Избранный, дорога в другой мир

Будучи с детства посмешищем, он обозлился и ненавидел людей без физических дефектов. Приблизив к себе и поручив серьёзное дело - следить за вельможами, Вильгельм даровал парню нечто, чего не хватало в жизни – чувство собственной значимости, за что шут служил королю, как преданный пёс. Он не был глуп, напротив, обладал неординарным умом и редчайшей памятью. Природа, обделив его в одном, с торицей вознаградила в другом. Потягаться с ним мог разве что Тримпол, который, испытывая неприязнь и ревность к его особым отношениям с монархом, частенько нашептывал королю, что тот зря доверяет прохвосту, что именно такие якобы проверенные люди, входящие в ближний круг, могут таить наибольшую угрозу.

Со временем шут напрочь утратил чувство сострадания, и это нравилось королю, воспринимавшему его как носителя беспристрастной справедливости. А хитрый Ром теперь не только выискивал недругов Вильгельма, но и получил возможность сводить счёты с личными обидчиками, прекрасно понимая, что под изощрёнными пытками они неминуемо оговорят себя.

Догадываясь, что должно произойти, Фаргос, поморщившись, крякнул. Он не любил кровавых забав племянника, зная это и жалея старика, Вильгельм распорядился:

- Занимайтесь вопросами подготовки похода, у меня дело, – не ожидая никого, король вышел из комнаты и в окружении охраны двинулся в обратный путь.

У поста стражников, расположенного у лестницы, ведущей со стены вниз, монарха ожидал Ром. Отойдя в сторону и уединившись, Вильгельм, обладавший немалой силой, подхватил горбуна на руку и долго слушал, пока шут что-то нашёптывал на ухо.

- Не ходи за нами, - дал он указание паяцу и начал спускаться по ступенькам.

Оставшись на время без монарха, знать расслабилась, теперь ели и, главное, пили без оглядки, а захмелев, не ведая, чем это может закончиться, вели крамольные разговоры. Наиболее обезопасили себя те, кто, основательно «уработавшись», просто засыпали прямо за столом или вовсе, соскользнув со скамьи, оказывались под ним. Сегодня на приёме были вельможи из вновь присоединённых земель, и король решил преподать новым вассалам урок, внушающий страх и покорность.

Офицер отряда охраны, вступая в зал, известил о прибытии короля. Присутствующие пришли в движение, разворачиваясь в сторону повелителя, склонялись в поклоне и теребили спящих. Усевшись на трон, Вильгельм, окинув подданных взглядом, довольно быстро отыскал тех, кого надо. Ром необычайно точно описал наряды и внешность. Подозвав старшего личной охраны, король распорядился доставить необходимых для «представления» лиц. Через две минуты они уже стояли на коленях перед монархом, не понимая, что происходит.

- Ваше Величество, в чём мы провинились? - плаксивым тоном запричитал полный коротышка, которого двое воинов держали за шиворот камзола.

По глазам и обмякшему телу, готовому, отпусти его, распластаться по полу, было видно, что он не на шутку напуган.

- Что говорил обо мне этот человек? – Вильгельм кивнул в сторону второго несчастного, доставленного к трону.

- Не помню, - пуская слезу и обильно краснея, заблеял толстяк.

- От того, что вспомнишь, зависит, будешь ли жить, - смеясь, произнёс король, по еле заметному сигналу которого бедолаге отвесили смачный подзатыльник для ускорения мыслительной деятельности.

- Он называл вас коварным.

- Для короля это достойное качество, - улыбнулся монарх. - Что говорил ещё?

- Утверждал, будто нынешнее положение ненадолго и скоро вернём независимость.

Стоящие в зале ахнули, это была крамола, за которую карали смертью. Вильгельм посмотрел в глаза обречённого, в них не читалось страха, хотя исход был очевиден, - только ледяная, лютая ненависть. Просить милости человек с таким взглядом не стал бы никогда. По стати, скромному убранству и, как выяснилось, имевшемуся внутреннему стержню, это был бесстрашный воин. Не будь он изрядно пьян да при оружии, наверняка не позволил бы захватить себя, а предпочёл бы умереть сражаясь.

Среди пребывающих в зале было не мало претендентов на его участь, но Ром выбрал именно его, горбуну было нестерпимо смотреть на то, как присутствующие дамы буквально млели, заглядываясь на незнакомого красавца. Королю сии перипетии выбора шута были неведомы. От досады он поморщился: таких людей следовало иметь на своей стороне, но решение было принято, и менять его, проявляя слабость, не входило в планы монарха. Но он мог избавить его от мучений. Взглянув на старшего охраны и опустив глаза, король подал сигнал. Офицер, не мешкая, выхватил из ножен меч и, не напрягаясь, снёс голову несчастному.

- Люди с такими мыслями в королевстве не нужны, - буквально проревел Вильгельм, обводя взглядом присутствующих. Толи от этого окрика, толи от увиденного одна из весьма впечатлительных дам, находившаяся близко к месту казни, под ногами которой обезглавленное тело ещё дёргалось в конвульсиях, рухнула в обморок. Её уложили на скамью и стали обливать всем, что попадалось под руки, пытаясь привести в чувство, дополнительно взбадривая лёгкими пощёчинами.

- Все вон! – уже более спокойно произнёс властитель, опускаясь на трон.

Шёл уже второй час ночи, когда Вильгельм распластался в спальне на шикарном ложе. Королева, хорошо изучившая мужа, знала, что её присутствие сегодня будет раздражать супруга, посему, избегая скандала, осталась в своей опочивальне.

Заснул он на удивление довольно быстро и поначалу видел чудесный сон. Восседая на коне, в окружении войска, король лицезрел, как толпы врагов, увидев его, бросая оружие, в панике бегут с поля боя. Сердце переполняли гордость и восторг, как вдруг прямо на него со стороны моря, видневшегося вдали, двинулся немногочисленный отряд. Поначалу Вильгельм не придал ему значения. Вступить в схватку с его войском для этой горстки людей было самоубийством. По мере того как смешная рать приближалась, король заметил интересную странность. Наступавшие воины не походили на обычных смертных, будучи наполовину прозрачными. По всему выходило, что в атаку шли призраки. Пущенные стрелы не причиняли врагу вреда, так же как и направленные щетиной длинные копья тяжёлой пехоты. Всадники двигались, не ощущая преград, но под их ударами, без устали раздаваемыми направо и налево, войско таяло на глазах. Королевская гвардия, обступив монарха, пыталась спасти, но и ей совладать с этими чудовищами было не под силу. Ужас сковал волю, Вильгельм чувствовал, что не способен даже бежать. Появившаяся невесть откуда чёрная пелена, обступив со всех сторон, закрутилась в бешеном вихре, сжимая в себе всадника. От её дьявольского давления дикая боль разлилась по всему телу, король чувствовал, как с костей срывают плоть, а затем и сам остов тысячами невидимых челюстей разгрызают в пыль.

Ужас и нестерпимые мучения прервали сон. Властитель, вытирая холодный пот и до конца не веря, что это лишь видение, сел, свесив ноги с кровати. Почему-то пришли на ум слова Тримпола и не только. Сейчас вспомнились предупреждения старого оракула, предвещавшего скорую гибель королевства. Этот безумец ходил по людным местам и смущал подданных непотребными речами. Дабы прекратить безобразие, пришлось схватить его и посадить на цепь в клетке тюрьмы, располагавшейся в подвалах одной из башен замка. Поражало то, что старик даже под пытками твердил одно и то же, по всему походило: не подослан, а крамольные мысли невесть каким образом смогли втемяшиться в седую голову.

С тех пор удалось разбить трёх серьёзных противников, присоединив их земли и усилившись кратно, так что предсказанное явно не сбывалось. Но теперь, в преддверии нового похода, под воздействием картин сна Вильгельм решил навестить старика. Быстро одевшись, он вышел из опочивальни и, указав цель, двинулся по галереям и лестницам замка, как всегда в окружении гвардейцев.

Спускаясь в подземелье, воины взяли дополнительные факелы, чтобы король мог хорошо видеть ступеньки - здесь было настолько темно, что такая мера казалась нелишней. Обитатели камер, увидев свет, жались к стенам в надежде, что на них не обратят внимания, поскольку ночной приход короля не сулил ничего хорошего. Порой монарх, чтобы унять бессонницу, спускался в подземелье, где для него устраивали показательные пытки, так что оказаться в роли жертвы не хотелось никому. Но сегодня правителя привели сюда совсем иные обстоятельства.

Открыв нужную клетку, надсмотрщик пропустил вперёд короля. Старик поднялся, гремя тяжёлой цепью. После полного мрака свет факелов ослепил узника, долго моргая и растирая глаза, бедняга не мог понять, кто перед ним. Тогда Вильгельм заговорил.

- Ты предсказывал крах, но за это время королевство лишь усилилось.

Мужчина опустил веки, казалось, что он обратил взор куда-то внутрь себя, откуда черпал информацию.

- Уже скоро почти такая же тьма, в которую бросили меня, придёт за тобой, но от неё не будет спасения, - произнёс пленник без злорадства, чем необычайно удивил короля, хотя и не вызвал в его душе сострадания.

- Не слушайте, Ваше Величество, старик совсем выжил из ума, смерть ожидает его не сегодня-завтра, вот и несёт околесицу, - пробормотал смотритель тюрьмы, довольно хорошо оценивающий состояние обречённых.

- Снимите с цепи и вышвырните за городскую стену, пусть волки позабавятся, - брезгливо распорядился повелитель, но затем, о чём-то подумав, уточнил: – Выбросьте с цепью, чтобы увидевший знал – преступник, и не вздумал помочь. Пусть мучается до последней минуты.