Невеста для Магната

В 11.00 к подъезду приехала машина. Симпатичный мужчина выходит, чтобы забрать вещи в багаж, и удивленно смотрит на меня.

— Вот это и все, — приподнимает он бровь. — Вы же знаете, что в ближайший месяц, скорее всего, домой не попадете.

— Да, я привыкла обходиться минимумом вещей.

Мы едем какими-то дворами, закоулками, словно путаем следы. Потом на моих окнах «выезжают» черные глухие шторы, видимо, чтобы я не понимала, куда еду. А я и так не понимаю. Даже думать не хочу.

Мы подъезжаем к огромным воротам, за ними, должно быть, территория завода, не менее. Вот если меня тут убьют, то и никогда не найдут, — веселю я себя.

Несколько минут мы едем уже по закрытой территории. Подъезжаем к дому. Красный кирпич, как строили в 2000-х, всюду камеры. Красивый двор, лавки, но на улице никого.

У входа меня встречает Милада. Мне кажется, что она мне очень рада.

— Юля, рада вашему появлению в нашей компании. Пойдемте, введу в курс дела. Алексей, а вы вещи занести помогите.

— А у меня только пакет, — я как будто бы извинялась.

— Ну еще лучше, мне меньше проверять. А все необходимое я вам выдам.

Мы заходим в дом. У порога много женской обуви, пар двадцать, наверное.

Пахнет молочной кашей.

— Здесь, как в детском саду.

— Да у нас и есть сад, но для взрослых. Доращиваем и довоспитываем девушек до нужного уровня. Сейчас все расскажу.

Мы зашли в кабинет Милады. Строгая дорогая мебель, картины, на подоконнике цветы.

— Сначала прочитайте, подпишите, потом все расскажу.

Я пробую прочитать, но из-за волнения мысли скачут, никак не могу уловить суть даже первого абзаца. Ставлю в нескольких местах подпись и неловко шучу, что надеюсь не завещаю свои органы. Милада на шутку реагирует строгим взглядом.

— У нас образовательное учреждение закрытого типа. Мы не школа, не СПО и не институт. Лицензию на образовательные услуги мы не получали, дипломы тоже не выдаем. Наши ученицы уже взрослые девушки, которые хотят связать свою жизнь с состоятельным мужчиной. На сегодня у нас 18 насельниц, половине из них нужны знания в культурологии, искусстве и т. д. План каждой вы составляете индивидуально, книги, учебники и т. д. все купим. С девочками позже познакомитесь. По проживанию у нас тут строгие правила. Никого не приводить, адрес не называть, если что-то нужно, приносите мне список, вечером водитель привозит, что нужно. Врач на территории есть. Еда у нас, как в садике, по расписанию. Но в комнате есть чайник, чай, кофе. С ученицами только официальные отношения, никакой дружбы. Меценат наш бывает здесь не очень часто, с ним не разговаривать, если он только сам спросит, даже не здороваться. С другими преподавателями тоже только официальные отношения.

Пойдемте, покажу комнату.

У меня в голове появляется образ моей общажной комнаты, когда в педколледже училась. Серые обои, старая панцирная кровать, обшарпанная дверь.

В коридоре тишина, как столько женщин могут так тихо себя вести?

— Ваша комната номер девять. Ключ и у вас, и у меня. Но двери можно не закрывать, здесь на каждом шагу камеры, посторонних не бывает.

Передо мной была добротная деревянная дверь.

— Открывайте, на ближайшие полгода это ваше жилье.

— А потом?

— И потом тоже, если все будет нормально. Сейчас договор на шесть месяцев, раньше уволиться вы не можете, или будете платить неустойку, а она, поверьте мне, почти как сумма вашего займа.

У меня аж голова закружилась.

— Милада, простите, а здесь публичный дом? — вспомнила я «Яму» Куприна.

— Боже упаси, как вам в голову такое может прийти? Нет, и еще раз нет. Где богатым и очень занятым мужчинам искать спутницу жизни, так еще и красивую, образованную, с хорошими манерами? Ну иногда не на всю жизнь, а на сопровождение на мероприятие. Кого попало же с собой не возьмешь. А здесь — гарант качества. Вот наша задача им помочь.

— Почти как брачное агентство?

— Эскорт, вам говорит что-нибудь это слово? Не забивайте себе голову такими мелочами. Я вам гарантирую — никакого криминала, все девушки совершеннолетние, вменяемые, и знают прекрасно, зачем они здесь. С вашей стороны только повышение их культурного уровня. Мы в комнату заходить будем или в коридоре стоять будем?

Комната оказалась, по моим меркам, шикарной. Большая кровать, стол, компьютер, большой шкаф, что я в нем хранить буду?

— Книжный стеллаж пока пустой, если нужны какие-то книги, говорите. На первом этаже, в правом крыле есть библиотека. Санузел, — указывает пальцем с дорогим перстнем Милада. — Обживайтесь. Телефон для связи на тумбочке, но с большим миром придется пока общение отложить. Мобильный по правилам проживания тоже нужно сдать.

— У меня родители пожилые, как же я без связи?

— Я вам завтра другую трубку выдам, с другим номером. Скрывать не буду, он прослушивается, вот и сможете раз в день с мамой общаться.

— А вы тоже здесь живете?

— Конечно.

— Заходите вечерком на чай, — как-то не думая сказала я.

— Юлия, вы, вероятно, не поняли, никаких дружеских отношений. Ни с кем, даже со мной. Во всяком случае, поначалу. Первый урок у вас завтра в 9. Инструкцию по обучению принесут к вечеру, и учебный план тоже. Через час обед, я за вами зайду, а пока отдыхайте.

— А сколько за проживание и питание у меня из зарплаты будут вычитать?

— Ничего не будут вычитать, не волнуйтесь. Все двести тысяч вы будете получать на руки, при желании, часть денег сможете родителям переводить, и часть в счет погашения долга.

Моё сердце стучит, как сумасшедшее. Даже не могу понять, счастливый ли билет я вытянула, что меня здесь ждет. Не хочу ни о чём думать, через час меня точно ждет обед. А в моем нынешнем состоянии это уже многое.

В 13.00 заходит Милада, мы идем в столовую. В меню есть несколько блюд на выбор, у меня ощущение, что я пришла в кафе. А я так давно в нем не была.

Беру булгур, куриную котлету и салат из капусты.

Рассматриваю комнату, рядом около тридцати столов. За половиной по одной сидят девушки.

— Они все соперницы? — уточняю у Милады, она села за стол со мной, чтобы ввести в курс дела.

— Не могу сказать, что совсем нет. Здесь здоровая конкуренция, почти у каждой есть свой покровитель, и девочки знают, зачем они здесь, у них нет времени на разговоры. В сером спортивном костюме Эля, будьте с ней начеку. Она мечтает женить на себе нашего босса.

— Дмитрия Игоревича?

— И его имя в лучшем случае лишний раз вслух не произносить, без надобности. Ешьте, пока не остыло.

Глава 9

На меня смотрят красивые, очень ухоженные девушки. В конце каждой страницы есть цифры, и я пока не понимаю, что они означают. Мозг подсказывает, что это цена, но за что? За встречу, интим, годовое обслуживание. И телефона нет, чтобы информацию погуглить.

Пробую понять внутренне, как мне здесь, есть ли страх, ощущение опасности. Но, видимо, из-за того, что вчера меня вкусно накормили, спала я на хорошей удобной кровати, организм отказывается протестовать, а решает плыть по течению.

Я так вымотана всей этой ситуацией, что вечером не хватило сил, чтобы вдоволь пореветь, пожалеть себя и своё прошлое. Просто легла и уснула, даже странно. И на меня не похоже.

Быстро собираюсь и топаю на завтрак. Есть пока не хочется, я не привыкла завтракать, а тут просто надо делать всё согласно расписанию.

Подошла к раздаче, четыре девушки уже на месте, изучают меню.

— Я вчера на этой встрече чуть не уснула, то про биржу сначала разговаривали, то про крипту, потом юани сравнивали. Главное, рот открыть не дали, сказали, что девушки молчат и радуют своим присутствием. А потом все нажрались. Так что я не в убытке. — делится впечатлениями блондинка. Волосы собраны в пучок, за ухом маленькая цветная татуировка.

— Я буду только его сопровождать. Даже за очень большие деньги не пойду никуда, — фыркает Эля.

— Повезло тебе такого мужика отхватить, — восторгается русоволосая красавица. Мне кажется, что с неё можно было картины писать. Очень красивая.

— Цыплят по осени считают, вот как замуж её возьмёт, как и будем завидовать, а пока нечему.

— А к нам теперь стала брать бомжей и нищебродок? — на меня смотрит Эля.

Я и подумать не могла, что это в мой адрес. Я точно не была похожа на нищенку. На мне была твидовая юбка с рисунком «куриная лапка», да она не новая, но точно не из бабушкиного сундука. Блузка да, выглядит похуже, её начальная белизна исчезла, цвет немного сереет.

— Доброе утро. После завтрака поговорим, — я не хочу идти на конфликт, поставлю её на место аккуратно, на уроке.

У меня столько педагогического стажа, что вот таких бунтарей я щёлкаю только так. Но здесь необычная школа, поэтому сначала нужно присмотреться.

Даже кофе перехотелось, но нужно есть, до обеда далеко. И уйти из столовой сейчас я не могу.

— Что-то покровитель наш стал недальновиден. У нас здесь приличный пансионат, а не притон или приют для обездоленных. Интересно, сколько лет вот этой её блузке, на Черкизоне на распродаже покупала, наверно, — Эля вполголоса делится мнением обо мне с миловидной блондинкой.

На моих глазах уже слёзы, разве я здесь, чтобы меня унижали? Мне и в школе хватало косых взглядов, но я давно не школьница, я преподаватель! И относиться ко мне нужно с уважением. Но показывать слабость и ранимость я не могу.

— Эльвира, мне кажется, вам стоит извиниться перед Юлией Анатольевной за те нелицеприятные слова, которые были сейчас сказаны за её спиной, — откуда-то донесся мужской голос.

У меня чуть тарелка из рук не выскользнула. Я же вокруг осматривала обеденную зону, никакого мужчины не было. А тут! Я поворачиваюсь и вижу... Дмитрия Игоревича, директора «Кристалл интер».

Эля становится бледной, как побелка на бабушкиных стенах.

— Простите, Юлия Анатольевна. Этого больше не повторится. — И быстрыми шагами выходит из столовой.

Вот так ситуация.

Я стою, как дубовый пень. Речь отнялась, руки-ноги не шевелятся. Благо Милада говорила, что с Дмитрием Игоревичем нельзя разговаривать.

— Спасибо, не стоило. Меня со школы за бедный гардероб унижали, так что я привыкла.

У него и мускул не дернулся. Через секунду его уже не было — как появился, так и исчез. Я даже не поняла, в чём он был одет, как выглядел.

Больше никаких слов в столовой, тишина, слышно, как в посудомойке плещется вода.

Сижу и давлюсь кашей. Нет, еда вкусная, но после случившегося...

Каша рисовая с пшеном, в детстве её называли «дружба», но она такая нежная, молочная, словно не на молоке, а на сливках. Настоящий свежевыжатый сок, а не из тетрапака, и хороший кофе. Колбасы к бутеру я не нашла, видимо, все следят за фигурой.

До уроков осталось 30 минут. Случайно глазом зацепила зеркало. Сердце сжалось.

Время над женской красотой нещадно, но мне чуть больше 25, а выгляжу, как Людмила Прокофьевна из «Служебного романа».

О существовании косметолога я знаю только теоретически, как и о хорошем креме. Большая синяя банка крема для всех частей тела, он же от всего, вот мой вариант.

А эта Эля права, я как бомж. И юбка у меня ужасная. Может, правда, попросить Миладу, чтобы она мне что-то из одежды купила приличное. А то я на фоне девушек совсем убогая.

— Только появилась, а уже навела шороху, — постучала и сразу вошла в комнату Милада. — Какой у тебя размер одежды?

— Сорок два — сорок четыре, нога тридцать седьмого. Простите, я не хотела столько неудобств причинять. Эле досталось сегодня.

— Ну Эле давно было надо рот закрыть, она часто его не по делу открывает. Но тут дело до исключения, так как преподавателя оскорбила, ещё и при нём. Плюс нарушила одну из наших «заповедей», что все люди равны, никто никого не гнобит, не оскорбляет, унижает и т. д.

— Серьёзно? А это же Дмитрий Игоревич был?

— Юлия Анатольевна, вы слишком разговорчивы, помните, у нас это не приветствуется. Одежду скоро привезут. Я не думала, что ваша так неприглядна. Базовый гардероб я вам на скорую руку собрала, а потом всё необходимое уже сами закажете. И не волнуйтесь, пожалуйста, из зарплаты у вас за это не вычтут.

Пришло время урока. Милада проводила меня в кабинет.

Большая уютная комната, два огромных окна, стеллаж с книгами, большой круглый стол. За ним четыре девушки, лет восемнадцати — двадцати. Хорошенькие, такие с настоящей своей красотой.

— Добрый день, меня зовут Юлия Анатольевна, я преподаватель культурологии, — начала я урок.

Разговор начали с основ: с сотворения мира, отображения этого в произведениях искусства.

И я очень удивлена. Девушки начитаны, у них хорошо поставлена речь, нет слов-паразитов, они умеют приводить доводы, аккуратно вести дискуссию.

Следующими по расписанию два индивидуальных занятия.

Первое с Татьяной. Жгучая натуральная брюнетка с серо-синими глазами. На контакт идёт плохо, но видно, что в теме немного разбирается.

— Юлия Анатольевна, простите, я себя очень плохо чувствую, голова не соображает. Я вчера на сопровождении была, вернулась в пять утра. И если честно, то мне скорее всего не понадобится ваш предмет в будущем, ну не пользуюсь я спросом у таких мужчин. Это Эле повезло. А мои рангом поменьше, они то про деньги, то дебет с кредитом сводят.

— Я не очень понимаю, что значит в сопровождении. Поясните, пожалуйста.

— Вы как здесь тогда оказались? За нормальные деньги мужчины берут нас на мероприятия, в отпуск, иногда, сильно реже в жёны. Кому как повезёт. Вы не знали?

Про интим спросить не решаюсь, и других подробностей не хочу. Даю Татьяне большое задание, чтобы она сейчас начала, а «дома» доделала.

И последний урок, с моей уже «любимой» ученицей, с Элей. До урока ещё пять минут, а я уже предчувствую, что всё пройдёт не очень гладко.

Глава 10

Захожу в класс. Эля уже на месте.

В студенчестве таких, как она, мы называли «лощёные». Видно, что у неё дорогая одежда, в которой ей комфортно, красивая укладка и макияж.

А ещё есть какое-то внутреннее притяжение, на которое мужики летят. Кажется, у неё ненатуральные губы и, возможно, грудь.

— Я ещё раз прошу прощения, что наше знакомство вот таким образом началось, — Эля встаёт из-за стола и приветствует меня, как в школе.

Я отвечаю кивком головы.

— Эльвира, расскажите о ваших знаниях в культурологии и МХК. На чём стоит сделать больший упор? Давайте сейчас проведём тестирование, чтобы я могла быть вам наиболее полезной.

— Конечно. Мой будущий муж, думаю, вы понимаете, о ком я говорю. Я не для того тут «у станка работать начала», чтобы его упустить. Это девочки пусть довольствуются кем придётся, а я свой выбор сделала. — Эля чуть приподняла вверх подбородок. — Видный, умный и очень состоятельный мужчина. Я давно изучаю культуры разных стран, традиции, литературу, изобразительное искусство, учусь разбираться в балете и опере. А в постели мне нет равных, Дмитрий может это подтвердить. Знаете, какая спина у него мускулистая, а руки крепкие, а... — тут она запинается, — впрочем, это уже лишнее. Интимные подробности опустим. Мне кажется, вы понимаете, что вы мне не соперница.

У меня дар речи пропал.

— Что вы сейчас сказали? — я делаю вид, что не всё поняла.

— Я говорю, что у меня хорошая база, но нет предела совершенству. Для своего мужчины я хочу быть идеальной.

Отдаю тест на семи страницах, а сама, как в засаде, смотрю за реакцией Эли на вопросы. Невозмутимое кукольное лицо. Девушек с такой внешностью берут на главную роль в сериале про красотку-имбицилку, но тут другой вариант. Сочетание красивой внешности и хороших мозгов превращают её в героиню триллеров, которая идёт по головам для достижения своей цели.

Проходит десять минут. Эля сдала тест, быстро пробегаю глазами по ответам.

Хорошая письменная речь, мысли лаконичные, стройные, и знает она, действительно, много.

— Эля, у вас отличный результат. Тогда предлагаю пойти другим путём, мы каждую тему будем рассматривать глубже.

— У меня есть встречное предложение, если вы не против.

Я уже приготовилась к очередной выходке этой смелой негодяйки.

— Слушаю вас.

— Мне кажется, что многие темы обсуждать на русском — это кощунство. Предлагаю на уроках использовать английский и опираться больше на видение Запада и западной культуры, если вы не против, конечно. И уровень языка, в чём я лично сильно сомневаюсь, вам позволяет. Понимаете, Дмитрий часто ездит за рубеж, и я буду его сопровождать. Вы же не хотите, чтобы я опростоволосилась в приличном обществе.

Откровенно говоря, сейчас я подумала, что нужно было вместе с долгом и Пашкой идти ко всем чертям. И сейчас бы не нужно было проходить это унижение. My English is not very good. Я и аспирантуру из-за него бросила, заплатить не смогла. А самой выучить мозгов не хватило. Ну не даётся мне этот английский!

— Интересное предложение. Мне нужно его обсудить с высшим руководством и при его согласовании подобрать и адаптировать программу.

— Английский выучить не забудьте, — слышу в голосе пренебрежение. — У меня уже была такая, как вы, «серая мышка» по мировой экономике. Так она с переводчиком больше полугода ходила. Но его так и не смогла соблазнить. И вас я предупреждаю, даже не смотрите в его сторону. Это мой мужчина!

— Мне кажется, у вас мания какая-то, — я же почти начала спор, потом поняла, что не могу опуститься до её уровня.

Но пустить урок на самотёк я тоже не могу.

— Эля, а вы какой жанр изобразительного искусства предпочитаете?

— Уильяма Тёрнера люблю, маринисты для меня самые глубокие.

И Эля начала долго и развёрнуто давать объяснение, приводила примеры.

А я себя поймала на мысли, что она видит во мне соперницу, и если бы не субординация и правила, которые заведены здесь в притоне-пансионате, она давно бы вцепилась мне в лицо.

А ещё во мне просыпаются какие-то далёкие, очень далёкие нотки ревности, когда она присваивает Дмитрия Игоревича.

Урок окончен, нервных клеток у меня теперь меньше, а седых волос больше. Чувствую себя ужасно, как будто подставляю и Миладу, и Дмитрия Игоревича, потому что не оправдываю их надежды. Иду к Миладе, может, она мне что-то подскажет.

— Привет, — Милада меня опережает, едва я успеваю открыть дверь. — На Элю жаловаться пришла?

— Нет, — я немного опешила. — Помощи с английским попросить хотела, тут же, наверное, преподаватель есть. У меня с иностранным всегда была беда, а Эля настаивает на уроках на английском, — ловлю себя на мысли, что стою и оправдываюсь.

— Видела я, как она настаивает.

Я громко сглотнула и удивлённо нахмурила брови.

— Камеры у нас везде. А за вашей парой тем более надо присматривать, вдруг драка или ещё чего. С учителем я уже договорилась. Ира у нас тоже не так давно, любит иногда поболтать лишнего. Это я так, предупреждаю. Если есть желание, можете хоть сейчас провести пробный урок.

— А вот то, что она говорила про неё и его...

— А это правда не ваше дело. Они взрослые люди, сами разберутся.

— А правда, что наши девушки по вечерам оказывают услуги... — не успеваю договорить.

— Сопроводительного плана. Так что с английским?

Я согласилась на урок, не могу ударить лицом в грязь.

Ощущаю себя на месте учениц: пишу тест, делаю аудирование, читаю и перевожу. На лице Иры, моего преподавателя, ни единой эмоции. Замечаю, что у неё красивый профиль. Она держится отстранённо, но к концу урока, когда поняла, что я профан в инглише и не подставная, то разговорилась, кажется, мы нашли общий язык.

— С Элей будь осторожней, она может сделать так, что ты вылетишь, как пробка из бутылки шампанского.

— Что ж там у Эли за покровитель, меня уже второй раз о ней предупреждают, — делаю вид, что ничего не знаю.

— Не хочу быть сплетницей, но, кажется, тебе можно доверять. Поговаривают, Дмитрий Игоревич воспитывает её для себя. Я слышала, что она у него в неофициальных любовницах, то есть в свет они не выходят, но он к ней сюда на ночь заезжает.

— А в свет с кем? У него для этого ещё какая-то барышня? Вот это да, никогда бы не подумала. И ты пока единственная, кто называет по имени того, кого нельзя называть.

— Не знаю, я им не интересуюсь. Меня пугает мужчина, который относится к женщине, как к товару, сдаёт на ночь. Но думаю, это не наше дело, мне за всё время работы ни разу не поступало неприличных предложений. Только уроки английского. И сейчас меня к тебе прислали, потому что Эля в твоей компетенции усомнилась. Орала у него в кабинете, что ты тупая бледная моль, что ей от тебя перенять нечего.

— Обалдеть.

— Надеюсь, ты не обиделась. Он её заткнул, конечно. Жди от неё теперь козни. А английский у тебя и правда говно, но ничего, ты способная. Слышала, он завтра тебя на ковёр вызовет.

Сердце снова изображает припадок. Уволит? Или снова разденет глазами и предложит выход из ситуации?

Глава 11

За территорию мне выходить нельзя, чем ещё заниматься в свободное время? Конечно, зубрю текст на английском, тренирую произношение перед зеркалом. Получается плохо, к такому жизнь меня не готовила.

Снова проваливаюсь в жалость к себе. Но в этом водовороте хренового настроения снова всплыл образ Дмитрия Игоревича. И меня это пугает.

Я никогда не претендовала на чужих мужчин, не пыталась попасть к кому-то в койку и даже мысленно не допускала, что меня может обнимать не Пашка, а другой мужчина. Ещё такой!

А сейчас мысли о Дмитрии Игоревиче заставляют разум вести себя по-дурацки. Теплеет внизу живота, волнуется где-то в солнечном сплетении. И всплывают вот те пару прикосновений, вот тот контакт, который у нас был.

Гоню от себя эти мысли. Во-первых, я ему не пара. Во-вторых, он страшный человек, маскируется под хорошего, доброго. А сам! Делать бизнес на женском теле? Сдавать девушек в аренду!

Время к ужину. Одно волнение сменяется другим — скорее всего, встречу Элю, а она не упустит возможности опустить меня прилюдно.

Собираюсь, как на парад. Подвожу глаза — смываю, выгляжу с ними, как женщина, не обременённая социальной ответственностью. Без макияжа — моль. Ресницы накрасила — ничего не изменилось. Ох уж этот женский мир.

Так смешно, что притон позволил взглянуть на себя с другой стороны. Я никогда не обращала внимания на свою внешность, нет, вру. В школе и институте мне хотелось нравиться, но уход за собой заключался в обычных гигиенических процедурах.

А теперь знаю, что у меня брови идеальной формы, но они слишком светлые для моего лица. Светлые глаза, в образе нет яркого пятна, из-за этого я могу выглядеть альбиносом.

В дверь тихонько стучат. Знаю, что так делает только Милада, моя англичанка тарабанит совсем по-другому.

— Добрый вечер, на ужин не опаздываете, — с огромными пакетами стоит Милада.

— Сейчас иду, всё никак собраться не могу. Пытаюсь скомпоновать свои три вещи, чтобы чучелом на фоне девочек не выглядеть.

— У них есть то, чего нет у нас.

— Красоты? Но вы же симпатичная и очень эффектная, — я говорю от души и не собираюсь лебезить.

— Спасибо, конечно. Но их козырь — юность! Я к тебе с подарками. Вот вещи, вот косметика, вот немного аксессуаров — ремни там всякие, пара универсальных брошек. — Пакеты теперь стоят у кровати. — Так, здесь две пары туфель, еле доволокла всё. А вот тут всякие приятности, мне кажется, тебя жизнь особо не баловала.

— Сколько же это всё стоит? — Моя челюсть едва держится, когда я вижу названия брендов на пакетах.

— Не твоё дело. Это подарок. От мецената. Покупала, правда, на свой вкус, надеюсь, тебе понравится.

Мне хочется кинуться её обнимать, но вовремя сдерживаю эмоции. И снова боюсь, теперь я не сомневаюсь, что он может спросить за каждый подарок. Хорошо, если возьмёт для себя, а если тоже предложит какому-то дорогому партнёру. В счёт долга.