Пряжа

Глава третья. Рок.

К вечеру Матвей совсем запыхался, собрал всю паутину по углам и простучал каждую дощечку в доме. Прялка оказалась не единственной находкой — нашлись ещё зелёные свечи, сильно пахнущие пряностями, и чёрная скатерть с вышитой звездой.

Артефакт заботливо завёрнули в плотную ткань с вышитыми рунами и мандалой по центру — там, где проходил узел верёвки. Свечи и скатерть просто лежали в фирменном пакете «Ашана». А бабка, видать, не проста была — колдовством каким-то занималась.

- Чушь всё это, - произнёс парень вслух и кое-как запаковал прялку обратно. Она совершенно не лезла на место, будто нарочно сопротивляясь его усилиям, и перевязать её получилось с большим трудом.

Он не верил ни в колдовство, ни в экстрасенсов, ни в шаманов с пришельцами. Фантазии сломленных людей, у которых не получалось выстроить нормальную жизнь. Бабка одинокой была, с детьми из-за скверного характера не виделась.

А деревенские, суеверные, увидели пару раз такую скатерть и сразу сторониться дома решили. А стервозу с козой сразу в ведьму записали. Точно - точно.

Быстро из деревни! Бежать, пока можно! И вообще. Следовало прямо сейчас вызвонить Мирона и по цене всех этих побрякушек поговорить. Жаль, что не удалось на природе запечатлеть моменты, но сидеть и ждать того, что местные дурачки тебя доведут до белого каления, - сил нет. Упаси бог от всего этого светопредставления.

Он вышел во двор. На улице уже наступил глубокий вечер, машина стояла, там, где и должна. Матвей перенёс находки на заднее сиденье, постаравшись сложить прялку аккуратнее. Колдовскую атрибутику бросил в багажник, справедливо рассудив: если побрякушки в пакете «Ашана», значит, особенно не важны.

Машина взревела двигателем. Молодой человек даже не стал тратить время, возвращаться и закрывать воротины. Дом сейчас пуст, как карман нищего, а деревенские в его отсутствие в своей деревне гадить не станут. Ещё и закроют сами ворота. Вон дед вчера ходил. А ему ехать надо, прямо сейчас. Как продаст дом, так и пусть хозяин уже разбирается с проблемами, чернокнижниками и наглыми девками.

- …”Наше радио”. В эфире звучит композиция “Калевала” моей любимой и обожаемой исполнительницы. 6 июля в парке «Останкино» пройдёт мероприятие «Купалье». Мы ждём всех тех, кто неравнодушен к славянскому единству…”

Заиграла мелодичная песня, а Матвей выбрался на просёлок. Жутковато здесь ночью, наверное. Глаза прохожих в свете фар белёсыми отблесками отсвечивают. Оборачиваются, смотрят на него, будто бездушные куклы.

Машина месила грязь ещё полчаса, рисковать и увеличивать скорость молодой человек не стал. Мало ли в ночи на что напорешься. Какая-нибудь железяка - не увидишь и колесо пропорешь насквозь.

Сглазил. Как только выехал на трассу, машина зачихала и заглохла.

- Твою ж мать! - выругался Матвей, он успел съехать на обочину трассы и теперь стоял, соображая, что делать.

Холод обжёг кожу. Художник повернулся к пассажирскому сидению, повинуясь какому-то инстинкту. А оттуда на него смотрела девица в сарафане. Её пустые чёрные глаза гипнотизировали, из-под тернового венка на голове стекала струйка крови.

- Отвези меня домой, - шептала она, всё повышая голос, - я хочу домой. Домой! Зачем ты забрал меня из дома? Аль не люба я тебе?

Восковое лицо покрылось пятнами тлена, она пыталась дотянуться до него иссохшими руками.

И вот тогда Матвей заорал от ужаса. Он пытался выдернуть ремень из гнезда, но тот застрял. Ремень всё никак не отстёгивался, девица почти дотянулась. Молодой художник рывком открыл дверь, выскочил наружу, с силой захлопнув ту, стараясь создать преграду. Пусть и тонкую - он понимал, что не удержит, не сможет дверь “Нивы” удержать этот кошмар внутри.

Долгий скрип тормозов, удар, боль, темнота. Последнее, что почувствовал молодой человек - его приподняли. Руки подхватили, и мягкое забытьё накрыло сознание.

…Красный узор мандалы - это его творение. Он чертил его на стенах. Пытался нарисовать что-то, что видел в детстве. Только где? Почему красный? Красный - цвет крови…

Свет. Причиняет боль. Голова болит.

Матвей открыл глаза, пытаясь проморгаться. Видно плохо. Где он? Что с ним?

Над головой железный жёлтый потолок. В глаза ему светил фонарик.

- Очухивается, - заключил чей-то хриплый голос. - Отделался лёгким испугом.

- Водятел говорит, его на метр отбросило, - второй, женский, говорил остранённо, будто речь шла о чём-то совершенно бытовом. - Вышел на дорогу прямо под колёса.

- У страха глаза велики, - фонарик исчез из поля зрения - даже свет ламп стал казаться не таким ярким. - Вообще, везунчик. Переломов видимых нет, пара ушибов. Пьяные так отделываются, может, наркоман?

- Не похоже, - женский голос ответил утвердительно. - Ладно, Васильич, звони в ППС, этого на койку на пару дней увезём. Понаблюдаем, МРТ сделаем. Капельницу поставь.

Художник понимал, что его куда-то везут, но общий тон разговора расплывался. Будто это происходило не с ним, а в каком-то дурацком кинофильме из кинотеатра. Будто сон, в котором хочешь проснуться, а не можешь.

Окон в “скорой” не было, Матвея укачало и он, наконец, забылся кошмарным сном. Или это так капельница подействовала.

-...Верни меня домой!

Художник очнулся только через два дня, как его привезли в районную больницу города Щёкино. Он успел отзвониться ребятам с работы утром, но машину они на месте не обнаружили.

Её эвакуировали на штрафстоянку в городе, а выдать без доверенности от Матвея и без разрешения инспекции её не могли. Ну нет, так нет. Хорошо, что не осталась на трассе стоять.

Что же там случилось? Чего ради он вышел из машины под колёса? Голова болела, когда Матвей пытался это вспомнить. Врачи говорили, что у него нет переломов, повреждений внутренних органов, небольшое сотрясение, когда он упал головой на асфальт.

- Чудо просто, - врач, усталый усатый дядька лет пятидесяти, с большими мешками под глазами, ткнул в бумажку в планшете. Потом потёр глаза и повторил, - Чудо. Впрочем, и такое тоже бывало. Сегодня вас выпишем, но следователь хотел с вами поговорить до выписки.

- О чём? - встревожился Матвей.

- Ну как, - удивился врач. - Сбили же. Уголовка. Будут выяснять степень вины водителя. А вы…Первый и единственный свидетель.

- Ладно, - произнёс молодой человек. - Ладно, я только позавтракаю.

Следователь пришёл чуть раньше и терпеливо ожидал окончания завтрака. Разговор вышел достаточно тяжёлым. Матвей настаивал на том, что не хочет писать заявление и привлекать водителя к ответственности.

Следователь уже запросил все документы: начиная от медэкспертизы, заканчивая характеристикой на молодого человека и запросом по линии МВД. Тот был чист, как стёклышко. Стёклышко, стёклышко, почему ты такое мутное? Или испачкал тебя кто?

- Водитель вам угрожал? - давил он вопросами. - Вы понимаете, что произошло ДТП, нанесён вред здоровью. Без вашего заявления дальше…

- Машина пострадала? - спросил Матвей, перебив мужчину.

- Машина? - чуть опешил от вопроса следователь. - Нет. Там уазик, ему что сделается?

- Хорошо. Если машина в порядке…Я сам выскочил. Испугался, думал…волк. Шарахнулся на дорогу, и… дальше под машину.

Потом вопросы пошли по кругу. Следователь чувствовал, что парень что-то недоговаривает. Машину они обыскали, на заднем сиденье лежала старинная прялка, завёрнутая в ткань, а в багажнике - свечи и скатерть с пентаграммой. Странно всё. Странно. Может, этот сектант недоучка сам пока в шоке?

- Вы по месту прописки проживаете? - спросил следователь.

- Да…Но я вообще хотел лето пожить в деревне. В Талых Ручьях. Хотел съездить в Москву, отдать вещи… У меня бабушка умерла, дом оставила. Я кое-что собрал от неё…Хотел отвезти домой…Потом продать дом, но тут так вышло нехорошо.

Следователь кивнул в такт мыслям. Хватит ещё подобного непотребства, ох как хватит он с этим делом. Хотел перепнуть уже на москвичей висяк, но, видимо, придётся самому. А лето, отпуск уже горит.

- Адрес оставьте, Матвей Анатольевич, - мужчина достал блокнот и ручку, черкнул свой номер телефона, вырвал лист. Потом дал молодому человеку записать координаты. - Вы если что-то вспомните…Позвоните мне. Имя с фамилией записал на обороте.

Тот кивнул, прочитал “Старший следователь следственного отдела ОМВД - Валентин Сергеевич Горский”

- Поправляйтесь, - козырнул следователь, поднялся и покинул тамбур, оставив Матвея наедине со своими мыслями, но потом остановился и спросил. - Ах, да. Вашу машину досмотрели. Нашли вещи: скатерть, прялку. Ваши?

- Н-нет, - Матвей побледнел, но взял себя в руки и ответил. - Это моей бабушки. Она…она умерла, а я хотел бы продать дом. И…и…не хотел это там оставлять.

- Понятно, - следователь кивнул и быстрыми шагами покинул коридор.

Потом, когда вернулся в отдел, Валентин ещё раз посмотрел домашний адрес парня,С и тот показался ему очень знакомым. Он выудил из кармана форменной куртки смартфон и набрал номер.

- Лёха, здорово, не занят? Как сам?.. Да я как, дел по горло, в отпуск хочу…Может и съездим на рыбалку…Слушай, дело есть… Нет, нет, я по своей теме…Парня машина на трассе сбила…Не, не… Мои по ночам с жёнами спят…Он с твоего дома…Зовут Матвей. Матвей Анатольевич…Савельев, да…Понял…Слушай, будь в помощь, составь на него…Да не, не сажать… Боюсь, влип под внушение, у него сектантские вещи нашли…Ладно…Да, да, понял. Отбой.

Память на адреса у него была хорошей, на имена, на лица, да на всё. Его знакомый по СОБРу жил в том же доме и парня этого знал. Парня характеризовал положительно, слова Матвея подтверждались. Алексей в курсе всех дел домашних, он там за управдома и силовую острастку местных конфликтов и хулиганов. Странно, что он с этим Матвеем не пересекался, когда Горский к Алексею в гости в Москву приезжал. Видимо, эти творческие личности - народ затворнический.

Хотя, тот, судя по багажу и рисункам, - неплохой художник, а эти наверняка запираются по домам, пока картины свои не допишут. Не спят, не едят, до ветру не ходят. Другой вопрос, что с этим Матвеем делать. Дело без заявления встанет, а факт ДТП зафиксирован.

Может, замять? Что там страшного, если никому до дела дела нет. И без странного художника по горло дряни уже в городе. И с главврачом поговорит, чтобы документы парня пока никуда не уходили…Или легли в архив.

Кто ещё в схеме? Водитель. Парень вроде бы адекватный, на контакт пойдёт, ему тоже неприятности не с руки. И Матвей заявление писать не хочет. Надо думать, как поступить правильнее.

В дверь кабинета постучали. Дверь открылась, а на пороге появился Власов, дознаватель из соседнего отдела

- Валентин Сергеевич, к тебе тётка по делу Шишкина, - сказал он, оттягивая ворот рубашки. В отделе, кажется, поломались все кондеры. - Притормозить?

- Гнать бы в шею этих алкашей с района, - проворчал следователь. - Пусть идёт в кабинет... Только предупреди, что у неё пять минут, потом я домой. У меня срочное дело.

Глава четвёртая. Безумный шёпот.

Матвей забрал машину со штрафстоянки, потом созвонился с Мироном. Тот вначале жался, предлагая копейки. Ну что за все его мучения — эти десять тысяч. Но Матвей уже понял, что тот заинтересовался и просто хочет его кинуть. Созвонился со знакомым парнем с аукциона, и они встретились на месте.

Компания оказалась настоящим логовом археолога - продажника. Для посетителей обеспеченного плана - дорогой офис, кресла из натуральной кожи, раритетный деревянный стол для подписания договоров. Даже в мелочах, вроде ручек, сквозила роскошь. В золотых подставках стояла канцелярия не набившего оскомину бренда “Parker”, а вычурная и дорогая “Montegrappa”.

Для сделок “неофициальных”, где присутствовали только посвящённые существовала каморка. И там Ренат перевоплощался в настоящего Индиану Джонса. Или кто там гонялся за древностями? Иногда Матвею казалось, что друг, сделавший состояние на раритетных вещах, до сих пор не вырос из приключенческих фильмов. Но если работать тем, кем не хочется, насколько счастлив ты будешь? Ну что тут скажешь, Ренат числился в счастливчиках.

Столы оказались завалены газетными вырезками, на стенах висели схемы происхождения ремесленных династий. Несколько шкафов оказались забиты поддельными ценностями. Это для тех, кто любит “Моне”, нарисованный в точности художником из питерского подвала за копейки.

Матвею пришлось заплатить немного денег. В качестве задатка. Ренат, нисколько не смутившись, взял его, и согласился быстро определить возраст и ценность вещи. Оказалось, что эта вещь аж семнадцатого века. Дерево, из которого сделана прялка, потемнело, но при этом хорошо сохранилось.

Обычно прялки столь почтенного возраста уже давно пронумерованы и стояли в крупных музеях или в закрытых коллекциях, но эта оказалась неизвестной.

- Слушай, друг, - эксперт слегка озадаченно осматривал рисунок на прялке. Не то, чтобы это имело какое-то значение. Расписывали инструмент сообразно той местности и верованиям, которым жили. Прялка оказалась будто только выпущенной из рук мастера. Нет, дерево действительно было из той эпохи, но вот состояние слишком хорошее… - Матвей, тут вот какое дело. На прялке выбиты руны…

Он замер, вдруг оживился, схватил ноутбук и начал что-то искать. Прямые линии, которые сходились с другими, образовывали новый узор. Что-то неуловимо знакомое.

- Вот оно, - Ренат ткнул в экран пальцем. - Смотри, это славянская символика. Если проследить рисунок…Символы запечатывают что-то в этом предмете. Это же просто невероятно. Похоже на работу старообрядцев - бесполовцев. Но над рунами… там закрыто кругом с пентаграммой. Это…это не совсем традиционно.

Матвей равнодушно пожал плечами.

— Для меня это всегда просто узор. Девчонки вечно прикалывались, что я рисую «мандалы». Хотя я вкладывал в это чистую геометрию: линии, круги, ритм.

Он уже хотел отмахнуться, но взгляд зацепился за орнамент на прялке. Там круги не расходились наружу, как в его рисунках, а будто стягивались внутрь.

- Это не мандала, - мрачно заметил Ренат. - Родовик… Старый знак рода. Его не вырезали просто так, ради орнамента.

Матвей слушал вполуха, уже мечтая выбраться из душного пыльного помещения на свежий воздух.

- Слушай, мне важно только, за сколько это можно продать, - вежливо улыбнулся молодой человек такому энтузиазму.

- Если вот сейчас оставишь её мне и забудешь о её существовании, то сто пятьдесят тысяч сразу плачу. На аукционе продам дороже. Но это уже будет моя работа, сам знаешь.

- Двести, - попробовал поторговаться Матвей.

- Сто семьдесят пять и ни рубля больше, - отрезал Ренат. - Дороже всё равно никто не возьмёт.

На самом деле, Матвей поднял цену больше из хулиганства. У Рената, как потомственного татарина, сложно было хоть что-то сверху выторговать. Поэтому, он удивился, но больше торговаться не стал.

- Годится, наверное, - ответил молодой человек беспечно.

- Годится, - проворчал тот. - Это для некоторых и трехмесячная зарплата если что. Товар чист? Не краден, не вывезен за пределы, не фигурирует по делам?

- Да вроде бы нет, - Матвей пожал плечами. - Он мне от бабки достался.

- Всем бы таких бабок, - философски заметил Ренат, отсчитывая деньги, которые достал из сейфа, который оказался хитро замаскирован под книжный шкаф. - Наликом бери, переводы не люблю.

Деловой подход. В этом весь он. Матвей кивнул, запихал несколько тощих пачек потрёпанных купюр, перехваченных резинками, в рюкзак, обменялся рукопожатием с Ренатом - и вышел за дверь каморки.

- Что же тут у нас? - антиквар положил прялку на стол и включил подсветку снизу. Потом разложил и сдвинул хитрое устройство в виде увеличительной лупы, которая ездила над столом во всех направлениях. Самодельное, да. Но удобное.

То, что Ренат не продешевил, он понял сразу. Это изделие не являлось подделкой, мало того - второй такой вещи на свете нет.

Тут пахнет не просто деньгами, деньжищами. Судя по гравировке… Оккультная вещь. На чёрном рынке такую ценители за миллионы с руками оторвут.

Ренат ещё раз прошёлся с лупой по поверхности, прикоснулся пальцем к основанию прялки, там, где начинался обережный рисунок. Ему показалось, что дерево достаточно тёплое, будто его только достали из сушильной камеры. Антиквар убрал руку, приложил снова, нет, показалось. Но ощущение с пальцев не уходило, будто аномальное тепло ушло в руки.

Вообще, эта прялка была достаточно интересным произведением. Тот, кто её делал…Или реставрировал, покрыл её краской, которая вбирала в себя сейчас свет, оставляя на узорах плотный слой тени. Если бы он не вглядывался и не изучал изделие, то мог бы поклясться, что прялка только вчера вышла из-под ножа мастера.

Даже запах. Нетипичный для дерева. Аромат мёда, полыни и влажной земли, будто только-только достали из подземного хранилища ведьмы. Запах будил в нём азарт, заставлял сердце волноваться.

Он вдруг понял, что сорвал куш. В предвкушении азартной игры руки слегка затряслись, но он сделал небольшой глоток бренди. Совсем небольшой, потому что ему ещё работать с клиентами сегодня.

Это первый артефакт в жизни, который оказался настолько необычен. Он будто источал историю, бил по ощущениям. Кажется, просто находясь рядом, можно было зарядиться его жизнью. С другой стороны, он пугал. До дрожи. Будто служил раньше оккультным предметом. И эта гравировка с запечатывающим что-то внутри рисунком.

Внутренний инстинкт антиквара говорил, что вещь нужно отдать обратно. Он давно работал с вещами, знал их ценность. И уже интуитивно, на уровне энергий, представлял, каково это - просто находиться рядом с этой вещью. Так вот эта прялка - опасна. Чем, он не знал. Отдать. Сегодня же. Можно даже деньги не возвращать.

- Какой отдать? - произнёс вслух Ренат с насмешкой, пытаясь пересилить страх. - Эта прялка миллионы стоит. За такую вещь на аукционах богачи друг друга поубивают. Отдать, как же.

Жадность говорила, что у него больше никогда не будет проблем с деньгами. Ни-ко-гда. Её оторвут с руками, но…

Нет, конечно, процесс это небыстрый. Нужно кинуть слух, прогреть публику, дать настояться ожиданиям. И вот тогда всё сработает как нужно. Но вот когда это выстрелит, то…

В комнате было темно, Ренат никогда не боялся темноты, потому что считал её больше своим союзником, чем врагом. Поэтому он зашторивал окна плотно, предпочитая наедине с самим собой свет ламп. Знал каждый проход между столами, да чего греха таить, мог пройти между ними с закрытыми глазами.

Но вот сейчас что-то внутри шептало ему «берегись». Шёпот вторгся в его сознание словами на чужом языке, по телу побежали мурашки. Он судорожно заметался в привычном помещении, тьма давила, душила его. Нужно открыть окна, пустить свет.

Антиквар путался в собственных ногах, запах дерева и пыли стал удушающим.

- Жадный. Мерзкий. Может быть, ты отправишь меня домой? - что-то лязгнуло за спиной. - Али не люба я тебе?

- Что? Что тебе нужно? - Ренат пытался отдёрнуть штору, пытался, но она зацепилась за что-то в шкафу. - Уйди прочь.

Он забормотал слова дуа “О, Живой, о, Вседержитель…”, но никакого действия это не оказало. Призрак лишь явил свой лик, насмехаясь над тщетными попытками защитить себя.

Девушка. Бледная, с тёмными бельмами глаз. Она надвигалась на него, медленно, будто сама смерть. Ренат из последних сил дёрнул штору на себя, гардина со звоном упала на пол, свет хлынул из окна. Но наваждение не исчезло. Скорее стало ещё более неприятным.

В ямочках на щеках, где медленно расползались пятна разложения, копошились белые черви. Труп смотрел на антиквара с любопытством. Потом приблизился почти вплотную.

По обонянию ударило сильным запахом разложения.

- Да что же ты такое? - скорее даже с любопытством спросил он, неуместно проявляя профессиональный интерес к существу перед собой.

-...Злоба твоя, рожденная страхом, да станет плотью. Несчастие к тебе идёт, а ты бежать не сможешь, - шёпот продолжал вгрызаться в мозг, каждый волосок встал дыбом от ужаса.

Ренат слишком сильно упёрся спиной в прогретую раму окна. Окна стояли здесь деревянные из прошлого века. Каждое стоило, как средний автомобиль. Антиквар любил прошлое даже в мелочах. Но сейчас он бы всё отдал за обычную пластиковую поделку.

Треск, лопнуло стекло по его весом, побежали трещинки. Ренат понял, что всё. Лицо мертвой девушки оказалось прямо перед лицом, будто пытаясь поцеловать его или что-то сказать на ухо. Что-то совсем сокровенное.

Миг. Только миг. Рама вдруг провалилась, и антиквар ощутил, как ёкнуло сердце, когда тело потеряло опору. Ужас накрыл его, Ренат кричал, пытаясь сделать хоть что-то, позвать на помощь.

Ветер бил по ушам, рвал одежду, заставлял хватать ртом воздух. Тело крутило, и антиквар успел запечатлеть только стремительно приближающуюся землю. Улица внизу быстро расширялась - уже можно было рассмотреть прохожих и проезжающие машины.

Вскоре всё закончилось. Лишь в окне сорокового этажа делового здания развевалась тёмная ткань плотной шторы и где-то далеко включилась сирена «скорой помощи»...

… - Матвей Анатольевич?

- Да, это я, - молодой человек сидел в кафе и жевал сэндвич с курицей, запивая это всё большой чашкой латте. Душа пела, деньги грели душу. Теперь можно было отметить и больше не думать о мистике последних дней. - Чем могу помочь?

- Да уж, можете, - мужчина на том конце чуть помедлил. - Старший следователь ОМВД Кротов.

Матвей поперхнулся кофе и закашлялся. Почему не…как его фамилия? Горский, точно. Что ещё могло произойти?

- Что случилось?

- Вы знакомы с Ренатом Гизаттулиным? - спросил мужчина, на заднем фоне послышалась полицейская рация.

- Д-да, конечно, мы друзья с детства, - сказал он, пытаясь понять, зачем вообще объясняет незнакомому человеку ситуацию. - Сегодня только к нему заходил.

- А зачем, если не секрет?

- Разрешите, я перезвоню, - Матвей сбросил звонок. Затем быстро скопировал номер, перебросил в поисковик, проверил звонящего и снова набрал номер. Собеседник откликнулся после второго гудка. - Здравствуйте, это Матвей.

- Ну так что? - терпеливо переспросил следователь.

- Я оставил ему вещь на оценку, старинную прялку, доставшуюся от моей бабушки.

- Документы подтверждающие есть?

- Да откуда? Я её в доме нашёл, пока жил. Мне она без надобности.

- Завещание на руках?

- Конечно.

- Заезжайте завтра по адресу отдела, копию привезите.Адрес сейчас сообщением скину. Вы уже второй раз в поле зрения попадаете, Матвей. Из города до завтра не выезжайте.

- Что случилось с Ренатом?

- Выпал. Из окна офиса. Через час после вашего визита. Будьте осторожнее, - следователь отключился.

Нет, только не Ренат. Он, хоть жадный и мелочный, но человеком был. Никогда не отказывал в помощи. Сколько неприятностей вместе прошли, сколько всего…А тут…

Руки затряслись так, что латте пролился на джинсы. Только сейчас до Матвея начало доходить, что он вляпался. Сидел себе бы дальше, работал, писал пейзажи и портреты, нет, позарился на лёгкие деньги с наследством этим.

На кой чёрт! Он едва не запустил керамической чашкой в стену, сдержался в последний момент. Так, так, что делать? До завтра нельзя выезжать. Что можно сделать? Позвонить. Кому?

Матвей дрожащими пальцами забарабанил по сенсору и набрал номер.

- Матвей, только тебя вспоминала. Привет, племяшка, как дела? - тётушка даже не удивилась его звонку. Хотя раньше годами сама названивала, суетилась, распространяя свою опеку над ним после смерти матери.

- Да как-то не особо, - ответил молодой человек. - Тётя Лариса, почему ты меня отговаривала ехать в деревню?

На том конце собеседник замолчал, тяжело дыша в трубку. Надолго, будто впервые в жизни не зная, что сказать.

- Тётя Лариса?

- Брось ты меня тётей называть, просила же не раз, - женщина вздохнула. - Что случилось, Матвей?

Его рассказ, как и всегда, занял немного времени. Да и что там было рассказывать. Он сомневался только, стоит ли упоминать о видениях.

- Господи, что ты натворил, - тётушка на том конце судорожно выдохнула воздух. - Матвейка, эта вещь. Она наверняка проклята. Мама, она… Твоя мать с ней не говорила потому что не хотела связываться…А я…Я боялась…Вот она и оставила наследство тебе для сохранности, а ты…Ты…

- Это же просто старая прялка! - крикнул он в трубку зло, правда, злился он сейчас на самого себя. Другие посетители кафе посмотрели на него с удивлением, - Чего вы все такие суеверные?

Тётушка заплакала, а молодой художник уже выругался про себя за грубость и долго извинялся.

- Извини, - в последний раз сказал он. - Допустим, вещь проклята. Я всё равно не верю, ты же знаешь, матушка у меня на этом всём с детства с ума сходила.

- Пока ты не поверишь, не поймёшь, племяша, - тётушка отключилась, а Матвей ещё несколько секунд сидел, не в силах пошевелиться, и тупо смотрел на потухший экран. Что-то в словах тётки, в её слезах его насторожило. Она точно многое недоговаривала и пыталась его обмануть.