Фабрика Ткани и Стали

Изолятор. Новое слово. Новая угроза.

Но 781-Дельта не сдавался. Его разум, обостренный адреналином и ужасом, работал. 440-Сигма сказал: «Они все видят. Все слышат». Но он также сказал: «Я все помню». Значит, система не идеальна. Можно сломаться ментально, и они оставят в живых для изучения. Ошибка. Уязвимость.

А еще он упомянул давление в вентиляции. Значит, это не просто решетка. Это система. Со своими параметрами. Нужны данные.

На следующий день, во время тренировки на симуляторе преодоления препятствий,бег по узким балкам над пропастью, заполненной, как он теперь понимал, кислотой или шипами, он совершил первый сознательный акт саботажа. Не явный. Он просто «ошибся» в расчете прыжка и упал, не долетев до следующей балки. Падение было смоделировано, но удар о виртуальный пол отдался вполне реальной болью в ребрах. Система зафиксировала «неудачу». Его отправили на внеплановый медосмотр.

Его вел тот самый Сервитор с дефектом в бедре. Пока манипуляторы водили сканером по его телу, 781-Дельта лежал неподвижно, но его глаза изучали потолок. И он нашел ее. Ту самую решетку. Она была здесь, в медицинском блоке, прямо над столом для осмотра. И она была не одна. Их было несколько, расположенных в ряд. Воздуховоды.

Он также заметил панель управления на стене. На ней мигали индикаторы, один из которых показывал схему вентиляции сектора. Символы были непонятны, но он запомнил их расположение.

Сервитор закончил осмотр. «Ребра целы. Ушиб мягких тканей. Вернуть в строй».

Когда его поднимали,781-Дельта сделал вид, что пошатнулся, и уперся рукой в стену рядом с панелью. На секунду его пальцы коснулись холодного металла. Он ничего не нажал, просто почувствовал текстуру, запомнил расстояние от пола, расположение кнопок.

Это был крошечный шаг. Ничего значимого. Но это был его шаг. Его решение.

Вечером, в казарме, 440-Сигма снова заговорил, но теперь его речь была бессвязной: «…красные огни… они поют в костях… не смотри в глаза тени… тень с ключом…»

781-Дельта слушал, пытаясь найти смысл в бреде. «Тень с ключом». Возможно, Надсмотрщик К-7? У него был красный глаз. Или что-то еще?

Он понимал, что времени почти нет. Отбор приближался. Каждую ночь из казармы забирали несколько «единиц». Самых сильных, самых выносливых. Тех, кто лучше всего прошел тренировки. Его показатели были высоки. Он был на заметке.

Он должен был действовать. Следующий цикл сна. Это был его шанс. Единственный.

Он начал готовиться. Во время вечернего приема пасты он сумел незаметно спрятать маленький кусочек пластиковой ложки, разломив ее краем стола. Пластик был хрупким, но у него был острый край. Не оружие, но инструмент.

Когда свет в казарме погас, и ремни защелкнулись, 781-Дельта не стал ждать. Он сунул руку под ремень на груди, нащупал пряжку. Механизм был простым, но требовал нажатия с двух сторон одновременно. Одной рукой это было невозможно. Но у него был пластиковый осколок. Он вставил его в щель пряжки и, действуя как рычагом, стал медленно, миллиметр за миллиметром, отгибать металлическую защелку.

Работа шла мучительно медленно. Каждый скрежет пластика по металлу казался ему оглушительным. Он замирал, прислушиваясь к звукам патруля. Гидравлические шаги проходили мимо каждые двадцать минут.

Прошел час. Потом еще один. Рука затекла, пальцы свела судорога. Но он продолжал. Его сознание было сосредоточено на одной точке: на щели в пряжке, на этом жалком кусочке пластика, который был его единственным ключом к свободе.

С глухим щелчком, который прозвучал для него как выстрел, защелка поддалась. Ремень на груди ослаб. Он осторожно выскользнул из него. Теперь нужно было освободить запястья. Это было сложнее, но принцип тот же. Он работал в темноте, на ощупь, с ослепляющей концентрацией.

Еще два часа. Шаги патруля. Пауза. Скрип. Еще шаги.

Наконец, последний ремень отстегнулся. Он лежал в своей капсуле, свободный, дрожащий от напряжения и холода. Теперь главное: три секунды между уходом патруля и фиксацией ремней. Он должен был успеть выскользнуть из капсулы и раствориться в темноте, прежде чем свет снова включится для проверки,это случалось раз в несколько циклов, непредсказуемо.

Он прислушался. Шаги удалялись. Тишина.

Раз.

Его сердце колотилось,как молот.

Два.

Он уперся ногами в стенку капсулы.

Три!

Темнота. Он рванулся вперед, как пружина, и выкатился на холодный пол. Пол был липким от чего-то. Он замер, прижавшись к ближайшей капсуле. Свет не включился. Значит, проверки не будет.

Теперь ему нужно было добраться до дальнего угла казармы, к той луже конденсата. Оттуда, если его догадка верна, можно было попасть в служебные каналы.

Он пополз, двигаясь как тень, от одной капсулы к другой. Воздух в казарме был спертым, пахло потом, мочой и страхом. Он слышал дыхание спящих, чей-то сдавленный кашель, бормотание 440-Сигмы: «…ключ… в тени…»

Внезапно, прямо перед ним, в темноте что-то зашевелилось. Он застыл. Из капсулы выпала рука. Бледная, худая. Пальцы слабо пошевелились, будто пытаясь что-то ухватить. Потом рука обвисла. Дыхание из той капсулы стало хриплым, прерывистым, а затем вовсе прекратилось. Кто-то только что умер. Тихо, незаметно, как гаснет свеча на сквозняке.

781-Дельта переполз через эту руку, чувствуя тошнотворный холод смерти. Он был почти у цели. Лужа конденсата блестела в темноте, улавливая слабый свет от какого-то далекого индикатора. За ней – стена, и в ней, на уровне пола, была решетка слива, закрытая грубой сеткой. Но вокруг решетки стена была влажной, и он почувствовал слабый поток холодного воздуха.

Он взял свой пластиковый осколок и начал работать над креплениями сетки. Они были прикручены болтами, но ржавыми. Через несколько минут напряженной работы, один из болтов поддался. Потом второй. Сетка отвалилась, открыв черную дыру, откуда тянуло холодом и запахом старой ржавчины и чего-то еще… чего-то органического, тленного.

Это был не воздуховод. Это был сток. Канализация. Или что-то похожее. Тесный, скользкий туннель, уходящий вниз, в неведомые глубины фабрики.

Путь наверх, к решетке в медблоке, был отрезан. Это был путь вниз. В неизвестность. Возможно, к гибели. Но это был путь вон.

Он оглянулся на темный зал казармы, на ряды капсул, где томились сотни таких же, как он. На секунду его охватило дикое желание разбудить их всех, крикнуть, чтобы они бежали. Но это было бы самоубийством. Он был один. Один против всей системы.

Он глубоко вдохнул, ощущая во рту вкус страха и решимости, и протиснулся в черный зев туннеля.

Холодная, липкая слизь облепила его. Туннель был настолько узок, что он мог двигаться только ползком, да и то с трудом. Темнота была абсолютной. Он полз, ориентируясь только на поток холодного воздуха и на ощущение скользких стен под руками. Куда он идет? К очистным сооружениям? К печам? В самое сердце инженерных сетей?

Он не знал. Он просто полз. Прочь. Прочь от конвейера, от цеха модификации, от пустых глаз будущих легионеров.

Его бегство началось. И где-то высоко, в своей стерильной рубке, Надсмотрщик К-7 получил уведомление на дисплее: «Капсула 781-Дельта: нарушение режима фиксации. Объект отсутствует. Уровень угрозы: повышенный. Инициирован протокол поиска и возврата.»

Красный глаз на дисплее замер, потом медленно мигнул.

«Интересно»,– прошептал механический голос, в котором впервые за долгое время прозвучала неподдельная эмоция. Любопытство.

Охота началась.

Глава 3: Нисхождение в Утробу

Туннель поглотил его. Не просто темнота, а абсолютная, осязаемая чернота, которая давила на глазные яблоки, заливала уши своим густым, резиновым безмолвием, нарушаемым только звуком его собственного прерывистого дыхания и шорохом тела по липкой, холодной поверхности. Запах стоял невыносимый: смесь ржавчины, плесени, разложившейся органики и едкого химиката, от которого першило в горле и слезились глаза. Он полз, отталкиваясь локтями и коленями, чувствуя, как слизь просачивается сквозь тонкую ткань робы.

Мысли метались, как затравленные звери. Куда я лезу? Что, если это тупик? Что, если это ведет прямо в дробилку отходов или в кислотную ванну? Каждый сантиметр движения давался с трудом. Страх парализовал бы, но позади была верная смерть в виде легионера или «переработки». Впереди – хоть какой-то шанс. Пусть один к миллиону. Пусть к смерти же, но другой.

Он полз, возможно, час, возможно, два. Время в полной темноте и в состоянии адреналинового шока теряло смысл. Тело ныло, в порезанных о неровности металла ладонях и коленях ощущалась жгучая боль. Вдруг туннель пошел под уклон, став еще более скользким. Он не удержался и съехал вниз на несколько метров, ударившись плечом о крутой поворот. Перед ним открылась развилка. Один туннель, чуть шире, вел вниз, и оттуда доносился усилившийся запах химии и далекий, равномерный гул насосов. Другой, более узкий и почти сухой, уходил вбок и, как показалось, немного вверх.

Вверх. Кровь ударила в виски. Вверх – это ближе к поверхности, к внешнему миру, к тому, что осталось от свободы. Но это также значит – выше вероятность патрулей, сканеров, систем безопасности. Туннель вниз казался более «служебным», нежилым. Он вел в инженерное ядро. А что может быть в сердце этой механической чумы? Энергореакторы? Центральный процессор? Или просто гигантские мусоросжигательные печи?

Его разрывные размышления прервал звук. Не гула машин. А шагов. Металлических, размеренных. Где-то сверху, сквозь перекрытия, но явно приближающихся к его местоположению. Поиск начался. Они уже знают.

Не раздумывая больше, он нырнул в узкий туннель, ведущий вбок и вверх. Здесь было теснее. Приходилось буквально втискивать плечи, ползя по-пластунски. Воздух стал еще более спертым, но запах химии немного ослаб, сменившись запахом старой пыли и масла. Стены здесь были не гладкими, а ребристыми, с выступающими болтами и стыками листов – явно какие-то технические коридоры для обслуживания.

Он прополз еще несколько десятков метров и уперся в тупик. Вернее, в очередную решетку. Но не сливную, а вентиляционную, прикрывающую круглый тоннель диаметром около метра. За решеткой чувствовался ощутимый поток прохладного воздуха. Света не было, но где-то вдалеке, в изгибах этого воздуховода, мерцало слабое, зеленоватое свечение – возможно, аварийные огни или индикаторы.

Решетка была прикручена шестью болтами. Его пластиковый осколок был почти сточен. Он вцепился в него пальцами, чувствуя, как хрупкий материал вот-вот сломается, и начал откручивать. Первый болт, проржавевший насквозь, поддался с противным скрипом. Второй – тоже. На третьем осколок сломался, оставив у него в руках жалкий обломок.

Отчаяние снова накрыло волной. Он бил по решетке кулаком, но та лишь глухо звякнула. Тогда он начал трясти ее, вкладывая в это всю ярость и страх. Металл скрипел, один из оставшихся болтов, к его изумлению, начал проворачиваться в гнезде – резьба, видимо, была сорвана давно. Еще несколько минут отчаянных усилий – и решетка отвалилась, упав внутрь воздуховода с громким, по его мнению, грохотом.

Он замер, прислушиваясь. Шаги сверху стихли. Или ушли, или его собственный шум заглушил их. Выждав минуту, он протиснулся в отверстие.

Воздуховод был из гладкого, покрытого пылью металла. Здесь можно было не ползти, а почти идти, согнувшись в три погибели. Зеленоватый свет впереди становился ярче. Он двинулся к нему, стараясь ступать как можно тише, но каждый его шаг отдавался легким эхом в металлической трубе.

Свет исходил из круглого смотрового окна, вмонтированного в стену воздуховода. Он припал к нему и заглянул внутрь.

Перед ним открылся вид на еще один цех, но совершенно иного рода. Это не было место сборки или переработки. Это была лаборатория. Стерильно-белые стены, ряды сложного оборудования, мерцающие голографические дисплеи. И в центре, в прозрачных цилиндрических капсулах, заполненных жидкостью, плавали… существа.

Не легионеры. Не люди. Нечто среднее. У одного было человеческое туловище, но вместо ног – щупальцеобразные протезы, а голова была увеличена вдвое, испещрена имплантами. Другой, похожий на гигантскую человеко-паука, с четырьмя механическими конечностями, прикрепленными к изуродованному позвоночнику, судорожно дергался во сне. Третий и вовсе был лишен какой-либо человеческой формы – биомасса, опутанная проводами и пронизанная металлическими стержнями, пульсировала в такт мигающим огонькам.

Это были не солдаты. Это были эксперименты. Ошибки. Предельные тесты на живучесть, совместимость, границы возможного. «Песочница» безумных инженеров Кроноса.

Возле одной из капсул работали две фигуры. Не Сервиторы с их утилитарной жестокостью, а существа в белых, почти медицинских халатах. Но их лица были скрыты за прозрачными шлемами, а вместо рук – тонкие, точные хирургические манипуляторы. Они что-то вводили в капсулу с паукообразным созданием. Жидкость в цилиндре потемнела, существо затрепыхалось, издав беззвучный,звук не проходил через стекло,вопль. Один из «инженеров» наклонил голову, изучая показания на дисплее, и кивнул другому. Эксперимент удался. Или нет. Для них, вероятно, разницы не было. Важны были данные.

781-Дельта отвернулся, чувствуя новый приступ тошноты. Этот мир был бесконечно глубже и чудовищнее, чем он мог предположить. Фабрика не просто производила солдат. Она экспериментировала с самой жизнью, стирая границы между плотью и машиной, между разумом и программой, между болью и данными.

Он понял, что воздуховод, скорее всего, ведет через всю эту лабораторию, а возможно, и через другие исследовательские сектора. Это было опасно, но и давало шанс. Исследовательские зоны могли иметь менее строгий контроль, но более изощренные системы наблюдения.

Он двинулся дальше, минуя еще несколько смотровых окон, за которыми разворачивались немые сцены кошмара: тесты на болевой порог, при которых существа бились в конвульсиях; попытки прямого нейро-интерфейса между двумя мозгами, закончившиеся кровавым взрывом; выращивание искусственных органов в чанах с биогелем, пульсирующих, как сердца.

Наконец, воздуховод закончился очередной решеткой, за которой был не новый тоннель, а небольшое техническое помещение. Комната была заставлена шкафами с инструментами, ящиками с запасными частями. На стене висели несколько комбинезонов другого цвета – не серые убогие робы, а синие, потрепанные, но целые. Рабочая одежда инженеров низшего звена. И что самое главное – на столе рядом с разобранным сенсором валялся настоящий металлический инструмент: плоская отвертка с крепкой рукоятью.

Сердце 781-Дельты заколотилось. Он осторожно отодвинул решетку,она крепилась на простые защелки изнутри,и выскользнул в помещение. Дверь была закрыта, но на ней не было сложного замка, лишь механическая защелка. Он приложил ухо. Снаружи тихо.

Первым делом он схватил отвертку. Твердый, холодный металл в руке ощущался как величайшее сокровище. Это было оружие. Инструмент. Ключ. Он сунул ее за пояс. Потом, не раздумывая, сбросил свою грязную, промокшую серую робу и натянул один из синих комбинезонов. Он был немного велик, но это было неважно. Цвет менял все. В сером он был мишенью, сырьем. В синем он мог сойти за обслуживающий персонал. Если, конечно, не заглядывать в лицо.

На столе он также нашел полупустую бутылку с какой-то технической жидкостью и тряпку. Он смочил тряпку и оттер с лица и рук самую явную грязь и кровь. В тусклом отражении полированного корпуса какого-то прибора он увидел свое лицо: изможденное, с лихорадочным блеском в глазах, с щетиной, но уже не совсем лицо безумного пленника. В синем комбинезоне он выглядел как загнанный, уставший механик.

Он глубоко вдохнул и открыл дверь.

Коридор за ней был узким, слабо освещенным, с множеством труб и кабелей, идущих по стенам и потолку. Гул машин здесь был приглушенным, но постоянным. Ни души. Он выбрал направление, которое, как ему казалось, вело на периферию комплекса,ориентировался по усилению гула – в центре он был мощнее.

Он шел, стараясь идти уверенной, но неспешной походкой, опустив голову, как занятый своей работой техник. Он прошел мимо нескольких дверей с техническими обозначениями, мимо панелей с мигающими индикаторами. Один раз он услышали шаги и прижался в нише, пока мимо прошел киборг-охранник стандартной модели. Тот даже не повернул головы в его сторону. Маскировка работала.

Чем дальше он уходил от центра, тем более заброшенными и грязными становились коридоры. Освещение мигало, кое-где капала вода с потолка. Он наткнулся на развилку: один коридор вел к тяжелым дверям с надписью «РЕАКТОРНЫЙ ОТСЕК. ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН», другой – к наклонному тоннелю с транспортерной лентой, по которой двигались ящики с запчастями.

Он выбрал тоннель с транспортером. Лента двигалась вверх. Вверх – к поверхности. Он осторожно встал на край ленты, позволяя ей нести себя. Это был отдых для измученных ног. Он проехал так несколько сот метров, мимо темных боксов и шумящих агрегатов. Внезапно лента сделала поворот, и перед ним открылся огромный ангар.

Это был склад. Гигантское пространство, уходящее ввысь на сотни метров, заставленное стеллажами с ящиками, контейнерами, частями машин. И здесь, вдалеке, под потолком, он увидел это: огромные, похожие на шлюзы двери. И за ними – полоска неестественно серого, пыльного, но СВЕТА. Дневного света планеты Кронос.

Сердце у него упало и взлетело одновременно. Выход. Всего в нескольких сотнях метров. Но ангар не был пуст. По проходам между стеллажами двигались автономные погрузчики, летали дроны-сканеры. Высоко на мостиках виднелись фигуры охранников. И прямо к шлюзам вела главная транспортная артерия, по которой двигались грузовики на магнитной подушке, вероятно, вывозящие готовую продукцию или завозящие новое «сырье».

Пройти через этот ангар незамеченным в синем комбинезоне было невозможно. Сканеры дронов проверили бы его идентификатор, которого у него не было. Охранники на мостиках вели визуальное наблюдение.

Нужен был план. Он спрыгнул с транспортера и юркнул в лабиринт стеллажей. Здесь пахло маслом, металлом и пылью. Он двигался глубже, ища укрытие или идею. И нашел не то, и не другое.

Он нашел другого беглеца.

В узком проходе между двумя стеллажами с ящиками, маркированными «Биосовместимые нейро-чипы, тип 4», сидела фигура. Она была облачена в обрывки серой робы, но поверх накинута потертая коричневая куртка, очевидно, стащенная где-то здесь, на складе. Это была женщина. Худая, как скелет, с коротко остриженными, грязными волосами и глазами, в которых горел дикий, животный огонь выживания. В руках она сжимала заточку, сделанную из обломка металлического прута.

Увидев его, она вскочила, приняв боевую стойку. Ее губы обнажили зубы в беззвучном рычании.

–Стой! Не подходи! – ее голос был хриплым, сорванным, но в нем звучала нечеловеческая твердость.

–Я не охранник, – быстро сказал 781-Дельта, поднимая руки, чтобы показать, что он безоружен,отвертку он спрятал за спину. – Я такой же, как ты. Бегущий.

Женщина прищурилась, сканируя его взглядом. Синий комбинезон смущал.

–Синий? Ты кто? Инженер? Шпион?

–Украл, – показал он на комбинезон. – Меня зовут… – он запнулся. У него не было имени. – Я 781-Дельта. Из казармы Блок-7.

В ее глазах мелькнуло узнавание. Значит, система нумерации была общей.

–Блок-7… Значит, ты свежий. Я из Блок-3. Прошлой… циклами, не знаю. Меня звали Лира. Теперь я… – она махнула рукой. – Неважно. Ты один?

–Да. Ты здесь давно?

Лира кивнула, опуская заточку, но не выпуская ее из рук.

–Дней десять, наверное. Может, больше. Время трудно считать. Они ищут. Но склад большой. Очень большой. Им лень обыскивать каждый ящик, пока не сработают датчики движения в критических зонах.

– Ты знаешь, как отсюда выбраться? – спросил он, кивнув в сторону светящихся шлюзов.

–Все знают, куда идти. Вон они, двери. Но добраться до них… – она горько усмехнулась. – Ангар кишит сканерами. Есть патрули. И главное – шлюзы открываются только по коду или с пульта из диспетчерской. – Она показала куда-то вверх, в угол ангара, где на высокой платформе виднелась застекленная будка с мерцающими огнями.

– Диспетчерская…

–Да. И там всегда кто-то есть. Обычно один техник-киборг. Не самый умный, но у него есть тревожная кнопка.

–А если его… нейтрализовать? – осторожно спросил он.

Лира снова пристально посмотрела на него.

–Дерзко. Я думала об этом. Но одна не могу. Он сильнее. А если поднимут тревогу, прибудет отряд легионеров. И все. – Она помолчала. – Но вдвоем… может, и получится. Если отвлечь.

Они говорили шепотом, прячась в тени стеллажей. Лира рассказала, что она была пилотом гражданского челнока, захваченного пиратами, которые, как оказалось, работали на хозяев Кроноса. Она прошла часть тренировок, но во время этапа психокоррекции у нее случился какой-то сбой – ее врожденная сопротивляемость к гипнозу сыграла свою роль. Ее сочли «дефектной» и отправили на дополнительное изучение, но по дороге конвой попал в небольшую аварию, сошедший с рельсов грузовой погрузчик, и ей удалось бежать. Она скрывалась здесь, на складе, питаясь чем попало, нашла пачку какого-то концентрированного геля, похожего на питательную пасту, но для техники, и изучала распорядок.

– Каждые шесть часов по главному коридору проходит патруль из двух киборгов. Диспетчер меняется каждые двенадцать. Смена через… – она посмотрела на свои руки, на которых были нацарапаны черточки, – через три часа. Сейчас дежурный старый, модель Дельтус. Он медлительный, часть сенсоров у него не работает. Лучшего момента не будет.

– Что предлагаешь? – спросил 781-Дельта.

План Лиры был прост и отчаян. Она создаст диверсию в дальнем конце ангара, уронив что-нибудь громкое или устроив короткое замыкание. Дежурный, скорее всего, отправит дронов или даже отвлечется сам. В этот момент 781-Дельта должен будет пробраться по служебным лестницам к диспетчерской и справиться с техником. Потом открыть шлюз, и они оба вырвутся наружу.

– А что снаружи? – спросил он. – Другие фабрики? Пустыня? Как выжить?

– Снаружи – пустошь. Радиация, пыльные бури. Но есть заброшенные шахты, руины старой инфраструктуры. Я изучала карты в диспетчерской, пока пряталась на верхних ярусах. Видела их на экранах. Есть шанс укрыться. Главное – выйти из этой банки.

Они ждали. Три часа в напряженной тишине, прислушиваясь к гулу погрузчиков и далеким шагам патрулей. 781-Дельта проверял свою отвертку. Лира наточила свою заточку о металл стеллажа.

Наконец, наступило время. Они видели, как по мостику к диспетчерской прошел новый техник-киборг, а старый, ковыляя,у него действительно была неисправность в левой ноге, направился к выходу.

– Пора, – прошептала Лира. – Удачи.

–И тебе.

Она скользнула в темноту, как тень. 781-Дельта, сжав отвертку, начал пробираться к основанию лестницы, ведущей на верхние ярусы и к диспетчерской. Он прятался за ящиками, замирая, когда над ним пролетал дрон. Его сердце стучало так громко, что казалось, его слышно за километр.

Внезапно с дальнего конца ангара раздался оглушительный грохот – будто упала целая стойка с металлическими деталями. Затем треск, искры и клубы дыма – короткое замыкание. Сирены не завыли, но свет в той части ангара погас, замерев в аварийном, красном освещении.

В диспетчерской засуетилась фигура. Техник-киборг подошел к панели, нажал несколько кнопок. С ангарного потолка отцепились два дрона и полетели в сторону происшествия. Сам техник, после минутного раздумья, вышел из диспетчерской и направился по мостику, чтобы посмотреть сверху.

Это был момент. Пока спина техника была повернута, 781-Дельта взбежал по лестнице. Он двигался быстро, но тихо, прижимаясь к стенам. Мостик вел прямо к открытой двери диспетчерской. Техник стоял у перил, в ста метрах от него, наблюдая за дымом.