Избранный, дорога в другой мир

Игорь Антошенко

Избранный, дорога в другой мир

Глава 1 Удача

Весна в этом году пришла рано. Обычно больше месяца лежалый в оврагах снег растаял за несколько дней. Деревья и кусты, почуяв устойчивое тепло, поначалу робко, а затем без опасений, выбросив молодые листья, наряжались в зелёные сарафаны. Возвращались зимовавшие на чужбине птицы, обустраивая новые гнездовья. Одна из самых тяжёлых на памяти зим отступила, но легче не стало, охота так и не ладилась. Не сумев как следует создать запасы до холодов и проведя трудные времена впроголодь, люди с затаённой надеждой ждали наступления тёплых дней.

Не сказать, чтобы зверья не было совсем, но удача напрочь отвернулась даже от самых опытных охотников, вновь обрекая на голод. Весной в лесу было легче устраивать засады и оборудовать ловушки, но живность словно кто-то отводил в сторону. За две недели хорошей погоды удалось добыть кое-какую мелочь. Старики, понимая, что этого мало, отказывались есть, мотивируя тем, что свой век отжили и пора уходить в вечность. Высушенные годами и голодом, они теперь мало чем отличались от посохов, опираясь на которые каждую ночь поднимались на священный утёс, разжигали огонь и, взывая к Богам и предкам, просили помощи. Но всё тщетно, наложенное проклятие или колдовство медленно убивало когда-то многочисленный и сильный народ.

Сия участь не миновала ни одно из трёх входящих в его состав племён. Появившаяся в лесу зелень давала шанс дожить до следующей зимы, но без запасов мяса пережить грядущие холода было нереально. Поэтому нынешнюю весну встречали как последнюю, и пересилить этот рок могло разве что чудо.

Солнце поднялось в зенит. Не слышно ступая по мху и прошлогодней листве, Волот третий час к ряду крался за прихрамывающей косулей, отставшей от стада. То, что с такой травмой она не жилец, было ясно. Оставался вопрос: кому достанется - волкам или людям?

Животное вышло на небольшую поляну, в центре которой красовался огромный раскидистый дуб. На какое-то мгновение косуля замерла - это был шанс. Подойти ближе было бы ошибкой. Нужен был необычный выстрел, сквозь ветви деревьев на большое расстояние. Даже незначительный порыв ветра мог испортить всё. Не думая об этом, Волот натянул тетиву, но не успел отпустить стрелу. Животина сорвалась с места словно ужаленная, и в этот миг над ним промелькнула огромная тень. От неожиданности парень пригнулся, ощущая, как бешено заколотилось сердце. Мгновение спустя на поляну у дуба приземлился орёл необычных размеров. Он был в пять раз крупнее тех, что доводилось видеть прежде. Такая огромная птица запросто могла поднять в своих когтях годовалого бычка, мысль о том, что она способна стать добычей, даже не мелькнула в объятой страхом голове.

Прочно став на лапы, горделивый хищник вскинул крылья вверх, словно простирая их к солнцу, и тотчас оттуда на него полились слепящие глаза серебристые струи, срывая распушившееся оперенье. По мере сего действа на месте орла вырисовывался крепко скроенный воин. Как только остатки перьев упали к ногам, он вытянул вперёд правую руку с лежащей на ладони небольшой шкатулкой. Открывающаяся крышка сорвала закрутившийся трубой вихрь, увлекавший внутрь слетевший «наряд». Через минуту всё было окончено. Повернувшись к дереву, необычный мужчина шагнул в него, словно перед ним не было преграды. Многовековой исполин покачнулся, зашелестев листвой, и поглотил в себе незнакомца.

Кто он? Что там, куда ушёл? Эти вопросы не давали покоя. Волот не меньше получаса стоял на месте, боясь пошевелиться, ему чудилось, что человек-орёл вот-вот вернётся. Наконец он решился и, медленно выбравшись на поляну, не спеша подошёл к дубу ровно на то место, куда приземлилась, как выяснилось, совсем не птица. «Может, это из-за него обитатели леса стали столь осторожны? Тогда, чтобы спасти соплеменников, следовало срочно уходить из этих мест». Потрогав дерево и не найдя ничего необычного, задумался: пройти через него простому смертному было нереально. Оглядевшись более пристально, стал рассматривать место, где стоял человек-загадка. Пробивающаяся к солнцу трава здесь ничем не отличалась от той, что росла в округе. Она нигде не была примята, не позволяя понять, где опустилась невиданная доселе диковина.

Волот уже собирался уходить, как на глаза попалось лёгкое пёрышко, залетевшее под выступавший наружу корень дерева-великана и по этой причине не угодившее в шкатулку. Подняв находку, охотник стал внимательно рассматривать потерю. Вещица оказалась занятной и лишь внешне походила на перо. Её трубчатая основа была сделана из неизвестного металла. Оценив его прочность, Волот понял: «наряд» невиданной птицы, помимо прочего, представлял не пробиваемую защиту, укрывающую человека даже в воздухе.

Проведя по кромке чудо-пера пальцем, парень услышал еле уловимую мелодию, после чего слуху открылись прежде не доступные возможности. Он стал различать малейшие звуки. Охотник закрыл глаза и решил проверить догадку. Слева от него, приподнимая лист, из земли на воздух выбирался червяк. Справа пара муравьёв, упираясь, что-то тащили в муравейник. Парень опять осмотрелся - реальность соответствовала услышанному.

Он машинально провёл по краю пера вновь, раздавшийся набор звуков вернул слух в прежнее состояние. Случайное открытие заставило задуматься. Похоже, связанные с находкой сверх способности обычному человеку можно было использовать без последствий лишь в ограниченный промежуток времени. Волот размышлял, ему было интересно, что видел и чувствовал человек-орёл, облачённый в столь необычный наряд. Наверняка знал о нём, притаившемся в лесу, но не придал значения. А быть может, это пёрышко намеренно оставлено в подарок, но ломать голову над тем, так это или нет, не имело смысла.

Вернув обострённый слух, упустивший добычу охотник вслушался в округу. Прямо на поляну к дубу брёл крупный секач, после схода снега предполагавший полакомиться имевшимися здесь в изобилии желудями. Можно было попытаться взять его, если зверь, почуяв человека, не уйдёт в чащу. Преследовать там кабана в одиночку, имея в руках короткий нож и несколько стрел, было глупо.

Быстро взобравшись на дерево и затаившись в ветвях, ещё не полностью покрытых едва распустившейся листвой, Волот замер, он даже дышал через раз. Наконец на поляну осторожно вышел огромный вепрь. Осмотревшись и несколько раз втянув в себя воздух, он двинулся к дубу прямо на охотника, который только теперь осознал безнадёжность затеи. Добыть зверя можно было разве что, загнав скопом в ловчую яму на колья, и то не факт - такой крупный и сильный самец мог не испугаться и пойти на охотников.

Вспомнив упущенную косулю, с досады, слабо соображая, что делает, Волот вскинул лук и отпустил тетиву. Пущенная стрела, пройдя сквозь глазное отверстие черепа, вошла в голову чуть ли не до оперения. Могучий зверь, даже не успев понять, что произошло, рухнул как подкошенный. Парень не верил в такую удачу, казалось, что стоит лишь спуститься с дерева, как вепрь, отойдя от внезапного шока, поднимется, чтобы убить обидчика. Несколько минут прождав в ветвях и наконец оценив по древку стрелы, что выжить с такой раной не реально, он спустился и подошёл к добыче. Поваленный гигант доходил чуть ли не до груди. Требовалась помощь. Дунув в рог, Волот подал сигнал соплеменникам, известив об удачной охоте.

Глава 2 Тайна

Уже десятый день, уходя на охоту, Волот не возвращался без крупной добычи. Одноплеменники оживились, появилась надежда. Но между людьми поползли слухи, они никак не могли взять в толк, почему удача сопутствует лишь ему. Старейшины пресекали брожения, в основе которых лежала зависть, ведь он добывал пищу для общины и не требовал никаких привилегий. Объяснение, устроившее всех, изрёк Вязга – самый почитаемый из старцев: «Не вам судить, почему предки, помогая спастись, выбрали его».

Волот знал о пересудах, но относился к ним с пониманием. Он и сам, окажись в их положении, не зная причин происходящего, повёл бы себя так же. Открыть правду было опасно: тщеславие могло породить борьбу за обладание доставшимся ему трофеем, а вражда внутри племени неминуемо привела бы к общей гибели.

Парню во что бы то ни стало следовало понять, как жить дальше, а для этого в первую очередь требовалось разведать, что по поводу его успехов, общаясь между собой, думали убелённые сединой мужи. Не смотря на то, что жизнь потихоньку налаживалась, они, как и прежде, каждую ночь поднимались на утёс и разжигали огонь.

Обычному смертному узнать, о чём там шла речь, было не реально. Под страхом смерти приближаться к утёсу на близкое расстояние запрещалось, это была прерогатива избранных, к которым он не относился. Но теперь для того, чтобы слышать звучащие там речи, ему этого и не требовалось. Волот намеренно усаживался в месте, где пребывал на виду у соплеменников, закрывал глаза, делая вид, будто отдыхает, чтобы не тревожили, и, проведя по краю пера, обострял слух. В гамме звуков он быстро находил хорошо знакомые голоса и настраивался только на их восприятие.

- То, что с нами творится неладное, ясно давно, - басил Власт, - это не простое стечение обстоятельств, длится слишком долго. Кто-то обрекает нас на погибель, без колдовства здесь не обошлось, не порушим его - не выживем.

- Не придумывай небылиц, - возразил Сваруна, - жизнь вон пошла своим чередом.

- Да если бы не Волот с невесть откуда свалившейся удачей, до сих пор сидели бы на травяных отварах, – поддержал Власта Зыба.

- Действительно всё странно. Испокон веку живём охотой, но такого, чтобы кто-то один был добытчиком, не помню. Однозначно что-то не так, - стал на сторону большинства Годун, - поспрашивать бы парня, молчит о чём-то.

- Что он может знать? Такой же, как мы. Тут нужен тот, кто обладает тайными знаниями, – вступился за Волота Вязга. – Тронем его - останемся без добытчика.

- Твоя правда… Так что будем делать? – озадачил всех Власт.

На какое-то время на утёсе воцарилась тишина, всех тяготила не простая дума. Было слышно лишь, как трещат пожираемые пламенем ветки в кострище. Молчание нарушил Вязга.

- Правду может знать Ярун. Но кто отважится идти к Берендею? (В славянской мифологии Берендей – воин-колдун, способный оборачиваться медведем). Нам, кому себя не жаль, не дойти, а молодые цепенеют от одного имени.

- А смысл? Добраться до его владений - само по себе проблема, а встретить там - верная смерть. Даже если и узнаешь что, назад не вернуться.

- Сказки это всё, – прохрипел Сваруна. – Может, помните того, кто видел этого колдуна?

- Бают, всех, кто забредает в те края, Ярун забирает в услужение, обратив в медведя. От того никто и не возвращался. А сбросить налагаемые чары невозможно, - молвил Годун. - Разве что отпустит сам или помрёт, лишь тогда колдовство развеется.

- Ну и зачем при таком раскладе к нему идти? – рассмеялся Сваруна. – Пока не увижу сам, не поверю во все эти россказни.

- Что предлагаешь? – осадил его Власт.

- Как и раньше, просить предков, чтоб подсобили из мира Нави.

Теперь засмеялся Вязга.

- Надо полагать, ты видел край вечности, раз собираешься взывать к ушедшим туда родичам.

- Нет, но, - хотел продолжить Сваруна.

- Так и Яруна не лицезрел, но в существование Нави веришь, – укорил его Вязга.

Слушая этого старца, Волот осознал, он чего-то не договаривает: «Не может быть, чтобы Вязга просто так предложил идти к колдуну. Знает что-то, надо при случае переговорить с глазу на глаз». Вникать дальше в препирания стариков не имело смысла, нужно было отдохнуть, ежедневная охота, отбирая много сил, изводила, но другого выхода не было.

Проснулся Волот с первыми лучами солнца. Набросив на плечо колчан со стрелами, лук и воткнув за пояс любимый нож, углубился в лес. Отойдя от жилья на значительное расстояние, он, засунув руку за пазуху, коснулся спрятанного там пера и, прикрыв глаза, просканировал слухом округу.

Недалече лиса гналась за зайцем. Косой искусно петлял, и по звуку было слышно – отрывается от преследования. «Не догонит», - мелькнуло в голове. И в этот миг прямо за спиной Волот услышал, как под ногой крадущегося человека отпружинил мох. Выхватив нож, с разворотом парень метнул его, загнав лезвие прямо над ухом преследователя.

- Что надо? – зло, блеснув глазами, бросил он выходящему из-за дерева соплеменнику.

Кочебор был старше и опытнее, но уже второй месяц возвращался из леса пустым. Видя, насколько он удручён, Волот пожалел, что не сдержался. Выдернув нож, Кочебор подошёл ближе и протянул его хозяину.

- Почему так? – спросил он полным отчаяния голосом.

- Это не моя заслуга и не твоя вина, - по-дружески хлопнув по плечу мужчину, изрёк Волот. Он решил поддерживать сказанное Вязгой. – В следующий раз на моём месте можешь оказаться ты, если так будет угодно высшим силам.

Сказав это, он вдруг замер, подняв руку вверх, давая понять, чтобы не мешали, а через минуту продолжил:

- Выше по ручью пьёт олень, его нужно перехватить.

Кочебор кивнул, хотя сам не слышал ровным счётом ничего. Через секунду оба охотника бросились в чащу, огибая деревья. Время от времени Волот останавливался, вслушивался и корректировал направление движения. Выбрав удачное место для засады, они перекрыли тропу.

Лёгкий ветерок дул в их сторону, снося запах, способный насторожить животное, от того олень вышел ровно на затаившихся людей. Волот знаком подал сигнал, чтобы стрелял Кочебор. Истосковавшийся по добыче охотник не упустил свой шанс. Стрела не убила зверя, но от неожиданности у него подкосились ноги, и этого было достаточно для того, чтобы находившийся в засаде на возвышенности человек, выпрыгнув из-за дерева, оказался рядом и нанёс смертельный удар.

Звук рога, разлившийся по окрестности, известил об удачной охоте, только теперь помощь призывал не Волот. Подмигнув приятелю, он не стал дожидаться односельчан, углубившись в лес.

Сегодня честь добытчика принадлежала Кочебору. Уже днём в селении Сваруна, перехватив поздравлявшего его Вязгу, с ехидством заметил:

- Что теперь скажешь? Волот, оказывается, ни причём. Жизнь возвращается в прежнее русло.

- Если так, буду рад.

- Вы о чём? – вклинился в их разговор охотник. – Это Волот вывел меня на добычу, я только стрелял.

Кочебор не смел соврать старцам. Вязга, ничего не говоря противнику, лишь взглянув с сожалением, отошёл в сторону. За суетой никто не заметил, как он, шепнув что-то на ухо Волоту, удалился с ним в лес. Отойдя на расстояние, когда шум селения был еле уловим, старик внимательно осмотрелся.

- Говори, не опасаясь, никто не слышит, - успокоил его парень.

- Не знаю, что ты скрываешь, удача не просто так сопутствует тебе. Пусть это останется в тайне. Беда в том, что жизнь всех зависит от одного человека. Долго сможешь охотиться в одиночку?

- Думаю, нет, уже дико устал.

- Вот видишь, а вдруг что с тобой? Опасность гибели племени не отступила, а лишь отсрочена. Нужно понять, в чём причина.

- Так это ваша задача, - Волот намекнул на стариков.

- Мы не всё можем, а в данной ситуации не можем ничего.

- Выход же должен быть?

- Поэтому я здесь.

- Вязга, не петляй, говори прямо.

- Нужен человек, который отважится навестить Яруна. Он может ведать, в чём дело, или подскажет, где искать правду.

- Знать бы, что Берендей не выдумки.

- Тогда пошёл бы?

- Боязно, но если надо.

- Я видел его. В те годы был молод, как ты. Заплутал, забрёл в глухие места. Случайно помог Яруну. Теперь он мой должник, так что смело можешь ступать к нему.

- Обязан тебе, я причём?

- Скажешь от кого, он подсобит, мне не дойти. Возьмёшь вот это.

Вязга снял висевший на кожаной тесьме медвежий коготь.

- Это не обычный талисман, а часть убитого им врага – другого берендея.

- Так вот почему тебя сторонились медведи и волки, – Волот с удивлением посмотрел на старика. - Сколько же ты хранил тайну?

- Никто бы не поверил, а жизнь стала бы невыносимой.

- Мне почему доверился?

- У тебя своя тайна, так что должен понять.

- Хорошо, а как его найти?

- Это не проблема, коготь укажет дорогу.

Вязга повесил талисман на палец и сделал несколько небольших шагов, коготь закачался поперёк. Он развернулся в обратном направлении, теперь талисман двигался вдоль пальца.

- Вот это верное направление, проверяясь в пути таким образом, через время попадёшь к нему.

- И когда идти?

- Лучше сегодня, пока все забыли о тебе, за день уйдёшь далече.

- Так говоришь, будто есть чего бояться.

- Твоя тайна, в отличие от моей, буквально кричит о себе. Пока мы набрасываем узду на людские пороки, но на долго ли? Уже сегодня тебя выследили, а завтра… - Вязга, тяжело вздохнув, замолчал.

- А к зиме что-то изменится? – недоумевал Волот.

- Ярун подскажет, как быть.

Старик был прав, от понимания происходящего не земная тоска влилась в душу охотника. Обняв Вязгу и простояв так несколько минут, он в мыслях через него прощался с родными. Затем, шумно выдохнув, взял из его рук талисман и, не оборачиваясь, зашагал в указанном направлении.

Глава 3 Вильгельм Коварный

Пиршество было в самом разгаре, когда Вильгельм взглядом дал понять троим членам совета, что пора, и еле уловимым движением головы приказал следовать за ним. Выйдя из шумного зала, призванные монархом, в окружении королевской охраны, ступили на длинную лестницу, ведущую на крепостную стену. Завершив подъём, они двинулись в восточную башню, то и дело останавливаемые окриками ночной стражи.

Посты довольно часто располагались у бойниц, пресекая возможность проникновения в замок вражеских лазутчиков, которые время от времени пытались найти бреши в охране. Жизнь диктовала свои условия, требуя всегда быть начеку. На стенах, в галереях замка, внутренних строениях и во дворе однажды можно было встретить не только подданных, да и они при определённых обстоятельствах могли нести угрозу, в силу чего Вильгельм даже в родовом гнезде не передвигался без небольшого отряда преданных бойцов из состава личной гвардии. Старший из них, шагавший с двумя подручными впереди, услышав окрик, приближался к преградившим путь и называл пароль, а получив отзыв, давал команду на продолжение движения, но лишь после того, как в лицо узнавал караульных.

Наконец, кавалькада достигла единственного помещения, разговоры в котором невозможно было прослушать через вентиляционные отдушины и специальные отверстия. В тайной комнате, где обычно решались важные вопросы, в том числе войны и мира, был накрыт отдельный стол, на котором стоял канделябр со свечами. Король, размышляя, любил набивать желудок. Разорвав пальцами запечённого в соусе фазана и откусив кусок, прожёвывая мясо, он изрёк собравшую присутствующих новость:

- Прибыл человек из Вестрилии. Нам удалось найти ходы-выходы и отравить Грулда, пока жив, но это ненадолго. Наследник слишком мал, чтобы организовать сопротивление. Среди подданных зреет смута. Момент благоприятный, думаю, решать особо нечего, и всё же, какие будут соображения?

- Наконец-то, - прохрипел Фаргос, главный советник короля, родной дядя по линии отца, - получим долгожданный выход к морю, - добавил он.

Старик в своё время правил королевством, пока подрастал племянник, и мог решить вопрос власти кардинально, оставив престол сыну, но не пошёл на это, в силу чего в ближайшем окружении не было другого человека, которому Вильгельм доверял бы столь безраздельно.

- Согласен, важный шаг, - поддержал сказанное Лоустон – главный стратег, заправляющий войском в походах. – Поставим ногу на побережье и оттуда начнём действовать. Сумеем выдавить с моря всех, тогда те, кто захочет торговать с Далью (странами, расположенными за трудно преодолимыми водными просторами), станут платить дань в казну, – выпив вина из кубка и обтерев усы, он поинтересовался у короля: - Когда выступаем?

- Скоро, - бросил в ответ Вильгельм, хищно улыбнувшись.

Молчал только Тримпол, который всегда и во всём сомневался, причём довольно часто небезосновательно, за что и ценили.

- О чём думаешь? – выдернул его из размышлений монарх.

- По слухам, Грулд присягнул на верность некоему могущественному человеку, и теперь его земли под защитой.

- У нас самое обширное королевство и огромное войско, ни у кого в округе нет такого количества воинов. Кто сможет противостоять нам? – толи спросил, толи возразил Лоустон.

- Надо бы всё проверить. Говорят, незнакомец прибыл из Дали.

- И что он может один? Пока подоспеет подкрепление, дело будет сделано, захватим Вестрилию и не позволим высадиться, - не унимался Лоустон.

- Я сказал лишь то, о чём думаю, - смутился Тримпол. - Нам не ведомо, как вооружено и подготовлено их войско. Кроме того, почуяв неладное, соседи могут позволить им без потерь сойти на берег. А если ещё заключат союз? Вестрилия невелика, ударив с флангов, отсекут гарнизоны в прибрежных крепостях, оставив нас ни с чем. Флота, в отличие от них, у нас нет, помочь осаждённым не сможем. Не мешало бы узнать настроения соседей. Может, кто-то так же готовится захватить обезглавленное королевство. Нужно быть готовым столкнуться не с тем врагом, на которого рассчитываем.

- Ты не воин, вот и одолевают страхи. Все, кто бывал в Дали, не видели ничего необычного, всё как у нас. А кроме того, мы разбили бы их, даже если бы Грулд был здоров и объединился с ближайшими соседями. Но наш король беспокоится о подданных и бережёт солдат, поэтому и пошли на хитрость. К тому же, если сделаем всё быстро, корабли Вестрилии будут наши.

- Не спорьте, выступаем через неделю, - осадил советников Вильгельм. – Времени на сборы хватит? - поинтересовался он, глядя на Лоустона, который, оценивая всё, что необходимо проделать, слегка скривился. – Отошли гонцов к горцам сегодня, им дольше всего добираться, пусть нагоняют в пути, их лёгкой коннице это по силам. И, кстати, в словах Тримпола есть смысл. Сформируй резерв, который скрыто выступит за нами и при необходимости в решающий момент вступит в бой.

Король, отхлебнув вина из кубка, какое-то время над чем-то думал, а затем поинтересовался у Фаргоса:

- Что у нас в недавно присоединённых землях? Собираясь в поход, хотелось бы быть уверенным, что не затеют бунт и не ударят в спину.

После смерти отца Вильгельм не доверял практически никому. В тот роковой день во время боя смертоносная стрела пробила голову правителя в момент, когда он, выбравшись из гущи сражения, взобрался на холм, где располагалась ставка, и, не слезая с коня, снял шлем, чтобы, осмотревшись, оценить ситуацию. Его шатёр со штандартами и знамёнами, у которого остановился, располагался слишком далеко от сил противника. Выпущенная от туда стрела никак не могла не то что поразить цель, а даже просто долететь.

Смертельный арбалетный выстрел произвёл кто-то из «своих». Злодей хотел запутать следы, использовав подобранную где-то вражескую стрелу с характерным оперением. В это время в сражение вливались свежие силы, колонны которых двигались вдоль холма к месту схватки. Именно среди них и был убийца, но во всеобщей суматохе выявить его не удалось.

Уже после боя, опрашивая выживших, пытались найти концы. Чтобы сделать такой выстрел, необходимо было хорошо прицелиться, подняв оружие в противоположную сторону, но никто не мог вспомнить ничего подобного. Возможно, это видел кто-то из погибших, более того, предположили, что убийца, в ходе боя, решая свою задачу, убрал всех, кто оказался свидетелем его предательства. Однако больше всего склонялись к версии, что убийство для захвата престола организовал Фаргос, тем более что руководство войском тут же перешло к нему. Но, как потом показало время, к смерти брата он не имел отношения.

- Ваше величество! – прокашлявшись и хрипя больным горлом, произнёс старик. - Подати платят исправно, а кроме того, все их воины, присягнувшие вам, сведены в отдельные сотни и тысячи, во главе которых стоят проверенные люди. Выступая, следует поставить их в авангард, подперев тяжёлой пехотой, и первыми отправить в бой, пусть докажут преданность. Так что бунт на покорённых территориях поднимать некому.

- Мудрое решение, – похвалил дядю Вильгельм, и в это время особым стуком в дверь подал сигнал старший охраны. – Что там? – зычно проговорил король, чтобы было слышно снаружи.

Открыв проём и склонив голову, офицер изрёк: «Ром передал, воля исполнена». Шут монарха принадлежал к разряду приближённых, занимая более высокую ступень, чем личная гвардия. Выставляясь полным идиотом, он без труда оказывался там, где знать вела не простые разговоры. Люди опрометчиво не воспринимали его всерьёз, и зря, информация тут же становилась известна Вильгельму.

Ром был горбат от рождения, небольшого роста, с отталкивающим лицом, в силу чего ему не составляло труда строить очень смешные рожи. Кроме того, левая нога лицедея была короче правой, так что даже обычное движение этого, как полагали, необычного недоразумения, вызывало как минимум непроизвольную улыбку. Редко у кого из придворных, избалованных сытой жизнью, он вызывал жалость, напротив, над ним обычно издевались, даже не предполагая, что дёргают тигра за усы.