Сад Кали

Три недели они воровали мгновения: в саду, где кусты гибискуса пахли грехом, в карете, мчащейся к руинам забытого аббатства, где Изабелла, прижатая к мшистым камням, шептала: «Бери меня, пока я ещё принадлежу себе». Её платье рвалось о тернии, но она смеялась — впервые за годы свободно. Эдмунд гладил шрам на её запястье, спрашивая о его истории.

— Это моя клятва, — ответила она, глядя на луну. — Клятва никогда не позволить миру сделать из меня мумию.

Но мир не терпит бунтарей. Вечером, на приёме у герцогини Уортон, шепот превратился в гул. Дамы прятали улыбки за веерами, кавалеры бросали на Эдмунда взгляды, острые, как клинки. Изабелла, в платье цвета ледяного озера, сидела рядом с мужем — старик кашлял в платок, пятна крови на ткани выдавали его недуг. Когда их глаза встретились, она кивнула почти незаметно. *«Скоро»*, — говорил этот жест.