоило пройтись по улице голышом. Да и как искренне уважать себя, если над тобой все смеются? Люди – тупые, завистливые идиоты, и поэтому тем более нельзя позволять им считать тебя хоть в чем-то ниже их. Нет ничего хуже унижения, и нельзя забывать и прощать ни одной насмешки, ни одного укола – иначе опустишься на самое дно, презираемый баранами, которые в разы тупее тебя и при этом позволяют себе осуждающе блеять что-то в твой адрес. «Уж не потому ли я пошла с остальными на подготовку к Ордену?» – спрашивала она себя. Возможно, и так. В любом случае, поэт-любитель – не профессия, а жить на что-то надо. Каролин ответственно подошла к выбору специальности после третьего курса – написала их на бумажках, перемешала, взяла наугад… Выпало зачарование. Алхимия, зелья, травы? Пропитывать целебными растворами чужие вещицы, варить полевые удобрения и снадобья от болячек? Ну уж нет! Еще попытка – големы. Сразу мимо. Следующим выпало целительство. Поколебавшись, Каролин выбросила и эту бумажку. Менеджмент транспортных линий. Фуу! Наконец, выпала боевая магия и вступление в Орден. Она хотела было выбросить и ее, но подумала, что лучше все равно ничего не будет, а более-менее интересные личности всей толпой отправились туда. Вот так люди и принимают решения, определяющие всю будущую жизнь. Может, повезет, и она умрет молодой. Триста, четыреста, а то и больше лет этой унылой скуки и безмозглых овощей-людишек? Нет уж, лучше смерть в бою. Хотя, какие сейчас бои? Контрабандисты, мелкие колдуны, да изредка нежить в какой-нибудь глуши – вот и все развлечения. Нечего себе врать – ее ждет та же скука и рутина, что и везде. Ну и пускай. Каролин брела по лабиринту из кустарника, погрузившись в воспоминания и стараясь не думать о профессоре Кее. Недостоин он этого, недостоин! Он старый, уродливый, невесть что о себе возомнивший, самолюбивый, надутый, спесивый, хвастливый… Одинокий, тонкий, непонятый, благородный… «Немедленно прекрати, Каролин!» – крикнула она себе и со злостью дернула ветку кустарника, благоухавшего осенью. Этот кустарниковый лабиринт – не иначе какая-то очередная шутка их чудака-директора. Кто же еще будет выдумывать все эти бесконечные приколы? Нет, иногда бывает забавно, но в целом – утомительно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13