КЁНИГСБЕРГСКИЙ ЭЛИКСИР ГОФМАНА

КЁНИГСБЕРГСКИЙ ЭЛИКСИР ГОФМАНА

1. Предисловие. Нужен ли нам его эликсир?

«Наш интеллект достиг немыслимых высот, но наша духовная обитель рассыпалась в прах»,

Карл Густав Юнг.

Алхимический термин elixir (фр. от арабского al-iksir…) – философский камень. Он же магистерий, магическое зелье, жизненный эликсир, красная тинктура, пятый элемент – в легендах средневековых алхимиков реактив для обретения вечной молодости и сверхспособности.

Энциклопедический словарь Британника

Зачем нам читать произведения Эрнста Теодора Амадея Гофмана? Тем более зачем современному человеку интересоваться перипетиями жизни автора, который жил 250 лет тому назад? Что это может нам дать? Чем обогатить?

Кто-то начал читать его книгу и бросил с раздражением. Сказочные персонажи, но совсем не детские проблемы героев, ирония, сарказм. Это что, метафоры, аллюзии? Непонятно, как к этому относиться. «Гофман – писатель-романтик или фантаст, реалист или сказочник, беллетрист или кто?».

«Правда, что он был алкоголиком и страдал раздвоением личности?» Это первый вопрос, который возникает у большинства людей, незнакомых с его биографией. Знакомые с «Щелкунчиком» и привыкшие к простым решениям вполне удовлетворятся краткой справкой о писателе. Родился 24 января 1776 года в Кёнигсберге, выучился на юриста, написал книги и умер 25 июня 1822 года в Берлине.

В развёрнутой статье о Гофмане ещё может быть указано, что он ещё и высокопоставленный чиновник, автор музыки к балету «Арлекин», операм «Аврора» и «Ундина» и не только, ещё и признанный музыкальный критик, музыкальный руководитель театра, художник, что написал не только сказку «Щелкунчик», а ещё и «Золотой горшок», «Крошка Цахес по прозванию Циннобер», «Эликсир сатаны» или «Житейские воззрения кота Мурра».

Если начать читать что-то из упомянутого, станет понятно, что всё не так просто и автор не развлекался, а старался помочь нам понять что-то очень важное. Что бы это могло быть?

Вот что ещё странно. Нет литературных или музыкальных премий имени Эрнста Гофмана. Во всём мире не наберётся и десятка его памятников. Нет громких ежегодных фестивалей и пышных празднеств с конференциями, концертами и фуршетами. Почему же читатели и издатели о нём не забывают? В отличие от многих своих современников, он до сих пор на слуху, издаётся и вызывает споры, волнует души (у кого они есть).

Почему Пушкин, Гоголь, Достоевский, Белинский и все великие писатели России не скрывали своего восхищения его талантом? Почему захотели написать музыку по мотивам его литературных произведений Петр Ильич Чайковский, Роберт Шуман, Жак Оффенбах и ещё с десяток выдающихся композиторов? Почему каждый год находятся сотни тысяч людей, желающих окунуться в мир его странных фантазий? Творческие люди постоянно обращаются к нему за идеями, и осуществляются театральные постановки и рисуются картины по его произведениям? Только в России сейчас присутствует более шестисот изданий его новелл и повестей на более чем 14 языках. Сотни рецензий, научных статей пишутся в университетах и журналах. Цитаты приводятся тысячами.

Неужели всё дело только в том, что он – непревзойдённый мастер описания реальности как чего-то загадочного, а снов и магии как совершенно естественных случаев, приправляя это умелой сатирой, изящной иронией, ужасом и нежностью?

Есть ещё одна загадка. В его реальной жизни не было ничего, что могло бы помочь ему стать великим писателем, композитором. У него никогда не было богатства, влиятельных покровителей, родительского состояния, у него и родителей почти не было, а он стал человеком, о котором не забывают уже больше двухсот лет. Возможно, этого результата достичь только благодаря полученным в раннем детстве и юности жизненным силам, стремлению к идеалам свободы творчества, красоты и совершенства?

Поскольку Эрнст родился и жил в Кёнигсберге до 20 лет, мы имеем все основания полагать, что если и был помогающий ему «волшебный эликсир», то Гофман получил его на своей родине. Все последующие непростые перипетии его жизни просто были бы невозможны без той внутренней силы, которая заставляла его отказываться от лёгких путей.

Именно поэтому, если вы захотите разгадать эти секреты, вам придётся начать с изучения тайн его рождения, детства и юности, взглянуть его детскими глазами на окружающую жизнь. Постигнув суть его натуры, очень может быть, вы сможете обрести такую же невероятную жизненную и творческую силу, а может, и спасёте человечество. Например, спасёте нас от скуки и самодовольных дураков. Нам это так нужно сейчас.

2. Кто он такой, этот Гофман?

«Робко, с трепещущим сердцем я передаю миру эти повествования о моей жизни, страданиях, надеждах, стремлениях, вылившиеся из тайников души моей в сладостные часы досуга и поэтического вдохновения Устою ли пред строгим судом критики? Но ведь я писал для вас, о чувствительные души, о чистые, детские натуры, о родственные мне, верные сердца, и одна-единственная слезинка из ваших глаз утешит меня, исцелит рану, нанесённую холодным осуждением бесчувственных рецензентов. Мурр» «Жизненные воззрения Кота Мура» Эрнст Гофман

Человеку с пытливым умом и чутким сердцем, которому довелось читать ребёнку сказку про «Щелкунчика» или по странному велению своей души принявшемуся за «Золотой горшок», или «Крошку Цахеса», или «Повелителя блох», непременно приходит в голову мысль узнать, каким человеком был автор.

Если такое несчастье случится, беднягу начнут тревожить назойливые вопросы – «Почему?» И чем больше он будет узнавать, тем больше будет появляться новых «Почему».

Почему после его смерти интеллектуалы всей Европы: Бодлер, Бальзак, Ганс Хрестиан Андерсен, Луиджи Пиранделло и остальные охотились за новыми изданиями его сочинений? Почему, путешествуя в Берлин, интеллектуалы обязательно стремились проводить вечера в его любимых заведениях: в винном погребке «у Лютера и Вагнера» или ресторане «Ягора» на Унтер-ден-Линден или в кафе «Руаяль», а немецкие литераторы, наоборот, делали вид, что такого писателя нет?

Почему на его родине, в Пруссии, композиторы, музыканты, театроведы и критики вспоминали о Эрнсте Гофмане чаще, чем писатели? Почему Рихард Вагнер всю жизнь был поклонником Гофмана? Почему Людвиг ван Бетховен написал 23 марта 1820 года письмо Гофману с благодарностями и восхищением? Почему его называют признанным и почитаемым музыкальным критиком и композитором, хотя он написал всего одиннадцать музыкальных произведений? Он всё-таки Амадей или Вильгельм?

Одни называют Гофмана учеником и выразителем философских идей Иммануила Канта, а другие утверждают, что он вообще не интересовался его философией. Почему такие разночтения?

Эрнст Амадей Гофман был просто чиновником и этим зарабатывал на скромную жизнь или уважаемым государственным деятелем, советником королевского апелляционного суда в Берлине? На службе он только зарабатывал на существование или был борцом за принятие в Пруссии конституции? Он поддерживал германских националистов или боролся с ними? Имеет ли он вообще какое-то отношение к гимнастике?

Почему король Пруссии Фридрих Вильгельм III называл Эрнста Гофмана защитником демагогов? Почему, несмотря на королевский приказ допросить Гофмана немедленно, его допросили только через две недели? Правда, что перед смертью его жгли раскалённым железом?

Из множества вопросов приведена только их малая часть. Обратите внимание: все перечисленные вопросы про якобы пьяницу, который после дней, проведённых на службе судебного чиновника, не вылазил из питейных заведений.

Когда он успевал написать сотни своих произведений за короткие 25 лет творческой жизни? Где брал этот маленький, щуплый человек силы, время, вдохновение? Это во времена, когда из технических средств ему были доступны только бумага, гусиное перо и чернила.

3. В какие тайны проникнем?

Хотите узнать, как стать всемирно известным писателем и всегда быть интересным?

Чтобы узнать этот секрет настоящего успеха, попробуем изучить подробности его детства и юности. Узнаем, какими были дома, звуки, люди, окружавшие его с самого рождения. Попробуем представить, какие реальные люди и их жизненные истории впечатляли, завораживали или пугали будущего творца. Проникнув в историю его детства и юности, мы, как опытные реставраторы, под внешними слоями фактов, сможем увидеть прототипов его забавных персонажей и основы сюжетных ходов его произведений. Поверьте, читать его книги вам станет ещё интереснее.

Для начала попробуем узнать историю страны и города, в котором он родился и прожил 20 лет. Известно, что место, где человек родился, определяет многое в его судьбе. Место рождения – это не только точка в пространстве, это жители города, архитектура, природа, семья, друзья и враги, соседи, годы, проведённые за партой, учителя, первая любовь.

Попробуем почувствовать атмосферу времени, в котором он жил. Это время имеет много колоритных эпитетов: «галантный век», «золотой век Кёнигсберга», «век разума», «век просвещения». В чём проявлялась эта атмосфера?

Кстати, вам будет проще почувствовать обстановку и настроения его детства, если представите, что тогда ещё было принято мужчинам носить парики с маленькой косичкой, вышитые фраки с длинными фалдами и камзолы, панталоны-кюлоты, чулки и башмаки с огромными пряжками. Дамы наряжались в многослойные платья с корсетами, очень большим декольте, широченными пышными юбками с кружевами, вышивками и драгоценными камнями.

Жители города его детства, представьте – переселенцы со всей Европы: потомки благородных рыцарей, вынужденных, а может, и страстно жаждущих убивать ради богатства тевтонского ордена; религиозные бунтари, презревшие жадность католической церкви; жертвы религиозных войн; мечтатели, предприниматели, стяжатели; а больше всех, как и везде, упорные и терпеливые труженики и их потомки. Разные языки, традиции, вкусы и культуры, собранные в единый и разнообразный, неповторимый калейдоскоп, были естественным окружением его детства и юности.

Архитектура города его детства – рыцарский замок с башней-колокольней высотой с небоскрёб, пруд, барочные дворцы и кирпичные готические кирхи, каменные и фахверковые домики, узкие улочки, река Прегель с причалами, мостами, а ещё пышные сады и парки.

Постоянные разговоры взрослых о поиске гармонии и хорошем эстетическом вкусе. Часто звучит хорошая музыка в семье и в церкви. Все мастера оценивать картины и собирают библиотеки. Вечера уютные со свечами, флейтами, скрипками. Поэзия. Тайные общества, обители муз.

Познакомимся с его семьёй. В случае Гофмана это не просто семья. Узнаем, какие были у будущего классика друзья и как он умел дружить. Соседи, преподаватели, школа, университет, первая влюблённость и первая настоящая любовь. Постараемся проникнуть во все детали.

Для нетерпеливых читателей сразу сообщаю: университет, в котором он учился, – один из старейших университетов Европы; преподавателей Гофмана мечтала послушать вся просвещённая Европа; первая любовь Гофмана – прекрасная, умная и чувственная, чужая жена и мать пятерых детей. Подробности в следующих главах.

Есть надежда, по крайней мере я старался, что дальнейшее чтение поможет вам отвлечься от суеты и волнений современности, перенесёт вас на 250 лет назад в Кёнигсберг, насытит вас эмоциями, впечатлениями и идеями того времени, даст вам возможность без усилий почувствовать, как он мыслил, чем он жил. Прочитав до конца, вы непременно станете другим, понимающим, чутким и счастливым человеком.

Один совет, если позволите: читайте неспеша, для собственного удовольствия.

Часть первая. Состав вечного эликсира Гофмана.

Глава первая. История королевства, в котором родился и жил Эрнст Гофман.

Эпиграф «Словно благостные грёзы, встают в душе моей воспоминания о той счастливой отроческой поре!… Ах, отдалённой обетованной землёй, где царят радость и ничем не омрачаемое веселье, представляется мне моя далёкая-далёкая родина; но стоит мне оглянуться назад, как я вижу зияющую пропасть, навеки отделившую меня от неё. Объятый жгучим томлением, я стремлюсь туда всё сильней и сильней, вглядываюсь в лица близких, которые смутно различаю словно в алом мерцании утренней зари, и, сдаётся мне, слышу их милые голоса. Ах, разве есть на свете такая пропасть, через которую нас не перенесли бы могучие крылья любви? Что для любви пространство, время!… Разве не обитает она в мыслях? А разве мыслям есть предел? Но из развёрстой бездны встают мрачной вереницей привидения и, обступая меня плотней и плотней, смыкаясь тесней и тесней, заслоняют весь кругозор, и настоящее гнетёт меня и сковывает дух мой, а непостижимое уму томление, наполнявшее душу мою несказанно сладостной скорбью, сменяется мертвящей, неисцелимой мукой!

«Элексир Сатаны» Эрнст Гофман

Как и любой другой мальчик из благородной семьи, Эрнст Гофман прекрасно знал историю родного Кёнигсберга, города основанного воинами крестоносцами, расположенного на небольшой горе у берега реки Прегель. Умному и впечатлительному ребёнку легко было представить, как зимой 1254 г. рыцари церкви Святой Марии Иерусалимской в белых благородных одеждах с чёрными крестами переправились по льду залива. Во главе белых рыцарей – «Золотой король» Оттокар II, Пржемысл, правитель Богемии, Австрии и Моравии, Штирии, Каринтии и Крайны.

Как написал средневековый летописец и брат-священник Тевтонского ордена и автор «Хроники земли Прусской» Петер из Дуйсбурга: «Король Оттокар II, пройдя до горы, на которой ныне стоит Кёнигсберг, задумал с рыцарями ордена воздвигнуть там замок для защиты веры» и вскоре вернулся в свои богемские владения, подарив крепости и городу королевский статус.

На этом месте отвоёванного прусского городища Твангсте, в 1255 году началось строительство замка. Именно из этой крепости рыцари совершали свои жестокие набеги на тех, кто жил на лежащих вокруг землях веками: сембов, натангов, вармов, кульмцев, помезан, галиндов, бартов, надровцев, куршей, жемайтов, мазовцев, ливов.

Всех, кого удалось подчинить, заставляли работать на благо Тевтонского ордена. Всё это продолжалось три столетия. За это время все жители прусских земель уже были обращены в христианство, а значит, цели, ради которых орден был создан, достигнуты. Как жить дальше, братья ордена не знали, и огромное религиозное государство продолжало существовать, потерявшись во времени.

И тогда пришёл «Спаситель» . Правнук польского короля и великого князя. Сын маркграфа Бранденбурга. Мы, как и в своё время Эрнст Гофман, можем познакомиться с ним, посмотрев на портрет работы Лукаса Кранаха Старшего. То, что «Спаситель» родился неказистый и страдал явным косоглазием, смущало родителей. Они определили ему карьеру священника. Братья тевтонские рыцари были готовы на всё ради спасения ордена. Их ничего не смущало.

Двадцатиоднолетний благородный юноша показался братьям ордена достойным стать тридцать седьмым великим магистром. Этот магистр стал последним. Звали его Альбрехт Бранденбургский Ансбах из рода Гогенцоллернов. Он честно боролся за благополучие ордена. Отказался присягать дяде – польскому королю, просил денег у Московского князя Василия III и готов был воевать и с Великим княжеством Литовским. Денег в достатке от князя он не получил, битвы проиграл и совершил поступок, на который способен не каждый. В 1525 году Альбрехт организовал роспуск ордена, отринул взятые на себя обеты безбрачия, бедности и вообще поменял церковь и женился на датской принцессе.

Альбрехт стал первым светским герцогом Пруссии – правителем нового и первого лютеранского государства, завладел землями ордена, стал зятем короля Дании, получил приданое, привезённое на 11 кораблях. Щедрый Альбрехт подарил молодой жене рыцарский замок Лабиау. Замок ещё стоит, и его можно посмотреть. На замке это лежит вековое проклятие – никогда не выглядеть достойно. Самых послушных рыцарей Альбрехт милостиво пригласил к себе на службу. Остальные рыцари, принимавшие обет бедности, так и остались бедными.

Захватывающая и поучительная история. Не случайно современники Гофмана и он сам находили в ней вдохновение. Готические замки, родовые проклятия, привидения, жаждущие мести, сильные страдания, бунтарские характеры, одухотворённая и целительная природа, роковые страсти.

В последующем история развивалась ещё интереснее. После череды смертей, болезней, временных правителей, в самом начале 18 столетия, а именно 18 января 1701 года, в дворцовой церкви Кёнигсбергского замка очередной герцог Прусский, он же курфюрст Бранденбургский – Фридрих III, достойный потомок Альбрехта, торжественно сам надел на себя королевскую корону. Не потому, что никто больше не соглашался ему помочь. Он хотел показать всем, что он сам себе господин и берёт своё по достоинству и по своей воле. С тех пор он был единственный из множества маленьких германских государств, кого стали именовать королём, Фридрихом I Прусским. Всем в Европе пришлось признать, что у него есть на это право. Ведь Фридрих стал королём среди равных в результате дипломатических игр, без войн, а это, сами понимаете, особое умение работать с людьми. Столицей королевства стал Берлин, а не Кёнигсберг. Быть королём на краю, за пределами Священной Римской империи германской нации, совсем не то, что в самом её центре.

Сын короля Фридриха I Прусского, суровый король Фридрих Вильгельм I, прозванный «королём-солдатом» (Soldatenkönig), экономил на всём, но создал самую боеспособную армию на немецкой земле. Внук первого прусского короля Фридрих II Великий (1740–1786) воевал почти со всеми, чтобы Пруссия стала одной из великих держав в Центральной Европе.

Трижды Пруссия участвовала в разделе Польши, так неудачно оказавшейся между землями Гогенцоллернов. Прусские короли так упорно и успешно стремились присовокупить польские земли, что в конце 18 столетия почти каждый третий житель Прусского королевства был польской национальности.

Упомянутые герцоги и короли Пруссии были очень гостеприимными. Всегда они старались приглашать в своё королевство несчастных, которым на родине жилось несладко. Особенно звали и привечали в свои восточные земли, в Восточную Пруссию. Так что в этой части Пруссии жили выходцы из большинства земель Священной Римской империи германской нации, Польши, Литвы. Лютеране, кальвинисты и католики. Все жили в этой части королевства мирно и обретали здесь новую родину. Только несчастных бедолаги пруссы растворились в глубине веков.

Глава вторая. Королевский замок на горе.

«Дворец герцога был отнюдь не велик и не отличался величавостью архитектурных форм, но по изяществу и соразмерности частей был одним из прекраснейших зданий, какие мне только случалось видеть; к нему примыкал восхитительный парк, по приказанию либерального герцога всегда открытый для прогулок обитателей столицы…»

«Элексир Сатаны» Э.Т.А. Гофман

Дом, где родился Эрнст Гофман, был расположен всего в нескольких шагах от Королевского замка. Того самого рыцарского замка-крепости Кёнигсберг, строительство которого начали рыцари-тевтонцы в 1255 году и ставшего в 18 веке королевским дворцом.

Самая высокая Замковая башня, она же и колокольня, была высотой 84,5 метра. Это не меньше, чем современный 28-этажный дом. Двести шагов в длину и сто тридцать в ширину.

Во время жизни Гофмана в Кёнигсберге Замковая башня была накрыта витиеватым восьмигранным барочным куполом и шпилем с флюгером. Эта конструкция создавала ощущение движения, мягкости и сложной пространственной композиции одновременно. Башня попадалась на глаза каждому горожанину, кто позволял себе высоко задирать нос или от недовольства закатывал глаза.

Еще в 1686 году на башне был размещен флюгер с инициалами курфюрста Бранденбурга Фридриха Вильгельма I – CWF. Наверняка шпиль должен был напоминать подданным, что есть человек поважнее и ему труднее остальных, ведь он отвечает за все в королевстве. Короли потом менялись, а инициалы на флюгере никто не захотел трогать почти двести лет. Всех устраивало, что CWF за все отвечает.

На Замковой башне была и открытая круговая галерея. Смотритель башни жил там же, на одном из верхних этажей башни. Его обязанность – трубить утром в 4 часа, вечером в 8 часов и каждый раз при виде вооружённых врагов и пожаров. Обычай трубить с башни утром и вечером сохранялся до начала ХХ века.

В последние годы пребывания Гофмана в городе появилась еще одна традиция. Дважды в день с башни Замка звучало многоголосое религиозное песнопение. В 11 часов утра – «О, сохрани милость твою», в 9 часов вечера – «Покой всем лесам и полям». В песне пелось: «Да успокоятся леса, чтоб с новым днем смириться с тем, что предначертано Всевышним..» – разносилось над городом. Всем горожанам становилось спокойнее на душе. Многие, чей день удался, подпевали. Вместе с песнями, распеваемыми всем приходом, во время церковной службы в ближайших кирхах, создавалось ощущение всеобщей душевной гармонии и покоя, даже если сама жизнь была полна лишений. Давно известно, как благотворно действует пение на душу и тело поющего.

Из дома, в котором жил Эрнст, Замковый хор было прекрасно слышно. Мальчик наверняка подпевал и постоянно оценивал чужое исполнение: «Всё же вчера хористы пели душевнее....». Так, при наличии способностей, становятся музыкальными критиками.

Все в городе знали, что самый большой зал в королевском замке, бывшее рыцарское зернохранилище, с начала XVI века назывался «Зал московитов» и использовался для важных торжеств. Известно, что в 1516 году посол московского князя Ивана III, дворянин Алексей Григорьевич Заболоцкий, посетил магистра Тевтонского ордена Альбрехта Бранденбургского. Уже в марте 1517 года в Москве был подписан союзный трактат с Московским государством. В честь таких событий зал назвали «Зал московитов» или «Московитские палаты». Это было начало, уже немного известной вам истории спасения магистром Альбрехтом Тевтонского ордена. Это здание было снесено в 1810 году, уже после того как Гофман покинул Кёнигсберг навсегда.

Еще в 1711 году, возможно, в связи с очередным визитом Петра I в Кёнигсберг, «покоями московитов» стали называть и другой, празднично оформленный зал для аудиенций. Этот зал был построен первым королем Пруссии Фридрихом I. Таким образом, о русских в Кёнигсберге вспоминали частенько. Может, и не всегда с радостью. Ждали. Держали наготове зал для приёма. Предусмотрительные, педантичные, прусские правители.

В Северном флигеле Замка с 1540 г. располагались две библиотеки Альбрехта – Bibliotheca Nova и Kammerbibliothek. С 1611 года в Восточном флигеле Замка разместилась Серебряная библиотека. Как минимум 20 книг этой библиотеки имели роскошно украшенные серебряные переплёты, чтобы подчеркнуть огромную духовную ценность книжного собрания. Роскошные переплёты дополнили массивные тома с религиозным содержанием, исполненным готической рукописью, представляли образец высочайшего книжного искусства.

Переплёты были спроектированы известным в Германии ювелиром Йобстом Фройднером и изготовлены из высокопробного серебра с последующим частичным чернением. Золочение деталей книжных переплётов осуществили тоже кёнигсбергские ювелиры. Среди сюжетов, представленных на книжных переплётах, встречалась как духовная, так и «языческая», основанная на античной мифологии тематика.

В годы Семилетней войны и во время французской оккупации Кёнигсберга Серебряная библиотека вывозилась из Замка и надёжно пряталась. Сейчас некоторые образцы ещё можно увидеть. Причудливые пути истории привели основную часть Серебряной библиотеки в университетскую библиотеку в город Торунь (Польша).

Что ещё могло быть интересно молодому Гофману в Замке? Он, как и любой подросток, не упустил возможность исследовать весь Замок. Пройтись по деревянной галерее северного флигеля. В восточном крыле осмотреть все залы. Тронный зал с парадными портретами всех королей. Зал предков в стиле рококо с прекрасно расписанным потолком и холстами с изображением генеалогического древа семьи Гогенцоллернов. Осмотреть покои кронпринца. Зайти в комнату знамен и штандартов. Он обязательно заглядывал не один раз в Фризовый зал – бывшую столовую Альбрехта с резными потолками, картинами и престолом Фридриха I. Рядом комната, где родился Фридрих I. Не смог бы он пройти и не зайти в зал Ордена Чёрного орла и Зеркальный зал. Зеркала там были разнообразные и удивительные. Благодаря им богатая отделка стен, многократно отражённая, поражала великолепием, создавая ощущение простора и торжественности.

В подвале под «Залом московитов» находился винный погреб. Уже после смерти Гофмана, в 1827 году, погреб взял в аренду Вильгельм Шиндельмайссер и создал там винный ресторан «Кровавый суд». Полумрак, свечи, массивные дубовые столы и огромные бочки, макеты парусников и совы под потолком, «мученический ход» с нарисованными на стенах страшными и ухмыляющимися рожами – всё это появилось благодаря моде на ужасы и мистику, созданной не без участия Гофмана.